Глава 15

Не знаю, что бы я делала, если бы, проснувшись, обнаружила рядом с собой Валентайна. Но, к счастью, когда я проснулась, Валентайна рядом со мной уже не было. Было утро, меня разбудила Эвиль, и я поняла, что уже давно так потрясающе не высыпалась. Как будто всю усталость стряхнула разом, взамен получив бодрость, счастье и потрясающее настроение.Давно у меня такого не было, этого забытого ощущения из прошлой жизни – когда открываешь глаза, улыбаешься новому дню и знаешь, что сегодня он обязательно будет чудесным. Как дома, в детстве, на выходных, когда можно подольше поваляться, никуда не надо спешить. Когда можно гулять весь день (особенно летом), и впереди только счастье-счастье-счастье.Я поймала это ощущение настолько отчетливо, что почти напугалась. Напугалась – потому что вчерашнее до вчера не вписывалось в картину моего мира. Потому что с чего бы мне быть счастливой? На этой мысли я себя тоже остановила и поинтересовалась – а с чего быть несчастной? Мне вчера было хорошо. Мне было настолько хорошо, что я забыла обо всем и обо всех впервые за долгое время.Так и с чего теперь заморачиваться?Мне до смерти надоело быть хорошей девочкой, а еще заморачиваться. В конце концов, захотелось Валентайну сделать мне массаж – он сделал. Захотелось мне массаж от него – я кайфанула и пошла дальше.Правда, как выяснилось, не совсем пошла, потому что у меня на браслете обнаружилось непривычное сообщение: «Доброе утро, Лена».От Валентайна.И вот это было уже совсем странно.Хорошо, что мы отменили занятия, и у меня была передышка до выходных. Как выяснилось чуть позже, не совсем даже до выходных, потому что, когда я в конце недели прибыла в особняк, узнала, что Валентайн уехал по делам в гарнизон на границе с Темными землями, и вернется ближе к вечеру завтра.Передышка продлилась, и я не представляла, радоваться этому или огорчаться. А еще не представляла, каким образом стряхнуть с себя ищейку-Люциана и начать снова встречаться с Максом, а не только урывками-сообщениями через тайную виритту. Ему пока не удалось найти ничего интересного, а общаться становилось все сложнее и сложнее. Потому что в его браслет Хитар вплел еще и следящее заклинание, как будто подозревал что-то.Мне не хотелось думать, что Люциан все же отправил ему анонимку, но думалось именно об этом. Еще – о том, что теперь Максу рискованно стало даже доставать мой подарок с другой вириттой, потому что если Хитар узнает, мало точно никому не покажется.Обо всем этом я размышляла, устроившись за своим любимым столиком у окна, в чайной, то есть ранховой, тэрны Хлит. Дожидаясь, пока хозяйка, с которой, когда было мало посетителей, мы уже болтали как старые знакомые, приготовит мне ранх – сливочно-молочный на травах, я вертела в разные стороны тарелочку с сезонной выпечкой. То есть с теми ягодами, которые надкусывал Люциан, когда созерцал меня, и внутри невольно поднималась не то ярость, не то дикие, яростные мурашки.Если бы они и впрямь могли быть войском, я бы их натравила на этого недодракона, и они бы его покусали! А еще, при всех моих «нежных» чувствах к нему, по телу шел жар, стоило мне об этом вспомнить. Как будто части меня это нравилось!Бр-р-р-р!!!Зажмурившись, я сунула в рот как всегда невероятно вкусную слойку, и перед глазами полыхнула картина склонившегося надо мной Люциана. А еще, почему-то, продолжение – как он наклоняется ниже, целует меня в губы, и у этого поцелуя вкус этих самых ягод.– Ленор?! Привет!Я широко распахнула глаза, увидев стоявшую передо мной Драконову, и судорожно вдохнула. Зря. Что-то из «воспоминательной» выпечки пошло не туда, как говорила тетя Оля, потом до кучи не туда пошел образ целующего меня Люциана, и я натурально так подавилась.Настолько, что вдох встал в горле комом, а я вцепилась побелевшими пальцами в столик и даже кашлянуть не могла. Да-а-а-а, Лена! Пережить переход в другой мир, удар темной магии, Лэйтора, дофига всего еще, подавиться булочкой и сдохнуть. Это точно по-нашему, выкуси, Адергайн Ниихтарн!До того, как я эпично завалилась на спинку, София подскочила ко мне, резким рывком вздернула на ноги и приемом, который часто показывали в голливудских фильмах, и которому обучали на курсах первой медицинской помощи, выпихнула из меня то, что меня душило. Настолько отточено и профессионально, что впору было подозревать ее в нехорошем. В смысле, в причастности к моему миру.Пока я кашляла, на меня подозрительно косились посетители ранховой, а тэрна Хлит принесла поднос с чайником и чашкой.– Все хорошо, девочка? – поинтересовалась участливо.– Все хорошо, – вытирая слезящиеся глаза салфеткой, произнесла я.Хозяйка поспешила к стоявшим у витрины покупателям, а я перевела взгляд на Софию.– Где ты вообще такому научилась?– Какому – такому? – поинтересовалась София.– Ну… вот этому вот спасению жизней.– А, это наш домашний лекарь показывал. Семейный в смысле. – Она пожала плечами. – И пожалуйста.Тут только я поняла, что так ее и не поблагодарила за все, что она сделала. В смысле, за то, что не позволила моей жизни прерваться так позорно и вопреки всем планам Адергайна Ниихтарна.– Спасибо, – искренне произнесла я. – Хочешь ранха? И булочек. Я угощаю.София моргнула, как будто не ожидала, а потом, закусив губу, кивнула.– Кто же в здравом уме отказывается от булочек?– У того, кто отказывается от булочек, речи про здравый ум не идет, – фыркнула я. – Тогда выбирай, тэрна Хлит все принесет. А я пока попрошу дополнительную чашку.Пить чай не в одиночестве для меня будет очень непривычно, это я поняла сразу. Во-первых, я привыкла к тому, что все либо от меня шарахаются, либо я не доверяю, а во-вторых, сидеть вот так, за маленьким столиком в уютной кафешке (ну ладно, ладно, ранховой) – это очень похоже на то, как было у нас с Соней. Судя по виду Драконовой, она тоже чувствовала себя не в своей тарелке, потому что долго молчала и делала вид, что ее интересуют чаинки, то есть ранхинки, кружащиеся в чашке. Перед тем как спросить:– Ты часто здесь бываешь?– Да. Это мое любимое место.– Мне тоже нравится. Правда, у меня часто не получается.– Почему?– Ну… это заведение как бы не совсем соответствует ценностям моей семьи. А после случившегося зимой отец редко выпускает меня из виду. Сегодня вот я пораньше закончила в Академии и попросилась с мамой по магазинам, а потом отпросилась у мамы погулять до того, как она закончит свой ш… шедевральный поход по всем прекрасным местам с прекрасной одеждой. Зная маму, до вечера я свободна, поэтому так. – София улыбнулась и отпила чай, а я подумала, какой же это все-таки трындец – когда папаша так наседает. С другой стороны, не поставь я сразу Хитара на место, тоже по струночке ходила бы и по стенке. И тряслась, чтобы не схлопотать наказание. Вот только София Драконова почему-то не вязалась у меня с девушкой, которая всего боится.– Почему бы тебе не послать его подальше и не жить одной? – поинтересовалась я. – Хотя это не мое дело, понимаю.– Я… – Она закусила губу и отхлебнула чай. То есть ранх. – Я думала об этом. Как раз закончу первый курс, и хочу начать жить одна.– Да? Круто. Я тоже хочу.– А разве ты не… – ее взгляд невольно коснулся кольца у меня на пальце.К счастью, тэрна Хлит принесла выбранный Софией рогалик. Пока она ставила тарелочку на стол, мне все равно не удалось придумать ничего толкового на тему «разве я не».– С этим все сложно, – сказала я.У нас с Валентайном фиктивная помолвка, фиктивное совместное проживание и фиктивные отношения. Массаж вчера, правда, был настоящим. То, что не случилось в праздничную ночь – тоже. Потом появилась голая Эстре и все испортила. Хотя ладно, не Эстре все испортила, а Валентайн, который позволил голой Эстре все испортить.– Понимаю, – София вгрызлась в рогалик, подозреваю, чтобы не продолжать неудобный разговор, а я… я сама не понимала, что чувствую. Ни по поводу Валентайна, ни по поводу того, что сижу с этой девушкой за одним столиком и так свободно обо всем говорю. Хотя свободно – это относительное понятие. С одной стороны мне было жутко стремно, а с другой – удивительно легко. Невероятное странное чувство, какое-то дикое – довериться Софии Драконовой и все ей рассказать. Прямо впору подозревать тэрну Хлит в том, что она в лучших традициях Амстердама добавляет что-то в свои чудесные рогалики и не менее чудесные булочки и пирожные.Сначала мне Люциан глючился, теперь вот – доверие Софии Драконовой.– Еще я хотела попросить прощения, – сказала я. – За то, что тогда отреагировала так тогда, в парке. Когда ты хотела помочь и предупредить.– Аф? – переспросила София, проглотила кусочек и добавила, почему-то покраснев. – Да ничего. Все в порядке. После того, что с тобой происходит, я бы тоже никому не доверяла. Особенно мне.Последнее она произнесла со смешком.– Наверное. Но я правда очень тебе благодарна.– Я тоже. – Она снова закусила губу. – И мне очень приятно, что ты пригласила меня к тебе присоединиться.Я улыбнулась.– Как тебе ранх?– Удивительно вкусный. Рогалик тоже. Хорошо, что я не могу часто здесь бывать, иначе уже стала бы шариком.Я не выдержала и расхохоталась.– По-моему, тебе это не грозит.– Мне да. А у тебя какое оправдание?– Ну что я могу сказать? Темная магия.Теперь уже расхохоталась София. Причем так, что поперхнулась ранхом, и мне пришлось хлопать ее по спине, чтобы она прокашлялась.– Так, теперь мы по два раза друг друга спасли, и в полном расчете, – подвела итог я, возвращаясь на свое место.– Да уж, – София посмотрела на меня в упор. – А что ты собираешься делать после того, как перекусишь?В принципе никаких особых планов у меня не было, поэтому и выдумывать я не стала.– Да ничего особенного. Собиралась заглянуть еще кое-куда, и домой. Погулять в общем.– Можем погулять вместе, – предложила София.И я вдруг с удивлением осознала, что не хочу отказываться.– Да. Классная идея.Мы допивали ранх, болтали о предстоящих экзаменах и о закидонах магистров в точности так же, как могли бы болтать о таком с Соней в моем мире, но меня почему-то это совсем не смущало. Больше того, вообще не хотелось сегодня грустить, переживать, заморачиваться, это было странное и совершенно позабытое чувство, какое раньше действительно возникало только рядом с лучшей подругой. Может быть, у меня закончился адаптационный период, а может быть, я наконец-то окончательно осознала: к той, другой жизни возврата не будет никогда. Может быть, я просто поняла, что в этой тоже достойна счастья, радости, удовольствия, и решила наслаждаться этим чудесным днем рядом с Драконовой.Как бы там ни было, из ранховой мы обе вывалились счастливые, хохочущие и довольные. Едва успели пройти несколько улочек по направлению к Алой площади и выйти на широкую, лесенкой убегающую наверх между домами, как я увидела выходящего из цветочного магазина Валентайна. С букетом в одной руке и подарочной коробкой в другой.Вот только этого мне сейчас и не хватало!Отъехавшего в гарнизон Валентайна, который на самом деле бегает с цветами и подарками по Хэвенсграду. Настроение, которое умудрилось достигнуть предельной отметки за последнее время, стремительно начало опускаться вниз, как заряд старенького смартфона с покалеченным аккумулятором.Нет, ну что за мужчина, а?Вот уж кто, как мне казалось, вообще не должен лгать – так это он. Ему же… тьфу на него!Я остановилась:– Давай пойдем куда-нибудь еще.София приподняла брови, а после на удивление догадливо кивнула:– Это из-за него?Вот же глазастая!– Да. Не особо хочу с ним встречаться.– Не хочешь или хочешь это развидеть?Я чуть было не выдала, что это не ее дело, но потом вспомнила, что у нас с ней сегодня было много неловких вопросов. Ну несколько так точно, поэтому что толку рычать на нее, когда хочется нарычать на Валентайна. Если уж быть до конца откровенной, нарычать на себя. За то, что повелась в очередной раз на этот массаж и на «Доброе утро, Лена». А еще на то, что он уехал в гарнизон.Хотя кто его знает, может, он квартиру Эстре называет гарнизон, и у них там ролевые игры по защите границ от темной магии. Меня даже перекосило, когда я представила, как все это будет происходить, и в этот момент София крепко схватила меня за руку.– Пойдем! – и потащила за собой.Я даже опомниться не успела, как она все это провернула: так лихо, что затормозить я попыталась спустя несколько метров, глядя на маячащего впереди с цветами и подарком Валентайна.– Что?! Стой! Куда ты меня тащишь?– Как – куда? За ним. Увидишь все своими глазами, все ему выскажешь. А то любят они изобразить, что ни при делах.Я хотела было возразить, что мне без разницы, и что его дела меня совершенно точно не интересуют, а потом поняла, что Драконова права. Надо в этом поставить точку для себя раз и навсегда. В массажах, его походах с цветами и подарками, и прочим. Увидеть все своими глазами, потом посмотреть в его, и сказать, что я съезжаю. И пусть сам доделывает свои негостеприимные хоромы, в которых, по большому счету, нужна только спальня – для игр в темный гарнизон с Эстре и жральня – чтобы его темное высочество аппетиты другого рода удовлетворял!Разозлившись, я сама ускорила шаг, и Софии уже не приходилось тащить меня на буксире. Скорее, это я тащила ее, я осознала это, уже когда мы следом за Валентайном повернули на широкую улицу, поднявшись (и даже не запыхавшись) по ступенькам между домами. Правда, на той улице он замедлил шаг, и нам тоже пришлось замедлиться, а потом София и вовсе начала тормозить.Буквально.Я просто почувствовала, как меня тянет назад.– Стой! – зашипела она. – Стой, Ларо. Стой, ну пожалуйста!Я поняла, в чем дело, только когда проследила ее взгляд. Он был прикован к стоявшей у ворот старинного особняка девушке. Женевьев. Будущей королеве, невесте Сезара, и… ой, блин! У Драконовой что, правда есть что-то с Сезаром? Если бы не было, она бы на нее так не смотрела.Все эти мысли пролетели у меня в голове со свистом ветра, следом вдогонку полетело осознание: так это же тот самый приют, детский приют, который основала Женевьев. Это место я видела на картинке в дарранийском аналоге соцсети. Этот особняк Женевьев выбирала лично, он являлся историческим памятником и требовал основательной реконструкции. Все это она сделала на свои личные средства, и…Я перевела взгляд на резко помрачневшую Софию, потом вспомнила, как мы вообще здесь оказались. Валентайн Альгор разбил мою картину мира вдребезги уже в следующее мгновение, потому что остановился рядом с воротами приюта и поздоровался с Женевьев. Спустя буквально какие-то секунды, из-за ажурных ворот выскользнула маленькая девочка, и он присел рядом с ней. А девочка с разбегу бросилась ему на шею.