Глава 16

Пока я пялилась на все происходящее, София развернулась и быстро-быстро зашагала назад, к улице, с которой мы пришли. Я догнала ее уже на ступеньках, где она споткнулась и чуть не упала, потому что сейчас почти бежала вниз. Не схвати я ее за локоть, София Драконова спикировала бы прямо на камни. Похоже, у нас карма такая – друг друга спасать после того, как чуть не угрохали на дуэли. Точнее, чуть не угрохала она Ленор, или Ленор чуть не угрохала ее, а я вот тут отдуваюсь.При воспоминании о дуэли, а еще о стычке, которая ей предшествовала, мои чувства слегка поменяли вектор, поэтому слезы в глазах Драконовой я восприняла спокойнее, чем могла бы. Чем если бы, скажем передо мной была Соня.Хватит, Лена! Хватит. София Драконова не Соня и никогда ей не станет. То, что ее зовут в точности так же – не повод вешать на нее обязанности лучшей подруги. Которой, к слову говоря, уже нет. При мысли об этом у меня у самой чуть не навернулись слезы, но я сдержалась. Тем более что у меня была проблема поважнее: как реагировать. И что ей сказать.Забей?Да, потрясающе. Очень дельный совет в том, что касается чувств.Вообще промолчать, сделать вид, что ничего не было?– Зря мы за ним пошли, – ну хоть так. Хоть что-то сказала.– Почему… зря? – София судорожно вздохнула, видимо, проглотив вставший в горле ком. – Теперь ты знаешь, что он просто навещает девочку в приюте.– И совершенно ничего не знаю о том, кто она такая.Да я вообще ничего о нем не знаю! Валентайн Альгор, навещающий в приюте сироту, для меня оказался просто ударом под дых. Не знаю, как это вообще вязалось с его образом, но эта искренняя детская радость, улыбка на ее лице – такое не подделаешь. Она была счастлива, что он пришел. А он… внезапно меня как молнией ударило. Неужели тот подарок на праздник, зимой, был для нее?– Знаешь, я лучше пойду, – София кивнула в сторону, откуда мы пришли. Туда, где находилась ранховая. – Не хочу портить тебе настроение своим кислым видом.– Мне сложно испортить настроение, – сказала я, все еще слегка ошарашенная своей очередной догадкой. – Да и вообще я впервые за долгое время отдыхаю, как обычная девушка, а не как дочь заговорщиков и носительница темной магии. С тобой очень уютно, София.Сама не знаю, зачем я это сказала. Но все же сказала, и лицо Драконовой неожиданно озарилось улыбкой.– Спасибо, Ленор. Мне просто нужно побыть одной.– Понимаю.– Но мы можем встретиться у тэрны Хлит на следующих выходных. Если хочешь.Честно говоря, предложение вышло несколько неожиданным, и еще более неожиданным вышло то, что я без малейших колебаний ответила:– С удовольствием.– Тогда договорились. Давай в то же время. Как сегодня.Я кивнула, и София быстро пошла по улице, а я развернулась и поднялась обратно. Туда, откуда мы так быстро исчезли. Ни Валентайна, ни Женевьев, ни девочки у ворот уже не было – подозреваю, они зашли внутрь, и я остановилась чуть поодаль, разглядывая здание. Трехэтажное, с эркерными окнами, горельефами и барельефами, мятно-салатового цвета, с красивым парком и выстриженной просторной лужайкой, на которой установили красивые беседки. Сейчас, когда все цвело, это не выглядело как школа, и уж тем более как школа-приют, но я больше чем уверена, что стараниями Женевьев здесь во все времена года красиво.А как внутри, интересно?Посмотрев немного на школу, я двинулась дальше. Никакой особой цели у меня сегодня не было, встреча с садовником и доделывающими особняк Валентайна была назначена на вторую половину дня, поэтому я погуляла и по Алой площади, и по набережной реки, по которой, если долго идти пешком, можно было выйти к особняку Альгора. Что, собственно, я и сделала. Притащилась домой уставшая, с гудящими ногами (благо, мозоли мне здесь не грозили), переделала все запланированные дела, попрактиковалась в магии, почитала теорию по нескольким предметам, а ближе к вечеру, когда вернулся Валентайн, я сидела у себя на постели в позе лотоса и медитировала на наш разговор.В смысле, пыталась представить, каким он будет. Между нами никогда не было настоящей откровенности, только мое палево про попадание в этот мир, а еще всякие зажимашки. Массаж вот. Не совсем то, чего мне хотелось бы от отношений, но, насколько я поняла, отношения мне никто и не предлагал. Только фиктивные.Я слышала, как хлопнула дверь в его кабинет, как она потом снова открылась.Пожалуй, «Доброе утро, Лена» и «Я больше никуда тебя не отпущу», – это верх его откровений. А мне, пожалуй, и правда лучше съехать. Если я не хочу однажды оказаться как София Драконова при виде Женевьев с глазами на мокром месте. Только в моем случае при виде ректора Эстре или еще кого-нибудь.В момент моих эпичных размышлений на этот счет раздался стук в дверь.Надо же! Галантность какая. Как будто мой отказ мог его остановить. Как будто его вообще могло что-то остановить.– Не заперто, – сказала я, выпутываясь из скрещенных ног и усаживаясь нормально.Как раз в тот момент, когда зашел Валентайн.Приблизился. Протянул мне руку.– Поужинаешь со мной, Лена?«Зачем?» – захотелось спросить мне, а потом я поняла, что это отличная возможность поговорить обо всем. Сказать, что я съезжаю. Правда, пока не знаю, куда, но найду, куда. Мне хватит собственных ресурсов на небольшую квартирку, а еще я могу оставаться в Академии, по крайней мере, до того, как не сдам экзамены. Ну а что? Буду сидеть в своей комнате, когда туда будет приходить Драконова.При воспоминании о Драконовой я улыбнулась. Давно у меня не было такого теплого общения и такого теплого дня. Поразительно, как с таким отцом получилась такая девушка. Хотя, если верить тому, что я о ней знаю, да даже их истории с Ленор, девушка вполне соответствовала отцу. А изменилось все когда? После той ночи, когда ее подставили лучшие подружки?– Поужинаю, – согласилась я, смахнув мысли о переменах в Драконовой «на потом». – Только мне надо переодеться.– Ты и так потрясающе выглядишь.Правда, что ли? Я скептически осмотрела домашний костюм, в стиле пижамы. Из тех, что были на пике моды, когда я провалилась сюда, в таких даже по улицам ходили. Нет, надо признаться, что те, в которых ходили по улицам, пижамы напоминали чуть меньше, но тот, в котором сидела я – чуть больше. Если не сказать прямо: это – пижама! Да, вот так, с интонациями Маяковского.Но на самом деле мне было без разницы, хочет Валентайн лицезреть меня в пижаме – пожалуйста, я-то себе в любом виде нравлюсь. Поэтому я вложила пальцы в его ладонь и не успела даже вздохнуть, как он меня подхватил. Вспышка портала – и спустя мгновение мы стоим на крыше особняка.Набережная, фары маджикаров, лента реки в россыпи огней. Можно было бы на это любоваться долго, если не замечать накрытый на двоих столик. На крыше. Белоснежная скатерть, красивущая сервировка, многоярусная тележка с блюдами, и… никого. Ах, да. Еще я забыла упомянуть свечи, сейчас они красиво бликовали на бокалах, и цветы. Здесь было целое море цветов.Я бы сказала, я никогда столько не видела.От аромата, ночной летне-весенней свежести, от близости воды и ощущения того, что все это неправильно, закружилась голова.– Что это? – спросила я.Валентайн приподнял брови:– А на что это похоже?– Это ты мне скажи. Потому что в случае с тобой все, что на что-то похоже, либо не работает, либо переворачивается с ног на голову. Кстати, о головах – я понятия не имею о том, что в твоей. Ты хоть сам понимаешь, что ты делаешь, и зачем?Можно было трещать еще минут десять, но я и так понимала: это романтический ужин. Такой, какого мне никогда и никто не устраивал. Ладно, будем честны, мне вообще романтических ужинов не устраивали, но я была достаточно подкована, чтобы оценить масштабы.– Я учусь быть рядом с тобой, Лена. Я учусь понимать тебя.– Понимать меня?!Теперь уже по ощущениям мои брови приподняли мою весьма заурядную, под стать пижаме, прическу – распущенные волосы, которые топорщились во все стороны, как после неудачного эксперимента с магией в самом начале моего с ней знакомства. Просто незадолго до прихода Валентайна я расчесалась вниз головой, и теперь напоминала не то стог сена, не то пушистую горку.– Да что меня понимать-то? – Я прикрыла глаза даже, чтобы сосредоточиться. – Я же все говорю прямо. У меня все чувства, все эмоции как на ладони. Я обо всем говорю сразу!– Обо всем?– Почти обо всем. Ты… – Я обвела руками все это великолепие. – Это все прекрасно, Валентайн, но зачем это? Для чего? Чтобы потом в очередной раз исчезнуть, не разговаривать со мной, а спустя несколько месяцев просто прийти и сделать мне массаж?– Тебе не понравился массаж?Нет, он просто невыносим.– Понравился! – рыкнула я. – Но я не вижу за этим ничего больше. И за этим – прости – тоже ничего не вижу. Я хочу уехать, Валентайн.Садиться с ним ужинать в столовой и за ужином рассказать о переезде – одно, а садиться за такой стол, в окружении моря цветов – совсем другое. Поэтому лучше уж совсем не садиться.– Я буду жить в Академии до того, как сдам все экзамены. Потом что-нибудь найду. Я очень тебе благодарна за то, что ты сделал. За то, что ты делаешь. За то, что неоднократно меня спасал, но вот это вот – вся вот эта история с черной страстью, твоими перепадами настроения и бесконечным подвешенным состоянием – не для меня. Я не хочу так, я так не могу. У меня так не получается. Может быть, получается у Эстре… – Я закусила губу, потом продолжила: – Ты даже не сказал мне, что ходил в приют. К девочке. Что подарки ты даришь ей. О чем вообще можно говорить?Я развернулась, чтобы уйти, но Валентайн перехватил меня за руку. Развернул лицом к себе.– Как я уже сказал, я учусь быть рядом с тобой, Лена. Я учусь быть с тобой. Я дважды поменял плоскость этого мира: первый раз – когда оказался в Даррании, второй раз – когда появилась ты. Твой мир не похож ни на Дарранию, ни на Мертвые земли. Ты другая. Ты видишь жизнь по-другому. Ты все воспринимаешь по-другому.– Да как еще можно это воспринимать?! – Я тряхнула руками, пытаясь сбросить его. – Я о тебе все узнаю случайно. Гуляя с подругой…Я снова закусила губу, потому что нам с Драконовой вроде как не полагалось видеться, но Валентайн улыбнулся:– Я заметил тебя и Софию. Тоже, мягко говоря, удивился.Удивился он! Еще и заметил!Я выдохнула все это и пожала плечами.– Это не отменяет того, что…– Ты сказала, что понятия не имеешь, что в моей голове.– И?– Я тебе покажу.Я моргнула, а открыла глаза уже совсем в другом месте. В ночной, залитой лишь светом трех лун долине. Сверкающий водопад разбивался о темную гладь, подсвеченную указателями лунных дорожек и серебряной бахромой отблесков. Шумела, лениво покачиваясь река, недовольно перекатываясь легкими волнами между высоченными камнями, а ближе к берегу, по пояс в воде, стоял Валентайн.Я даже замерла: настолько яркой и живой, настолько настоящей была эта картина, хотя меня в ней было быть не должно. Валентайн, стоявший в воде, был моложе – это было видно и по телосложению, и по лицу. Не было в нем еще настолько привычной жесткости, холода и безразличия, высокомерной надменности и отстраненности, в одно мгновение способных провести границу между ним и собеседником.Лунные блики путались в его волосах серебром, а подсвеченная вода синевой отражалась в темных глазах, придавая им цвет ночного неба, густой и насыщенный. Наверное, я слишком залипла на его обнаженный торс, даже в те годы весьма рельефный, и на разворот плеч. В общем, увлеклась, поэтому не заметила просвистевшего мимо камня. Первого, за ним второго, третьего.К счастью, они не попали в него, их с бульканьем поглотила вода, а я развернулась. Десятки, может быть, сотня адептов – я опознала их по форме, стояли на берегу, вперед выступил один темноволосый парень.– Убирайся к своим, темная тварь! – прорычал он. – Таким, как ты, не место в Даррании. Не место, и никогда не будет!Он махнул рукой – и в Валентайна полетели уже новые камни и комья грязи. Только в отличие от первого раза они вполне способны были достигнуть цели, если бы не…Валентайн даже не пошевелился, но пейзаж мигом утратил краски. Утонул в вязком мареве ледяной тишины, грязь с шипением растворилась на подлете, камни, словно состарившись вмиг, посыпались вниз, разваливаясь на части. Такого поворота явно никто не ожидал, адепты вмиг вооружились магией, но тщетно. Тьма плеснула из реки на берег, поползла к ним, с шипением растворила первое же боевое заклинание, зацепив ногу и форму стоявшего впереди. Он первым взвыл и бросился в раскрытый портал, за ним гроздьями посыпались остальные.Спустя мгновение на берегу не осталось никого, кроме рыжеволосой девушки. Не без труда я узнала в ней ректора Эстре: слишком юной она была, а еще без агрессивного макияжа и без этого своего снисходительного-надменного выражения, когда дерьмом положено начинать себя чувствовать еще до того, как она откроет рот.Темная магия потянулась к ней, но она не отступила. Упрямо сложила руки на груди:– Я хотела тебя предупредить, – негромко произнесла она, глядя на Валентайна. – Но ты не стал со мной разговаривать.– Мне не о чем с тобой разговаривать. Убирайся. – Его голос напоминал звучание Смерти, холодный и безжизненный, если бы Смерть могла говорить, разумеется.– Ты хочешь стать одним из нас. Но ведешь себя, как один из них.– Не твое дело.– Может быть. Но ты никогда не вольешься в мир светлых, пока будешь противопоставлять себя всем.– Мне не нужна ваша милостыня и подачки! – Темная магия взметнулась вверх, осыпав крошку песка и камней на Эстре. Она ощутимо побледнела, застыв в каких-то миллиметрах от способной все обратить в тлен темной грани. Побледнела, но не двинулась с места. Портал открыть тоже не попыталась.– И что дальше, Валентайн? – спросила, глядя ему в глаза. Спокойным, неестественно-спокойным голосом.Не представляю, сколько их дуэль продолжалась на самом деле, мне же показалось, что вечность. Или мгновение?Валентайн отвернулся, и берег вмиг обрел краски, цвета и даже казавшийся сейчас невероятно живым лунный свет хотелось потрогать. Чтобы убедиться, что ты все еще жив.Эстре стряхнула песок с форменного пиджака и шагнула вперед. Видеть ее такой было необычно, непривычно, и вообще. Рыжие тугие колечки волос, сверкающие глаза, упрямо сжатые губы.– Я, кажется, сказал: уходи, – Валентайн повернулся снова. Брови сдвинуты, взгляд как ночная буря, того и гляди снова хлестнет тьмой. Наотмашь.– А я не хочу. И я тебе не подчиняюсь. – Эстре зашла в воду прямо как была, в форме. Приблизилась, положила руки ему на плечи, но за миг до того, как она поцеловала бы его, меня вернули обратно в реальность. Мираж воспоминаний развеялся перед глазами, и я изумленно уставилась на стоявшего передо мной Валентайна. Разумеется, того, к которому я привыкла, а не того, кого видела только что.– Амильена стала для меня своеобразным якорем, – произнес он. – Мостиком между двумя мирами. Да, Лена, мы были любовниками, но друзьями – гораздо больше. И, прежде чем ты выдашь с десяток ехидств по поводу укрепления нашей дружбы, сейчас между нами ничего нет. Не было и в ту ночь. Когда ты заглянула ко мне и увидела ее.– Правда? – Я сложила руки на груди. – А что, прости, это тогда такое было, если не очередное укрепление вашей дружбы?– Она ночевала у меня в комнате.– Невероятно! Как трогательно!– Потому что я хотел сделать тебе больно. Так же больно, как ты сделала мне. Хотел тебя оттолкнуть, потому что наши отношения ведут меня к краю.– Хотел? У тебя получилось. Доволен?! Нет больше никаких отношений, которые подведут тебя к краю, а насчет сделать больно – будем считать, что мы в расчете.Я развернулась в поисках двери, через которую отсюда можно было выйти. Честно – лучше бы он сказал, что бурно трахал ее всю праздничную ночь во всех позах. Это я по крайней мере могла пережить, это, а не то, что он выдал. Все-о-о-о, с меня хватит!Дверь обнаружилась чуть дальше, в небольшом таком флигеле, к которому я и устремилась. Или, почти шагнула, потому что Валентайн перехватил меня сзади и прижал к себе.– Лена, – выдохнул он, скользнув дыханием и моим именем по коже, как лаской. – Лена. Лена-Лена-Лена… мы с тобой наделали столько ошибок. И я безумно хочу все исправить.