36

Искра не с первого раза подожгла порох, но, когда это произошло, я с новой силой вцепилась зубами в предплечье, стараясь не закричать от боли.

Шипя от полученных ожогов и обливаясь слезами, я упала на пол и возблагодарила небеса за прохладу башенных камней.

Сил не было подняться на ноги, но это и не требовалось. Если я тихо, как гусеничка, проберусь на четвереньках мимо, охрана не заметит.

В какой-то момент, уползая от ненавистной судьбы, я без сил шлепнулась на нечто мягкое. Подо мной оказалась прелая солома. Запах хищного зверя ударил в ноздри, а спину обдало горячим дыханием. Шершавый язык лизнул затылок, склеивая волосы, пополз по плечу, слизнул капельки крови и пороха с запястий. У меня все внутри замерло от напряжения в ожидании того момента, когда ящер поднимет тревогу. Горячие ноздри обнюхали дело языка своего и остались довольны. А я, не в силах поверить, что меня так просто отпустили, поползла дальше. Возможно, дракон учуял запах хозяина. Как только выберусь отсюда, вылью на себя не меньше десяти ведер воды и отдраю кожу наждачной бумагой — все что угодно, лишь бы смыть с себя этот ненавистный запах и каждое прикосновение Стаса.

Рыдая от счастья, я вывалилась в небольшую дверь. Скатилась по лестнице вниз и без сил привалилась к оконному косяку, моля всех богов этого мира дать мне сил ползти дальше.

Ныло и болело все тело, по ощущениям я была одним сплошным синяком.

Желтых, фиолетовых и кровяных отметин пока не было видно, они проявятся позже, зато сейчас я их все чувствовала!

В изнеможении я сползла по раме узкого окошка. Тот звук, что мне померещился в темноте, заставил ноги подкоситься.

Кто-то поднимался вверх по лестнице.

Оконная бойница, на карнизе которой я сидела, далеко выступала за пределы башни и предназначалась для файров, коих всегда и везде водилось в избытке.

Высокая тень настигла и накрыла меня, заморозив волю и отняв язык.

Я закрыла глаза и откинулась назад, ожидая казни. Молить о снисхождении и прощении не было сил. Если сейчас Стас в наказание за непослушание выбросит меня из башни — это будет для меня самым драгоценным подарком.

Но тень, нависшая надо мной, не собиралась двигаться, возможно, я выдумала фигуру рядом со мной, слезы, застилавшие мои глаза, которые я никак не могла остановить, мешали разглядеть, правда это или вымысел.

Мое лицо холодил прохладный ветерок. Кажется, из разбитого уголка губ сочилась тонкая струйка крови.

Я лежала на карнизе, глядя в никуда и не веря, что мне удалось улизнуть.

Тень медленно стала приближаться ко мне, принимая знакомые очертания.

Я выдохнула: это был не Стас, а гораздо хуже, надо мной склонился сам король. У меня замерло сердце от красоты. Он и в самом деле был великолепен, в лунных лучах сиял как серебряное ночное светило. И поражал своей безжизненной холодной красотой льда.

И кажется, в моем разбитом лице и истерзанном теле, он тоже нашел нечто интересное. От этого пристального внимания захватывало дух.

Мы молча смотрели друг на друга, пока один из нас не заговорил.

— Я смог отвлечь его на достаточное количество времени, чтобы вырвать тебя, Дайра Тайра, из его цепких когтистых лап. — голос монарха был так безмятежен и спокоен, что мне пришлось зажмуриться и потрясти головой, чтобы поверить это не плод моих фантазий, он и в самом деле здесь, и нависает надо мной, а его серебристые волосы щекочут мое лицо. Но это определенно был он — Чейлз Железная Перчатка, никто не может сиять столь же ослепительно.

— Теперь, когда я тебя нашел, у нас есть время на все — и поговорить, и решить дальнейшую судьбу Дарры, и даже больше: я подарю тебе целую вечность и неограниченные возможности, если ты пойдешь со мной. — Король небрежно протянул мне руку. Я не решалась даже дотронуться до этих тонких пальцев, мне не верилось, что сияющий предлагает мне помощь. Мне вообще не верилось, что у меня есть шанс. — Если ты сейчас пойдешь со мной, то твой мучитель ни за что не догадается, куда улизнула его растерзанная жертва. Самое смешное то, что мессия будет униженно ждать аудиенции под дверью, и даже не догадается, куда улизнула его добыча, а ты как раз спрячешься за этой самой дверью. Доверься мне.

Получить хоть какую-нибудь помощь, не затрагивая Черную Принцессу и остальных, исчезнуть прямо сейчас все это было пределом моих мечтаний.

Я доверчиво протянула руку и коснулась холодных пальцев. Мою руку не сильно сжали, а лицо одобрительно погладили, стерев струйку крови со щеки. Это была единственная тщательно сдерживаемая эмоция от этого бесчувственного мужчины.

А после, с неба упала смерть, и я оказалась в когтях серебряного дракона. Очень плавно меня подхватили с карниза, чиркнув когтями по камню, и унесли вниз. Полет был совершенно бесшумный и грациозный, ни единого лишнего движения крыльев, только абсолютно холоднокровные, идеально выверенные движения хвоста и тела. Несколько минут полета над спящим городом и мы, никем не замеченные, приземляемся с другой стороны дворца в королевских покоях.

Меня аккуратно опустили на гладкий мраморный пол, а монарх небрежно спрыгнул рядом.

Я лежала неподвижно, глядя на пышное убранство потолка, выполненное в белых и серебряных цветах, и не верила, что убежала.

Какое-то неприятное чувство грызло мою душу, то ли предчувствие, то ли страх. Первое, что я сделала, — осторожно коснулась сознания Черной Принцессы, но оказалось, что она спит, тревожно подергиваясь во сне, ее тоже беспокоило нечто.

Мои терзания прервал король, небрежно подхватив меня с приятного прохладного пола. К моему ужасу, он прямо на руках отнес меня в собственную ванну, вот там-то я и поняла, что его так заворожило в моем виде, стоило только раз взглянуть в зеркало.

Оттуда на меня взглянул страх господень, впрочем, не лишенный привлекательности.

Растрепанные волосы, избитое лицо, с томно опухшими губами. Горящий ненавистью взгляд, а ниже…

Внезапно я поняла, что так приковывало королевский взгляд. Платье было спущено до пояса, нижняя рубашка разорвана на лоскуты, а обнаженную грудь, всю в начинающих проступать засосах, холодила прохлада королевских покоев.

Это было изображение мадонны и Магдалены в одном лице, грех и невинность в тесном сплетении. Даже самых стойких и хладнокровных мужчин привлекает подобное сочетание.

Меня сгрузили в заранее наполненную ванну, а значит, все было спланировано — и побег, и отвлекающий маневр, но именно сейчас, когда я дорвалась до столь желанной воды, все это перестало иметь значение. Единственное чего я хотела это смыть с себя прикосновения сводного брата, потому что я все еще ощущала его липкие пальцы на моем теле.

Чуть ли, не ныряя с головой в воду и разбрызгивая ее во все стороны, я не заметила, как король тихо опустился рядом на бортик ванны. И только когда я вынырнула из воды, отфыркиваясь и плюясь, я заметила, что он расстегивает на себе пуговицы камзола. За ними последовали жилетка и серебряные запонки с рукавов рубашки.

Вода в ванной после меня вмиг окрасилась в серый цвет, это отстали частицы пороха с кожи и в эту воду монарх собирается лезть?

Король расстегнул ворот рубашки, и тонкий шелк плавно упал с плеча, обнажив бледную, точно отлитую из алебастра грудь. Совершенно гладкую, без единого волоска и соблазнительно рельефную.

Под камзолом и шелком скрывался умелый воин и ловкий наездник смелый и решительный, достаточно мускулистый для придворного. Я так же осознала, что Чейлз Железная Перчатка безжалостный, быстрый, и смертоносный хотя не показывает этих своих качеств и он рядом со мной.

Полуобнаженный король без одежды больше походил на Адониса, чем на стремительную смерть, это был самый сладкий яд во плоти — соблазн всех без исключений женщин. Поэтому у меня не могло не забиться сердечко и перехватить дыхание от столь совершенной мужской красоты.

Король двигался медленно, так что я и не заметила, что рубашка уже валяется где-то на мраморном полу.

Одной рукой монарх принялся расстегивать бархатные бриджи и меня накрыло. Внезапно я осознала, для чего раздевается король, вовсе не для того, чтобы смыть с себя грязь потайной лестницы и драконий запах.

Я начинала чувствовать удушье, не знаю, как и почему, но вид обнаженного мужского тела, хоть и столь совершенного приводил меня в ужас. А монарх приближался совершенно обнаженный, все так же спокойно и уверенно, без тени эмоций, словно ледник к «Титанику». Тут-то я и поняла: если он дотронется до меня — я утону.

Это будет конец всему. Я заору, поведу себя не адекватно, возможно даже подниму руку на монарха и вызову его гнев. Испорчу все дело себе и моим людям, весь клан даррийцев будет расплачиваться за мою дерзость и расшатанные Стасом нервы.

Но иначе я не могла, не могла и не хотела даже дотронуться до мужчины, не говоря уже о большем, спустя неполных полчаса после того, как меня избивал и насиловал старший брат.

Это было выше моих сил, возлечь на шелковые перины с королем, даже в знак благодарности, чего по сути и хотел от меня монарх, даже ради спасения себя и своего клана. Не могла. Или могла?

На минуту я задумалась, но какая-то особо гадостная и первобытная черта моего внутреннего «я», та, что больше всего хотела жить и не попасть в руки к Орлову-младшему, шепнула: Король, конечно могущественен, но он всего лишь король, а Станислав Орлов хищный и беспринципный ублюдок, принесший в этот мир разрушительное оружие, от которого нет спасения ни драконам, ни людям. У короля нет такого смертоносного оружия, как у мессии, а значит, в этой игре он всего лишь пешка.

Как бы то ни было, надо было спасать положение всеми силами. Вопрос вставал один: где только эти силы найти. Все тело так сильно болело, что каждое движение вызывало боль, а раненое интимное место щипало от воды. Тем не менее, только одна мысль о близости, заставила меня буквально выскочить из воды и к моему ужасу, споткнутся о бортик ванны и полететь вниз, прямиком навстречу мраморному полу.

Удар был не сильным, практически не ощутимым, но сама внезапность падения выбила меня из колеи. Очнулась я уже на руках у короля, прижатая к его гладкой, твердой груди, от которой столь стремительно бежала.

Мы сидели на полу на куче сброшенной одежды.

Как я ни старалась, не могла подобрать нужные мне слова благодарности или мольбы о пощаде, а потому просто молчала и смотрела на короля, что возвышался надо мной, глазами побитой собаки. Да так примерно я себя и чувствовала. Бесправной дворняжкой в руках сильных мира сего, и эти руки, крепко взяв за запястья, медленно начали клонить меня назад.

Сопротивляться не было сил, но я пыталась. Пыталась и проигрывала. А король, все с таким же безразличным лицом давил на меня, пока спина не коснулась груды одежды. Я еле-еле сдерживала крик, извиваясь в его железных тисках, несмотря на худощавое телосложение, монарх был чертовски силен.

Так же медленно, не обращая внимания на мои попытки вырваться, монарх наклонился и прижался губами к моей груди, припал словно изголодавшейся ребенок. Только это был не жадный пылкий человек, в движениях короля сквозила холоднокровная медлительность змеи. Вероятно, удава, который точно знал: добыча от него не убежит и посему он может не спеша, клочок кожи за клочком поглощать ее.

Я старалась вздохнуть поглубже, широко открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег, пока холодные губы короля скользили от одного синяка к другому, от одной раны до другой, иногда задерживаясь на каком-нибудь одном месте. Я старалась отстраниться от всего, но у меня ничего не получалось я тонула, тонула захлебываясь беззвучным криком.

А за широко распахнутым окном что-то происходило. То ли бал выплеснулся из дворца на площадь, то ли там затевалось нечто посерьезнее, но этот шум смешивался с гулом подступавшей паники в моих ушах.

Я лежала распластанная на груде одежды, а Король медленно как удав скользнул на меня. Можно было не сомневаться этот мужчина возьмет свое он известный ходок, при дворе не одна дама не избежала его внимания. Теперь настала моя очередь. Король очень расчетливо и хладнокровно дождался того момента, когда жизнь стреножит меня и полностью раздавит. Решил воспользоваться моей растерянностью и беззащитностью. Чейлз Железная Перчатка был сильнее меня и во сто крат могущественнее, в этот момент я чувствовала себя несчастней самого ничтожного нищего и бесполезней песчинки под башмаками сильных мира сего. У меня не было шанса вырваться и избежать бесчестия. С точки зрения монарха, его внимание, высшая милость для меня. И он одарит меня своим вниманием вопреки любым моим желаниям.

Я не знала способа помешать королю, поэтому просто отвернулась, глотая слезы, покорная своей судьбе. Видно это моя участь в данном мире, ходить по рукам. Будет ли от этой жертвы хоть какая-то выгода, я не знала. Возможно, благодаря моей покорности, клану даррийцев удастся избежать гнева монарха.

Чейлз Железная Перчатка не собирался откладывать намеченные дела в долгий ящик. Обнаженным животом я чувствовала его внушительную эрекцию.

Возможно, стоит просто закрыть глаза и получить удовольствие. Король галантный мужчина, ничего страшнее секса с нелюбимым мужчиной меня не ждет. После Стаса Орлова все что угодно можно считать романтическим приключением. Вряд ли король будет калечить меня или причинять боль. Но проблема состояла в том, что я хотела совершенно другого мужчину и то утешения, которое давало мне общение с ним. Сейчас, когда я чувствовала себя раздавленной и избитой, мне как глоток воздуха было необходимо утешение и твердое мужское плечо. А еще, присущая только Дрейку Дайеру непоколебимая уверенность в себе и в том, что любые проблемы могут быть разрешимы. Им. Сейчас, когда у меня не хватало сил жить мне нужна была его заемная сила и поддержка.

Это все, о чем я сейчас мечтала и не могла получить.

Оставалось только одно: изо всех сил зажмурить глаза и представлять Дрейка Дайера рядом, воображать его снисходительный смех, язвительные замечания, даже насмешки и уверенные заверения в том, что он разберется со всеми проблемами.

Я бы так и поступила, если бы не нарастающий как прибой шум за окном. Терпя неприятные прикосновения, я извивалась на смятой одежде, несмотря на решение разума подчиниться, тело, уворачиваясь от близости, считало иначе. Оно желало других объятий.

Король пыхтел на мне, никак не приступая к делам, с которыми справлялась каждая подзаборная дворняжка.

Отвернувшись от монарха, я закусила губу, но уже в следующий момент почувствовать, как, до этого могучая эрекция короля бессильно опадает, словно осенний лист.

Сжатый кулак ударил в мрамор рядом с моим носом, заставив вздрогнуть. Брызнула кровь, раздались громкие проклятья, заглушившие даже шум улицы.

Лицо гордого короля всегда безразличное и непреклонное, исказилось гримасой боли.

Казалось, с монарха живьем сдирают кожу и вынимают внутренности, медленно, орган за органом, намеренно причиняя боль. Я не знаю ничего иного, что могло заставить взрослого мужчину так страшно орать, словно от нестерпимой боли.

Жилы на шее короля натянулись, от чрезмерного напряжения и гнева, всегда бледное лицо раскраснелось. Серебряные волосы разметались, а глаза, больше походя на звериные, сверкали каким-то диким неугасимым огнем. Но даже таким Чейлз Железная Перчатка был прекрасен. Я бы сказала, он стал еще токсичнее для женских сердец. Потому что я увидела то, что не видела, я готова поклясться, ни одна из женщин бывших с ним. Чувства. Слезы гнева и обиды.

На этом, всегда бесстрастном лице, это выражение походило на безумие и пугало меня больше чем Стас Орлов.

Впервые я увидела в короле живого мужчину, а не прекрасного недостижимого бога.

Он ревел, раз за разом ударяя кулаком в мрамор, пугая меня.

— Неужели ты ничего не чувствуешь? — повторял, все больше распаляясь, Чейлз. — Должно же быть что-то помимо всего этого? Хоть что-нибудь?

От каждого крика и удара я все больше и больше вздрагивала, еще чуть-чуть — и меня начнет бить дрожь. Я совершенно не понимала, что я должна была чувствовать.

В этот момент я понимала лишь одно: я больше не ощущала восставшего желания короля, а значит, моя казнь и дальнейшее втаптывание в грязь откладываются.

Я мысленно взмолилась всем богам об избавлении. Положительно, в последнее время меня окружают люди, мыслей и действий которых я не понимаю.

— Что я должна чувствовать? — испугалась я непонятного вопроса. Неужели король хочет, чтобы… чтобы я ему помогла? Как? Руками, что ли?

— Неужели ты не чувствуешь, что ты моя истинная пара? — с горечью в голосе спросил король.

Но я ощутила, только как проваливаюсь в бездну. Или это у меня потемнело в глазах от шока.

Я и король? Такого не может быть! Только не это!

Мысли молниями метались в мозгу и не находили выхода. Я вновь почувствовала приступ удушья, от внезапного страха и осознания — это конец, я в ловушке, сейчас мы посмотрим в глаза друг другу и я окончательно пропаду.

После, я и мой клан, обязаны будем встать на сторону опального монарха и погибнуть в битве с мессией за корону и свободу. А в том, что сводный брат выиграет, я не сомневалась. Без помощи фаррийцев нам не выстоять против храмовников и дымного пороха.

Я часто-часто задышала, как кролик, загнанный в угол, и крепко зажмурила глаза, чтобы не упасть во тьму вторично.

Но когда, спустя неполную минуту, я их открыла, монарх все также пристально вглядывался в мое лицо и не находил в нем того влечения и неразрывной связи, которую так страстно жаждал.

Я же облегченно выдохнула, потому что ничего не чувствовала. Прислушавшись к себе, я поняла: истинной связи между нами не существовало, не было вообще никаких чувств, только полное безразличие, будто холод безбрежной Арктики и ничего больше. Словно я не чувствовала его, словно король был для меня слепым пятном, незаметным, не ощутимым. И это было странно, потому что тем или иным образом я ощущала практически всех вокруг себя. А здесь ничего. Пустота.

И эта пустота сейчас заполнялась гневом монарха.

Чувства короля были написаны на его лице: сплошное разочарование. Еще никогда на меня не смотрели с такой ненавистью. Только я уже не боялась Чейлза Железная Перчатка. Самое страшное пролетело мимо меня, так и не коснувшись. Мы не пара, король не имеет на меня прав.

Осознав, что проиграл, монарх вскочил с дикими воплями:

— Будь прокляты те, кто это сделал со мной! Пусть все будут прокляты и сгорят в этом чертовом огне! — Голый король метался по покоям, громя все на своем пути.

— Кто с тобой что сделал? — лепетала я, не понимая, о чем говорит монарх. Я даже не пытаясь урезонить мужчину, понимая, что в таком состоянии бешенства и гнева ни один представитель «сильного» пола не будет слушать доводы разума.

Королевская мужественность все также бессильно моталась между ног, зато сам Чейлз Железная Перчатка был в ярости.

Я же, никогда не видевшая столько эмоций за раз, испуганно отползла к мраморной ванне и сжалась в комок, понимая, что монарх выплескивает все то, что так долго в себе копил. Лишь бы меня не задело, и он не решил выместить свою ярость на мне или Черной Принцессе!

— Ненавижу! Ненавижу всех и этот мир тоже! Пусть он превратится в пепел! Пусть храмовники сожгут его дотла и при помощи своего пороха превратят в перепел! Это и будет моей местью за все что они сделали!

— Как ты можешь такое говорить?! — ринулась я на защиту живущих на Дарре. Мир не крутится вокруг королей и их прихоти, есть и другие! — В этом мире живешь не только ты, надо думать и об остальных! — попыталась я усовестить монарха, еще не зная, чем ему насолили подданные и этот мир. Но что бы они ни сделали, вряд ли заслуживали Стаса Орлова.

— А остальные думали обо мне и моих чувствах, когда делали со мной это? Лишали моей второй половины?

Я не нашлась, что на это ответить. Король, воспылав ко мне страстью, почему-то решил, что я его пара, но все оказалось иначе, только при чем здесь все остальные они не виноваты в том, что запечатления не произошло, или что там еще бывает при обретении истинной пары?!

— Я скажу тебе. НЕТ! Их волновало только — кто следующий займет трон! А на мои чувства, желания и будущее было насрать!

Наконец-то до меня дошло, что ему сделали, я только не знала, как такое возможно. Он сказал, что я его истинная пара, и я не сомневалась, что это так, или Чейлз Железная Перчатка и его дракон, что безразлично лежит в углу на мраморном ложе, так чувствуют. Но я их совершенно не ощущаю и Черная Принцесса, много раз видевшая серебряного дракона, никак не реагировала на королевского ящера.

Истинную пару теряют только со смертью, ничто иное не может разлучить то, что является единым целым. Но если я здесь и жива, и король тоже жив, как они, эти придворные, смогли лишить монарха меня, его истинной пары?

— Как… я не понимаю, как можно этого лишить, если… если…

— Если твоя пара жива? — Ядовито усмехнулся король, глядя на меня сквозь пряди свисающих волос. Мужчина уже успокоился, но все еще тяжело дышал. Его белая грудь вздымалась и опадала. Я постаралась бегло кивнуть и отвернуться, чтобы не видеть всего этого соблазна.

— В древние времена это называлось расщеплением. — От одного этого слова выворачивает на изнанку, столько в нем содержится противного драконьей природе.

Кроль помолчал, ожидая пока я проникнусь пониманием. Но меня впечатлило уже то, что я в один момент обрела истинную пару и потеряла.

— Есть разные способы разорвать священную связь между драконьером и его душой — драконом.

Я удивленно открыла рот от осознания. Так вот что такое для меня Черная Принцесса, ни просто сердце, а душа, моя суть, мое содержание!

— Истинную пару — единое целое, тоже можно расколоть на две половинки. Ты меня не видишь, ты меня не чувствуешь, потому что я для тебя практически мертв.

— Как такое может быть… — Чейлз Железная Перчатка, который за пару минут бешенства разворотил в мелкую щепу содержание королевских покоев, не казался мне трупом. Он дышал, ненавидел, страдал.

Король подошел к дракону, взял того за хвост и приподнял. Зверь все такой же безразличный не сопротивлялся. Своим отрешенным взглядом он слишком сильно походил на другого истерзанного и сломленного дракона, пепельного.

Я смотрела и ничего примечательного не видела, только лысое место, лишенное чешуи там, где должны были быть… должны…

Захлебнувшись криком, я зажала рот руками.

До меня медленно стало доходить, как изуродовали этих двоих. Наездника и зверя. Вернее, человека и его душу.

Я не вижу его, не чувствую, потому что он не может быть никому парой, не является больше мужской половиной одного целого. Он теперь вообще никто. Просто искалеченная особь, бесполая и одинокая, единственная в своем роде, сама по себе, не способная создать пару.

То, что сделали с драконом отразилось и на его наезднике, вместе со страстью, присущей мужчинам, ушли все чувства и желания.

Теперь все объяснялось и женственная ослепительная красота короля и безволосое гладкое, как у девицы, бледное тело, и бесцветные серебряные волосы. Там, где нет жизни, нет ни ярких красок, ни страстей, там нет ничего одна пустота.

В безумном взгляде монарха было, полно боли и страданий от потери всего, в них не было жизни, которую ни король, ни его дракон никогда не создадут. И этим чудовищно безжизненным взглядом Чейлз Железная Перчатка уставился на меня.

— Кто… Кто такое посмел учинить? — я смогла спросить только хриплым шепотом. Потому что передо мной и вправду стоял живой мертвец, человек и зверь, лишенные всего.

Король только горько усмехнулся.

— Как искалечить, не убив того, кто угрожает трону и монархии? Как не допустить его до власти? Но при этом не запачкать рук братоубийством?

— Значит, это…

— Это сделал мой брат Рич'чайлд Длинный Меч. — Я не знала, что на это сказать. Во всех мирах за любой престол всегда происходят ожесточенные сражения, но калечить и уродовать такого прекрасного зверя как дракон, только ради того, чтобы не допустить конкурента до власти. Мне не верилось, что кто-то способен на подобное. Если такой драконьер существует, это поистине страшный человек.

— Я отомстил им всем и в первую очередь моему старшему брату. Купив услуги ведьмы, я отправил его в другой мир, возможно он выжил, а возможно, нет, и теперь он хладным трупом валяется возле камней с той стороны. Но ведьма обещала, что он выживет и будет долго мучиться, надеюсь, это так. А после я захватил трон, поставил Англию и Корнуолл на колени. Скоро и вся Дарра падет ниц и будет страдать так же, как страдаю сейчас я.

Я понимала короля как никто другой, со мной тоже обходились так, будто я не человек, а вещь. Короля искалечили, жестоко оторвав от него его половину, страшнее этого ничего не может быть, разве только гибель души — смерть дракона.

Но убивать сотню тысяч невиновных, чтобы расквитаться с братом, который находится неизвестно где — это слишком.

— Храмовники и мессия — это слишком маленькая месть за то, что они сотворили со мной. Но я удовлетворюсь и этим. Я даю святым братьям свое благословение на разрушение этого мира, пусть все превратится в пепел.

Только тут до меня дошло, почему король все это время не препятствовал насаждению чуждой этому миру религии и ничего не делал против популярности мессии. Разрушение Англии и Корнуолла его месть за содеянное с ним, и он от нее не откажется ни за что на свете. Именно поэтому он так безразлично смотрит на разложение своих придворных и их миграцию в чужой лагерь. Все происходящее устраивает Чейлза Железная Перчатка.

Стас думал, что использует монарха, но тот сам воспользовался мессией.

Внезапно я осознала, что собирается сделать этот безумный искалеченный человек, уже давно мертвый внутри. Руками Стаса Орлова и храмовников он решили превратить весь мир в пепел, чтобы все, и люди и драконы страдали также, как страдал он под гнетом мессии и тиранией храмовников.

Вся та жалось, что я испытывала к мертвому внутри человеку, тут же испарилась, ведь та зараза, распространение которой допустил Чейлз Железная Перчатка, затронет мой клан и Черную Принцессу.

Но первым сгинет этот бесчувственный человек, поглощенный жаждой мести, единственным чувством, что осталось в нем. Умрет без сожаления, оставив всем на прощание этот смертоносный подарочек. Смерть короля будет ужасна, уж Стас об этом позаботится, припомнив монарху все те случаи, когда ему приходилось пресмыкаться перед венценосным, но Чейлза это не волновало, он уже давно был мертв.