27

— Весь мир падет к твоим ногам, только не откажи мне.

Нетерпеливые аристократические пальцы рванули корсаж, но он не поддался, тогда рука занялась шнуровкой, и шелковые гладкие шнуры опутали ее словно морские водоросли.

Холодный ветер ожег мою обнаженную грудь, чтобы в следующий момент согреть ее жадной ладонью. Рука нашла то, что искала, и порывисто сжала, но воспитание и желание доставить удовольствие возобладали над жадностью и неистовой звериной страстью. Несмотря на сдержанный характер, трезвый расчет, острый ум и тот факт, что Чейлз Железная Перчатка отнял трон у брата, все же последней скотиной он не был, а как мужчина и любовник выше всяких похвал. Это стало понятно сразу, как только монарх взял себя в руки, и его пальцы сжали крохотную горошинку груди, я тут же улетела, влекомая изысканным удовольствием.

Холод воздуха и жар мужского тела. Задыхаясь от страсти, король рванул на себе и рубаху, обнажив грудь. Голыми, лишенными всякой защиты лопатками я ощущала огонь его покрытого капельками пота тела. Мягкие волоски на груди содрогающегося от страсти мужчины щекотали мое тело, когда он, стараясь доставить мне большее наслаждение, вжимался в меня.

Вторая же рука короля так же нетерпеливо, как и первая, задирала мои юбки вверх, совершенно не интересуясь моим мнением.

Пальцы короля нырнули внутрь складок. Чертова одежда этого мира: длинные юбки, корсажи, высоко приподнимающие грудь — будто специально будоражили воображение мужчин. А нижнее белье с незашитым шаговым швом между штанин и вовсе казалось верхом разврата даже для меня, носившей стринги и кружевные шортики.

Подобное повседневное белье было верхом эротизма, и теперь я поняла, почему от подобных вещей так и не отказались в этом мире.

Чейлз Железная Перчатка, конечно же, знал все и о секретах дамского белья, и о женской чувственности. Потому что, когда игривые пальцы короля, разыскав прореху в ткани, проникли внутрь тайных складочек, я потеряла себя, и город подо мной, утопающий в тумане, исчез. Осталось только чистое, ничем не прикрытое желание, терпкое и острое наслаждение изысканными ласками.

Пока я здесь в объятьях короля — мне ничего не страшно. Даже серые балахоны на лестнице за спиной отступали на второй план. Я не думала ни о ком и ни о чем. Пока Чейлз Железная Перчатка заслоняет меня своим телом, и я в кольце его рук — я в безопасности.

Только две сильных руки держали меня. Я еле-еле стояла на обмякших ногах, совершенно не чувствуя их или терзаемого наслаждением тела, паря над темным городом на крыльях удовольствия.

Под нами столица с приходом ночи зажигала свои праздничные огни, чтобы, не засыпая до утра, гулять, кутить и веселиться. Город не спал ни единой ночи, и казалось, никто в нем не работал — бесчисленные балы, вечера, сборища. Тысячи развлечений на любой вкус и интерес, каждый час был занят до предела бесполезным прожиганием жизни.

Нам здесь во тьме было так же не скучно, как и подданным короля внизу. Мы сплетались, словно два земляных червя в листьях, сотрясаемые оргазмом и похотью.

Король, уперев ногу в невысокий парапет, отдавал всего себя наслаждению. Я же была в его умелых руках безвольной марионеткой, послушной куклой, бессовестно дорогим музыкальным инструментом.

Монарх играл на моем теле, затрагивая самые чувствительные точки, словно струны на арфе. И я, поддаваясь мастерству музыканта, не в силах была молчать. Мой голос все чаще и чаще звучал в ночном воздухе. И это уже были не тихие, тщательно сдерживаемые вздохи. А скорее неистовые крики в ночи.

Король как умелый аккомпаниатор подпевал мне на более низких нотах хриплым от возбуждения голосом. Казалось, что в ночи ревет какой-то дикий зверь. Этот рык страсти сплетался с моими протяжными стонами удовольствия.

Когда в голове не осталось ни одной мысли, мой взгляд заполнил город. Огромный, сверкающий, простирающийся до горизонта. Где-то там внизу были не мои люди и драконы, но они считали себя моими подданными и надеялись на меня. В этот момент в голове зародилась одна-единственная мысль:

— В самом деле… Почему бы и нет? Я здесь наслаждаюсь изысканными ласками, а они там страдают и будут страдать еще больше — и люди, и драконы, если я не заступлюсь за них. Если я не защищу. Между ними и страшной гибелью стою только я, никто не понимает, как опасен Стас. Лишь одной мне известно, на что он способен. А значит, только мне и предстоит ему противостоять.

В этот момент острый приступ удовольствия накрыл меня, заставив позабыть обо всем, кроме моего решения избавиться от болезненного страха перед сводным братом и нездоровой привязанностью между нами, раз за разом заставляющей меня думать о нем.

Этот оргазм, приливной волной накрывший меня, был вызовом, протестом тем отношениям, что были между мной и так называемым мессией. Оповещая округу стонами удовольствия, я одновременно с этим про себя повторяла: я отныне не его послушная раба, я не боюсь его! Сводный брат больше не заставит меня трепетать в страхе!

Мои одежды были в полном беспорядке, в таком растрепанном и растерзанном виде совершенно нельзя было появиться на людях. Каждому сразу станет понятно, чем мы с королем занимались, и тогда слухи не будут утихать неделями. А моя собственная жизнь и жизнь моего дракона окажется в опасности. Найдется много ревнивых драконесс, которые из вредности и зависти к моему успеху решат отправить меня на тот свет. Даже если им вовек не видать внимания монарха, хотя бы так они отплатят более успешным за свои неудачи.

К тому же в данный момент я оказалась совершенно без сил, и любая особа могла расправиться со мной одной левой, тем более каждая из наездниц носила при себе кинжал для самозащиты. Если подумать, идеальное оружие убийства.

Король был во всем со мной согласен, он по-прежнему предугадывал мысли своих подданных. Без лишних слов он подхватил меня на руки, чем спас от встречи с засиженным драконами полом.

Серебряный ящер, повинуясь безмолвному зову хозяина, плавно приземлился на выступ, принял пассажиров и так же тихо, словно сама смерть, скользнул вниз.

Пока дракон, закладывая широкие круги, снижался, я внезапно осмелилась поделиться своими страхами с тем, перед кем и сама трепетала как осиновый лист.

Спрятав лицо в распахнутых складках королевской рубашки, я вдыхала умиротворяющий аромат королевских духов и запах сильного здорового мужского тела. Впрочем, почему-то лишенный кислой нотки мужского семени. Но сейчас, после бесконечно изматывающего любовного марафона я больше не хотела ни о чем думать, кроме принятого мной решения. И я решилась намекнуть королю на свои страхи.

— Я боюсь его и этого изобретения, — монарх без слов понял, кого я имею в виду. Ответ был словно отповедь глупому ребенку.

— Драконий огонь еще страшнее. Фаррийцы варвары по своей сути, и ничто звериное им не чуждо. Они самый дикий и жестокий клан на Дарре. Фаррийцы уважают только силу. Нам нужны знания мессии, чтобы не погрязнуть в междоусобице и не попасть под их влияние. Иначе нас всех ждет такая же жизнь, что ведут фаррийцы — выживание, возведенное в Абсолют.

Слабая попытка с моей стороны. Стас везде и всюду запустил свои щупальца, и так просто мне от него не избавиться.

Я летела прижатая к груди короля, смутно понимая, что сегодня этого не произошло, король не сделал «это» со мной по-настоящему, но рано или поздно монарх овладеет мной.

* * *

Серебряный дракон высадил меня на балконе отведенных мне дворцовых покоев и безмолвной стрелой нырнул в туман. Я так же неслышно скользнула в пустые комнаты и, поняв, что фаррийца в них нет, облегченно выдохнула. Скинув мятые и местами порванные необузданной страстью короля одежды, я вызвала служанку и приказала приготовить мне ванну.

Я просидела в воде до утра, обдумывая ситуацию, но не находя выхода. К утру вода полностью остыла, однако я даже не собиралась звать служанку и требовать добавить кипятка. Ледяная вода была как нельзя кстати, она остужала и приводила в чувство разгоряченное тело и пылающие чресла. Король зажег внутри неугасимое пламя, пылающую жажду, которую я не знала, как погасить. Со мной вообще происходило нечто из ряда вон выходящее. Все мысли занимало лишь одно. Тело короля. Его грудь с крохотными бисеринками пота, длинные пальцы рук, скользящие по моей коже, целующие меня губы с чуть приподнятыми в лукавой улыбке уголками. Стоит только начать думать, и эти видения заполняют мой мозг, перемежаясь с видениями Дрейка Дайера в совсем уж пошлых местах. У фаррийцев, в отличие от остальных жителей Дарры, был свой сленг, обозначающий все, что было связано с мужским началом и сексом. Ну так вот, мне постоянно приходили на ум очертания его «дракона» — и вовсе не Освальда я видела в приступе горячки.

Тугие канаты мышц, оплетающие толстую у корня и несокрушимую, словно дуб, гордо стоящую мужественность фаррийца, с такой же как у огненного ящера клиновидной головкой.

Спасаясь от подобных видений, что будоражили мой мозг, путали мысли и заставляли краснеть щеки, мне пришлось несколько раз окунуться с головой в ледяную воду, чтобы прогнать все связанное с мужчинами и их «драконами» в штанах. Меня радовало лишь одно: предмет моих больных фантазий так и не появился в отведенной нам комнате.

Возможно, Дрейк Дайер был где-то во дворце, а возможно, и нет. В последнее время до меня начали доходить слухи, что огненный клан втихую играет против законного короля и строит заговоры по свержению монарха. Доказательств никаких не было, но фарриец слишком часто исчезал и отлучался по делам клана.

Стоило подумать о драконьере, как новый приступ любовной лихорадки скрутил тело, заставив застонать и выгнуться от невозможности ощутить мужские руки на своем теле.

Холодная вода гнала прочь эту странную любовную лихорадку и давала возможность здраво рассуждать. А думать мне было сейчас необходимо как никогда.

Служанка нашла меня только под утро — замерзшую, но решительно злую и готовую предпринять любые действия для предотвращения катастрофы в этом мире. Которая, без сомнения, затронет и Черную Принцессу.

Опустошенная ночным бдением, чуть ли не сломавшая себе мозг в надежде придумать избавление от опасных изобретений моего сводного брата, я не сразу узнала вошедшего в мои покои Бьерна, так похорошел и отъелся на фаррийских харчах мой слуга. Судя по всему, он дождался-таки полнолуния и пару раз обернулся, что вполне себе заменило пару походов к лекарю и было сродни змеиной смене шкур.

Теперь передо мной стоял здоровый рыжий молодец с ухоженной бородой и морковными волосами, частично заплетенными в аккуратные косицы. Даже в собственном слуге я разглядела признаки мужественности и особой мужской привлекательности, отчего встретила того не очень приветливо.

— Фата, — верный слуга как всегда начал с уважительного обращения, принятого в клане даррийцев, — если год не начнется как положено, то и не будет евонного вовсе. Батюшки вашего нет в живых, так вы должны за наш клан постоять, а то перед иными обидно.

— Не понимаю, что от меня требуется? — внезапно я почувствовала неприязнь к слуге, спасшему мне жизнь. Я ведь не настоящая Дайра Тайра, не наследница клана, как я могу брать ее обязанности на себя, какое право имею? Я и так воспользовалась ее именем, стоит ли усугублять ситуацию и творить дела, за которые потом предстоит стыдиться и беспрестанно испытывать чувство вины? Все это было неприятно и… страшно. Вдруг все поймут, что я самозванка? Что тогда станется со мной и Принцессой?

— Оно, конечно, верно, — продолжал гнуть свою линию Бьерн. — Так у нас, фата, это не в других кланах: глава — это глава, и неважно, какого он полу.

— И что надо сделать? — предчувствуя проблемы, осторожно спросила я.

— Так то, что до вас тысячи предводителей делали каждый год. Надо встретить первые лучи восходящего солнца и живительное дыхание дракона. Провести обряд, иначе год не начнется, кому как не вам, представительнице мак Тайра, это делать для нашего клана?

Действительно, сущие пустяки! Какой-то языческий обряд, дел-то. Просто я не знаю ни его сути, ни как он проходит, по одной той причине, что являюсь самозванкой, а не наследницей мак Тайра, и ни одного обряда в глаза не видела!

— Мы, конечно, не в Корнуолле, — продолжал уламывать ушлый слуга, — но дольмены есть и здесь, точно такие же, как и наши. И друиды имеются, что обряд проведут. А ежели вы маленько забыли, что и как происходит, так мы всем кланом напомним. После того, как столько переживешь — смерть отца, нападение на клан, предательство, да еще и головой о камушек приложишься — немудрено, что все что угодно забыть можешь, даже то, как тебя зовут.

Я посмотрела в чистые, незамутненные совестью глаза даррийца и не нашла там ни грамма издевки, только верность, преданность и несокрушимую веру в наследницу мак Тайра, пусть и фальшивую.

Я выдохнула. Не знаю, в курсе ли Бьерн о том, что я не настоящая Дайра Тайра, но, видимо, слуга, как и Дрейк Дайер, решил поставить на меня, кем бы я ни была.

— А если не проведу обряд, то что? Солнце не взойдет? — ухмылкой спросила я, обнадеженная заверением, что мне помогут, и особые тонкости ритуала я могу спокойно не знать.

— Взойдет, — легко ответил слуга, — только для нашего клана это будет уже просто драконий плевок, горящий в небе. А для остальных кланов — великое колесо года. Обидно столь позорно отстать от других!

— Я поняла, Бьерн, видимо, я забыла про начало года и великое колесо в небе. Это действительно очень важно. Конечно же, я приду, только я не знаю, как этот ритуал делается, совершенно не помню, — врать столь верному человеку, хоть и шкуроверту, было до тошноты противно, но я постаралась взять себя в руки. Спасая свою шкуру, я спасала и Черную Принцессу. — Ты же знаешь, что я многое забыла, когда ударилась?

Слуга, получив обещание, счастливо закивал. Ему было плевать, что его хозяйка сама на себя не похожа и ничего не помнит. Он воспринимал как само собой разумеющееся то, что фатам и лордам свойственно сумасбродство, и только слуги должны твердо стоять обеими ногами на земле и держать себя в руках, не позволяя каким-либо происшествиям и идеям выбивать почву из-под ног. На кого же тогда будут опираться хозяева?

— Все, что забыли, я подскажу, — пообещал Бьерн, как всегда неизменно добрый к попаданке, укравшей имя его хозяйки. — Новый год начнется через несколько дней, и мы достойно его встретим! Не хуже, чем иные кланы!

* * *

Ничего особенного, чего бы не было у других дракониц не произошло, но для меня это стало неприятным сюрпризом, в основном потому, что я не настолько хорошо разбиралась в драконах и была полным профаном в драконоведении. Черная Принцесса, как и все остальные драконицы, перешла на очередной этап ежегодного гона, попросту у нее началось то, что называют у женщин ежемесячными недомоганиями, только у драконов они ежегодные. Этим и объяснялась моя любовная лихорадка, заставившая меня поверить в то, что я схожу с ума!

Я выдохнула с облегчением, осознав, что это нормально и естественно, а еще произошедшее означало, что в гоне мы участвуем стопроцентно. Я не хотела, чтобы моя драконица упустила свой шанс быть по-драконьи счастливой. Счастье Принцессы и мое счастье, чего бы мне это ни стоило.

Свадебный гон проходил не в самом Лоте, а в лесах рядом с самым большим городом Дарры. Рядом с камнями в полях, под открытым небом и в прекрасных, полных дичи лесах.

Большая часть драконов вошла в охоту, неистовствовала и рвалась в небо. Потому полет, который навечно скрепит истинные пары, решено было провести в ближайшее время.

Сам король и все придворные с ним, лорды и леди, безземельные драконьеры и наездники всех мастей, повинуясь зову природы и брачным крикам ящеров, вывалились из города и ближайших деревень в леса и поля. По случайности, а может быть, по воле небес этот день совпал с началом нового года вальпургиевой ночью и последующим за ним майским праздником.

О боги, здесь были все кланы в масках зверей и тартанах, со звериными и драконьими шкурами на плечах, измазанные кровью и серебряной краской, придворные праздновали первую ночь в году. Время, с которого начиналось возрождение природы. Очень сакрально считать новый сельскохозяйственный год не со дня, а с ночи, вместе со своей парой встречая первый день и первый восход солнца. Очень романтично и знаково.

Повсюду жгли костры, драконы изрыгали пламя. Далеко за деревьями ящеры в нетерпении трубили, задирая морды к небу, перекрикиваясь и перерыкиваясь со своими избранниками и избранницами.

С первыми лучами солнца все драконы как один оторвутся от земли и устремятся в небо, чтобы доказать — их любовь не знает преград. Мало было просто почувствовать влечение. Самцы в кровавой схватке должны были еще доказать, что способны защитить самку и детенышей, отбив у конкурента, а в иных случаях и убив посягателя на их счастье. Только в такой жестокой и кровавой борьбе возможно было его обрести.

Некоторые могли и не вернуться, поэтому драконьеры, осознавая, что завтра может настать конец всему, накануне старались жить как в последний день, на все сто. Ведь наутро любой из них мог оказаться в полнейшем одиночестве, потеряв часть себя — дракона, так ничего не обретя, кроме тоски, уныния и неизбежного конца.

В полях и на полянах творилось черте что, пьяные и возбужденные драконьеры танцевали и кричали. Они пили, ели, приносили жертвы своим тайным богам.

У нашего костра присутствовал весь клан даррийцев, который только смог собраться. Помимо прочих здесь были очень уважаемые придворные, которых можно было опознать по дорогим сапогам и оружию. Все они были в цветах даррийского клана. Впрочем, по лицам нельзя было угадать, кто из них кто.

Все были в масках, как и я. Мне досталась маска из перьев черной голубки, полностью скрывающая лицо. И словно корона возвышающиеся над головой оленьи рога в переплетении веток остролиста — знак клана земли. Для меня было приготовлено простое платье с расклешенной юбкой, прямыми рукавами и полукруглой горловиной. Оно отличалось единственной деталью — длинным шлейфом, который следовало перебросить через плечо и закрепить широким поясом. Разумеется, наряд был в клетку и выполнен в цветах даррийского клана. Вот и вся одежда, из украшений только знаки Дарры, богини покровительницы природы — цветы и ягоды.

Черная Принцесса предпочитала опушку близлежащего леса, нежели поляну вокруг высоченных мегалитов и многочисленных дольменов. В каждом, как мне сказали, жили духи предков, малые и большие боги, которых следовало уважить перед началом нового года.

Здесь было шумно, и помимо меня было еще несколько ряженых. Шкуроверт в костюме медведя с капюшоном из его морды, длинноногий вертлявый паж в шкуре лисы, больше похожий на жердь, чем на человека. Грубоватый карлик в колпаке из кабаньей головы и маске с клыками и свинячьим рылом, закрывающей все лицо. Здесь же присутствовал не пойми кто в костюме из птичьих перьев, и, судя по цвету оперения, на этот маскарад пошли все живущие под сенью деревьев пичуги. Неизвестный щеголял длинным клювом, торчащим из перьев. Как он смотрел на мир, было непонятно. Ну и, конечно же, около мегалитов топталось пяток друидов, с серпами за поясом и пучками травы в руках.

Несмотря на большое количество празднующих, на занятой нами поляне нас никто не беспокоил. По периметру стояли драконьеры в масках волка и внимательно смотрели за всеми чужаками.

Когда взошла та самая, поразившая меня кровавая луна, началось действо, на которое я не очень-то и обращала внимание, поскольку мне в нем отводилась роль недвижимой статуи. А вот возвышающиеся над моей головой мегалиты занимали все внимание. Впервые я стояла лицом к лицу с тем, что было причиной моего пребывания в этом мире.

Задрав голову, я как завороженная смотрела на камни. Мне казалось, что вот-вот в черной расселине, выдолбленной в камнях, мелькнет мой мир. Подарит мне лучик иного солнца, подмигнет, намекнет, позовет за собой, поманив ароматом города, бензина и расплавленного на солнце асфальта.

Но участники праздника проводили только им одним известный ритуал, а мегалит оставался все так же безжизнен.

Встреча нового года подходила к концу. В дар природе принесли оленя, кабана, фазана, лисицу и, слава богу, всего лишь по несколько капель крови от всех участвующих в представлении, а вовсе не труп неизвестного человека.

Мне на плечи накинули чей-то плащ, и официальная часть действа закончилась. Дальше в ход пошли друиды со своими непонятными речитативами, курящимися травами, древесным и ягодным соком.

Сколько я ни ждала, так ничего и не произошло, портал не открылся, я не увидела и не услышала мой мир в трещине между камнями, хотя вглядывалась туда и вслушивалась с особым усердием. Ни дуновения ветерка из другого мира, черная трещина так и осталась простой дырой в пространство за камнями, в которой был виден лес, а не мой мир.

Разочарование было настолько сильно, что я не сразу поняла — рядом кричат драконьеры, и ревут спешащие к ним ящеры.

Люди в странных одеждах и со звериными рылами вместо лиц набросились на нас. Каждый был закутан в темно-серый плащ, даже червленое оружие не сверкало в свете кровавой луны, поэтому мечи и кинжалы, направленные в наши сердца, я рассмотрела не сразу.

Все мужчины клана как один дружно вытащили оружие. Меня же подхватил незнакомый драконьер в красной кожаной маске и потащил за собой. По пыльному тартану нельзя было определить, из какого он клана. Но тот факт, что нападавшие на меня, сраженные его мечом, валились словно подкошенные дубы, говорило о том, что незнакомец на нашей стороне. Всего через неполную минуту на поляне возле дольменов завязалась жаркая кровопролитная схватка, к которой присоединились драконьеры других кланов — очень пьяные и обезумевшие от драконьей ярости и похоти.

Не было понятно, что там происходит, потому что помимо звона мечей еще слышались крики женщин.

Мы бежали в темноту прочь от криков драконьеров и того необузданного разврата, что творился на поляне. Часть людей сплелись в схватке не на жизнь, а насмерть, другая сплеталась в иной, не менее жаркой борьбе. И непонятно было, происходило ли это по взаимному согласию или нет, потому как помимо традиционных парочек я еще наблюдала дичайший ужас. Полуголую женщину, сидящую верхом на мужчине, острым кинжалом выкалывающую ему глаза. С каждым ударом острия драконьер, заливаясь кровью, вопил все громче, но не мог вырваться. Я представить не могла, какая размолвка произошла между этими двумя. Месть? Ревность?

Хищница держала его крепко и только методично, с перекошенным от ярости лицом, раз за разом наносила удары. Пока неизвестный не перестал кричать и дергаться. Его красивое лицо превратилось в кровавую кашу. Где-то далеко, подняв морду к небу, завыл дракон, потерявший наездника, а в следующую минуту и мстительная драконесса с дьявольским хохотом, больше похожим на смех истерички, исчезла в пасти подоспевшего дракона. Тут же к зверю метнулся еще один дракон и вцепился в него.

Мы увернулись от смертельной схватки, что устроили на поляне осиротевшие ящеры: они не остановятся, не убив друг друга. Перепрыгнули через валявшихся на земле наездницу в съехавшей на сторону накидке и драконьера, что усиленно двигался на ней, и понеслись в лес.

Неизвестный в красной маске из кожи ящера крепко держал меня за руку, уверенно вел и направлял среди этого сумасшествия.

Ночь безумия продолжалась. Я вздрогнула, споткнулась, выпустила державшую меня ладонь наездника и покатилась кубарем по сырой земле.

На моего дракона внезапно напали. Я почувствовала это даже сквозь расстояние. Поэтому, не дожидаясь, когда драконьер поможет мне подняться, я вскочила и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимания на ссадины и порезы.

Я неслась, прислушиваясь к зову дракона и осознавая — беда! Я теряю Черную Принцессу. Именно теряю, это не просто опасность рядом — это гибель! Ее и моя!

Пробираясь сквозь лесную чащу, я путалась в валежнике и ветках плюща, падала и тут же вскакивала на ноги, снова собрав все силы, бежала к драконице. Не видя и не слыша ничего, кроме ее испуганного крика на всех возможных частотах, и не осознавая, что кто-то, ломая кусты и ветки, бежит за мной следом, настигая меня. Сейчас для меня существовали только Черная Принцесса и опасность, грозящая ей, все остальное подождет, со всем оставшимся миром я буду разбираться после, когда спасу ее!

С замирающим от страха сердцем я вылетела на поляну, чтобы увидеть еще одну смертельную схватку. На Принцессу наскакивал очень хорошо мне знакомый серый дракон. Драконица же пятилась от него, отступала и уворачивалась, пыхала жалкими струями огня и скалила острые зубки, но все было безрезультатно. Несмотря на все попытки отогнать обидчика, серый дракон методично старался оседлать драконицу, прижимая ту к деревьям.

Мне хватило секунды, чтобы понять, что здесь происходит.

Стас! Вот каков его план! Сводный братец задумал связать меня по рукам и ногам через дракона! Большей подлости нельзя было и придумать.

Всего секунда ушла на то, чтобы нагнуться и выхватить из травы первый попавшийся мшистый булыжник. Не думая ни о чем, я ринулась на серого дракона. Не знаю, что бы я могла сделать с гигантским ящером при помощи маленького камушка, но я готова была пасть в неравной борьбе за Черную Принцессу. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы некто не опередил меня.

Сильная рука, схватив за плащ, дернула меня на себя, оттаскивая от серого дракона, а красный вихрь, полный когтей и зубов, снес ящера.

Поляна взорвалась бешеными воплями дерущихся драконов, я и Принцесса испуганно жались у кромки леса. Брызги крови окрашивали траву и мое лицо, яростное сражение не собиралось стихать, разгораясь все больше. Обрывки шкуры и пригоршни чешуи вместе с вырванными кусками мяса летели во все стороны. Мелькали мощные лапы с выпущенными когтями и яростно раскрытые пасти, полные зубов, что стремились вонзиться в шею противнику и напиться крови.

Принцесса, поджав хвост и уши, в страхе скукожилась в маленький черный комочек и смотрела на баталию испуганным взглядом.

Напряжение и страх не отпускали все то время, пока сцепившиеся драконы катались по поляне.

Наконец один из зверей переломил исход сражения в свою пользу, и пепельный дракон был вынужден спасать остатки своей подранной шкуры. Тот факт, что ящер так быстро сошел с дистанции и не дрался за трофей до смерти, говорило о подлости и расчетливости Стаса. Все было тщательно спланировано: время и нападение. Но на самом деле его дракону не очень-то и хотелось обрести истинную пару, потому он и поставил свою шкуру превыше всего. Изобразив поражение, он упал на спину, чтобы в следующий момент выставить вперед острые когти, а когда противник отскочил, серый дракон взмыл в небо.

— Освальд! — рявкнули над моей головой, останавливая обезумевшего от праведного гнева дракона. Прижавшийся к земле алый дракон неловко подпрыгнул, но, срезанный приказным тоном, неуклюже плюхнулся обратно. — Не вздумай! Это будет стопроцентная ловушка!

Дракон яростно хлестал хвостом по бокам, я видела, как ему хотелось броситься вслед за обидчиком, мышцы на лапах и спине подергивались, крылья непроизвольно раскрывались. Освальду стоило немалого труда взять себя в руки и не ослушаться приказа.