43. Алла

— Она выглядит лучше, — Костик, как и обещал, привёз продукты и навестил нас. Его не было неделю. Долгую неделю, что пролетела быстро. Семь насыщенных на бытовые события дней и семь долгих ночей, когда я заставляла себя спать и не плакать. — Прости. Пришлось уехать из города по делам. Не смог к вам вырваться раньше.

— Кажется, Лика скучает, — мы пьём чай на кухне и разговариваем очень тихо. Бастинда крутится под ногами, преданно смотрит Костику в глаза. Она тоже выглядит лучше. Мне всё же удалось продрать её шерсть, вычесать колтуны. А ещё я ухитрилась её искупать. Бастинда и впрямь боялась воды, но, как очень примерная девочка, терпела мои издевательства и укоряла страдальчески несчастными глазами.

— С чего ты взяла? Я не вижу изменений в поведении.

Костик смотрит тяжело. Усталый, словно запылённый. Нет привычной улыбки и движения у него сегодня не такие мягкие, как обычно.

— Это почти незаметно, но она оживилась. Плечи дрогнули, будто она захотела встать. К сожалению, Лика почти не ходит. Ещё много над чем придётся работать. Мы читаем по вечерам. Мне кажется, ей нравится. Упрямая только очень.

— Да, она такая, — черты у Костика смягчаются. На секунды он уходит в себя. Наверное, вспоминает что-то приятное.

— Как её по отчеству хоть? — задаю мучающий меня вопрос.

— Зови её Лика. Ей нравится. Всегда нравилось.

Котя встаёт и моет после себя чашку.

— Постараюсь приходить почаще, — обещает он и уходит, а мы снова остаёмся одни. Хотя вряд ли можно назвать одиночеством существование трёх девочек под одной крышей.

— Ты бы не могла приехать в гей-клуб? — Костик позвонил через день. Я немного сбита с толку его просьбой.

— Зачем?

— Хочу деньги отдать за работу.

— Может потом? — честно говоря, просьба его выглядит странной. Он мог бы отдать деньги день назад. Или позже. С наличностью было туговато, но на поездки к матери пока хватало.

— Пожалуйста, сделай это сейчас.

Мягкий приказ. Придётся подчиниться: Костя если чего-то хотел, добивался обязательно.

— Не скучайте, я скоро, — треплю по кудрявой голове Бастинду и поправляю одеяло на Лике. У неё опять напряжены плечи. Словно она хочет встать или что-то спросить. Это уже хоть что-то. Начинает выходить из состояния безучастного мешка.

Сейчас вечер. До открытия клуба — пара часов. Тихо, персонала почти нет, но негромкая музыка уже звучит, разливается по залу. Костя стоит за стойкой — так привычно. Кажется, я скучала по этой атмосфере, но до сих пор не понимала, как сильно.

Нет, конечно же, не работа уборщицы меня манила, а место. Здесь всё же уютно и очень редко происходят скандалы. А ещё я здесь встретилась с Драконовым. И успела даже малыша подхватить, как вирус. Через презервативы. Но об этом лучше не думать.

— Присаживайся, — кивает Костя на барный стул.

— Я бы хотела побыстрее вернуться, пока транспорт ходит и не так безлюдно, — важно правильно расставить акценты.

— Я отвезу тебя позже. Сегодня не моя смена.

До меня медленно начинает доходить.

— Деньги здесь не при чём?

— Да, — у Коти глаза светятся иронией. На губах — мягкая улыбка. — Вытянул тебя, чтобы ты отдохнула немного. Развеялась. Считай, что это свидание.

Если бы могла, отползла бы по-пластунски к выходу. Наверное, лицо у меня говорящее. Котя смеётся бархатно.

— Не пугайся, не надо. Ничего такого — всего лишь отдых. Тебе нужно.

— Может, я лучше знаю, что мне нужно? — в груди начинает закипать раздражение. Вот же — повелась. Чем только думала. Могла же отказаться ехать на ночь глядя. — Я бы хотела вернуться. Там Лика одна.

— С Ликой за несколько часов ничего не случится. Обещаю: мы недолго. Музыку послушаем. Пару коктейлей выпьем, — Котя не уговаривает, а гипнотизирует. — Я заказал столик.

И я сдаюсь. Нет сил спорить и сопротивляться.

— Только недолго, пожалуйста.

Он кивает. Ведёт меня через весь зал. Сам приносит напитки. Вот что он делал за барной стойкой — смешивал коктейли. Алкогольные, конечно. Жаль, его старания некому оценить.

— Попробуй, это вкусно.

Это красиво очень. У него получаются такие вещи.

— У меня непереносимость на алкоголь, — лгу, чтобы он не допытывался, почему я не пробую его красоту. И не заставлял заодно.

Котя смеётся, запрокинув голову. Красиво сверкают белые крепкие зубы.

— Почему-то я так и думал, Алла. Что ты непьющая совсем. Подожди. Я приготовил фруктовые коктейли на всякий случай.

Он обходительный. Ухаживает. Галантный. Ничего такого — как он и обещал. Котя даже попытки не делает прикоснуться ко мне. Ни случайно, ни намеренно. Всё очень по-дружески. И беседа у нас ни о чём по сути. А мне почему-то неловко, словно я Драконову изменила. Предала. Он — в армию, а я тут по клубам коктейли пью. Надо закругляться, пожалуй.

В зале уже не идеально пусто — начинает подтягиваться народ. Я хочу уйти, но у Костика, как назло, телефонный разговор. Он отошёл куда-то. Я уткнулась в стакан, помешиваю коктейль трубочкой. Кажется, я не отдохнула, а ещё больше устала.

— Алла? — вздрагиваю от голоса, что кажется мне смутно знакомым. Поднимаю глаза. Это же тот самый, благодаря которому меня отсюда выперли. Друг Аркадия.

Он стоит передо мной — удивлённый, рот раскрыл. Не знаю почему, но я пугаюсь его. И того, что он может сказать или сделать. Вскакиваю и несусь к туалетам. Запираюсь в кабинке, как будто это может меня спасти.

— Алла, подожди! — несётся этот длинноногий кузнечик вслед за мной. Он не успевает на какие-то доли секунд. Бьёт ладонью в не очень прочную перегородку. Наверное, захоти он, высадил бы дверцу легко.

Я стою, прижавшись спиной к дверце. Сердце отчаянно колотится в груди. Я прикрываю глаза, пытаясь отдышаться. Получается так себе, со всхлипами.

— Алла, выйди, пожалуйста, нам надо поговорить.

Я молчу, мотаю головой, как будто он может это увидеть. Не о чём нам говорить. Он что, опять побежит на меня жаловаться? Что я посмела опять в этот драный гей-клуб явиться?

— Алла, Арк ищет тебя везде. Куда ты пропала? Не молчи, пожалуйста!

Слёзы таки прорываются наружу. Он искал меня. Мой самый лучший любимый дракон. Он не поверил. Он хотел… Но как, как я могу сейчас встретиться с ним и что скажу? Подпишу смертный приговор маме? Я слишком хорошо помню условие дракономатери. И то, что она запросто перестанет спонсировать лечение, — тоже верю. У меня нет пока выбора. Только ждать, когда всё утрясётся.

— Хорошо. Можешь не отвечать. Его в армию забирают. Завтра уезжает. Может, ты всё же захочешь с ним увидеться, перед тем, как…

Он называет время и место и, тяжело вздохнув, собирается уходить.

— Не говори ему, пожалуйста, что видел меня. Не надо.

Журавль вздыхает ещё раз.

— Как же с вами тяжело-то, а?.. Я не скажу. Наверное, так даже лучше. Просто он страдает. А я не могу… Это всё из-за меня. Если бы мы тогда не пришли сюда. Если бы я просто забрал его, без скандала, возможно, ничего бы и не было. Не встретил бы тебя или не вспомнил. А так — сплошные страдания.

— Ты что здесь делаешь, дрищ? — слышу я обманчиво спокойный голос Коти. Вкрадчиво-мягкий, как лапы пушистого кота. — Алла? Он обидел тебя? Напугал?

— Нет! — кричу, пытаясь отодвинуть щеколду. Её, как назло, заклинило. Или пальцы мои, слабые и дрожащие, не могут справиться. — Не трогай его!

Наконец-то мне удаётся вырваться из кабинки. Я вылетаю, чтобы почувствовать стойкое дежавю: Журавль стоит с заломленной рукой, но, кажется, его это и не трогает. Он смотрит на меня как на предательницу. Обвиняюще. Возмущённо. Губы сжаты, ноздри трепещут. Вот теперь он точно Арку ничего не скажет. Промолчит. Не станет огорчать друга.

— Отпусти, Костик.

Котя повинуется. Делает шаг назад, но весь напряжён — готов в любой момент кинуться на мою защиту. Но его героизм лишний. Пашка брезгливо отряхивается. Оглядывает нас по очереди с ног до головы, словно пытается запомнить обидчиков, и молча уходит.

— Поехали домой, — прошу я.

— Чего он хотел? — у него глаза злые. Мягкий Котя резко превращается в опасного тигра.

— Прощения попросить, — легко лгу, прикасаясь к руке мужчины. — Я устала и переживаю. Отвези меня к Лике и Бастинде.

Костя немного расслабляется. Кивает. Хочет что-то сказать, но сдерживается, сжимая губы.

В машине я расслабляюсь. Закрываю глаза. Костя молчит, но и я разговаривать не хочу. Завтра Арк уезжает. Завтра. И я не увижу его долго-долго. А может, больше никогда… Но о «никогда» я думать не хочу. Страшно. Обнимаю руками живот. Завтра. Я поеду на вокзал, чтобы его увидеть. Я хочу его увидеть хотя бы издали. Моего любимого и самого лучшего дракона. Отца моего дракончика. Свет моей жизни. Сердце, без которого трудно дышать.