37

И только я подумала обо всем этом, как за дверью зашумели и послышались те же звуки, что и за окном. Пораженная открытием что у меня есть истинная пара — король, я не предала значения происходившему за окном.

Но теперь я внезапно осознала, что это был за шум, очень знакомый, пугающий. Звук выстрелов.

Я запаниковала, когда за дверью все стихло, а вот король был так же спокоен и невозмутим, его не пугала даже смерть.

Двери вынесло взрывом. Не знаю как, но меня при этом чудом не задело.

Увиденное в дверях заставило меня подавиться криком.

Станислав Орлов с огромной бомбардой наперевес и толпа храмовников, плотно заполняющая коридор, как селедки банку. У каждого знак священного рыцаря на лбу и огнестрельная бомбарда в руках. Струйки дыма от десятков тлеющих фитилей заполняли коридор. Каждое оружие было заряжено и на взводе. И все ждали приказа моего сводного брата.

Храмовники столпились в дверях, разглядывая картину: голый король посреди покоев и обнаженная я, которая старалась исчезнуть или слиться с воздухом.

— Ведьма! — ткнул пальцем один из храмовников. — Та, что пользовала драконов магическими зельями! — Толпа серых балахонов зашипела.

— Не только ведьма, но и грешница, — глядя на меня сверху вниз, с презрением констатировал сводный брат, и я поняла, то, что было до этого, всего лишь цветочки, ягодки еще впереди.

Я сжалась от ужаса. В голове билась только одна мысль: надо было бежать, пока не поздно, а не рассиживаться в ванне и не жалеть короля. Меня кто теперь пожалеет? Правильно — никто. Стас стал в этом мире непререкаемой силой, никто не посмеет ему слова поперек сказать, не то что заступиться за… грешницу.

— Мы с тобой, сестренка, истинная пара. Нас никто не сможет разлучить. У нас больше общего, чем у кого-либо иного. Нас связывает общая… ТАЙНА! — При этом слове я вздрогнула и пожелала умереть прямо здесь на месте. Воспоминания были столь болезненны, что я не захотела больше жить, и только мысленное прикосновение Черной Принцессы, яростное и настырное, заставило меня сделать следующий вздох, а сердце — продолжить биться. Черная Принцесса искала меня на всех частотах, но я не собиралась звать ее на помощь. Не хватало еще того, чтобы она попала в руки к Орлову-младшему. Тогда это будет конец всего.

И поэтому, собрав все свое мужество, я что есть сил оттолкнула от себя ее тревожное касание.

«Не приставай! Надоела! Вон, с глаз моих долой! Видеть тебя больше не желаю! Не показывайся мне на глаза!» Грубо и жестоко я погнала драконицу прочь, раз за разом, удар за ударом, посылая мысленный сигнал своему ящеру.

Драконица непонимающе растворилась в моем сознании, постепенно уменьшаясь и в конце концов обиженно исчезнув совсем.

Избавившись от дракона, я закрыла свое сознание. Надеясь, что это не позволит ей последовать за мной.

Следующее, что я почувствовала, — одиночество. Режущее душу чувство неправильности. Теперь я точно осталась одна, больше никто не сможет мне помочь и не спасет.

— …Вот видишь, как у нас много общего… — донеслось до меня, словно издалека. Стас стоял рядом, касаясь моего уха своими губами, и жарко шептал, но я его даже не слушала, пораженная и убитая содеянным. — Мы всегда будем вместе: ты, я и наша маленькая тайна. Никто нас не разлучит. Говорят, ящеры — это частичка души драконьера. Ну так вот. Я твой дракон. Мы навеки связаны и навеки вместе. Нас невозможно разлучить. Ты не спрячешься от меня даже в другом мире. Моя душа.

Я, расстроенная расставанием со своей любимицей, невольно подумала: «Я не настолько уродлива, как твоя внутренняя суть, братец. А что, если это правда и бежать в самом деле бессмысленно? Даже в другой мир? Что тогда?»

Мой внутренний голос, тот, что был от зверя, тут же ответил: «Тогда остается принять бой здесь и сейчас, в этом мире!»

Я яростно уставилась в глаза Станиславу Орлову, готовая при первой возможности вцепиться зубами ему в горло. Хоть Принцесса меня и покинула, со мной осталась частичка ее зверя, готовая сражаться.

Жаль, что мои руки держали храмовники.

Обескураженный этим дерзким взглядом, сводный брат выкрикнул своим слугам:

— Отведите ее в камеру, и смотрите, ни один волос не должен упасть с ее головы! Она моя! Да будьте внимательней, чтобы бунтовщики не отбили ведьму. Мы разберемся с ней после. У нас есть дело поважнее….

— Бунтовщики? — не поняла я, но мне, конечно, никто ничего объяснять не собирался.

А за окном и вправду происходило нечто похожее на бунт. Слышались крики людей, грохот выстрелов и взрывов, рев драконов. Только сейчас я осознала, что это означает. Но меня волновал единственный вопрос: кто и против кого бунтует? Кто на кого напал? Целы ли мои люди и драконы, и где, черт побери, Дрейк Дайер, когда он так нужен? Или это…

Внезапно моя последняя мысль подтвердилась, и я, застонав, закрыла глаза.

— Чертов Дайер! Он захватил площадь! — услышала я возглас вбежавшего храмовника. — Его драконьеры ворвались внутрь!

— Закройте все ворота во дворец и не жалейте пороха, — только и был ответ мессии. — Или у нас кончится порох, или у него драконы.

Я поняла, что где-то там сейчас гремят выстрелы и умирают драконы с наездниками. Дрейк Дайер так просто от намеченного не отступит, а значит, это не просто бунт — настоящая мясорубка.

А мои люди и Черная Принцесса, они тоже там? Умирают под градом пуль? Их тоже разрывают эти чудовищные взрывы, что сотрясают стены?

Это был сокрушительный удар сегодняшнего дня. Я обессилела настолько, что ноги подо мной практически подогнулись и я повисла на руках у державших меня храмовников.

Сквозь пелену отчаяния услышала голос Стаса.

— Я, кажется, отдал приказ. Ведьму в тюрьму! А у меня здесь еще есть дела. Кто-то задолжал мне корону и готов отдать целое королевство. А целую Дарру, видят местные боги, я и сам в состоянии забрать!

Храмовники подхватили меня и потащили прочь, испуганные возможностью наказания. Обернувшись, я смогла вытянуть шею и увидеть, как кольцо святых рыцарей с бомбардами окружает короля и его дракона.

* * *

Я лежала на прелой соломе, вдыхая запах грибов и тлена. Мне было совершено все равно, что выданная мне холщовая рубашка пропитывается влагой. Я чувствовала себя как никогда одиноко, и не существовало ничего более ужасного, чем эта пустота, оставшаяся после ухода Принцессы. В том, что она ушла, обидевшись на меня, я не сомневалась.

Я больше не чувствовала своего дракона.

Одновременно осознание этого вгоняло меня в неизбывную тоску и утешало тем, что Черная Принцесса теперь далеко и Стас до нее не доберется. Я знала, что так правильно, но не могла не волноваться о своей любимице.

Постепенно прокручивая в голове все произошедшее за день, я сконцентрировалась на паре фраз, засевших в голове.

Вместо мыслей о Принцессе, как заезженная пластинка, в голове крутилось: «Я заплатил ведьме…» и «Она пообещала, что он проживет достаточно долго на той стороне…»

Это означало, что пройти через холодные камни в иной мир и выжить — возможно. Ведьмы или, по крайней мере, отдельные их представители знают, как это сделать. Вопрос в цене. Я и до этого знала, что подобное возможно. Я — живое доказательство того, что путешествовать между мирами и остаться живым реально, мы просто не в курсе как. Сводный брат и я, сами того не зная, умудрились поступить правильно и выжить. Но вряд ли эту информацию знает любая кальек, скорее, знание тщательно скрывается и оберегается. Даже предводители кланов не в курсе, как происходит перемещение, а значит, нужно искать правильную ведьму.

На секунду надежда на возвращение домой вспыхнула во мне, но тут же погасла, задушенная осознанием, в каком положении я нахожусь, и моим кошмарным будущем, если оно у меня, конечно, будет.

Тюремная решетка скрипнула, прервав мои мысли, вошел Стас.

Он был до отвратительности весел и доволен. Я его понимала. Сбежавшая любимая игрушка найдена, планы по захвату трона приведены в исполнение и, кажется, успешны. Даже бунт, затеянный Дрейком Дайером, не испортил сводному брату настроения. Это означало, что фарриец проиграл.

Подобная расстановка дел расстраивала меня больше всего, в глубине души я надеялась на Дрейка Дайера и воображала, что он придет за мной.

Хорошо, если он спас своих людей. И что скрывать, я была бы рада, если бы он спас и моих. По сути, фарриец получил то, что хотел, мои люди встали под его знамена и влились в его клан. Я ему больше не нужна. Нечего тратить на меня драконов и людей. Я бы тоже на месте предводителя клана, не задумываясь, бросила его, спасая своих зверей и людей. Так чего на него обижаться?

Но как назло, от этих мыслей стало так же тоскливо и пусто, как и от потери Принцессы.

Что случилось с королем, я даже побоялась представить, в том положении, в котором оказался монарх, смерть — благо.

Получалось, моего брата можно поздравить: полная победа по всем фронтам, неудивительно, что Орлов-младший сияет, как новенький рубль.

— Зря вгоняешь себя в тоску, — повиснув на решетке камеры и рассматривая меня сквозь прутья, недовольно бросил Стас. — Этот бледный урод никогда не сделает тебе ребенка. Просто не сможет. Ты не будешь счастлива в его объятиях. Его титул такой же фальшивый, как и он сам. Со мной ты станешь королевой этого мира. От моря и до моря все будет нашим! А потом мы завоюем и наш мир и станем править в обоих мирах.

Я ужаснулась такой перспективе, невольно забыв о своей тоске. Это возможно? Стас действительно может сделать подобное или просто хвастается и запугивает меня?

— Драконы — это та истинная сила, с которой не справятся ни истребители, ни ракеты. Они не настолько маневренные в воздухе, не умеют хитрить и не обладают боевыми свойствами ящеров, а под предводительством опытного наездника они смогут противостоять любым машинам и компьютерам! Грозовое электричество будет сжигать любые цепи и платы, драконий огонь достигает такого градуса, что плавит титан и сталь. Вода и воздух — суть сама природа, она будет противостоять неживым машинам и их пилотам. Никому не устоять против силы стихии!

Я пожалела, что не умерла, когда провалилась в холодные камни и сверзилась с обрыва. Все что угодно лучше, чем наблюдать, как свободолюбивых прекрасных зверей загоняют в рабство и делают из них безжалостное оружие уничтожения.

— Ты сядешь со мной на трон. Наши дети будут владеть империей, которую мы создадим. Кому, как не моей горячо любимой сестре, я могу доверить рождение моих наследников?!

Так вот почему сводный брат меня не покалечил и оставил в живых после того, как я от него убежала. Вот чего он хочет. Чудовищно с его стороны так поступить со мной после того, что между нами было. Как больно. Я горько усмехнулась. Вот, значит, какие у него на меня планы. Я для него просто самка, приносящая приплод. Такой же инструмент достижения цели, как и его порох!

Нет, мой брат не чудовище, он просто безумен. Разумному человеку не придет подобное в голову.

Я бы упала на пол и горько зарыдала, оплакивая свою судьбу, если бы не связь с драконом и та частичка своеволия, что он во мне оставил.

Тем не менее, моя воля была почти сломлена. Только то звериное и необузданное, что возмущенно кипело во мне, еще держало мою спину ровно и не позволяло покорно согнуться перед мучителем.

Стас протянул руку сквозь решетку и костяшками пальцев погладил мою щеку.

— У тебя по-прежнему нет выбора, моя сладкая пленница, для тебя есть только одна стезя — подчинение. Ты живешь ради этого, ты родилась ради этого, служить мне и подчиняться — это все, что ты можешь делать в любом из миров!

— Тогда я не буду жить вовсе! — я выпалила резко и прямо в лицо сводному брату и с ликованием увидела, как сползает с его губ улыбка. Впрочем, они тут же искривились в презрительном оскале.

— Умирать ты тоже будешь по моей указке. Я позабочусь об этом!

— Мессия! — В подземелье влетел растрепанный храмовник. — Расщепленный дракон отказывается подчиняться и брать на спину седока, уже двоих разодрал на куски!

— Упорная чешуйчатая скотина еще не осознала, что она больше не связана ни с кем и у нее сменился хозяин? — лениво осведомился Орлов-младший. Кто наездник этого дракона?

— Наездница леди… — Стаса это не смутило.

Глядя прямо мне в глаза, сводный брат процедил сквозь зубы:

— Это совершенно неважно. Дракон отказывается подчиняться и брать седока? Тогда режьте наездницу ножом, пока ящер не передумает, а когда передумает, режьте ее лицо еще. Чтобы ящер в следующий раз выполнял приказы седока не задумываясь.

Я вздрогнула, осознавая, что виновница этого зверства я. Если бы я просто починилась, сводный брат не вымещал бы свою злобу на других и никто бы не пострадал.

И почему-то именно в этот момент я поняла, что должна жить. Жить любой ценой, назло и через силу, чтобы отомстить Станиславу Орлову за все то ужасное, что он принес в этот мир и хочет принести в наш. Может быть, не сразу, не прямо сейчас, но я терпеливо дождусь того момента, когда воздам сводному брату за все то хорошее, что он сотворил, и за ту боль, что когда-то причинил мне.

Рана болит и кровоточит до сих пор, а сводный брат при каждом удобном случае старается ковырнуть ее побольнее, не давая зажить до конца.

За все это Станислав Орлов заплатит сполна, даже если мне придется ждать всю мою жизнь!

Чтобы скрыть ненависть и злой блеск в глазах, я опустила голову. Возможно, с той стороны решетки это походило на покорность и подчинение. Я же на самом деле смотрела на свои сжатые кулаки.

* * *

Я думала, что сводный брат немедленно потащит меня в свою башню плодиться и размножаться, но вместе этого он только вяло полапал меня и ушел, бросив в камере одну.

Где-то наверху ревели драконы и кричали люди, явно от боли. Эта какофония звуков продолжала терзать мои уши не один час. Было похоже, что там рвут на части драконов и людей.

В голову пришло слово, сказанное Стасом: РАСЩЕПЛЕНИЕ.

Что за расщепление такое? Неизвестность пугала. Но я была уверена, что это нечто настолько отвратительное и мерзкое, о чем я ни знать, ни слышать не хочу.

Крики несчастных не давали спать мне всю ночь. Закрыв уши руками, я лежала без сна до самого утра.

Я надеялась, что меня так и забудут в этой сырой камере, но когда рассвело, отряд святых рыцарей вытащил меня из убежища на свет божий.

Меня, сонную и не понимающую, что происходит, потащили наверх. Испугало большое количество вооруженных храмовников в каждом из коридоров.

За ночь святые рыцари приоделись. Серые балахоны были разорваны по швам до бедра, на поясе у каждого висели драконьерские пристяжные ремни, которыми начинающие наездники пристегивают себя к седлу дракона. Истинные драконьеры, слившиеся со своим зверем, летают без ремней и седла. Невозможно упасть с того, кто является частью тебя.

Я хлопала глазами и не могла понять, каким это образом храмовники за одну ночь обзавелись ящерами?!

Но когда меня вывели на улицу, я увидела ряды оседланных зверей, и на каждом сидело по храмовнику.

Только в этой картине было нечто фальшивое, но что именно — я не могла понять. Если это не их драконы, как они разрешили оседлать себя чудаку? Но если бы их истинные наездники были живы или покалечены, драконы ни за что не позволили бы оседлать себя и не были такими спокойными и покорными, они бы мстили и убивали обидчиков.

Я никак не могла понять, в чем дело, пока рядом не оказался Стас в своем сером балахоне. Сводный брат изображал из себя серого лебедя или кардинала.

Станислав Орлов плыл по площади, вложив руки в рукава, словно серая хищная птица. На водной глади ни единой волны, невероятно плавно и неумолимо, как воплощенная смерть. На лице его была написана абсолютная безмятежность и святая отрешенность от всего земного и бренного. Словно это не он затеял всю заварушку. Меня же спотыкающуюся тащили следом.

А оседланных драконов было все больше и больше.

Сводный брат взглянул в мое изумленное лицо и соизволил объяснить:

— Расщепление — разделение наездника с драконом. Очень полезное средство подчинения непокорных.

До меня дошло сотворенное. Я даже не вздрогнула. После всего того, что я видела и что со мной произошло, а самое главное — после того, как мне пришлось расстаться с Принцессой, ничто не могло меня выбить из колеи. Я только методично записывала долги сводного брата с твердым намерением отплатить ему за все.

— Как? — спросила я дрожащим голосом, не для того, чтобы на самом деле узнать, как творится подобный ужас, а скорее для того, чтобы понять, можно ли еще как-то спасти этих несчастных. Но если бы сводный брат промолчал, я не осмелилась бы спросить еще раз.

Стас никогда не мог молчать.

— Легче, чем кто-то мог подумать, — гордо ответил сводный брат, так непринужденно, как будто он не искалечил сотню жизней. — Драконьер всего лишь должен убить своего внутреннего зверя. Освобожденные от связи люди и звери послушнее, лишены сомнений и точно знают, чего хотят. Мешающий голос совести умолкает навсегда, уходят все сомнения. Драконьер, расщепленный со своим драконом, может устанавливать связь с любым другим пойманным и подчиненным ящером. Своим первым указом я приказал разделить всех запечатленных. Пусть люди и звери будут свободны от этой языческой связи. Так желает единый Бог. И ты сыграешь главную роль в этой пьесе!

«Убить внутреннего зверя — все равно что уничтожить часть своей души. Узаконенное убийство и рабство, вот что это такое!» — поняла я. Не понятно только, зачем Станиславу я. Если он думает, что я буду ему помогать и убью своего внутреннего зверя, он сильно ошибается. Я скорее умру, чем расстанусь с последней частичкой Черной Принцессы, что у меня осталась!

Мессия выплыл на площадь, заполненную народом, меня вытащили следом. И я шокированно увидела высокий помост в центре и грязный народ, толпившийся позади драконов, сзади несчастных также поджимали наездники. Жителей Лота пригнали на площадь насильно.

Я в испуге смотрела на вязанки хвороста и столб, торчащий из помоста. Он это серьезно?

Мне не верилось, что я вижу подобное. Это какое-то дикое средневековье, неужели сводный брат решил страхом или болью заставить меня отказаться от своей души? Причем прилюдно, чтобы это было примером для остальных лордов, леди и грязного люда? Мне не верилось, что Орлов-младший на подобное способен, до того момента, как мессия поднял руки к небу и заговорил. После первых строк его речи у меня подкосились ноги и не осталось никаких сомнений: сводный брат решил сжечь меня на костре.

— Твой выход, сестренка! — услышала я довольный голос Стаса.

— Дорогу ведьме! Грешница идет, дорогу! Кто коснется, превратится в евнуха! — Люди, столпившееся возле помоста, шарахались от нас, как от прокаженных.

Мне не верилось, что меня ведут на костер, пока я не вдохнула густой запах смолы, пропитавший хворост.

Храмовники, подхватив меня под руки, вздернули на помост, передав, как товар, с рук на руки, стоящим там святым рыцарям. От подобных рывков я уже вся покрылась синяками, от кончиков пальцев до плеч.

Растерянная я не успела заметить, когда меня намертво прикрутили веревками к столбу на помосте. До последнего момента я не хотела верить, что эта дикость с сожжением на самом деле произойдет, пока Станислав с горящим факелом не забрался на тот же помост.

— Сегодняшний день только твой. Ты поможешь мне завоевать Дарру, а я положу все к твоим ногам. За такой подарок я не забуду тебя, сестренка! — услышала я рядом тихий голос сводного брата. Дальше началось нечто невообразимое: не меньше двадцати минут мессия вещал с помоста, а народ Лота слушал молча и напряженно.

Избранный переворачивал с ног на голову все исконные порядки Дарры.

Отныне кланы были вне закона. Отменялось все. Обычай искать истинную пару для себя или своего дракона, запечатление считалось языческой ворожбой и приворотом. Рвались все связи между ящером и его наездником. Дракон, ранее считавшийся частью драконьера, теперь был просто огнедышащей лошадью с крыльями, собственностью каждого, кто сумеет подчинить зверя. Невероятное оскорбление для такого прекрасного и свободолюбивого животного, как дракон. Большего унижения и нельзя было представить.

Я слушала, и у меня сердце кровью обливалось.

Одна нелепость громоздилась на другую. Но люди испуганно слушали и впитывали, как губки, ведь за любое ослушание грозила мучительная смерть на костре всей семье, от малых до великих. И примером расправы за грехи являлась я.

По словам Мессии, я заразилась этой ересью, потому что посмела заниматься не женским делом. Мои упражнения в лечении ящеров и людей, а также такое не женское дело, как учеба и наука, осквернили меня, сделав грязной и порочной грешницей.

И только всеочищающий огонь мог быть мне спасением или милость избранного. Если я понесу от святого человека — это избавит меня от болезненной тяги к знаниям, и я займусь тем, чем мне по господнему велению положено заниматься: детьми, кухней, молитвой.

У меня закралось подозрение, что сводный брат решил изуродовать меня с помощью огня, чтобы я никому другому не досталась. Слишком плотным кольцом вокруг помоста стояли водные драконы. Если я вся буду в шрамах, как тогда на меня взглянет Дрейк Дайер? Который так любил гладить и ласкать мою гладкую кожу? Рискнет ли он до нее дотронуться, если она вся будет в буграх и шрамах? А любой другой лорд-наездник? Вряд ли. Мои шрамы станут печатью грешницы, а боль сделает покорной.

Происходящему идиотизму не было конца и края, запрещалось практически все, и теперь с этими запретами приходилось считаться. Людей с помощью религии превращали в стадо покорных баранов.

В конце своей речи брат объявил крестовый поход против язычников всех миров. Вишенка на торте. Браво.

У меня волосы встали дыбом от подобного. Он серьезно планирует вторгнуться в наш мир.

— Перед вами великая грешница на пороге искупления своих грехов! Ее руки по локоть в крови вашего монарха, которого она уничтожила своими ведьмовскими чарами. Окрутила, заманила и свела с ума! Одурманенный монарх возомнил, что эта грешница его истинная пара, хотя любое запечатление — всего лишь языческие чары порабощения. От ведьмовских чар и языческих приворотов вас может спасти только истинная вера в нашего единого Бога! Только божественный драконий огонь очистит и сожжет все бесовские наваждения!

Я задохнулась от ярости. Убил короля и обвинил в этом меня?! Ниже падать в своем коварстве уже некуда, дно пробито.

Гаже всего было то, что народ отреагировал молниеносно, словно флюгер, почуявший ветер резких перемен.

— Убить ведьму, убившую короля, убить ведьму! Смерть ей! Искупление! Искупление пламенем!

Брат говорил так долго, что у меня затекли ноги.

Основной темой его лекции о божественном спасении было добровольное и абсолютное подчинение.

Что он задумал? Огнем вырвать у меня обещание стать навечно его?

Все происходящее вокруг мне не нравилось. Это не похоже на то, что можно было ожидать от Стаса.

У сводного брата имелись садистские наклонности, но он никогда не опускался до жестоких расправ, по крайней мере, со мной. Он никогда не ломал мне руки или пальцы, как другим своим игрушкам, берег гад. В основном он просто подавлял, целиком и полностью поглощая твое существо, так, что ты теряла самое себя, растворяясь в его воле. С Дрейком Дайером я никогда не утрачивала своего достоинства и уж точно не забывала, кто я — человек, существо гордое и свободное. Со Стасом же я была ведомой куклой, не имеющей своего голоса.

— У тебя один шанс, признай меня своим господином, — повернувшись ко мне, бросил Стас. — Позови своего дракона и согласись с тем, что они с моим ящером — прекрасная пара. Или отпусти свою драконицу на волю, убив внутреннего зверя, разорви порочную связь. Она только тянет тебя к гибели. Я буду твоей душой, центром твоего мира, и все закончится хорошо, уйдет боль, и никто больше не посмеет тебя тронуть и пальцем. Я сумею тебя защитить и возвысить. Дрейк Дайер за тобой не придет, ты ему больше не нужна, иначе он давно бы был уже здесь. Кому нужна наследница без наследства? Каждый второй в твоем клане отказался от зверя внутри и надел серый балахон. Ты не можешь оставить своих людей. Сделай правильный выбор. — Сводный брат на меня не смотрел, его взгляд буравил небеса, где в солнечных лучах летел боевой клин драконов.

К моему ужасу, я увидела взвившиеся к небу языки пламени, когда факел поджег хворост.

Это был конец всего. Я закусила губу, чтобы не заорать в голос. Ничто не заставит меня позвать Черную Принцессу или отказаться от нее. Но и умирать в языках пламени, задыхаясь в дыму, я не хотела. Никто бы такого не желал.

Где Дрейк Дайер с его обещаниями защиты? Он говорил, что между ужасами этого мира и мной стоит только он, где его широкая спина и сильное плечо, когда они так нужны? А его заверения, что я его жена? Он даже кольца мне не подарил, не говоря уже о чем-то большем и хотя бы отдаленно похожем на свадьбу или брак!

Ноздри щекотал пепел горящего хвороста.

Приходилось признать: для драконьера я была всего лишь наследницей клана, выгодной сделкой, пленницей и не больше. К тому же фальшивой. Всего лишь вещь! Ночная забава!

Слезы потекли по лицу. Нет, огонь меня не трогал. Он вообще подозрительно далеко горел по краям помоста. Но дым щипал глаза, а жар заставлял кожу покрываться бисеринками пота.

Сквозь слезы я увидела стремительный вихрь, падающий с небес.

Боевой клин огненных файров несся из поднебесья прямо на меня, за малышами тянулся длинный дымный след, будто они часть взбешённой кометы. Один-единственный залп поджег хворост у моих ног, опалил затылок и кисти рук. Благо голова находилась за деревянным столбом и волосы не вспыхнули.

Огонь, вспыхнувший в вязанках хвороста, как-то разом добрался до меня, и я почувствовала боль в запястьях. Дернулась, и одна рука легко разорвала тлеющие веревки, в сердце вспыхнула надежда: если я смогу освободить руки, возможно, мне удастся развязать веревки на ногах.

В поднебесье над площадью ворвались десятки разъяренных драконов, что до этого момента прятались в лучах солнца.

Ящеры храмовников без разбега, одним прыжком, рванули в небо, им навстречу. Над нашими головами засверкали вспышки огня и ленты воздуха.

Люди, бывшие на площади, ринулись врассыпную, под прикрытие зданий. С неба, как дождь смерти, падали трупы людей и драконов. Меня обдало кровавым дождем и осыпало пеплом, когда я протерла глаза — увидела невероятное.

Три дракона в небе несли нечто продолговатое, лучи солнца посверкивали сквозь прорезь. Глядя в небо, я не сразу поняла, что это такое, но драконы явно были огненными и принадлежали фаррийцам.

Прошло какое-то время, пока я узнала в темных очертаниях глыбу мегалита из круга камней в полях под Лотом. Я завертела головой, ища в небе алого дракона. Только Дрейк Дайер и Стас знали, что я из другого мира.

Он был там. Кружил надо мной, сжигая в пепел всех тех, кто угрожал мне. Охранники вокруг меня гибли один за другим, и вот последнему, охранявшему меня ящеру пришлось взмыть в небо. На земле они были легкой добычей для огненных драконов фаррийцев. Далеко он не улетел, рухнув неподалеку грудой потрескивающего пепла.

Рядом яростно завопил Станислав и бросился прямо в огонь, пытаясь добраться до меня. Кажется, в его руках был кинжал, а я никак не могла освободить вторую руку.

Я была испугана и растеряна, как никогда, и даже не могла подумать, что Орлов-младший способен на подобное. Серый балахон вспыхнул и загорелся. Пылали и искрились светлые волосы сводного брата, но он упорно карабкался ко мне через горящие вязанки хвороста.

Еще до того, как скрюченные от боли и ярости пальцы Стаса смогли до меня дотянуться, меня накрыла тень мегалита.

Глыба полетела вниз, прямо на костер. В ужасе я закричала и закрылась рукой. В ушах еще стоял дикий вопль Станислава Орлова, полный бешенства и осознания поражения, и торжествующий хохот Дрейка Дайера, уносящийся в поднебесье.

А в следующий миг мир померк в моих глазах.