Глава 22

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

Возвращаюсь в свой кабинет раздражённая, злая и безумно хочу выместить на чём-то или ком-то свою злость.

У медицинского отсека в кресле уже сидит и ждёт Олив.

Она как на работу сюда ходит. Позавтракает и сразу ко мне. Садится у капсулы, где её муж восстанавливается и читает вслух ему электронную книгу. Потом убегает на обед, помогает мне с детьми и снова к мужу.

Ужин касса пропускает и сидит с супругом до тех пор, пока сон не лишает её сил и тогда я чуть ли не пинками отправляю девушку отдыхать.

Касс, как и остальные мои пациенты быстро идут на поправку. Вопреки моим прогнозам, некоторых из них смело можно будет вывести из стазиса уже через сутки.

Оборудование у драконов, конечно, выше всяких похвал. Я понимала, что оно крутое, но не ожидала, что настолько.

— Ари, у тебя на лице страшное выражение, а глаза смотрят так, будто ты собираешься кого-то убивать, — настороженно произносит Олив.

— Ты недалека от истины, — говорю ей и открываю отсек. Касса без меня и моего разрешения в отсек войти не может.

Потом на мгновение замираю на пороге отсека, резко разворачиваюсь, хватаю девушку за плечи и, заглядывая в её чёрные как ночь глаза, отрывисто спрашиваю:

— Олив, скажи, ты можешь почувствовать эмоции и прочитать мысли дракона не рядом с ним, а например… если он находится за дверью? То есть, не рядом с тобой, а в соседней комнате...

Касса пару раз моргает и неуверенно отвечает:

— Моогууу… Но только это незаконно. Нужно разрешение дракона на считывание его эмоций и мыслей.

Я киваю, но потом хитро улыбаюсь и говорю очень тихо:

— Я знаю, но мы не скажем никому об этом. Понимаешь, мне важно знать и понимать, насколько плохо сейчас… одному дракону. Только не спрашивай детали и не спрашивай, почему я не могу сама у него узнать, как он. Просто скажи, поможешь мне или нет?

Касса долго на меня смотрит и явно колеблется. Я уже начинаю скисать и собираюсь отстать от девушки, когда она произносит:

— Ты вернула мне моего мужа. И ты помогла другим членам экипажа. И я знаю, что это только благодаря тебе дети и все мы спасены. И если я могу хоть как-то помочь взамен, то… я согласна пойти на маленькое нарушение правил. Скажи, кого нужно «пощупать» и «подслушать».

Улыбаюсь ей благодарно и очень тихо произношу:

— Адмирала.

⅏

Перед тем как идти «проверять» состояние адмирала, я осматриваю своих пациентов.

После мы с Олив обегаем всех деток, которые ведут себя даже лучше взрослых: не шумят, не стонут, не плачут, заняты тихими играми, вежливо отвечают на мои вопросы о своём состоянии. Малышка, у которой сломана рука быстро идёт на поправку. Я довольна всеми своими «клиентами».

Потом я беру медицинскую сумку, и мы с Олив идём к адмиралу. Но прежде чем подняться к нему, мы с кассой проверяем, где сейчас все драконы.

Капитан занят на мостике, остальные драконы без дела не сидят, у каждого своя задача, все работают. Одним словом, путь к адмиралу свободен.

Правда, один дракон всё же попадается нам на пути.

Шлюз открывается и за ним нам встречается главный инженер, столь же неулыбчивый, как и капитан в последние дни. Он хмурится сильнее.

Касса дёргается, но я не позволяю девушке разрушить всю мою затею.

Киваю дракону со словами:

— Капитан на мостике?

Олив бросает на меня удивлённый взгляд. Ну да, я знаю, что Лукас на мостике, но мне ведь нужно отвлечь дракона от размышлений, что я и касса тут забыли?

— Док, вам же дали ясно понять, чтобы вы не беспокоили капитана по пустякам, — снисходительно отвечает дракон таким тоном, будто он за сегодня уже сотый раз мне это говорит.

Киваю и пожимаю плечами.

— Так, на всякий случай спросила. Идём, Олив, поможешь мне… — говорю деловым тоном и дракон, не ощутив подвоха, уходит по своим делам.

Касса смотрит на меня с улыбкой, но явно нервничает.

— Драконы такие большие и грозные, — произносит она. — Никак не могу к ним привыкнуть.

Тоже улыбаюсь и киваю, мол, да, так и есть.

Наконец, мы добираемся до каюты адмирала.

Никого рядом нет. Камеры нас видят, но вряд ли кому-то сейчас надо следить за этажами. Вот если ИИ дадут команду, тогда да, будут проблемы. А пока, действуем.

— Это здесь, — говорю кассе.

Прикладываю ладони к запертой двери, даже не пытаюсь снова беспокоить адмирала. Он чётко дал понять, что не желает меня видеть.

Да, лучше будет страдать, умирать, но парой меня не признает, хотя желает этого, но нет, в его голове живут огромные сомнения.

Детский сад, честное слово. Всем назло наемся соли, и голодным лягу спать.

Я даже без любых предсказаний, гаданий и прочей эзотерики могу спрогнозировать, какое будущее его ждёт без меня.

Боль, страдания, пустота и тотальное одиночество.

Он исполнит свой долг перед родиной, своим народом и исчезнет. Его не станет, а все мы продолжим жить.

Так бы всё и случилось, но дракон не учёл одного неожиданного фактора – меня.

И пусть хоть рушится мир вокруг, но земная женщина сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти того, кто самой вселенной и судьбой предназначен в спутники жизни.

Земная женщина никогда не теряет надежды, из которой вырастает непоколебимая вера в собственные силы и положительный результат. А там и победа не за горами. Отсюда же и корни любви рождаются – любви преданной и самоотверженной.

Что ж, сначала я хочу знать и понимать, насколько ему плохо. Быть может, уже стоит поднимать панику на всём корабле и слать к чертям капитана и других драконов?

Касса сначала неуверенно топчется у адмиральской каюты, а затем вдруг садится прямо на пол в позу лотоса и закрывает глаза со словами:

— Я постараюсь быть незаметной, чтобы он не почувствовал вмешательства…

— Хорошо, — говорю тихо. Остаётся только ждать.

Пока Олив «проверяет» адмирала, я стою на стрёме и прислушиваюсь к окружающим звукам. Если услышу шаги или звук лифта, успею дёрнуть кассу и скрыться в панорамном зале.

Не проходит и минуты, как Олив вдруг подскакивает на ноги с диким криком. У меня волосы от её вопля дыбом встают.

— Олив! — выдыхаю в ужасе.

Она страшно выгибается дугой и прекращает орать. Всхлипывает и оседает на пол.

Подхватываю девушку и волоку её в панорамный зал. Всё же пришлось здесь скрываться.

Касса трясётся как в лихорадке, стучит зубами и сжимает пальцами виски, что-то невнятное шепчет, я не разбираю её слов.

Прислоняю её к стене, а сама выхватываю из сумки шприц, заряженный обезболивающим и успокоительным.

Закатываю на её плече рукав и ввожу лекарства.

— Сейчас всё пройдёт… — произношу неуверенно.

Достаю следом сканер, но не успеваю его включить, как она говорит:

— Не надо меня сканировать…

— Боже Олив что произошло? Что это за приступ?

— Это… адмирал… — выдыхает она. Открывает полные слёз глаза и произносит едва слышно: — Я совсем чуть-чуть коснулась его сознания… Но он меня «наградил» такой огромной болью, что до сих пор голова по ощущениям вот-вот взорвётся.

— Я вколола тебе обезболивающее и успокоительное, — произношу я и глажу кассу по руке, даря поддержку и ощущая огромное чувство вины.

— Не поможет. Мне надо «слить» эти токсичные эмоции… — хрипит она и снова стонет, сжимает голову руками.

— Как это сделать? — трясу её за плечо.

— Ты можешь их забрать, но Ари, будет очень больно, — произносит она сквозь стиснутые зубы.

— Давай, — говорю уверенно, — «сливай».

Она кивает и определённо с огромной радостью спешит избавиться от тех «приятных» ощущений, что она получила от адмирала.

Что ж, по крайней мере, я узнаю, как чувствует себя адмирал и, что конкретно он испытывает.

Олив хватает меня за руки, кривится и через боль едва говорит:

— Смотри мне в глаза, Ари…

Я смотрю в большие чёрные глаза кассы… Первое мгновение ничего не происходит, а затем…

Моё тело от макушки до самых пят прошивает такая дикая боль, будто разряд минимум в две тысячи вольт проходит через меня. Я неосознанно выгибаюсь и вырываю руки из рук кассы, но уже всё бесполезно. Она сбрасывает на меня эту адскую боль.

От боли до крови впиваюсь зубами в собственную губу. Валюсь на бок и теряюсь в этой агонии. Голова разрывается, разбивается на осколки, черепки, во рту стоит металлический вкус крови и собственной желчи.

Ощущение, будто моё тело проходит через адскую мясорубку. Каждая клетка моего тела содрогается и измученно кричит.

В какой-то миг мне начинает казаться, что я плавлюсь и горю изнутри, и даже в носу появляется стойкий запах палёной плоти. Тошнотно-сладкий.

В следующий миг мне кажется, я сейчас умру, и внезапно всё проходит, словно кто-то просто вырубает эту музыку боли внутри меня.

Я не верю, что всё прошло. Лежу в позе эмбриона и моё тело, ощутив страшные муки, всё ещё вздрагивает и напряжено в ожидании новых порций боли.

К счастью, её больше нет.

Медленно переворачиваюсь, опираюсь на руки, колени, глубоко и тяжело дышу.

Смотрю на пол и вижу, как подо мной образуется небольшая лужица крови. Кровь капает из носа и прокушенной губы.

Медленно сажусь и наталкиваюсь взглядом на Олив.

— Ты – молодец, — говорит она очень тихо, за что я ей благодарна. Мой слух сейчас необычно острый. — Ты быстро «переварила» эту боль и отпустила её.

— Долго? — выдыхаю я шипяще-хриплым голосом — Долго это длилось?

— Минуты три, — отвечает Олив.

Неуверенной рукой шарю в своей сумке и вытаскиваю пачку салфеток.

Вытираю с лица кровь. Олив берёт другую салфетку и вытирает мою кровь с пола.

— Это было… ужасно, — говорю, наконец, когда я возвращаю себе нормальное дыхание, давление и сердцебиение. Можно жить.

— Да, — кивает касса, вздыхает и говорит с сочувствием: — Адмирала очень жалко. Что за болезнь у него ты знаешь?

Невесело хмыкаю и произношу:

— Знаю. Идиота кусок называется.

Олив не понимает меня, но вопросов не задаёт. Умная девушка.

Но всё же меня передёргивает от ужаса, что испытывает адмирал. Это просто… чудовищные муки. И он добровольно обрекает себя на этот ад.

Мы поднимаемся на ноги. Меня шатает, как пьяную, пол под ногами словно идёт волнами. Мне требуется несколько секунд, чтобы убедить собственное тело, что всё в порядке.

Беру свою сумку, перекидываю её через плечо и выходим мы с кассой с таким видом на лицах, будто на экскурсию ходили. К счастью на третий уровень никто не прибежал.

— Олив, возвращайся к себе, а мне надо закончить дело, — говорю ей, когда мы идём к лифту.

Я задерживаю взгляд на каюте адмирала и мне больно лишь от самой мысли, что он так сильно страдает. И ещё больнее от того, что он мог этого не допустить, и сейчас может всё это прекратить. Нужно просто позвать меня… Просто сказать, попросить о помощи…

Касса берёт меня за руку и с мольбой просит:

— Ари, пусти меня к мужу, мне надо к нему. Не могу после такого ужаса просто уйти в каюту. Можешь на меня положиться, я ничего не сломаю и не сделаю. Наоборот, присмотрю.

Присматривать не надо, у меня всё под контролем. Все данные о пациентах в реальном времени закольцованы на моём симбиоте.

Но Олив я доверяю. Да и сейчас она сделала то, за что её наказать могут.

Ввожу через свой симбиот на ИИ корабля разрешение впустить Олив в медотсек и говорю ей:

— Хорошо. Я дала тебе доступ.

Касса счастлива.

Мы с ней спускаемся на лифте на второй уровень. Выходим и с облегчением вздыхаем. Никому не попались на глаза. Никто не бежит к нам с озверевшими лицами и обвинениями.

Правда, если будут камеры просматривать, то все всё поймут. Надежда лишь на адмирала.

Олив уходит к супругу, а я судорожно думаю, как же мне убедить капитана открыть каюту Рикарда? Или как мне пробраться в пункт управления и ввести доступ на своё имя?

Чёрт!

Единственная дельная мысль – это обратиться к Нилу.

Иду в кают-компанию и спрашиваю у бармена, который всё за всех знает:

— Рон, не знаешь, Нил у себя или на мостике?

— У себя. Отдыхает после смены, — отвечает бармен.

Он, как и всегда с невозмутимым выражением на лице полотенцем натирает бокалы. Но сегодня это не бокалы, а стаканы.

Не тратя зря времени отправляюсь к Нилу. Буду на дракона давить авторитетом. Если не получится, то прибегну к женскому беспроигрышному оружию – слезам. Но если честно, не очень люблю этот способ, но что поделаешь ради упрямого и гордого дракона?

Иду по коридору и вдруг мне навстречу попадается рван.

Я останавливаюсь.

Зверь тоже замирает, узрев меня на горизонте. Странно кривится и я уверена, мысленно шлёт меня лесом.

— Слушай, давай просто мирно разойдёмся и сделаем вид, будто друг друга и не встречали? — прошу я и тяжело вздыхаю, когда рван в ответ недовольно и грозно шипит. Зараза.

И только я собираюсь привести новый весомый аргумент, чтобы он свалил с моей дороги, как вдруг, эта ящерица переросток, вдруг шустро подходит к первой попавшейся каюте, встаёт на задние лапы и передней лапой ударяет по панели и двери каюты открываются!