34

Для всех присутствующих здесь в обращении брат или сестра нет ничего постыдного, для меня же это означало совершенно иное, и Орлов-младший прекрасно об этом знал. Он игрался со мной, как кошка с мышкой. То подденет когтем, то отпустит, но и он, и я знаем, что Стас в любой момент может поймать меня. Все в его наглой позе говорило: бежать бесполезно. И это было самое страшное. Он был здесь, даже в чужом мире всегда рядом. Я никогда не избавлюсь ни от него, ни от его влияния.

А мессия уже начал свою прилюдную манифестацию тихим, вкрадчивым голосом, так что многие невольно замолкли, остальные же затаенно замерли, превратившись в один сплошной слух.

— И снился мне сон про великий неискупимый грех, поглотивший не всех, но многих. И среди неисправимых грешников есть одна грешница, самая порочная, самая нечестивая, околдованная языческими жрецами и несущая в себе лоно самой природы, но павшая на самое дно идолопоклоннических заблуждений! Ставшая по своей сути всем злом на Дарре. И пришло мне озарение о том, как можно спасти не всех, но многих. Открылось мне то, что важнее всех прочих спасти от греха ту самую грешницу, избавить ее от тлетворного влияния язычества и обратить в истинную веру. Как только она познает святую веру, так сразу же очистится от языческой скверны и греха. И остальные, аки агнцы, пойдут за ней. Так все и спасутся, — при этих словах мессии я всхлипнула и чуть не подавилась воздухом, но каким-то образом умудрилась сдержаться, хотя коварные планы брата теперь открылись передо мной, как на ладони. Вот что он, оказывается, задумал: одним ударом убить двух зайцев. Вернуть меня, подчинив себе, вновь лишить воли и поработить моих людей. Заставить драконьеров моего клана служить, петь под его дудку. Если он перетянет клан даррийцев на свою сторону, перевес сил будет в его пользу. Даже фаррийцы не смогут уже ничего с этим поделать, вся Дарра ляжет под его святое влияние.

Возможно, у меня не хватило бы сил и духу сражаться за себя и свою свободу, но вот превратить клан даррийцев в рабов, тем самым дать Стасу возможность добраться до всей Дарры, я не могла позволить.

Хотя не представляла, как я смогу сопротивляться тому, чем стал мой брат.

— Я не успокоюсь, пока не разыщу ту грешницу, погрязшую в неправедной жизни и утянувшую за собой в языческую тьму остальных! Я приведу ее к свету истинной религии. Ибо явилось мне откровение: спасу ее — смогу обратить в истинную веру всех остальных грешников! Все получат искупление и прощение! Мой путь теперь для меня предельно ясен! Поиск грешницы, приверженицы языческой тьмы и безверия. Я обязан спасти ее от идолопоклоннических заблуждений силой своей братской любви! Святой огонь даровал мне истинную цель, направил по святому пути избавления Дарры от греха и спасения заблудших душ.

Стоявшие рядом женщины возбужденно загалдели, захлопали веерами, некоторые даже закатывали глаза в предвкушении. Сразу становилось понятно, что избранный — желанная добыча для каждой хищницы.

— Милые леди, успокойтесь! Мессия не будет искать избранную среди вас… — загадочно и с лукавой улыбкой проговорил Стас. Говорил он одно, а его глаза и дерзкая, презрительно-понимающая улыбка, говорили совершенно противоположное. Орлов-младший всегда умел произвести впечатление на женщин, я и сама когда-то поддалась этому дьявольскому обаянию.

— Как это не среди нас будет искать? — воскликнула одна из леди, судя по недоуменному лицу, обделенная интеллектом. — А среди кого же? Не среди лордов же?!

— Среди грешниц, моя прелестница, — мурлыкнул мессия… — Вы ведь опасаетесь всеочищающего святого огня, ожидающего всех грешников?

— А… — начала было открывать рот дама, но не нашлась, что сказать. Выдвини она свою кандидатуру в ряды грешниц, мессия может не выбрать ее и не захотеть спасать, тогда ее будет ждать костер.

Все задумались о своей жизни и стали припоминать, не нагрешили ли они где-либо ненароком больше обычного. Никому не хотелось попасть на костер. Драконий огонь пугал, а священное всеочищающее пламя, что принес мессия, страшило еще больше.

Но по сосредоточенным лицам нескольких особо целеустремленных наездниц из числа влиятельных я поняла, что драконий огонь их не сильно-то и пугает, особенно когда добыча столь желанна и крупна. Особый смысл в этом был: у пепельного дракона мессии не было пары, а власти и возможностей, которые даст связь с ним, — сполна.

— А вы видели новые бомбарды? — кокетливо воскликнула одна из присутствующих леди, чтобы перевести разговор на более приятную тему, не иначе. — Их испытывали возле крепостной стены Лота. Такое чудо, так громко звучит, бьет точно в цель и так много дыму! Это дополнительная выгода в бою: противник не будет видеть, кого разить.

— Но и выигравших тоже не увидит, будет лупить огнем или чем там еще, кося и своих, и чужих, — прокомментировал ее глупое высказывание какой-то лорд. — Не будет знать, кончился бой или еще продолжается.

— А проигравшим нечего на выигравших смотреть! — дерзко огрызнулась манерная дама, обидевшись на вполне резонное замечание лорда. Завязался жаркий спор о том, что выгодней — видеть противника или нет.

Я попыталась выбраться из толпы и бежать куда глаза глядят, но привлеченные спором люди стекались к нашей группе и напирали сзади, не давая уйти. Мне казалось, еще секунда — и я закричу во все горло и буду вопить, пока кто-нибудь не заткнет мне рот. Или упаду в обморок от духоты и сжимавшего сердце страха, потому как Стас все еще был здесь, рядом.

Поверх голов я увидела безразличный пристальный взгляд стальных глаз. Появился король. Ударили в гонг, приглашая к столу.

Я возблагодарила небеса и эти пустые глаза, взиравшие поверх всех.

Толпа смешалась и быстро, насколько позволяли приличия, потекла в зал. Мне оставалось только облегченно выдохнуть.

За столом разговор продолжался о том же, все мысли придворных крутились вокруг пороха, мессии и новой религии, которую дамы, похоже, считали чем-то вроде игрушки или новой моды, не осознавая, что это опасное изобретение является очень действенным средством подчинения и влияния.

Через некоторое время, когда Стас закрепится в этом мире, они горько пожалеют, что доверились ему. Одно лицемерие истин, изрекаемых храмовниками, чего стоило.

Двуличие новой религии поражало. Если мужчина обладает тайными знаниями, владеет оружием и изучает науки, он — мессия и праведный муж. Если женщина вздумает заниматься подобным — она ведьма и берет свои знания от дьявола. Женщине вообще надлежит знать свое место и не заниматься сложными для ее ума науками, а не то она, в силу своего слабого характера, натворит бед, поддастся греху и падет на самое дно.

За столом помимо мессии сидели еще три епископа, ближайшие помощники моего брата. По одному выражению заклейменных порохом лиц было видно, что это жестокие и опасные люди, по совместительству работающие трансляторами воли моего сводного брата.

Я, как и все, поглощала подаваемые блюда одно за другим, не чувствуя изысканного вкуса. В каждой ложке мне чудилась то горечь опасности, то приторная сладость источаемого братом яда. На душе было тревожно, но я не смогла бы сказать, что именно не так. Все вокруг было подозрительным: это обилие храмовников во дворце, эти душеспасительные речи за столом, больше похожие на угрозы, грязные намеки на то, что избранный богом мессия все про всех знает.

Беспокоилась не только я, у многих придворных на лицах было то же настороженное, непонимающее выражение, говорящее: «Что готовит нам будущее?» Но никто, как и я, не мог понять, что происходит. Ясно было одно: что-то затевается, а когда жахнет — неизвестно. Подспудно, тайно происходят различные изменения, воплощаются в реальность чьи-то планы. Те придворные, кто еще вчера прятал глаза и ходил по стеночке, сейчас начинали вести себя нагло, напористо и с вызовом, а те придворные, что вчера правили бал и задавали тон, странным образом испарялись, можно сказать, таинственно исчезали с радаров, а их места тут же занимали татуированные порохом выскочки.

Дарра, сама того не желая, вступила в темные времена, и никто не знал, сколько они продлятся.

Кто за всем этим стоит, и так ясно — мой сводный брат, но противопоставить ему нечего. Пока нечего.

Меня же в первую очередь беспокоили не тайные кадровые перестановки и закулисные игры, а то, что могло напрямую навредить драконам — дымный порох. Одна из разновидностей этого вещества, примитивная смесь, рецепт которой мы знали пока приблизительно. Но даже она уже натворила много бед. Перетянула часть влиятельных лордов на сторону храмовников. Заставила всех тайно опасаться за свои жизни и жизни драконов и посему лебезить перед мессией.

Я невольно заметила, сколько богатых драконьеров встали на сторону Стаса, оставив короля в окружении горстки верных ему людей. Далеко ли до того момента, когда монарх останется в гордом одиночестве?

И все это из-за того, что Орлову-младшему доступны неизвестные в этом мире знания.

Стоп. Доступны. Не сам же Стас придумал горючий порошок: зная интеллектуальные способности моего брата, я сомневалась, что он на подобное способен. Этот любил загребать жар чужими руками, не марая собственных, подчинять и запугивать, но придумать, изобрести, открыть? Вряд ли прерогатива моего брата физическая сила, а вовсе не острота ума.

Значит, у него есть источник информации. Книга… нет, только не книга. Мой сводный брат успешный культурист и качок, вон как бугрятся мышцы под пепельной хламидой. Наука, кропотливый труд и Стас? Не смешите меня, это вовсе не его поприще! Смартфон, телефон или планшет с обширной базой данных или загруженной электронной библиотекой, вот что у него есть, а вовсе не тайные знания!

И он раз за разом будет открывать этот ящик Пандоры и вытаскивать оттуда один ужас человеческого прогресса за другим, пока не дойдет до атомной бомбы или чего-нибудь похуже.

Но если лишить моего брата источника этих божественных знаний, что он сможет без них? Никто не догадывается о силе и могуществе поддельного мессии, и только я знаю, в чем кроется его секрет. Я явилась в этот мир незваной гостьей и притащила за собой ужас, которого еще не знала Дарра, значит, мне и исправлять содеянное.

Надо было подумать и решить, где хранит свое сокровище Стас и как он его умудряется подзаряжать в мире, где нет электричества.

Вряд ли брат носит источник своей божественной мудрости при себе, ни у одного из современных людей ни хватит силы воли продержаться целый день и хотя бы раз не взглянуть в цветной экранчик. Это означало, что прибор из моего мира где-то в башне мессии.

Мои дальнейшие действия напрямую вытекали из принятого мной решения.

Я кинула быстрый взгляд на Стаса, купающегося в лучах славы и обожания, и собралась встать и тихо, никем не замеченной, уйти. Но вот как раз последнее было труднее всего. И я, и он в силу высокого ранга сидели недалеко от короля и были как на ладони у всего остального зала. Надо было выждать момент, когда сияющий мессия перетянет на себя все взгляды, такое ярко пылающее солнце нельзя не заметить. Все придворные вдоволь удовлетворяли свое любопытство, пялились на второго по важности человека в Лоте.

Только вот на монарха больше никто не обращал внимания, будто его и не было. Вот что делало, словно заразная чума, растущее в геометрической прогрессии влияние Стаса.

Впрочем, самого Чейлза это устраивало: пока его никто не видел или смотрел сквозь него, словно тот сделан из целлофана, король ничего не упускал и не пропускал. Он видел всех, и я могла бы поклясться: мог без труда разгадать все их грязные планы и мелкие тайные надежды.

Мессия тоже не замечал короля. Эти два слепящие глаза светила решили не видеть друг друга в упор. Но это-то как раз и было присуще моему брату, он и в моем мире никого, кроме себя любимого, не замечал.

Все смотрели только на него, а он любовался отражением своего растущего величия в их восторженных глазах.

Благо мой сводный брат не очень-то на меня глазел, занятый местными красотками. Но прежде чем я успела встать и незаметно ускользнуть, меня опередил один из храмовников, по виду бывший драконьер.

Он решительно встал, поднимая кубок к потолку зала, и мне пришлось сесть.

Его громкий, восторженный как у ребенка голос разнесся над всеми.

— Поднимем кубки за нашего брата, что своей нерушимой верой завоевал популярность среди храмовников! Его знания даны ему самим господом богом! Ему известны такие вещи, о которых мы и не слыхивали. Он непобедимый воин, владеющий божественными приемами рукопашного боя.

Я хмыкнула. Кто как не я знала, что его непобедимость — результат пятилетнего упорного хождения в спортзал и тупого тягания там железа. Боксерскую грушу он использовал, исключительно чтобы выместить на ней свои злость и неудачи, если не находил себе иную жертву. Божественными или хотя бы искусными приемами борьбы здесь и не пахло. Вот и пригодился бокс моему брату-качку. В нашем мире он его ни для чего иного, кроме как для того, чтобы обижать слабых, не использовал. Здесь же при помощи боевых искусств он будет угнетать всех неугодных и тех, кто перейдет ему дорогу.

— …Без сомнения, он мессия, ниспосланный нам богами с небес и принесший с собой оружие, что сокрушит всех наших неверующих врагов! Возблагодарим же мессию за божественные дары! И пожелаем ему как можно быстрее найти свою истинную пару!

Придворные подняли кубки и дружно выпили, некоторые даже стоя. Правда, не все, часть лишь пригубила вино. Я зло вцепилась зубами в край кубка, тихо про себя радуясь, что Стасу не всех удалось перетащить на свою сторону. Только вот при упоминании об истинной паре у меня в сердце что-то екнуло. Потому что в этот миг Стас посмотрел именно на меня, а те капли вина, что я все-таки всосала из кубка, встали комом у меня в горле. Словно недоброе предчувствие, по спине побежали мурашки от этого холодного, словно синий лед Арктики, взгляда.

Я опустила глаза и постаралась слиться с толпой, исчезнуть, без конца повторяя про себя: Меня нет! Меня нет! Меня нет! И это в самом деле помогло: когда я подняла глаза, на меня уже никто не смотрел. Новоявленный мессия принимал поздравления со скорым восхождением и пожелания дальнейшей удачи от лордов и леди. Меня никто не замечал.

Выждав подходящее время, я под дружный хор поздравлений встала и, не замеченная никем, тихо вышла из зала.

По дороге я рассуждала, где мог брат спрятать смартфон из нашего мира, если не носил с собой? Разумеется, он в его лаборатории в башне. Глупо было бы держать сложный прибор где-то в жилых комнатах или иных покоях, где каждый мог его обнаружить. Всем известно, что слуги любят рыться в хозяйских вещах, присматривая то, чем хозяин давно не пользуется и при пропаже искать не будет. Ах, как жаль, что сводный брат столь предусмотрителен.

Но мы ему поможем лишиться части стратегически важных вещей. И телефон изымем, и образец дымного пороха возьмем вместе с его составляющими. Вряд ли Стас переживет такую потерю.

Я была уверена: стоит получить образец, как ведьма и лекарь тут же разгадают, что это за вещество. Нашел же его Стас в этом мире! Остальное дело техники. За считанные дни мы будем обладать идентичным оружием, я была в этом уверена на сто процентов. Уж Дрейк Дайер всех поставит на уши — и своих людей, и моих, но добьется того, что наши силы уравняются или будут превосходить. В этом весь фарриец, не терпит, когда кто-то в чем-то выше его.

А когда подобное оружие появится у всех, и ни у кого не будет столь явного преимущества, то все как-нибудь устаканится, равновесие вновь будет преобладать, и все вернется на круги своя. Мы обойдемся малой кровью.

Раздать всем страшное орудие, тем самым дав равные шансы — это меньшее зло. На этом карьера мессии будет закончена.

Иного варианта нет. Если нечто подобное пороху один раз появилось в этом мире, то пройдет не так уж и много времени, когда нечто подобное явится снова.

Оставался только вопрос: где именно в башне спрятан источник знаний мессии, найду ли я тайник, если он есть?

По темной винтовой лестнице я поднялась без приключений, но я знала: добраться до башни — не самое трудное. Впереди у входа будет ждать охрана.

Она действительно там была.

Чадили факелы, а по стенам метались тени двух дюжих храмовников и низенькой худенькой фигурки.

Я, прислушиваясь к происходящему, притаилась за один лестничный виток до дверей, ведущих в святая святых новой религии — мастерскую мессии. Место, где избранный творил свои чудеса.

К моему удивлению, услышанные голоса были знакомы. Это была не кто иная, как моя служанка.

Она на все лады чирикала с храмовниками, изо всех сил кокетничая и жеманясь. Служанка любым способом старалась показать двум мужчинам свой интерес. Храмовники отвечали ей тем же, я читала в их глазах ничем не прикрытое мужское желание.

К моему великому облегчению веселая компания передумала спускаться по лестнице вниз и отошла от дверей в башню. А я смогла подкрасться ближе, чтобы выглянуть из-за угла и увидеть такую картину.

Сбоку от покоев мессии был забитый досками карниз для драконов, теперь его использовали как склад сена для звериных стойл.

Девица резво запрыгнула на тюк сена, собирая юбки и задирая их повыше. Раскинув коленки в разные стороны, она завалилась на спину.

Один из охранников, распахнув свой балахон, вскарабкался на, судя по уверенным действиям, давно не девицу. Второй храмовник стоял ко мне спиной, ожидая своей очереди, и даже не смотрел по сторонам, увлеченный дармовым представлением.

Только усилием воли я сдержала себя, не испортив предстоящее дело и не погубив, возможно, единственный шанс избавить этот мир от влияния избранного. Хотя мне как никогда хотелось вмешаться в творящийся беспредел, строго отчитать служанку и, возможно, даже надавать глупой девице пощечин за феноменальную безмозглость организма.

Да было уже поздно, дело сделано. Служанка упорно шла к цели и добилась своего. Непонятно было только, зачем ей это, ведь храмовники исповедуют безбрачие и никогда на ней не женятся, а если родится ребенок драконьер — отберут и воспитают в своей вере.

От вмешательства меня остановило только то, что по местным законам служанка была вполне взрослой, самостоятельной и принадлежала сама себе. Влезать в ее жизнь со своими наставлениями я не имела права, хотя прекрасно понимала, что та совершает ошибку, за которую потом будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Маленькая служанка повзрослела и уже вовсю делала тайные дела за моей спиной с наглостью и размахом большой мошенницы. Мало того, что в моих покоях пропадали небольшие вещи, так она еще за моей спиной ходила по мужчинам. Не просто по каким-то драконьерам или дворцовым слугам, а по нашим врагам — храмовникам.

Где она этого набралась, я не знала, меня беспокоила эта связь, но и вмешиваться не могла. В конце концов, эта маленькая дурочка, сама о том не подозревая, оказала мне большую услугу, отвлекая внимание святых рыцарей на себя. А ежели девица залетит, что, скорее всего, уже случилось, я просто дам ей денег на новую жизнь. Пусть найдет свой путь в этом мире. По уверенным действиям служанки я видела, что она не впервые в гостях у этих храмовников, и сеновал ей хорошо знаком. Если она достаточно взрослая, чтобы самозабвенно заниматься подобными делами, значит, и будущую ответственность за свои действия готова нести в полной мере.

Святые рыцари так же были полностью поглощены интересным занятием. Тот, что оседлал мою служанку, так громко пыхтел, что не услышит моих легких шагов, а второй храмовник запустил руки в штаны и слишком сильно занят, наблюдая за совокупляющейся парочкой и массируя своего дружка.

Я тенью скользнула к огромным дверям и, приоткрыв их, бесшумно проникла внутрь.

С моего последнего визита здесь слишком многое изменилось, настолько, что я тут же выкинула из головы служанку.

Я была в логове зверя.

Сам воздух здесь был наполнен злом и заговором. Тьма клубилась повсюду, несмотря на ярко пылающие факелы. Я задыхалась, сердце мое колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

В каждой лежащей на столе я вещи узнавала сводного брата, в каждом предмете был мой самый страшный кошмар, ужас, тисками сдавливающий горло и душивший меня.

Это место было сосредоточением зла, каждый предмет здесь вопил об этом. В поблескивающих на столах металлических предметах я узнавала оружие из нашего мира, все то, что придумала больная человеческая фантазия: бомбы, ружья, примитивные, но я не сомневалась, очень действенные.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я стояла словно застывшее изваяние, не в силах пошевелиться от ужаса и медленно осознавая, что я натворила: добровольно залезла в пасть к зверю.

Только собрав всю свою храбрость, я смогла отлепить примерзшие к полу ступни и заставить себя сделать первый шаг в неизвестность. Вперед меня гнал все тот же страх, только на этот раз я боялась быть обнаруженной.

Я кралась между смертоносных изделий, поражаясь размаху предприятия, и посреди всего этого бардака, среди этих бесчисленных деталей, инструментов, сосудов, колб, плошек с порошком я должна отыскать один маленький тайник с сотовым — источником всех этих будущих смертей.

По всему было видно, что сводный брат всерьез и надолго обосновался в башне.

Теперь драконьи стойла превратились в творческие ячейки, где под влиянием избранного создавались божественные предметы.

Двери на просторный драконий карниз оставались только рядом с одним загоном, и он не пустовал. Пепельный ящер, свернувшись в тугой клубок, возлежал на грязной соломе. Мои глаза завороженно уставились в огромный расширенный вертикальный зрачок.

Я уже кляла себя на все лады за эту глупую затею, но дракон, вместо того чтобы поднять тревогу, безразлично посмотрев сквозь меня, только вздохнул и отвернулся.

Отвернулся. Вся шея, спина и крылья ящера были испещрены уродливыми буграми шрамов. То, что я приняла за странную тусклую без блеска чешую, оказалось глубокими зарубками на коже. Создавалось ощущение, что некто долго и методично резал кожу ящера на неровные рваные ленты. Из глубоких ран вылезали куски мяса и, зарубцевавшись, превращались в лысую кожу.

Оттого дракон и казался пепельным, на нем практически не было живого места, поросшего нормальной драконьей чешуей, все покрывали бугристые мелкие шрамы.

Сердце стиснула жалость к бедному, безразличному ко всему, замученному существу.

Вот, значит, как Стас относится к своему дракону?! На дне души вскипела праведная ярость. Из самых глубин постыдного страха, заглушив все прочие чувства, поднялось необузданное бешенство и злость на сводного брата. Я не представляла, как так можно относиться к этим прекрасным существам?! Орлов-младший не кто иной, как больной ублюдок, истязающий самое дорогое, что у него есть.

Без капли страха я протянула руку к грозному зубастому зверю и сочувственно погладила по морде пепельного дракона, подчиненного и сломленного жестоким человеком. Ящер только закрыл глаза и сжался, покорно ожидая удара, и только когда до замученного зверя дошло, что его никто не тронет, он как будто расслабился.

Я же, лаская животное, мысленно поклялась себе, что не знаю еще как, но я отомщу сводному брату только за одно то, что он сделал со своим драконом.