Глава 21

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

Когда адмирал с капитаном поговорили по душам, нас зовут обратно. Важный разговор продолжается, но я перестаю вникать в его суть.

Смотрю на адмирала, а дракон с усердием отводит взгляд и никак не реагирует на мои настойчивые гляделки.

Капитан явно сражается с внутренним гневом и непринятием жизненной ситуации и трагедии адмирала. Лицо капитана то и дело мерцает от проявляющейся чешуи, а голос нет-нет, да сорвётся в разговоре на рык.

Остальные мужчины ведут себя как обычно.

В общем, остаток совещания я провожу в бессмысленном самокопании.

Пока размышляю и честно откровенно не слушаю разговор, внезапно чувствую гнетущее одиночество.

Глядя на Рикарда, с горечью думаю: «Я вижу и понимаю, что ты страдаешь. Знаю, что я – ключ к твоему спасению. Тогда почему ты не позволяешь себе попросить у меня помощи? Что за проклятая гордыня тобой движет?»

Мой язвительный внутренний голос выдаёт мрачную мысль: «Романтическая любовь – удел идиотов. Она изначально обречена на поражение двух чистых и свободных от этого чувства сердец. С её приходом она приносит лишь разбитые мечты и тотальное разочарование. Напрасная растрата внутренних ресурсов».

Мысль радикальная и циничная. И с одной стороны я согласна со своим внутренним «Я», со своей той стороной, которая расчётливо и безжалостно побеждает смерть.

Но с другой стороны, я верю, что именно любовь заставляет людей и другие расы совершать подвиги, перекраивать миры, делать их либо лучше, либо хуже. Даже сама природа созидает и творит во имя любви.

Что вообще такое «любовь»? Суть жизни? Или это страдания, постоянные подвиги и жертвы?

Встряхиваю головой, потому как философские размышления это явно не моё и могут завести меня довольно далеко.

Одно предельно ясно, каких мотивов адмирал не придерживается, я не позволю ему страдать. Если в моих силах ему помочь, то я это сделаю. И честно говоря, плевать, что он сам думает по этому поводу. Даже если он будет категорически против.

Остаётся только один вопрос, как собственно ему помочь? Какое действие я должна совершить? Обнять его, поцеловать, просто погладить и сказать, что всё будет хорошо, потому что я рядом? Или нужны кардинально примитивные меры? В смысле, поможет и спасёт дракона обыкновенный секс?

Вот уж точно у мужиков я данный аспект уточнять не собираюсь. Правда, капитана всё же можно потрясти.

— Доктор Мэй! — прямо мне в ухо рявкает упомянутый капитан Лукас.

Кривлюсь и демонстративно тру ухо.

— В каких вселенных вы витаете, доктор? — весело хмыкает Дойл.

— Очевидно не в этой, — ворчит капитан.

Адмирал продолжает играть со мной в молчанку и не смотрит на меня, зараза.

— Немного задумалась, — отвечаю невозмутимым тоном и пожимаю плечами, мол, ничего страшного ведь не произошло.

Капитан передёргивает плечами. У него вообще выражение лица зверское. Определённо, разговор с адмиралом выбил его из колеи. Дать ему, что ли успокоительного? Хотя вряд ли он оценит мой жест.

— Мы интересовались вашим мнением, доктор, — с лёгкой издевкой говорит капитан. — Что вы думаете по поводу вашей будущей вселенской известности и именной награды от кассов?

Вот засада. Я всё прослушала. Но судя по всему, меня хотят приставить к награде и по всем мирам распространить новость о спасении детей кассов и нескольких членов экипажа. Но почему только меня?

Обвожу задумчивым взглядом всех присутствующих.

Адмирал, наконец, смотрит на меня, но сейчас его лицо — это непроницаемая и нечитаемая маска, а взгляд отстранённый и далёкий.

Капитан явно мечтает прожечь в моём лбу огромную дыру.

Остальные парни явно веселятся, глядя на моё делано невозмутимое выражение лица.

— Не уверена, что это хорошая идея, — отвечаю, наконец. Смотрю исключительно на адмирала.

— Вы решили оскорбить кассов? — рычит капитан.

Если он думает вывести меня из себя, то зря старается.

— Оскорблять никто никого не собирается, — произношу спокойно. — Но меня не устраивает и даже возмущает тот факт, что вселенская известность и награда предлагается мне одной. В операции по спасению выживших был задействован весь экипаж «Кинжала».

Нил вдруг пихает рыжего Дойла в бок, смеётся и говорит ему:

— Я был прав. А ты проспорил.

Капитан и адмирал зыркают на них как на врагов народа, я же хмыкаю и качаю головой. Дожилась.

— Лично мне приятно слышать, доктор, что вы готовы разделить славу и награду, — произносит адмирал с лёгкой улыбкой доброго дядюшки, — но дело в том, что драконы не имеют цели делать себе известность за счёт трагедии, да, и не желаем мы популярности. А награду вы, в самом деле, заслужили.

Я раздражённо вздыхаю. Когда он закончит, собираюсь настаивать на том, чтобы про меня даже не упоминали. Я тоже не желаю публичности. Ещё не хватало опозориться на всю вселенную.

Одно дело, когда скажут, что вся команда спасла кассов, и мимолётно обмолвятся, что в экипаж грозных драконов входит хрупкая землянка, которая принимала участие в столь сложном и опасном событии. Но вот совсем нереально, даже смешно будет звучать новость, что землянка чуть ли не одна спасла детей и несколько членов команды корабля, потерпевшего страшное крушение. А драконы так… мимо проходили.

Нет, нет, нет, и нет.

— Не стану скрывать, что вся наша команда приятно удивлена вашей смелостью. Не всякий дракон решится выйти в космос, доктор Мэй. Плюс ко всему и ваша находка со списками пассажиров удивила нас. Это большая удача для выживших.

Что-то мне уже стрёмно.

Потому хмурюсь и ёрзаю в кресле.

Походу драконы решили на меня свалить это «счастье». Но не-е-ет, я не дамся, я тоже с характером и устоявшимися принципами.

— Поэтому, нам всем будет приятно, чтобы кассы вас наградили, доктор Мэй. Ведь для нас самая большая награда – это спасённые дети и те несколько выживших. Ещё большая радость будет нам, когда мы покончим с этой заразой - селтами. И всё же миры должны знать, что земляне, точнее землянки – это смелые и сильные духом женщины.

Он умолкает и смотрит на меня с… нежностью?

Но к чёрту нежность. Я поджимаю губы и потом выдавливаю из себя максимально вежливо:

— Адмирал, капитан и все-все… Я благодарю, что вы цените меня, но… Э-эм… Помнится мне, что ваша раса закрытая и ваша жизнь покрыта тайнами. И вы сейчас пытаетесь избежать огласки за мой счёт. Но я тоже не ищу славы, адмирал. И буду вам весьма признательна, если моё имя, как и ваши имена и звания останется… за кадром. А награда…

Пожимаю плечами и с улыбкой говорю:

— От награды не откажусь, но пусть её передадут с кем-нибудь, не лично мне в руки. И тоже без огласки.

Одна только мысль, что обо мне расскажут в СМИ и меня увидит крёстный, повергает в ужас. Уверена он тут же отправит военный флот ЗС для моего спасения из лап страшных драконов.

Я всё никак не могу собраться с силами и позвонить ему, рассказать, что со мной всё в полном порядке и… извиниться за свой побег и его лишние седины.

Да, знаю и понимаю, что я – дрянь.

И всё же правильно будет, когда сама сообщу Николасу о себе и своей судьбе, а не когда он увидит и услышит меня со стороны, находящуюся где-то за миллионы световых лет от Земли.

Адмирал принимает мои пожелания и не спорит. Капитан демонстративно закатывает глаза, вздыхает, будто просит у своего бога сил и терпения, а остальные драконы делают задумчивые лица.

Совещание окончено, все расходимся.

Но я полна злой решимости. Пристраиваюсь за адмиралом верным хвостиком и следую за ним прямиком на его этаж.

Он терпеливо вздыхает, оборачивается у своей каюты и говорит:

— Доктор… Арианна, сейчас не лучшее время вести личные беседы и…

Я сейчас его стукну!

— Это касается вас, а не меня, адмирал, — обрываю его довольно резко. Облизываю губы и уже мягче произношу: — Это не займёт много времени. Пожалуйста, прошу вас… Мне нужно вам кое-что сказать. Это очень важно.

Он смотрит на меня долгим изучающим взглядом и очевидно, что внутри него идёт борьба.

Но дракон всё-таки принимает верное решение и кивает, соглашаясь поговорить, и в этот важный для нас обоих момент приносит чёртового капитана.

— Рик, только что появились новые данные по селтам, — отвлекает адмирала этот нехороший дракон. Капитан на меня даже не смотрит. Как чувствует, что взглядом готова его убить.

— Хорошо, — говорит адмирал.

Мне кивает, мягко улыбается и произносит:

— Доктор, давайте чуть позже, хорошо?

Мне остаётся только пускать пар из ушей и проклинать капитана.

⅏

Но и позже мне не удаётся поговорить с адмиралом.

Ощущение, будто он намеренно меня избегает.

Весь остаток дня дракон проводит в своей каюте и мне даже не открывает. Представляете?

Вместо того чтобы лично ответить, меня вежливо послала ИИ корабля. Мол, адмирал не принимает, просьба его не беспокоить.

На следующее утро я первым делом бегу к адмиралу, чтобы перехватить его ещё до завтрака и поговорить.

Какого же было моё удивление, когда искусственный интеллект меня снова отправляет ни с чем, отговорившись вчерашней фразой.

— Адмирал Логан Рейк не принимает. Просьба его не беспокоить. По всем вопросам обращайтесь к капитану Лукасу.

— Рикард, — выдыхаю гневно и с разочарованием качаю головой.

В бессилии сжав кулаки, я долго смотрю на запертую дверь и жду, что совесть у дракона всё-таки проснётся и он мне откроет.

Не проснулась.

Тогда я решаю пойти штурмом на капитана. У него есть доступ ко всем каютам, включая адмиральскую. Пусть откроет мне двери, и закончим, наконец, этот балаган.

Капитана нахожу в рубке.

— Капитан, можно вас на пару слов? — отзываю мужчину в стороночку.

И без того угрюмое и злое лицо Лукаса становится ещё сумрачнее. Он не в духе после вчерашнего заявления адмирала и отчего-то больше всего злится на меня.

— Капитан, — начинаю без реверансов и решаю сразу перейти к делу, — мне нужно попасть в каюту адмирала. Откройте, пожалуйста, двери.

Мой голос мягкий, но уверенный.

Капитан на мою просьбу хмыкает и вместо слов просто качает головой в отрицательном жесте, разворачивается и возвращается к работе.

Вот уж нет!

— Стойте! — окликаю его.

Он страдальчески вздыхает и оборачивается со словами:

— Чего вам, Мэй? Адмирал не желает никого видеть. Это вам ясно? Или вы, люди, не понимаете слов «нет»?

Вот те раз.

— Значит, сначала на меня все странно косятся и чуть ли ни силком толкают в объятия адмирала, а теперь всё, я больше не нужна для его спасения? — ворчу, пока ещё сдерживая закипающий гнев. — Вы уж определитесь, что вам важно: спасти адмирала или…

— Тссс… — останавливает он меня, зло прищурив глаза: — Не стоит бросаться громкими фразами, доктор. Он сам принял это решение. Только он. И я уважаю его выбор.

Он снова собирается от меня удрать, но я хватаю капитана за рукав кителя и шиплю рассерженной кошкой:

— Как же быстро вы сдались, капитан. А ещё другом называетесь, боевым товарищем…

Капитан вырывает из моей хватки руку и смотрит на меня с бессильной ненавистью.

Мне бы умолкнуть, но меня уже несёт:

— Парни меня вчера просветили, что адмирала из-за обилия кассов на корабле будет ломать, точнее, я думаю, его уже ломает, но я могу помочь.

Он слушает, но не слышит, и я повторяю чуть ли не по слогам:

— Я. Могу. Помочь.

— Мэй, у тебя в ушах, что, осколки метеорита застряли? — рявкает капитан. — Что тебе не ясно из моих слов? Адмирал сделал свой выбор. Оставь его в покое. Ты работаешь по контракту, как и условлено. Всё в силе, можешь не волноваться. Когда передадим кассов, отправляемся в нашу галактику. Там наши пути с адмиралом расходятся. Ты переходишь под моё командование, как и весь экипаж. Теперь всё ясно?

Ничего мне не ясно! Как он мог сделать выбор, да ещё неправильный, если совсем недавно, когда после моего выхода в космос он так по-собственнически трогательно за меня переживал? Что за бред? И вообще, меня уже эта вся ситуация достала.

— Нет, не ясно, — отвечаю дерзко.

Хамить начальству – последнее дело. Обычно так делают, когда не боятся увольнения с занесением записи в личное дело. Но я шестым чувством знаю, что смогу помочь адмиралу. И если я знаю, то с какой такой радости должна отказываться от этой возможности?

— Что ещё не ясно? — рычит капитан.

— Недостаточно ясно и недостаточно обосновано, капитан… — возмущаюсь я.

— Доктор Мэй, идите вы к своим пациентам и занимайтесь своими прямыми обязанностями. И это не просьба, не рекомендация. Это приказ!

— Я требую… — начинаю с нажимом.

Но капитан вдруг указывает пальцем на ближайших драконов и говорит:

— Вы двое. Скрутить и увести в медотсек доктора Мэй. Закрыть и не выпускать её.

У меня дар речи пропадает.

— Вы не сделаете этого, капитан, слышите, не сделаете! — выдыхаю я и пячусь к стене, принимая оборонительную стойку, когда ко мне подходят двое мужчин с неуверенными выражениями на лицах.

Они подходят ко мне с разных сторон и не спешат скручивать меня.

— Это последнее предупреждение, доктор. Ещё раз будете настаивать на встрече с адмиралом, и отвлекать меня и остальных от дел, я клянусь Великим Роем, запру вас в вашем медотсеке до самого прилёта в галактику Овум. Если адмирал пожелает вас увидеть, вы об этом узнаете. А теперь идите, — произносит капитан столь тихо, чтобы услышать его могла только я.

Одно понимаю точно, что не понять мне мужской логики.

Ещё осознаю один факт, что я ни черта не разбираюсь в людях и нелюдях тоже. Сначала мне капитан как личность понравился. А теперь… Теперь он у меня в списке нехороших людей и нелюдей.