26

Меня удивляло, как еще Дрейк Дайер не приказал мне шпионить и доносить ему обо всем, что я узнавала, будучи рядом с королем. Но он этого не требовал. В конечном итоге каким-то образом оказывалось, что все, о чем я знала, предводителю фаррийцев уже давно было известно. Драконьер не хуже Чейлза Железной Перчатки мог читать людей и заранее узнавал обо всем или догадывался о предстоящем.

Сегодня король решил прогуляться в самую высокую башню, я, как компаньонка на этот день, вынуждена была сопровождать сюзерена. Если бы знала, что меня там ждет, притворилась бы больной, даже рискуя вызвать гнев короля.

Мы поднимались по бесконечной винтовой лестнице. Через каждые десять ступенек стояли серые балахоны, каждый из святых рыцарей держал руку на рукояти меча.

Я содрогалась от одного присутствия этих безмолвных стражей.

На самом верху башни серых балахонов стало еще больше, от чего я поморщилась: где-то среди них сто процентов прячется Стас. К сожалению, мою гримасу заметил король.

— Я вижу, ты не жалуешь мою личную гвардию и моего самого преданного помощника, а между тем, он сделал для нас очень многое.

«О, — подумала я, — сегодня будет вечер откровений. И я узнаю еще больше секретной информации, за владение которой меня можно будет убить».

— Когда власть уже утекала из моих рук, появился он. — Чейлз посмотрел на свои руки, и его ладони сами собой сжались в кулаки. Непривычный жест для столь холеных рук. — Сплотил вокруг себя разрозненные группировки разбойников и превратил их в истинную рыцарскую силу. Иногда я не понимаю, за что судьба послала мне этого святого человека. Неужели он и вправду истинный мессия?

Я фыркнула про себя, но так и не посмела сказать вслух, что Стас Орлов — не что иное, как обычная скотина, папенькин избалованный сынок. Правда, слишком умный, чтобы быть просто мажором, прожигающим родительские деньги. Подлый манипулятор и шантажист.

— А теперь он готовит то, что поможет нам совладать с Дрейком Дайером, его огненными драконами и освободит нас от этой фаррийской выскочки, спустившейся с гор. Это поистине великое приобретение, и ты должна быть более приветлива с тем, кто помогает нам избавиться от узурпатора, захватившего, между прочим, твои земли.

Я не стала уточнять, что не собираюсь занимать в этой борьбе ни чью сторону, и уж точно не собираюсь быть благодарна сводному брату. Если он что-то и подготовил, то я не сомневалась, что это нечто из ряда вон неприятное.

Да уж, поразительные достижения — и все это за те считанные месяцы, что он сюда попал. Вероятно, Стас провалился в ту же дыру, что и я, прямиком за мной. Я выдала себя, вскрикнув от неожиданного падения. Но в отличие от меня Стас более тренированный, спортсмен и качок, он не скатился кубарем с холма, а каким-то образом смог удержаться на вершине. Он всегда это умел, в любой ситуации. Это и спасло меня от обнаружения. Сводный брат не преминул бы догнать меня и схватить даже в другом мире, но ему помешала моя неуклюжесть и густая растительность Корнуолла.

Осознав, что, попав в этот мир, я могла сразу же оказаться в лапах сводного брата, я забыла, как дышать, и меня пронзил озноб ужаса. И ведь здесь никто бы не помог, местные не любят влезать в чужие дела. Я бы так и осталась в руках сводного брата безвольной послушной марионеткой. Чтобы прийти в себя, я потерла плечи, по которым пробежали мурашки. Король воспринял этот жест по-своему. Сняв камзол, накинул на мои обнаженные плечи и остался в одной шелковой рубашке. Этот мужчина как дракон, поистине холоднокровное существо: даже здесь, наверху, где гуляют сквозняки, весенний пронизывающий ветер ему нипочем.

И все же информация, полученная от короля, встревожила меня, и я решила действовать. Ведь Чейлз упомянул какое-то средство против огненных драконов. Отрава, яд, зараза?

Я не была приверженкой одной из сторон или членом какого-либо клана, но этих гордых и великолепных животных любила вне зависимости от вида, к которому они принадлежали. И убивать ни в чем не повинных зверей в угоду королевским планам по захвату земельных территорий не позволю!

— Что за средство от огненных драконов? — спросила я и затаила дыхание.

— Сейчас увидишь. Я специально пригласил тебя, чтобы ты оценила.

О да, я вся само внимание! Мы подошли к столам, установленным посреди башни. Здесь, наверху, было чертовски холодно несмотря на то, что пол был устелен соломой, и по стенам между столбов, поддерживающих стропила, находились гнезда драконов, тоже забитые теплой соломой и сброшенной чешуей. Ветер все равно проникал в щели огромных люков, предназначенных для вылета ящеров.

Монарх взял маленький коричневый сверток промасленной бумаги, больше похожий на гнилую луковицу, чем на секретное оружие, и небрежно швырнул в жаровню. Огонь, ярко вспыхнув, взвился к потолку зеленым пламенем.

Я побледнела: порох с добавлением какого-то оксида, окрасившего пламя в зеленый цвет. Моих знаний не хватало, чтобы определить, что это такое, но я не удивлюсь, если этот элемент окажется ядовитым для ящеров. Не знала, что Стас увлекался химией. Но подозреваю, что разносторонние и обширные знания Орлова-младшего и умение манипулировать — происки его отца. Чтобы управлять любым бизнесом, надо многое знать, и Орлов-старший хорошо натаскал своего отпрыска. Был еще один вариант наличия таких углубленных знаний — у Стаса есть в этом мире работающий сотовый телефон, и он придумал, как его подзаряжать, поэтому имеет доступ к обширным запасам информации. На внутренний носитель дорогого телефона вполне можно запихнуть всю мировую библиотеку, ну или хотя бы основные, самые важные знания.

Вот теперь-то мне по-настоящему стало холодно, это душу сжало от страха за всех драконов Корнуолла. Я представить не могла, какие еще знания есть у сводного брата. Напалм? Горючие смеси? Яды? Бактериальное или вирусное оружие?

В углу тяжко вздохнул пепельный дракон. Я вздрогнула и вспомнила, как дышать. Серость — это то, что придумали люди. Не знала, что и драконы бывают этого же цвета безнадежности.

Я осмотрела стол и провела кончиками пальцев по свернутой в жгуты коричневой бумаге.

— Одной такой бомбочки, брошенной в пасть дракону, будет достаточно, чтобы воспламенить желудочные газы ящера еще до того момента, как дракон выдохнет их. Для любого ящера это будет смертельно, — удовлетворенно объяснил Чейлз Железная Перчатка.

Наверно, я побледнела и стала такого же серого оттенка, как и балахоны храмовников, потому что король поспешно добавил: — Дрейк Дайер вынуждает меня это делать.

Но мне стало не по себе не от этого, а от слова «бомба», явно чужого для этого мира.

— К огнедышащим драконам необязательно подходить слишком близко, — рассуждал монарх, стратег и завоеватель в одном лице. — У многих из них довольно большая дальность стрельбы, выдыхаемое пламя может достигать нескольких десятков метров. Но гораздо больший заряд этого серого вещества, — король взял из миски порох и словно песок пропустил его сквозь пальцы, — остановит любого дракона. Навечно. И уберет с нашей дороги любую преграду. Но подобного вещества у нас пока слишком мало, — печально закончил монарх. Я прямо-таки видела, как мечты и замки из пороха, которые он строил, рухнули в одночасье, чтобы вновь возродиться, но уже наяву, тогда, когда у него будет больше этого серого песка.

Но в одном я была согласна с королем. Да, это остановит и убьет кого угодно! Порох произведет чудовищную революцию в этом мире. А что дальше у Стаса на уме и в планах? Огнестрельное оружие, огромные пушки, что будут разрывать на куски драконов и калечить людей? А дальше? Переворот? Вся Дарра вынуждена будет склониться к ногам того, в чьих руках будет это смертоносное оружие. Мне не верилось, что у Орлова-младшего в запасе всего лишь одна плошка пороха. Готова была поспорить, что у него уже много мешков или даже телег, а вскоре будет неограниченное количество. И что дальше? Дарра запылает в зеленом пламени?

— Ты как всегда хорошо потрудился, мой друг. Неудивительно, что все считают тебя мессией, — Чейлз Железная Перчатка обратился к молчаливо стоявшим на страже балахонам.

— Я преданно служу моему королю… — отозвался один из них, и я вздрогнула в третий раз, узнав голос своего сводного брата. Я не смогла определить, откуда он доносится, и готова была поклясться: Стас прячется специально. Серая невидимка среди серых балахонов. Серость, возведенная в абсолют.

— Выполни свою часть сделки, и я сделаю тебя вторым наместником бога на земле после короля, а принесенная тобой религия распространится от моря до моря. Как я и обещал.

— Все будет так, как вы желаете, мой король, — был ответ, произнесенный довольно-таки издевательским тоном, который я могла бы принять за сдержанное благоговение, если бы не знала своего брата лучше. Король, конечно же, ничего не заметил, ему и в голову не могло прийти, что люди бывают настолько двуличны и коварны. Всем придворным заговорщикам было далеко до лицемерия моего сводного брата.

Король кивнул, удовлетворенный сладкой ложью, и, не обращая на мой ступор внимания, подал мне руку, которую я машинально приняла. Хотя совершено не отдавала себе в этом отчета. Перед моими глазами все еще вспыхивало зеленое пламя, и гибли драконы. Пораженные огнем из другого мира, они замертво падали десятками на землю, словно дождь смерти.

Серые балахоны все также неподвижно стояли, словно укоряли за что-то.

Я демонстративно взяла короля под локоть — привычный жест в местном этикете, означающий, что пара не желает компании, потому что уже нашла ее. Монарх не заметил ничего необычного, но я увидела, как дернулся один из серых капюшонов. Будто морда борзой, почуявшей добычу. Внутри все привычно заледенело. Настанет ли время, когда я перестану так отчаянно бояться?

Только у самого выхода из башни я взяла себя в руки. И даже разозлилась на Стаса. Значит, прячешься в тени и продолжаешь играть в свои лживые игры, обманывая всех вокруг — так же, как дома обманывал своего отца, мою мать и всех, до кого мог дотянуться и оплести своей паутиной лжи? Я должна во что бы то ни стало сорвать все твои планы, брат, потому что не хочу на самом деле увидеть поверженных драконов, этих прекрасных созданий, уничтоженных твоим чудовищным изобретением, летящих к земле и гибели.

Но что я могла сделать против того, кто с пеленок мог обвести вокруг пальца кого угодно? Открыть глаза королю? Это не избавит мир от смертоносного оружия, да и не поверит мне монарх. Что в этом смыслит женщина, хоть и предводительница клана? Ничего. К тому же после подобной демонстрации никто не смог бы выпустить такое оружие из рук, оно действительно означало абсолютную власть. По всему выходило, что у меня совершенно нет шанса остановить чудовищное кровопролитие, нет — истребление неугодных.

В задумчивости я остановилась перед распахнутыми летными воротами.

Широкий карниз выступал далеко за пределы башни, длинный и узкий, словно птичий насест.

Только птички, садившиеся на эту жердочку, были во сто крат благороднее любых, даже самых породистых павлинов.

Руки схватили меня за плечи и прижали к груди. Я вздрогнула, осознав, что стояла совсем близко к краю, а эти ладони предупредили падение.

— Весь мир, что ты видишь, — раздался хриплый, неузнаваемый голос над ухом, словно рычал дикий зверь, раненый в самое сердце, — я положу к твоим ногам. Этот город и дворец — всего лишь начало. От моря до моря все будет принадлежать тебе…

В голосе слышалась такая глухая болезненная страсть, можно сказать, насущная потребность, буквально на грани жизни и смерти.

Я замерла, впала в ступор. Привычное состояние жертвы, которая знает — ей не убежать. Сглотнула и закрыла глаза, чтобы не видеть этого города и случайно не узнать того, кому принадлежат эти жадные руки.

Онемев душой и телом, ожидая расплаты за все что угодно.

Руки бережно убрали волосы в сторону, и горячие губы прикоснулись к шее.

Выдохнув от облегчения, я запрокинула голову, полной грудью вдыхая свежий воздух. Это был не Стас, он не настолько галантен, чтобы покрывать мою шею и ключицы легчайшими поцелуями. Если бы это был сводный брат, с меня давно бы сорвали одежду и в порыве неистовой страсти повалили на первую подходящую и не очень поверхность. Даже если бы это было на самом краю площадки и опасно для наших жизней, Стасу было бы все равно. Этим он походил на Дрейка Дайера: бездна внизу только сильнее распаляла огонь в чреслах.

Шепот над ухом заставил меня очнуться.