32
Потом я уже перестала различать, кто я — человек или зверь. С драконьей необузданной яростью и страстью я набрасывалась на фаррийца, не желая уступать ни ему, ни его «дракону».
Долгожданные тугие ощущения заполнили меня, не оставив ни единого места пустоте и одиночеству.
Я очнулась, когда холодная капля упала на лицо, остужая разгоряченную кожу. Фарриец осторожно пальцем смахнул каплю и навис надо мной, закрывая от дырявого полога.
Мои щеки, шея и грудь горели огнем, и я совсем не была против того, чтобы влажные капли остудили пылающее тело.
Мне потребовалось время, чтобы выстроить связную цепочку мыслей и спросить:
— Зачем? — Ведь драконьер должен был понять, что я не хочу. Мы сюда прилетели по делам, а он…
Фарриец вытворял что хотел, особенно в постели, совершенно не считаясь с чужим мнением. Я не ждала ответа от столь эгоистичного человека, но неожиданно услышала его:
— Во-первых, мне давно хотелось это сделать, — я скрипнула зубами. Действительно, зачем сдерживаться и отказывать себе в удовольствии? По боку чужое мнение!
— Во-вторых, ты очень просила. — Когда это такое было? Фарриец уловил мое удивление и правильно его интерпретировал.
— Просило все твое тело, оно просто-таки кричало и манило: возьми меня.
Я уже хотела разразиться длинной тирадой о том, что драконьеру стоит проветрить голову, и в следующий раз, когда с ним будет говорить моя левая пятка, меньше ее слушать. Но Дрейк Дайер меня круто опередил, шокировав третьим пунктом своего списка.
— В-третьих, просто потому, что ты моя жена.
— Только свадьбы я что-то не помню! — съязвила я: долго выносить снисходительную улыбку не хватало никаких сил.
— Сейчас организуем! — радостно возвестил драконьер и пополз рукой по моей коленке все выше и выше. — Я не знаю, что ты подразумеваешь под свадьбой, но мы столько раз с тобой вместе женились, что… — Он дразнит меня, догадалась я. — Впрочем, возможно, я был недостаточно убедителен, и ты не успела осознать, что являешься моей женой… Этот момент я готов прямо сейчас исправить!
Драконьер навис надо мной, а я шарахнулась в сторону — и откуда только силы появились в изможденном теле? От греха и секса подальше, сегодня у меня его было предостаточно. Я на четвереньках отползла от Дрейка Дайера.
— Какая соблазнительная поза… — пробормотал фаррийский развратник. — Кажется, мы упустили ее из виду… Исправим?
— Нет! — Я вскочила на подгибающиеся ноги и прислонилась к ближайшей сосне. Драконьер оценил мое мужество и упорство, заломив одну бровь. Кажется, для него было сюрпризом то, что после стольких утомительных развлечений я все еще стою на ногах, хоть и покачиваюсь, а не валяюсь обессиленная или не сплю без задних ног. Драконьер ухмыльнулся.
— Хижина кальек вон за тем холмом.
— Разве ты не идешь со мной?
— Не-ет, — протянул драконьер.
— Почему? — возмутилась я. — Ты же обещал помочь добыть ее?!
— ПОТОМУ. Потому что я не могу просить у нее помощи, мы с ней в ссоре, и потому что я обещал только «помочь» добыть ведьму, а не целиком «добыть», и я помог. Не благодари! — И с этими словами драконьер, закинув руки за голову, откинулся на спину, полностью скрывшись за ветками приют-сосны, только сапоги остались торчать наружу, которые вскоре взметнулись и были задраны в вальяжную позу нога на ногу. Носок сапога, покачиваясь, указывал в небо, а из-под водопада иголок раздавался довольный свист.
Прорычав не хуже недовольного дракона, я развернулась и, обнимаясь то с одним деревом, то другим, поплелась в сторону холма, за которым жила ведьма, которая, как я знала, не только поможет мне найти в этом мире недостающие ингредиенты пороха, но и избавит от болезненной привязанности… Нет! Настоящей зависимости от секса с Дрейком Дайером!
* * *
В хижину ведьмы я ввалилась растрепанная, подранная и злая как тысячи чертей. Именно ввалилась, а не вошла. Дом ведьмы найти было легко, только вот входа не было видно. Жилище полностью, до крыши, заросло колючими зарослями, одна труба торчала наружу.
Нащупывая вход среди терновых зарослей, я изодрала себя любимую просто в клочья, а когда различила среди веток арку, провалилась в нее, потому что двери на том месте, где я рассчитывала ее найти, попросту не оказалось. Вход закрывала тряпка из старой шкуры ящера. Поэтому в гостях у кальек я очутилась, лежа на полу, с раненым чувством собственного достоинства, задетой гордостью, сквернословя и кровоточа.
К чести ведьмы, надо сказать, что мое экстравагантное появление она восприняла с достоинством истинной королевы и невозмутимостью айсберга.
— У меня огромный зуб на Дрейка Дайера! — скрежетала я зубами, хлебая успокоительные чаи, что один крепче другого заваривала мне кальек.
— Не у тебя одной! — подтвердила мои догадки ведьма, подавая мне очередной отвар. Меня аж трясло от злости на фаррийскую подлость.
Однако ни одно зелье не могло унять задетое самолюбие, декокты не действовали, и я прямо-таки ощущала в себе драконье желание откусить голову этому наглому драконьеру. Хитер лис, хитер как дьявол!
Ведьма сидела напротив меня, и я нутром ощущала ее любопытство.
У меня было только два выхода: или предать фаррийца, рассказав кальек хитроумный план Дрейка Дайера, и спасти Дарру; либо, следуя плану бездушного лорда, нажаловавшись на его несдержанность, получить помощь ведьмы.
Я решила совместить приятное с полезным, попутно отомстив драконьеру, использовав его так же, как он использовал меня.
Поэтому, поставив оба локтя на стол, я отхлебнула огромный глоток зелья и начала свой рассказ с самого начала, перемежая его обильными жалобами. А окончила, проклиная новое смертоносное оружие и кляня на чем свет стоит драконьерское вероломство и непоколебимую мужскую потенцию.
Лицо ведьмы выражало скептицизм, а знакомо изогнутая бровь только подтверждала ведьмину недоверчивость.
— Вы мне не верите? — возмутилась я, осознавая, что мои планы провалились.
— Верю, верю… — быстро переварив услышанное, усмехнулась ведьма. — В кипяточке была сыворотка правды. Ты бы не смогла соврать, даже если бы захотела. Значит, ты говоришь, что этот порох чертовски опасен и может разрывать, и калечить драконов прямо в воздухе…
Я с сомнением просмотрела в свою чашку, осознавая, что не все зелья в этом мире влияют на меня так же, как на коренных жителей Дарры.
— Не только в воздухе, но и на земле, воде — да где угодно! Даже если снаряд взорвется рядом, взрывная волна может оглушить дракона и покалечить его крылья! — Представив себе эту картину, я внутренне содрогнулась. И тут же почувствовала обеспокоенное прикосновение Черной Принцессы к моему сознанию. Драконица, почувствовав мой испуг, беспокоилась за меня. Я тут же послала ответный успокоительный сигнал.
— Да, такого еще не было в нашем мире… — протянула кальек, что-то про себя прикидывая. Я не торопила ведьму с решением, со спокойной совестью прихлебывая чай. Когда я всосала сладкие остатки со дна стакана и выплюнула ягодку, ведьма заговорила снова.
— Я помогу тебе разобраться и с Дрейком Дайером, и с этим, как ты сказала, мессией, что опутал короля своей паутиной лжи. Только делаю я это не потому, что сочувствую тебе или Дарре. Каждая женщина сама должна разобраться со своим мужиком. Если она не может обвести его вокруг пальца, значит, она его просто недостойна. А спасение мира и вовсе не в наших возможностях, но непоправимых ситуаций не бывает. Историю можно направить в нужное русло, для этого дела нам как раз и нужны такие сильные личности, как Дрейк Дайер.
Я помогу тебе и Дарре в память о Вульфе мак Тайере, все-таки когда-то я была даррийской целительницей — до того, как мой дракон погиб.
Я открыла рот от удивления, таких подробностей я не знала. Но мне было важнее то, что кальек не отказалась помочь мне с моей проблемой, в том числе и с драконьером. Хоть ведьма и назвала его необходимым для победы лидером, а отомстить ему она не откажется, не тот у кальек характер.
Мы дружно и заговорщицки улыбнулись. А я поздравила себя с тем, что нашла необходимый ключик к ведьме. В самом деле, что может быть лучше мести обнаглевшему и зарвавшемуся мужчине? Только возможность отомстить ему по полной!
* * *
Первый пункт мести состоял в том, чтобы оставить Дрейка Дайера куковать в мокром лесу. В конечном счете «Боливар не выдержит троих», Черная Принцесса не поднимет в воздух троих взрослых людей, один из которых — раскормленный замковой кормилицей мускулистый мужчина наглой наружности и беспринципных привычек. Даже если драконица и поднимет троих, я боялась, что это подорвет ее здоровье. Поэтому, подождав, когда кальек соберет сумку со своими травами и декоктами, с чистой совестью бросила Дрейка Дайера в лесу, улетев вдвоем с ведьмой в Лот.
К сожалению, в столице меня ждало разочарование: стоило нам высадиться, как передо мной явились две знакомые фигуры.
Не знаю, как он мог докричаться до алого дракона, но Освальд и сам драконьер заявились к старому лекарю, словно два кота к обеду, стоило нам приземлиться на площади перед драконьей клиникой.
Тут же ошивался Бьерн мак Мах, прочему-то хитро лыбясь и заговорщицки поглядывая на меня. Я не сразу поняла, в чем дело, но, когда по привычке быстро пробежалась по драконьей клинике, обнаружила, что она битком забита незнакомыми драконьерами в тартанах цвета земли и ящерами разных мастей — от песочно-коричневого до ядовито-зеленого оттенка.
Наездники с рыжими и каштановыми волосами скалили белые зубы похлеще драконов и нагло задирали рубахи, оголяя мускулистые животы для обследования, стоило мне подойти с примитивной трубкой-стетоскопом, который больше был похож на трубу, потому что им приходилось слушать драконов.
Я была немного обескуражена таким рвением и вызывающе наглым поведением, а еще широкими, словно у крокодилов, лыбами. И непонятно, чему они радовались.
Потому что мало у кого из драконьеров было больше вещей, чем один тартан, рубаха и меч, не каждый имел сапоги, но все они были здоровы как быки.
Чешуя их зверей сияла на солнце, и каждый из них был полон сил, хоть паши на них!
Тут я уже полностью скатилась в непонятки: что эти молодцы делают в клинике для больных драконов? Если они сами здоровы, и их ящеры не кашляют?
Я крутанула головой, ища поддержки, и наткнулась на пристальный взгляд Дрейка Дайера. Фарриец смотрел на незнакомых наездников, как ящер с несварением на кусок мяса: вот-вот вцепится зубами и разорвет на куски, чтобы потом срыгнуть непереваренное. Так и предводитель прожигал взглядом этих молодцев. Ища помощи и поддержки, я посмотрела на Бьерна мак Маха и увидела широкую лучезарную лыбу. Шкуроверт радостно хлопнул меня по спине так, что чуть не вышиб дух, я услышала приглушенное рычание Дрейка Дайера и недовольное ворчание его дракона, но меня волновало только одно — как бы вдохнуть.
— Ну как, — донельзя довольный прорычал на всю площадь шкуроверт, — нравятся тебе эти парни? Говорил же, что клан даррийцев не обезлюдел вконец! Принимай, фата, новых бойцов! Мы еще покажем остальным, что стоят парни из клана земли!
Я не поверила своим глазам. Неужели это… мои люди? Я шокированно открыла рот. Не всего вот этого я хотела.
Не собиралась я вести людей за собой. Думала остаться в тени, предоставив действовать Дрейку Дайеру, и загребать жар, так сказать, его руками. Драконьер и в самом деле стал действовать, только не так, как я хотела.
— Не стой столбом, открыв рот, — недовольно прорычал драконьер, скользнув ко мне и схватив за локоть. — Если это твои люди, поприветствуй их! Быстрее, а то набросятся, — недовольно проворчал фарриец, оценивая драконов и их ездоков.
Я чуть не захлебнулась от страха, слишком уж угрожающе выглядели наездники. Все эти немытые и волосатые горы тренированных мышц, квадратных подбородков и скул. Бррр!
В панике я повернулась к фаррийцу и вместо поддержки увидела издевательскую кривую улыбочку, драконьер, как всегда, глумился и насмехался надо мной в своей манере. Он не терпел слабость и нерешительность.
— Предводительница драконьеров, которая боится своих людей, кому скажу — засмеют.
Вот всегда он так, и в сексе, и во всем остальном, так меня засмеет и запозорит, что я хоть и на дрожащих коленях, а в бой брошусь. Для фаррийца не существовало слова «нет», он не знал, что такое страх или поражение. Конечно, ему легко говорить, он с этими рыжими великанами на равных, в пупок им не дышит. Хоть фарриец и не был столь мускулистым как они.
Вот и сейчас мне так стало стыдно за свой испуг, что я шагнула вперед и от стыда — так подействовала на меня насмешка фаррийца, он-то перед своими людьми не теряется — рявкнула на всю площадь:
— Слава Дарре и даррийцам, ее воинам!
Ответный рев десятков людских и драконьих глоток чуть не сбил меня с ног. Но по довольным рожам этих рыжих лесных головорезов было видно, что я сделала все правильно. Как ни странно, такое же одобрение я видела и на лице Дрейка Дайера. Бьерн же и вовсе ликовал.
Как-то само собой получилось, что кальек подошла поздравить меня с возрождением клана и порадоваться за то, что все даррийцы снова в сборе.
Рядом оказался старый лекарь. Дрейк Дайер — невольный союзник даррийцев, раз уж я его жена, как он утверждает, так пусть защищает и моих людей тоже. Бьерн мак Мах вклинился в наш разговор, чтобы сообщить, что все больше и больше даррийцев стекается в Лот. Слух о том, что наследница клана Дарры вернулась, разнесся по всему драконьему миру.
Совершенно естественно получилось так, что после этих слов мы стали обсуждать насущные проблемы, и у нас случилось нечто вроде первого военного совета. Обсуждалось все: от вооружения драконов до тактики, и, конечно же, не обошли стороной возникновение новых опасностей, грозящих нашим кланам.
Нам уже противостояли Святые рыцари, закованные в броню, которые только делали вид, что подчиняются королю. На самом деле храмовники рыскали по всей столице, карали неугодных и обращали в свою веру выгодных. А тут еще новое изобретение мессии. Я не знала, что больше бесило и возмущало моих союзников: то, что кто-то назвался избранным, или то, что он ни в грош не ценил чужие жизни — ни драконьи, ни человеческие. Все его люди, прячущие под серыми хламидами мечи, в том числе и сам король, были пешками в его игре, а играл Стас жестко, рвался к победе напролом, применяя любые силовые методы, он не гнушался нечем. Какими способами бороться с ним, не знал никто. Любые противодействия и открытые стычки приведут к кровавой резне, и жертвы будут не только среди воинов клана и драконов, пострадают невинные жители.
Жаркие дебаты прервала старая кормилица.
Она несколько раз посылала служанку — дочь умершей хозяйки замка, в котором мы зимовали, — но, видно, девочка так и не дошла до меня, поэтому кормилица грозной тучей явилась сама. И объявила, что если я не потороплюсь, то вынуждена буду явиться на бал в том, что надеваю, когда летаю на драконе. И меня как нищенку выгонят взашей из зала, потому что ни король, ни придворные не узнают во мне леди, как и в предводителе фаррийцев — лорда.
Я осмотрела себя и драконьера и сдалась. Та рванина, в которой мы летали на драконах, быстро изнашивалась из-за трения о чешую ящера и через какое-то время походила на тряпки. В таких впору милостыню просить.
Впервые Дрейк Дайер не нашелся что ответить наглой прислуге.
Вот так вот наше противостояние было безжалостно подавлено беспощадным воином в лице старой кормилицы и убито на корню.
Ругаясь на чем свет стоит, кляня придворных идиотов и их праздную жизнь, фарриец направился в сторону дворца.
Поняв, что опытная служанка права, даже Дрейк Дайер нехотя капитулировал, я вынуждена была покориться авторитету старой няньки. И, бросив все дела, поторопиться в отведенные нам с фаррийцем покои, чтобы вымыться, переодеться и успеть к началу бала.
Когда я добралась до нашей комнаты, то обнаружила стоящую рядом с камином ванну, полную горячей воды и пены.
Мысленно поблагодарив служанку и пожелав ей долгих лет жизни, я бросилась к спасительной воде, срывая с себя одежду. Хуже нет того, чтобы явиться на бал пропахшей драконьим потом, навозом и запахом полупереваренного кокса.
В одном служанка была права: без ванны мне не стоит соваться в бальный зал — поднимут на смех. В Лоте верх мужской элегантности — быть наездником, но так, чтобы амбре твоего дракона не сбивало всех дам с ног.
По своему опыту могу сказать: при дворе масса таких драконьеров, по запаху которых можно узнать цвет и пол их ящеров.
В тот момент, когда я уже готова была нырнуть в благословенные пенные глубины, из них навстречу мне вынырнул Дрейк Дайер собственной персоной.
Я еле-еле успела притормозить, проехавшись пятками по ковру и чуть не нырнув головой прямо между задранных колен фаррийца. Ванна явно была мала для драконьера, и мы бы вместе там не поместились. Я чудом удержалась за края ванны.
Явившийся из глубин лохани предводитель фаррийцев отфыркивался и стряхивал с себя пену. Зачесав мокрые волосы на затылок, драконьер вальяжно развалился в теплой водичке и поманил меня пальцем.
— Ну, что же ты, не стесняйся, — я еле-еле балансировала на руках — по той простой причине, что, ковер, лежащий на каменном полу, медленно уезжал из-под моих ног. — Здесь хватит места нам двоим, я подвинусь, — пообещал драконьер и не сдвинулся ни на сантиметр.
— Это моя ванна! — пыхтя, попыталась я восстановить справедливость, и до того, как я успела потребовать от фаррийца, чтобы он вылезал, драконьер меня опередил.
— Ну так ныряй в нее! Или хочешь, чтобы я вылез? — огрызнулся драконьер, и, увы, я нырнула, ковер уехал у меня из-под ног. Последним моим воплем, перед тем как я погрузилась в пенные глубины, было: «Нет!» — ответ на все вопросы сразу.
На этот раз я, а не драконьер, с фырканьем и руганью восстала из подводных глубин. Не удержавшись, я рухнула прямо на подставленные руки фаррийца. Чего он и ждал, на что он и надеялся. Когда я попала в его загребущие лапы, фарриец тут же подтянул меня к себе и прижал к мокрой груди.
— Вылезай! — попыталась я.
— Нет, слишком холодно! Но я знаю способ согреться.
«Какой же он вредный! — пронеслось в моей голове, — ни за что не уступит. Все должно быть по его воле!»
Фарриец и не думал покидать предназначенную, между прочим, для меня ванну. Он протянул свою длинную руку, подхватил полено и подбросил в пылавший в камине огонь, после чего развалился еще сильнее.
Я заметила, что железная лохань одним своим краем стояла на углях, а на дне была положена деревянная решетка. Сам же драконьер сидел на утопленной в воде скамеечке. И места на этой деревянной жердочке мне не досталось. По сути, сидя по грудь в воде, я лежала на фаррийце. Только не это меня беспокоило, и не тот факт, что вода переполнила ванну и подбиралась к краю. Меня нервировало то большое, твердое и горячее, более обжигающее, чем вода в лохани.
Я шарахнулась от драконьера подальше. Ведь стоит снять хоть клочок одежды, фаррийца уже не остановить. В глазах Дрейка Дайера зажигается неугасимое пламя, полное желания и жадности. И ничто не станет между ним и его целью.
А сейчас на мне и вовсе не было ни одной ниточки!
Это конец!
В моих глазах и в самом существе загорелось жгучее желание противостоять той призывной тяге к «дракону» фаррийца, которую, несмотря ни на что, я испытывала. От того, что меня столь неудержимо тянуло к нему, будто я гулящая кошка, страдало мое чувство собственного достоинства. Вместо человека, гордой Дарьи Тарлановой, я превращалась в зверя, в жалкую рабу своих желаний. Своих ли? Или это так нездорово на меня действует связь с драконом? Я становлюсь такой же, как и все эти леди-наездницы, одержимые только одним — желанием найти пару своему ящеру?!
Но меня предупреждали о том, что для моей Принцессы так или иначе придется искать пару, без этого не обойтись.
Я с испугом посмотрела на Дрейка Дайера. Неужели этот драконьер, эта тяга…
Вопреки всему фарриец не последовал за мной на мою половину ванны, так и оставшись сидеть на своей жердочке.
Более того, пожал плечами и повернулся к огню лицом, пересев и подняв в лохани маленькое цунами.
Полный разрыв шаблона! И несказанное облегчение!
Я выдохнула. Если бы фарриец был моей парой, то столь явная демонстрация моего нежелания быть с ним не остановила бы его. Он любым способом добился своего. А столь легкий отказ от секса успокаивал. Ни один истинный никогда не сможет отказаться от своей избранной пары так просто.
Значит, я ошиблась, драконьер всего лишь донельзя темпераментный мужчина, готовый в любой момент, в силу своего опыта всегда знающий, чего хочет женщина, очень изощренный мужчина…
От этих мыслей у меня закружилась голова, и сладко дрогнули интимные складочки. Вид беззащитной, ничем не прикрытой, кроме пары прядок мокрых волос, мускулистой спины в шрамах, которые вовсе не портили лорда Дайера, не самым благоразумным образом действовал на мою способность складно мыслить.
Эта спина соблазняла и манила своей открытостью и доступностью. Стоит мне пожелать и…
Мне казалось, или я подкрадываюсь к нему, чтобы…
Чтобы что? Наброситься на него? Повалить? Укусить? А потом что?
Я очнулась, когда практически прижалась к оголенной спине. Драконьер же беззаботно плескался в мыльной воде, разбрызгивая пену и ни о чем не жалея.
Это бесило больше всего.
Ему чихать на все, а я только и могу думать о том, как его «дракон» проникает в меня. Там, в лесу, все происходило настолько быстро, мне же и вечности в его объятьях будет мало.
Вконец разозлившись, я зарычала, словно зверь. Как он может беззаботно поворачиваться ко мне спиной, когда сотворил со мной подобное? Не иначе это все их драконьерские штучки! Нечто вроде наркотика, действующего через связь с драконом, и подлый фарриец прекрасно знал, как это действует!
Не он ли во чтобы то ни стало делал все что угодно, чтобы каждую луну мы были вместе? И он прекрасно знал, какой эффект пристрастия это вызовет! Каждое полнолуние драконьер своей необузданной страстью будил и привязывал моего внутреннего зверя к себе. Теперь для меня это стало стойкой привычкой, пагубной и постыдной, от которой просто так не отделаешься. И, судя по всему, эта жажда просыпалась во мне тогда, когда я чувствовала себя беззащитной, слабой и неуверенной.
Вот как сейчас, когда я внутренне дрожала от присутствия моего сводного брата в этом мире, приходила в ужас от его планов по захвату Дарры и металась между двух огней — вниманием короля и долгом перед кланом, который неожиданно достался мне в неограниченное пользование. А значит, ответственность за людей и их будущее всецело лежало на мне. Король тянул меня в одну сторону, склоняя к месту фаворитки, полному подчинению короне, вассалитету Англии. Гордые даррийцы желали свободы, независимости и не хотели перемен, а также чужаков, указывающих, как жить им и их драконам.
Разделенная страсть с Дрейком Дайером каким-то образом дарила мне силу и надежду, что все проблемы можно решить и из любых ситуаций найдется выход.
Без его поддержки, без плотской любви я терялась, словно из-под моих ног вышибали землю. И уже не могла трезво решать проблемы и бесстрашно двигаться вперед к цели.
И вот теперь, когда я так потеряна, когда мне предстоит лицом к лицу встретиться с двумя моими самыми страшными кошмарами, он демонстрирует полный игнор, незаинтересованность и безразличие. Последнее злило особенно.
Возмущение переродилось в злую, рассерженную энергию, а она уже выплеснулась резким броском хищника.
Как дракон на добычу в приступе обиды я спикировала на шею фаррийца и вонзила в него свои зубы.
Мои ожидания не оправдались, фарриец не заорал и даже не дернулся, словно ждал, когда это произойдет.
Я готова была к любой реакции: брани, крикам, ссоре, — но только не к тому, что произошло дальше.
Когда зубы надорвали кожу, и я ощутила на языке вкус соленой крови, от этого сладостного аромата возбуждение моего внутреннего зверя сорвалось со всех сдерживающих цепей, а либидо рвануло на всю катушку.
Дрейк Дайер действительно содрогнулся и застонал, но только не от боли, как я надеялась. На лице обмякшего драконьера было написано невероятное удовольствие.
От разочарования и злости я вцепилась когтями ему в грудь, но реакцией были только очередной стон и мокрая рука, взметнувшаяся ко мне.
Ладонь фаррийца схватила меня за затылок и притянула к себе. Я сжала пальцы сильнее, но поймала один лишь полувздох-полустон блаженства и горячие губы фаррийца, шепчущие всего в миллиметре от моих.
— Не отстраняйся! Так приятно… — Только и услышала я, когда осознала, что мои затвердевшие соски терлись о грубую спину фаррийца, а я сама вжималась в него грудью, стараясь вобрать все то удовольствие, что дарило мне его тело.
Интимное место сладостно сжалось, предвкушая страстные игры. Тем более давно осевшая пена совершенно не скрывала стойкую, ничем непоколебимую эрекцию.
Вздрогнув, я со всей накопившейся во мне голодной страстью прильнула к губам фаррийца. Драконьер ответил мне такой же неистовой вспышкой сладострастия.
Пока наши губы и языки сплетались, я умудрилась потерять счет времени, запутать пальцы в мокрых волосах фаррийца и сорвать дыхание от бесчисленных поцелуев.
— Ты не собираешься ругаться? — попыталась я вернуть пошатнувшейся мир в устоявшиеся рамки. Необычно было не слышать злобной ругани от мужчины, когда в буквальном смысле слова попробовала его крови.
— Драконицы часто в припадке страсти кусают своих самцов до крови. Я слишком толстокож, чтобы ты, моя маленькая хищница, отхватила от меня кусок, и слишком ценю тонкое удовольствие, чтобы сопротивляться, когда твоя женщина впервые открыто показывает свою страсть. Думаю, ты и сама понимаешь, что толика жестокости только подогревает отношения. Но теперь моя очередь, мой дикий звереныш, я покажу тебе, каким ненасытным драконом могу быть я!
В единый миг я оказалась перевернута и посажена на колени фаррийца.
А после я познала всю мощь и необузданность «дракона» фаррийца. Благо высокий бортик ванны галантно поддерживал меня, пока Дрейк Дайер и его зверь неистовствовали.
Я старалась не думать, как я устою на ногах после таких активных ласк, но фаррийца уже не заботили ни бал, ни король, ни угроза в лице храмовников. Когда дело доходило до любви, драконьер отдавал этому делу всего себя, забывая обо всем остальном мире.