41. Алла

— Наследный принц Семакин хочет безродную Жалейкину замуж взять, — я морально чувствую себя старухой лет на тысячу. Мне метлы не хватает, чёрного кота и хижины с зельями. Впрочем, последнее, я надеюсь, всё же появится, благодаря Коте.

Костик смотрит на Семакина долгим взглядом, а затем легко подхватывает мои сумки.

— Пойдём, Алла.

— Не пущу! — загораживает длинный Семакин выход.

Несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, я хихикнула. Чистой воды трагикомедия. Угораздило ж меня влипнуть в дурацкую на всю голову ситуацию.

Костя вздыхает, словно все ему на свете надоели, а затем мягко опускает сумки на пол. Он вообще никогда не спешит. Плавный такой, загадочный. А затем Семакину прилетает второй раз за день. Правда, в этот раз помягче: Котя заламывает ему руку. Это выглядит… необычно. Я от него не ожидала.

— Дорогой доктор, — вкрадчиво вещает Великий Бармен гей-клуба, — я надеюсь, ты всё же не дешёвый, а поэтому заботишься о собственном здоровье. Мы уходим, ты остаёшься — очень простая формула. Жениться не нужно. Геройствовать — тоже. Будь счастлив и при уме, хороший человек.

Котя отпускает Семакинскую руку, толкает моего несостоявшегося жениха — мягко, но ощутимо. Как у него это получается — ума не приложу. Семакин выше Коти на голову и выглядит визуально мощнее.

— До свиданья, Кирилл, — оборачиваюсь я на выходе. — И спасибо.

Котя водит машину уверенно и аккуратно. Странно видеть его за рулём. Да и вообще всё странно, но я пытаюсь не думать, не строить свои «если да кабы».

— Может, всё же поделишься, что у тебя стряслось? — Костик не настаивает. Предлагает излить душу.

— Нет, — мотаю я головой. — Не хочу. Не обижайся.

— Нет — значит нет.

И больше мы не разговариваем. На меня нападает оцепенение. Я бы упала и заснула, но понимаю, что не могу. Не время ещё.

Мы доезжаем почти до центра, останавливаемся неподалёку от старинной трёхэтажки.

— Я говорил, но всё же ещё раз хочу предупредить: с Ликой непросто будет. Точнее, очень сложно. Если ты передумала или передумаешь позже, позвони. Я найду другой выход. Честно говоря, я не работаю спасателем дев, попавших в трудную ситуацию. И никаких особых снисхождений не жди. Но в знак уважения и старого знакомства я помогу.

Вот сейчас он похож на себя настоящего. Не рыцарь, отнюдь. Но он честен, а я умею это ценить.

— Не нужно никаких снисхождений и поблажек. Я справлюсь. Пойдём знакомиться с твоей тётей.

Котя открывает дверь своим ключом. В коридор входит по-хозяйски уверенно. В ноги нам кидается лохматое нечто. Как он там говорил? Напрягаюсь, но вспомнить не могу. Барби?.. Кто такая Бастинда, подсказал великий Гугл, и, честно говоря, я побаиваюсь, что у собаки — мерзкий характер.

— Басти, — воркует Котя. — Потерпи немного, сейчас мы пойдём гулять.

Он помогает мне раздеться, а затем заводит в комнату. Включает свет. Это спальня. Тяжёлый воздух и почти бестелесная фигура на кровати, отвёрнутая к стене.

— Лика, посмотри, кто к нам пришёл. Это Алла, она будет помогать по хозяйству и ухаживать за тобой.

Фигура не дрогнула. Спит? Или уже умерла? Я пытаюсь унять невольную дрожь. Почему-то страшно.

Котя ломает стереотип ещё раз. Как-то не вяжется, что он может быть таким. Нежным. Заботливым. Терпеливым.

Он гладит тётку по голове и плечу, завораживает голосом, уговаривает. Помогает ей перевернуться на другой бок, чтобы она наконец-то посмотрела на меня. Лика посмотрела. Тускло. Почти безжизненно. Не разомкнула сухих губ, не поздоровалась. Она просто выполнила просьбу-уговор своего племянника. Я не уверена была, что у меня получится. Но попытаться всё же стоило. Я не из тех, кто сразу сдаётся. А точнее, я не сдаюсь до последнего.

Тут же память услужливо подсунула мне Драконова. Я и сдалась, и руки опустила, и предала его. Но сейчас об этом лучше не думать.

Со мной Костик играет в безэмоционального робота.

— Вот список. Расписан приём лекарств. Здесь кухня. Холодильник. Продукты я завожу два-три раза в неделю. Тебе не придётся таскать тяжёлые сумки. Готовить умеешь?

Киваю. Такой девушке, как я, пришлось научиться всем домашним премудростям очень рано.

— Нет нужды сидеть над Ликой безвылазно. Ты можешь совмещать. С учёбой, например. Она не лежачая, чтобы ты понимала. И твоя задача как раз заставить её шевелиться. Есть. В идеале — гулять.

Учиться я пока не буду. Но Коте говорить об этом не обязательно. Завтра я иду писать заявление на академотпуск. Как бы там ни было, это правильное решение: у меня ещё и мать в клинике. Вот туда я буду отлучаться.

— Ну, и Басти. Одевайся, мы идём гулять с собакой. Заодно и познакомитесь.

Собака носится как угорелая. Радуется свободе и свежему воздуху. Очень активная девочка. И совсем не злобная. Доверчивая. Нюхала мои ладони и даже лизнула. Позволила себя по ушам потрепать.

— Почему Бастинда? — не хочется ломать голову, почему такой доброй собаке досталось имя злой ведьмы.

Котя морщит лоб, вздыхает.

— Это дядя Боря дал ей такую кличку. Бастинда из сказки боялась воды. К сожалению, Басти — тоже. Ну, а ещё цвет у неё не серый и не чёрный — грязный какой-то. Справишься?

Костик смотрит на меня долгим взглядом. Глазами меряет, словно решает, потянет ли эта лошадь неподъёмный груз или лучше от неё сразу избавиться.

— Ты уже спрашивал. Ничего не изменилось за последний час.

Он кивает. И я наконец-то вижу его без маски. Усталый, Морщинки вокруг глаз и у рта. Хочется подбодрить его, но я не смею. Возможно, Костя не хотел, чтобы я увидела его слабость.

Мы возвращаемся назад. Счастливая собака, вздыхая, устраивается на подстилке, Костик показывает мою комнату и через некоторое время уходит, оставив ещё целый ворох разных инструкций.

Я остаюсь одна. Точнее, в доме Лика и собака. Но тишина действует угнетающе.

Здесь много книг. И я беру первую попавшуюся под руку.

— Хотите, я почитаю вслух?

Лика не отвечает. Надо было имя отчество её спросить. Какая она мне Лика? В бабушки, наверное, годится.

Женщина не отвечает, поэтому я своевольничаю: мой тихий голос хорошо прослушивается в застывшей от боли квартире. Я теперь опора для человека, что не хочет жить. И, как ни странно, она для меня тоже — плечо.

В какой-то момент приходит Бастинда. Кладёт голову мне на колени. Вздыхает тяжко и прикрывает глаза, когда я треплю её спутанную шерсть. Надо бы заняться и этим — делаю зарубку в голове. Мне бы ещё к Лике подход найти как-нибудь. Но она не собака — человек, и пока сдаваться не собирается.

Я наконец-то падаю в постель. Завтра у меня день беготни и хлопот. А об остальном… я не буду думать. Надо как-то приспосабливаться к новой жизни и растить живот, где спит маленький дракончик.

Где-то внутри разрастается чувство вины. Бедный Арк. У меня хоть малыш остался, а у него — ничего не осталось от нас.