39
* * *
На подготовку к перемещению ушел не один день. Я жалела только об одном — что не хватило времени ни написать, ни позвонить моим родителям. Ни телефона, ни интернета в хижине не было, мои знакомые чурались вещей из этого мира, более сложных, чем кастрюля. В основном я маялась от безделья или занималась хозяйственными делами, которыми меня сразу же нагрузила сводная сестра. В основном это были сборы теплой одежды и готовка провизии в дорогу.
Сама же Дайра зачастила то в деревню, то на болота, которые, кажется, знала как свои пять пальцев. Бывший король оставался со мной и старался не спускать с меня глаз. Я заподозрила его в попытке предотвратить мой возможный побег.
На самом деле я и не думала бежать, эти двое были нужны мне больше, чем я им.
И когда настал день икс, я первая двинулась вглубь болот к древнему мегалиту, что связывал миры.
У камней нас уже ждали. Наследница клана и какой-то незнакомец. Рядом стояла палатка, горел костер, над костром аппетитно дымил котелок, вокруг были разложены бревна. Все говорило о том, что здесь собралась веселая компания — насладиться дикой природой, покормить комаров и поесть самим.
Мы все, готовясь к переходу, расселись вокруг костра. Незнакомец вел себя странно, оказывал знаки внимания Дайре и ухаживал за ней, будто он ее парень. Рич’чайлд вел себя настороженно, наследница клана, как всегда, уверенно. Я же решила ничему не удивляться и стараться не мешать.
Поначалу все было хорошо и ничего не предвещало беды. Дайра под предлогом древнего языческого обряда варила какое-то зелье, жгла пучки травы и раскладывала пепел вокруг мегалита. Ее спутника это завораживало, меня пугало, только бывший король вел себя невозмутимо и собранно. Он вообще был молчалив, груб и порывист.
Наигравшись с сожжением трав и раскидыванием пепла, Дайра заявила, что она специалист по языческим ритуалам, и сейчас, этой ночью, мы проведем один, для того чтобы нам в будущем сопутствовала удача.
Мне было интересно, что скажет наследница даррийцев, если узнает, что теперь на Дарре правят храмовники и все ведьминское и языческое вне закона. Но я не спешила информировать моих спутников о том, что происходит на Дарре, боясь, что они откажутся возвращаться или не возьмут меня с собой.
Вечер медленно трансформировался в ночь, все было хорошо до того момента, пока Дайра не возвестила о том, что ей нужен помощник в ритуале, и, конечно же, выбрала своего спутника.
До последнего момента я ни о чем не догадывалась, равно как и бойфренд Дайры. Только когда наследница клана начала поливать его смесью трав из котла, в нос мне ударил стойкий запах бензина, смешанного с керосином, но все это амбре перебивал ни с чем не сравнимый запах спирта и полыни. Дайра, завывая на неизвестном мне языке, нарочито небрежно плеснула этой травяной жижей в лицо сидящему. Жертве языческого произвола оставалось только неподвижно сидеть и, как святому, терпеть издевательства. Проклинать все и обтекать, в веночке из падуба, пытаясь протереть глаза и проморгаться, пока самопровозглашенная ведьма заканчивала свой ритуал.
Бывший король напрягся, так же как и я, когда Дайра, вскинув руки с факелом к небу, стала пронзительно завывать на одной ноте. Происходящее мне не нравилось.
До последнего я не догадывалась, что будет дальше. Ведьма дотронулась факелом до столба, и тот вспыхнул, а бывший король резко открыл свой рюкзак.
Файр маленькой стрелой выскочил оттуда и вцепился в лицо бойфренду наследницы.
Последовала отрывистая команда:
— Огонь! — И файр дыхнул.
Смесь бензина и спирта тут же вспыхнула, и возле мегалита началась паника. Все повскакивали со своих мест. Но как оказалось, только я сделала это, чтобы попытаться помочь несчастному. Дайра и король бросились к своим вещам, а я — к бутылке с водой. Хотя вряд ли это помогло бы. Бойфренд ведьмы пылал как факел, огонь вмиг приобретал голубой оттенок.
Вспомнив запах бензина и керосина, я ужаснулась. Подобное так просто не потушить. А самое главное, это не какой-нибудь там несчастный случай.
Я и не подозревала, что эти двое спланируют убийство, вначале все выглядело так невинно!
Теперь же ночь наполнилась ужасом, кошмаром и дикими криками боли. Самое страшное, то что несчастный был все еще жив. Горящий человек шагал прямо ко мне, вытянув руки вперед и прося помощи. Волосы зашевелились на голове, и я невольно шагнула назад.
Рич’чайлд, видимо, записавшись в мои надзиратели, внезапно оказался сзади и резко меня отдернул. Мы отступили к мегалиту.
Пылающий шагал к нам, никак не желая умирать. Уж не знаю, что такого Дайра подмешала в горючее, но это вещество явно не давало сгореть просто так, растягивая мучения до бесконечности.
А за нами таким же факелом пылал мегалит. Через вертикальную щель в камне пробивались первые робкие лучи рассвета. Я и не заметила, что в обрядах и завываниях прошла вся ночь.
Мы синхронно шагнули к мегалиту, вернее — это мои спутники шагнули, а я замерла в ступоре, с ужасом глядя на горящий трут, который, к моему ужасу, повинуясь чарам Дайры, шагал за нами следом к камням. Казалось, горящий человек сейчас схватит меня, так отчаянно он тянулся за нами следом.
Рич’чайлд, подхватив меня за талию, силой внес в огонь, горящий на камне. Тут же мир померк, только на сетчатке моих глаз навечно отпечатался силуэт горящего человека.
* * *
Мы стояли на холме, ветер явно другого мира трепал наши волосы. Мы определенно были живы, а вот наш незнакомый спутник — нет. Я старалась не упасть на четвереньки и не расстаться с содержимым своего желудка. Не получилась.
Меня вывернуло в первый раз и выворачивало до того момента, пока пустой желудок не перестал в судорогах сокращаться.
Ужасные картины сожжения живого человека навсегда застынут у меня перед глазами. А ведь это могла бы быть моя судьба, не спаси меня Дрейк Дайер из лап сводного брата.
Пока я ползала на четвереньках, мои спутники с гордостью осматривали свой мир.
В воздухе повис невысказанный вопрос: что дальше? Каждый с примесью страха и надежды ответил на него по-своему.
— Вернуть свой клан!
— Занять свой трон! — Не глядя на меня, ползающую на карачках, даррийка и король двинулись вперед к своим целям.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как встать с колен и поплестись за спутниками, иначе я рисковала отстать. Помочь убитому я уже не могла, а где-то там впереди меня ждет мой дракон, перед которым я обязана извиниться.
— Найти своего дракона. И… Дрейка Дайера, чтобы мой мир вновь стал осознанным и безопасным, — прошептала я и почувствовала, как силы возвращаются ко мне. Поднявшись с колен, я устремилась вниз с холма за энергично вышагивающими спутниками. Несмотря на весь ужас, сотворенный ими, у меня не было выбора, в одиночку я пропаду в родном, неизвестном мне мире.
Только теперь я знала одно: мои спутники не настолько невинны, как хотят показаться на первый взгляд. Этих двоих надо опасаться и не спускать с них глаз.
* * *
Вскоре я поняла, что без драконов, охраны и оружия мы стали бы легкой добычей первых попавшихся разбойников, тем более теперь, когда в этом мире зародилось огнестрельное оружие. На Дарре творилось черт-те что.
Ни порядка, ни власти, каждый сам за себя.
Поэтому было решено в первую очередь искать защиты в клане Дайры Тайры, что после проигранной в столице битвы был рассеян по лесам Корнуолла.
Даррийская земля начиналась у кромки Вечного леса и занимала добрую часть Корнуолла. Неудивительно, что с этим кланом хотели породниться все остальные.
Дайра хотела найти свой клан, чтобы попросить защиты у воинов, но храмовники нашли нас быстрее. Стоило нам углубится в лес, как нас окружили.
В этот-то момент я поняла — пока меня не было, на Дарре произошли разительные изменения, и не в лучшую сторону.
Бледные, изможденные постом святые рыцари больше походили на зомби. Сероватого оттенка кожа почти сравнялась в цвете с пыльным балахоном. Щеки ввалились, а судя по свисающим одеждам, животы этих храмовников прилипли к позвоночникам. Они больше не походили на всесильных рыцарей, разве только на рыцарей апокалипсиса.
Но у каждого из храмовников глаза, налитые кровью, светились фанатичным огнем, и этот непримиримый блеск сильно пугал.
По исполосованной воздушными и водяными лентами одежде было видно, что драконьеры сильно потрепали группу святых рыцарей. Но по недобрым, сверлящим нас взглядам мы определили — наши минуты сочтены. Храмовники все как один вытащили мечи и двинули своих драконов на нас. Бежать не было смысла, если у них нет бомбард и пищалей, вслед нам понесется драконий огонь или лед.
Растерялись все, даже Дайра Тайра.
Впереди всех на желтом драконе восседал старый знакомый — кисломордый Колючка. Священник еще больше подурнел, а по запаху казалось — гнил заживо.
— А, старая знакомая! — проскрипел не своим голосом Колючка, звук был такой, словно его голосовые связки давно засохли.
Мы столпились спина к спине, и я с удивлением увидела, как, поджав губы, Дайра Тайра поднимает с земли увесистую ветку, а Рич’чайлд, оскалив зубы, выворачивает из земли огромный валун. Только я одна осталась без оружия.
Храмовник на желтом драконе осклабился, явив нам спиленные, как у акулы, зубы. Это было что-то новенькое, помимо огромного креста на лбу у Колючки, перечеркивающего выжженный порохом круг.
— Не поможет — скрипнул Колючка, — против ангелов смерти мессии любое оружие бессильно.
Храмовники без предупреждения ринулись в атаку, невероятно быстро! Ни один живой человек не может так двигаться!
Мои спутники тут же взмокли от усилий сдержать их, святые рыцари даже не изменились в лице, все так же пристально тараща в нас свои бельма.
«Их глазам, наверно, очень больно! — невольно подумала я, падая, сбитая чьим-то неосторожным движением на землю. — Они ведь даже не моргают!»
Рядом со мной Ричард пробил камнем голову одному храмовнику и, отчаянно рыча, кинулся к другому.
В этой каше-мале, где смешалось все — драконы и люди, я потеряла из виду моих спутников. И в какой-то момент почувствовала, что меня хватают за ногу.
От моего визга присели даже ящеры.
Опустив взгляд, я обнаружила, что храмовник с пробитой головой держит меня за щиколотку и уже протягивает ко мне другую руку с невероятно сильным пальцами. Дергая ногой, я не могла взять в толк, откуда у такого тощего человека столько сил. Железная хватка ужасала, я давно должна была второй ногой переломать ему пальцы и запястья. Но храмовник держал меня крепко, не отпуская, тогда как моя нога была вся в крови.
Я визжала так, что сорвала голос, но моя жертва была не напрасна.
Рядом со мной со свистом пролетел огненный шар, а голос над ухом прорычал:
— Вот тебе твой святой драконий огонь, гад!
Рядом со мной возник оборванный мужчина и раз за разом вонзал в храмовника свой меч, но рыцарь продолжал двигаться, словно ничего не замечал!
Жуть состояла в том, что этот полуживой труп не чувствовал боли совершенно и только скрёб по траве пальцами, пытаясь добраться до меня. А потом и вовсе, поднатужившись, встал.
Несмотря на сорванный голос, я завопила что было мочи. Окровавленный, пылающий, с пробитой головой храмовник все еще стоял, пошатываясь и намеревался любой ценой нас убить!
Ловкий удар меча — и к моим ногам упали внутренности святого рыцаря, а потом и сам храмовник, не устояв, понесся на встречу с землей.
Слава всем богам, драконьер, пришедший нам на помощь, успел-таки выдернуть меня из-под трупа до того, как тот на меня свалился.
— П-п-почему он не умер сразу? — заикаясь, проблеяла я, отползая от убитого на карачках. И тут произошло то, что я не скоро забуду. Этот кошмар будет сниться мне еще долго!
Труп, лежащий подле меня, невероятным образом зашевелился, хоть и вяло, но пополз! Сантиметр за сантиметром, я это видела по тому, как вслед за ним окрашивалась кровью трава.
Защитивший меня драконьер немедленно подскочил и, пнув ногой труп, рассеял того в прах. На моих глазах тело распалось на частицы и теперь больше всего напоминало грязную муку, смешанную с пеплом.
Рядом драконьеры добивали храмовников, сжигая и топча прах святых рыцарей.
Когда все закончилось, драконы храмовников, сорвав с себя сбрую и седла, резко взмыли в небо. Их никто не преследовал.
Мы, тяжело дыша, осматривали друг друга: трое путников, пятеро наездников и их неоседланные драконы.
Даррийцы и фаррийцы не изменились. Стоило воинам и ящерам выйти из листвы, как я тут же их узнала. Лица драконьеров были суровы, а драконы все как один готовы к бою.
Звери смотрели на нас хмуро и настороженно, не туша свой огонь, они пускали из пасти струйки дыма и время от времени вместе с рычанием сквозь зубы у них вырывалось пламя. Драконы были готовы вмиг нас испепелить.
Я и мои спутники, не ожидая столь агрессивного приема, невольно попятились назад. И быть бы нам драконьей закуской, если бы Дайра Тайра не вышла смело вперед и не осветила наши лица факелами.
Драконьеры невольно попятились, увидев перед собой двух наследниц даррийского клана за раз. Даже драконы присели в изумлении и подавились дымом.
Во-первых, никто не ожидал, что Дайра Тайра, наследница клана, выжила, во-вторых — начала двоиться. Для всех это было какое-то чудо и колдовство.
А предводительница даррийцев, осознав, что ее люди, несмотря на изумление, не собираются ей подчиняться, нисколько не смутившись, быстро сориентировалась и просто потребовала немедленно рассказать, что здесь происходит, и отвести нас к главному.
Я не могла представить, но кланов и в самом деле больше не существовало!
Мы ехали впереди драконьеров вглубь леса, каждому из нас завязали глаза. Наездник рассказывал последние новости.
После битвы за Лот были убиты практически все предводители!
Город превратился в пустующие руины. По разрушенным зданиям теперь ползали только серые драконы, расщепленные, они гнездились в развалинах и как-то разом одичали, потеряв человечность. Теперь больше походили на диких и опасных животных, только храмовники не боялись к ним подходить. Пустые улицы некогда блистательной столицы патрулировали измененные святые рыцари, больше похожие на ожившие трупы, чем на живых людей.
Те, кто попадал к ним, изменялись навсегда.
Мессия возвестил наступление апокалипсиса и изменения мира. Все, кто участвовал в битве за Лот и выжил, разительно изменились, став храмовниками, остальные ушли в леса. Избранный собирает вокруг себя грешников и, расщепляя их, отсоединяет от драконов и «исправляет», избавляя от груза грехов.
Все без исключения после церемонии становятся такими, какими мы их видели: безжалостными, фанатично преданными своей миссии, не чувствующими боли и всегда идущими до конца, практически бессмертными — чтобы их убить, надо очень сильно постараться!
Избранный называет их «мои сломанные куклы», рассылает во все концы страны захватывать все больше и больше грешников для исправления. А еще целые отряды храмовников рыщут по полям и лесам, они собирают древние дольмены. Сгоняют крестьян из соседних деревень и заставляют их выкапывать. И для чего-то увозят в столицу.
Я ехала с завязанными глазами, и у меня от ужаса кружилась голова! Стас, что же ты делаешь? Решил сам сдохнуть и прихватить с собой всю Дарру? Сомнений не оставалось, мой сводный брат и в самом деле сошел с ума. А это значит, он опасен не только для себя и меня, но и для всех. Он уже не остановится, пока не заберет с собой в могилу как можно большее количество невинных.
На секунду мне трусливо захотелось сбежать, обратно в свой мир. Вероятно, Дрейк Дайер, поняв, что нам не выиграть, решил сплавить меня обратно. Я же поступила глупо и безрассудно, пойдя против его воли.
Только я не смогла сидеть в том мире в тепле и безопасности, зная, что сводный брат засел в этом и методично уничтожает его, а как закончит, придет в наш мир. Мне действительно нигде от него не спрятаться. Но я и не желала больше бежать после всего, что было, я хотела сражаться, и мой внутренний зверь рвался в бой.
Наездник, на чьем драконе я ехала, продолжал методично бормотать над ухом, и в какой-то момент я поняла, что он отчитывается передо мной, как перед предводительницей клана.
— Эта серая опухоль растет, как гниль, постепенно поглощая Англию, Корнуолл, а вскоре поглотит и всю Дарру. И тогда мы все — наездники и драконы — будем смотреть налитыми кровью глазами, не моргая.
О том, какая участь ждала в Лоте женщин, драконьеры умолчали, просто сообщив, что никто оттуда не вернулся таким, каким он был прежде — ни люди, ни ящеры.
От этого рассказа у меня волосы встали дыбом на голове, я даже невольно пожалела, что вернулась из безопасного мира, куда отправил меня драконьер.
Вспомнив про это, я закусила губу. Можно было не опасаться храмовников: как только Дрейк Дайер узнает о том, что я вопреки его воле вернулась — сам меня прикончит.
Но все-таки у меня здесь еще оставались дела, я не могла не вернуться. Во-первых, я должна была убедиться, что Черная Принцесса в порядке, и забрать ее отсюда любой ценой. Во-вторых, обязана найти мою настоящую мать, если она еще жива.
Дайра Тайра, потрепанная после стычки с храмовниками, разом стала насупленной и неразговорчивой, так что мне не удалось узнать у нее подробности.
Я надеялась разжиться информацией в лагере драконьеров. Тем более наездник остановил ящера и осторожно снял меня с него, а после развязал повязку.
Я открыла глаза, и моему взгляду предстал лагерь.
Разнокалиберные палатки, потрепанные драконьеры, ящеры всех мастей и сотни беженцев с телегами, волами, лошадьми, женами, детьми и прочим скарбом.
Все те, кто бежал от серой напасти.
Вокруг довольно большого лагеря дежурили часовые, и все вновь прибывшие ехали до него с завязанными глазами. Несколько часов унылого блуждания по лесу вслепую, и вы получаете отсрочку от смерти. Здесь и дураку становилось понятно: это делалось для конспирации.
Нас подвели к самой большой палатке в центре лагеря. Словно почувствовав что-то, из нее вышел предводитель фаррийцев, и мое сердце сладко екнуло. Было успокоительно вновь увидеть эти широкие плечи, прямую спину, уверенную посадку головы и суровые черты лица.
Взгляд Дрейка Дайера скользнул по площади, наткнулся на меня и враз налился кровью, как у храмовников. Но драконьер ничем не выдал своих чувств, кроме поджатых губ и пристального испепеляющего взгляда.
Мне захотелось провалиться сквозь землю.
Некоторое время драконьер смотрел на меня, потом перевел свой взгляд на Дайру Тайру. Та не растерлась, мгновенно среагировав, словно заранее готовилась к этому моменту и тренировалась каждый божий день. Я заподозрила, что так и было.
— Мой лорд. — В голосе наследницы разливались соблазн и патока. — Обстоятельства и враги моего отца помешали мне сдержать свое слово. Но теперь я готова выполнить свои обязательства перед вами. Вместе мы возродим наши кланы!
Дрейк Дайер пристально смотрел то на меня, то на даррийку. Скрипнув зубами, Дайра Тайра пояснила:
— Это моя сводная сестра, внебрачный непризнанный ребенок Вульфа мак Тайра. Я взяла ее в свой клан и под свое покровительство в качестве служанки. — Мои уши запылали от стыда. — Она может пригодиться в качестве прикрытия, нас практически невозможно отличить. Если ее, конечно, одеть подобающе. Никто и не догадается, которая из нас настоящая, это запутает тех, кто станет покушаться на жизнь вашей жены, мой лорд.
Я прикусила губу от злости, невольно слушая рассуждения даррийки о моем предназначении, но уже была научена горьким опытом пребывания в этом мире. Молчи, Дарья! Возражать будешь потом. Неизвестно, что с тобой будет, если все узнают, что какое-то время кланом правила самозванка.
Дрейк Дайер думал всего секунду, а потом молча протянул руку даррийке.
Когда их ладони соприкоснулись, мне показалось, что в сердце воткнули кинжал.
Дрейк Дайер оглядел всех присутствующих, и те, кто знал его хорошо, дружно шагнули назад. Я не отшатнулась от этого пылающего взгляда, но пошатнулась и зажмурилась, столько было ненависти и огня в глазах фаррийца!
— Нас не беспокоить! Я желаю поговорить с моей женой наедине! — сквозь стиснутые зубы прорычал Дрейк Дайер, резкая отрывистая команда. Его рык был похож на глас льва, оглашающий окрестности, так разъяренный хозяин отдает приказ своим подчиненным, и те не смеют даже помыслить о своеволии! Но Дайра Тайра поняла это высказывание по-своему.
— Я мечтаю как можно быстрее подарить вам наследника, мой лорд! — пылко объявила даррийка на всю площадь. — Ваш сын будет сильным и крепким, непременно драконьером! — жарко, с придыханием пообещала даррийка, словно уже готова была выпрыгнуть из платья и начать делать наследника прямо здесь, на глазах у всех. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что она хорошая жена и очень старается.
Лицо Дрейка Дайера окаменело.
Только я одна заметила, как желваки на скулах фаррийца заходили ходуном?
Тем не менее драконьер даже глазом не моргнул, уводя в палатку свою внезапно объявившуюся жену.
У даррийки было такое гордое и надменное лицо, что я чуть не стерла зубы в порошок от злости. Вот ведь воображала!
А когда пара уединилась, я чуть не заплакала на людях, глядя на то, как опустился полог палатки за этими двумя. Живое воображение нарисовало Дайру Тайру, срывающую с себя одежду, и фаррийца, чья мужественность при виде такой картины встала дыбом. Дрейк Дайер тот еще кобель, ни за что не откажется от столь страстно предложенного.
Я почувствовала, как лечу в бездну, а ведь Дайра Тайра, что так тщательно подготовилась к перемещению домой, наверняка знает всякие этакие постельные приемчики и не даст скучать ни предводителю фаррийцев, ни его дружку.
Она будет прикасаться к мужественности Дрейка Дайера руками, губами, страстно вжимать в себя его плоть, ту самую, которой недавно владела я. Ревность и зависть скрутили меня похлеще судороги, быстро не отпустит.
От терзаний отвлек Бьерн, налетевший на меня как ураган, подхвативший, подбросивший над головой.
— Фата Дайра! — Я была стиснута в крепких объятиях шкуроверта. — Я уж думал, что ты сгинула или серые тряпки до тебя добрались. У нашего главаря не добьешься объяснений, коли он говорить не хочет и упорно молчит! Хоть режь его!
— Дарья, — сразу же поправила я слугу, чтобы потом не было недопонимания и ссор. — Увы, я оказалась не наследницей. Скорее всего, я дочка служанки из этого мира.