Глава 18

Ближе к экзаменам домашки стало столько, что в первый же день после выходных я зашивалась. Вот где логика у этих дарранийцев? Надо было освободить как можно больше времени, чтобы мы готовились, но преподы везде одинаковы. Каждый считает, что его предмет самый важный, важнее не бывает, а на подготовку к экзаменам отведено свободное время – вот и готовьтесь в свое удовольствие. В итоге вместо того, чтобы заниматься практической, расчетной и прочими магиями, я сидела и делала доклад об особенностях и отличиях ежерога и ежекрыла.Ежерог больше напоминал ежика, если бы его скрестили с единорогом. На его роге тоже были шипы. Ежекрыл напоминал ежика с крыльями, и, как можно было догадаться не глядя в учебники и на самих представителей вида, он еще и умел летать. Ежерог плевался галлюциногенами, в смысле, его слюна обладала такими свойствами, а ежекрыл отличился «морозным дыханием», то есть сунув палец ему в пасть, можно было вполне остаться без пальца. Когда я впервые оказалась на зоомагии, чуть не завопила:– Так это ж ежики!К счастью, не завопила, потому что ежики в этом мире тоже были. Но эволюционировали – очень быстро, одни иглы не спасали от местных магических обитателей. Так что в общем-то ежерог и ежекрыл произошли от одного вида, но сейчас, в современном мире уже разделялись на два. Слишком много у них стало отличий в результате дальнейшей эволюции.Ежероги, например, были гермафродитами.А ежекрылы впадали в спячку на лето.Весело, что уж. Таких мелочей было воз и маленькая тележка, поэтому, когда я закончила, за окном уже смеркалось.Эх, а ведь можно было бы еще по парку пройтись. И у Макса скоро день рождения… Восемнадцать зим, полная свобода от Хитара – и в моем случае, от Люциана. Или нет? Даже если Хитар отвалится, то что делать с поступлением брата в Академию? Могут ли встречи со мной навредить ему на самом деле?Что-то мне подсказывало, что могут. Учитывая воспоминание, которое мне показал Валентайн. Я у него, кстати, спросила – когда немного пришла в себя – как такое возможно. Он рассказал, что это одна из сторон усиления темной магии, возможность транслировать воспоминания. Дополнительно он рассказал, что после той ночи, когда у нас чуть не случилось все, что может случиться между взрослыми людьми, стремительно возрастает сила. Что рано или поздно это приведет к тому, что он станет чистокровным темным, и что будет дальше – непонятно.Я ответила, что кем бы он ни был, он все равно останется собой. На этом мы практически и разошлись. В смысле, попрощались. Хотя мы потом попрощались еще раз, вечером следующего дня, и еще сегодня утром. Он обещал, что привезет мне все вещи, которые я попрошу, и что сообщит, когда можно будет их забрать. Список я написала, но Валентайн ничего не привез. И не сообщил. И вряд ли уже привезет сегодня.Сама не знаю, чего я больше хотела, чтобы уже привез, или чтобы не привозил никогда.Надо ж было так вляпаться! И ведь вроде все уже решила, но… Но сейчас почему-то, подперев ладонями подбородок, смотрела на невероятно теплые весенние сумерки, на залитое всеми оттенками сиреневого небо и думала о том, что он делает. Почему-то.Зачем-то.А еще думала о том, как мне связаться с Максом. Проще всего было бы попросить помощи у Валентайна. Проще всего… но и ни разу не проще, потому что во-первых, если я решила, что я самостоятельная, то теперь уже самостоятельная до конца. А во-вторых, именно сейчас, когда мы расстались, я вообще не понимала, что со мной происходит. Почему я три раза с ним прощалась, и почему сейчас продолжаю о нем думать.Когда уже все.Точка поставлена.В парк я в итоге так и не выбралась, пошла в душ, а потом – спать. Хотя за день ощутимо устала, заснуть получилось не сразу. Я успела посчитать дракончиков, подумать о том, высплюсь ли сегодня (у Валентайна, кстати, я отлично высыпалась в последние дни), и покрутить в голове варианты сдачи экзаменов на тему «что может пойти не так». На этом я все-таки заснула, а проснулась от того, что по коже  тянет сквозняком из окна.Все тело затекло, будто меня основательно спрессовали, одна рука отказывалась шевелиться, а еще я замерзла, потому что…Лежала на полу!– Что за…Я подскочила и треснулась головой о край чего-то деревянного. Хорошо что не металлического, тащиться к магистру Симрану в лазарет не было ни малейшего желания. Но все равно, что за…Уже рассвело, а я выползала по полу в короткой пижамке.Из-под мольберта!Мольберта?!Что за…Обернувшись, я чуть не подавилась воздухом. Потому что на мольберте, в смысле, на холсте, натянутом на мольберт, обнаружился готовый портрет.Люциана Драгона.«Что за?!» – чуть было не завопила я уже во весь голос, рассматривая этот чудо-шедевр. Я уже привыкла к тому, что местная магия позволяет создавать почти живые картины, ну или даже не почти: все местные произведения искусства выглядят так, будто изображенные на них вот-вот сойдут в грешный мир, но это…Во-первых, нарисовано было потрясающе. Так красиво, словно тот, кто это сделал, с детства учился на художника. Во-вторых, портрет был изображением Люциана в тот момент, когда он смотрел на меня. В смысле, когда я делала то, что делала – в его комнате, разве что фон был темным, сменив день на ночь, и в него вплетались огненно-золотые искры его магии. Темнота утяжеляла цвет его формы, делая ее практически черной, полыхал синим разве что дракончик, значок военного факультета. Зато сам Люциан казался практически золотым, а насмешка в его глазах была не такой уж насмешкой. Скорее, в ней было нечто глубоко порочное, желание, прикрытое пренебрежением.Завершала образ вишенка на торте, в смысле, вишенка на Люциане. То есть ягода, которую он отправлял в рот. Кто бы это ни нарисовал, сценой он явно проникся. До глубины души. А еще…Кто бы это ни нарисовал, он был в курсе.Раньше, чем я впала в истерику, я опустила взгляд на свои пальцы. Перепачканные краской. Такая же краска обнаружилась и на пижамке, в которой я ложилась спать. Вообще эти пятна элементарно убирались магией, но… но…– Я схожу с ума, – заявила я Люциану.Мне показалось, или он усмехнулся?После случившегося уже точно ни в чем нельзя быть уверенной. Хотя картины и были почти живыми, дышащими, наполненными магией, но эта вообще была какой-то особенной. Начать хотя бы с того, что я ее нарисовала… написала? Как такое возможно? Я, конечно, умею рисовать, и неплохо, но уж точно не магическими красками и не так.– Я лунатик, – сделала вывод я. Посмотрела на Люциана и добавила: – Лунатик-фетишист. С замашками извращенки.Потому что кому еще может прийти в голову такое написать? Но главное – за одну ночь?! Я лунатик-фетишист, извращенка и гений.Бр-р-р!Краски стояли тут же, все необходимое – тоже. Пока я пялилась на Люциана, «проснулась» Эвиль и даже немного удивилась, что меня не стоит будить.Эвиль!– Эвиль, что тут произошло? – спросила я, ткнув в портрет.Виритта недоуменно проследила направление моей руки.– Не знаю. О чем ты, Ленор?Чтоб я сама знала, о чем я.– Ты же видела… в смысле, ты наверняка включалась, когда я это рисовала… писала. Да?– Нет.– Нет?– Нет, всякий раз, как ты просыпалась ночью, ты меня отключала. До утра, до побудки.Всякий раз?!– То есть это не первую ночь у меня?!– Ты отключала меня всю прошлую неделю, Ленор, – словно сомневаясь в моем рассудке на пару со мной, укоризненно произнесла виритта.Э-э-э…– Но я буду не я, если не напомню, что тебе пора собираться на занятия. Сегодня…– Я помню расписание, спасибо, – отмахнулась я и поплелась в душ, на ходу стягивая пижамку. Краску на пальцах и на руках растворила с помощью магии, а потом очень быстро вылетела из ванной и, стянув Драгона с мольберта, запихала поглубже под кровать. Краски решила оставить, равно как и кисти, и прочий инвентарь.Сказать, что я была ошарашена – значит, ничего не сказать. Вот почему в этом мире так всегда: стоит моей жизни мало-мальски начать входить в нужную колею, как случается что-то еще?! Мало мне было темной магии, непоняток в личной жизни, подставы родителей, невозможности встречаться с Максом и большой проблемы в лице Люциана Драгона! Так теперь еще и это!Вот скажите мне пожалуйста, как с таким справляться, а?Уж чего-чего, а лунатизма за мной никогда не наблюдалось. С другой стороны, за мной много чего не наблюдалось, что наблюдается в теле Ленор!Зато теперь хоть понятно, почему я не высыпалась! Потому что писала портрет Драгона!На этом я так сильно стянула воротник блузки, что мне грозило задушиться. Накинула форменный пиджак, схватила сумку и вылетела за дверь: вся эта суета с портретом стоила мне драгоценных минут на выходе. У меня в расписании, в том числе и в заново настроенной побудке было все рассчитано на секунды, а сегодня я возилась, запихивая Драгона под кровать так, чтобы ничего не торчало.К счастью, не самого Драгона, а его портрет.На этой мысли я одной из последних влетела на завтрак, чтобы наткнуться на ехидное:– О! Ларо!Ко мне достаточно давно не обращались, поэтому я даже затормозила от неожиданности. А однокурсница, девица из бывшей свиты Драконовой, ухмыльнулась:– Что, ты умудрилась даже Альгора достать настолько, что он выпер тебя из дома?Так, а вот это интересные новости. Откуда она знает? Откуда они все знают? Сам тупой наезд меня не цепляет совершенно, а вот то, что все в курсе… я понятия не имею, почему это так неприятно, и не особо хочу разбираться. Так почему тогда взгляд скользит по столовой, чтобы наткнуться на Ликарин Эстре. Сестрица ректора гаденько ухмыляется – лично для меня, и быстро отворачивается: мол, я тут ни при чем. Популярнее она особо не стала, но до сих пор таскается в свите Аникатии, видимо, драконесса за что-то ее терпит.В этом я тоже разбираться не хочу, как и во всем том дерьме, что в головах у некоторых, поэтому просто молча двигаю девицу плечом и иду к раздаче. Ответить я могу, причем ответить так, что мало никому не покажется, но мне лень. Мне не хочется никому ничего доказывать. Никому ничего не хочется объяснять, что я – это я, а не ходячая угроза, не сгусток темной магии и не марионетка Адергайна Ниихтарна. Что бы он там себе ни вообразил, я никогда не буду играть по его правилам и его роли. Так что…– Что, сказать нечего? – шипит девица мне вслед, но ее злоба отскакивает, как слабенькое заклинание от магического щита.Нет ничего хуже игнора, причем не показного, а игнора по правде. Можно сделать гордый вид и пройти мимо, но, если тебя это цепляет, вряд ли ты это скроешь. Меня не цепляло. Поэтому, забрав свой поднос, я направилась к столику, из-за которого поспешно поднимался Ярд. На это мне тоже было уже все равно. Почти.Ладно, вот здесь было не все равно, и я даже ускорилась, чтобы ему кое-что сказать, но тут уже меня толкнули плечом. Проходящий мимо Драгон с компанией. Точнее, компания-то просто мимо прошла, толкнул Драгон.– Ларо, у тебя глаза на заднице? – поинтересовался его дружок Дас.По столовой полетели смешки.Еще один дешевый наезд я бы тоже проигнорировала. Вот только совершенно не ожидала того, что Люциан процедит:– Заткнись, – и смешки разом стихнут, а Дас слегка изменится в лице.Что они там дальше между собой выясняли, я не представляю, потому что компания имени Драгона уже вывалилась за дверь, а Ярд успел слинять следом за ними. За столиком я опять оказалась одна, и только недоуменно посмотрела вслед вышедшим. Мне показалось, или Люциан сказал «заткнись», потому что наехали на меня?Да нет, точно показалось. Наверное, у него с Дасом передел драконьей территории, или что-то вроде.С этой мыслью я принялась за еду, больше не обращая внимания на окружающих. Окружающие, к слову, на меня почему-то обращали сегодня неприлично много внимания: то ли из-за новости Эстре (подозреваю, что Валентайн говорил с ректором обо мне, как и обещал, а Лика оказалась в нужное время в нужном месте), то ли из-за того, что только что произошло.Это они еще не знают, что я портреты Драгона в бессознанке рисую.Поперхнувшись соком патойи, я даже закашлялась, представив, что будет, если об этом узнают. Особенно Люциан. Сегодня же уничтожу портрет, мольберт выкину, а краски дематериализую. Или тоже выкину. Ну его. Как, откуда у меня вообще краски?! Я, что, ночью еще и в телепорт сходила в какой-то магазин в Хэвенсграде?!Тут было впору за голову хвататься, но, к счастью, времени не было. Быстренько поесть, потом бежать на теоретическую зоомагию, где рассказывать про ежерогов и ежекрылов, потом сдавать тест на знание драконьего, после обеда – опять тест по теоретической магии, потом интенсив по практической расчетной. Так что я была более чем занята, чтобы думать о портретах и хвататься за голову, а когда занятия наконец-то закончились, я вышла с мыслью о том, что завтра у Макса день рождения, а он мне до сих пор ничего не писал!На мои сообщения тоже уже пару дней не отвечал – видимо, следилка Хитара работала на полную. Для себя я уже решила, что, если не ответит до завтрашнего утра, попробую подобраться к его школе, и плевать мне на прогулы. Отработаю.Чтоб Люциану Драгону на ежекрыла сесть голой задницей!Я пожелала это от души, а потом на полном ходу врезалась в… потенциально дырявую задницу. Я поняла это еще до того, как подняла глаза – эти ощущения: память тела, аромат его парфюма – легкий, древесный, раскаленный как золото в его глазах, который прочно засел в голове после того, что случилось в его комнате, ни с чем не спутаешь. Я на автопилоте выставила ладони, чтобы его оттолкнуть, но Люциан их перехватил. Перехватил и толкнул меня в аппендикс коридора, чтобы зажать между собой и стенкой.– Это правда? – поинтересовался, глядя на меня сверху вниз, раскаляя воздух пламенем глаз и своим присутствием. – Правда, что ты больше не живешь с Альгором?