Глава 9

С утра замок гудел: начиналась королевская охота!

Мужчины тщательно собирались, проверяя оружие, лошадей. Слуги бегали в мыле, собирая корзинки с припасами и выпивкой для гордых охотников. Женщины марафетились с самого утра, готовясь к вечернему королевскому пикнику в честь успешной охоты.

А как иначе? У королей не бывает безуспешной, даже если в лесу не осталось ни одного кабана – подкинут уже готовенького. Причем в прямом смысле готовенького: зажаренного и на тарелочках.

Но в дорторских лесах не бывает недостатка в дичи.

Я никогда не любила охоту. Папа утверждал, что это странно: причиняя столько ущерба окружающему миру, я жалела бедных зверушек.

– А людей тебе не жалко?! – стенал отец, обозревая очередные разрушения после моих шалостей.

Нет, я спокойно относилась к выращиванию зверушек для еды и с большим удовольствием уплетала пышные котлетки, особенно обожая таскать их прямо со сковороды на кухне. Но ради забавы бегать по лесу вооруженными до зубов? Стрелять в бедных птичек, в которых мяса-то – Зомбудель наплакал?!

В общем, я нечасто радовалась тому, что меня не берут развлекаться с папой и придворными магами, но королевская охота – как раз тот случай.

Но не скрою, слоняться по дворцу без дела было скучновато. Я даже подумывала потребовать у Шиски свежие газеты, но все же решила не портить впечатление от приема. Хотелось сохранить приятные воспоминания. Может, все эти приемы не так уж и плохи. Мы знатно повеселились, отмывая Зомбуделя и подыскивая для него сырую темную норку. А потом возвращаться на прием было поздно, и я отправилась к сестре: ждать, когда она вернется, чтобы поделиться впечатлениями. Там и отрубилась, решив, что даже если с утра до меня долетит какая-нибудь гадость из газет, то настроения не испортит.

В блуждании по дворцу есть свои плюсы. Например, никогда не знаешь, что найдешь: всеми забытое привидение (страшно оскорбилось, что его покой нарушили и обогатило мой словарный запас парочкой новеньких матерных слов), скелет королевской фаворитки, заплутавшей в сокровищнице (хотя это я уже додумала, возможно, то было обычное учебное пособие), тетушку в погребе, старательно дегустирующую вино перед подачей к пикнику (вот это самоотверженность!) и, наконец, Астара и Линда в одной из гостиных, задумчиво взирающих на… гроб.

Маленький такой красненький гробик, стоявший прямо на столе.

Ну как тут удержаться и не присоединиться?

– Кого хороним? – поинтересовалась я.

– Самомнение Линда, – хмыкнул Астар. – Как думаешь, поместится?

– Конечно, поместится, – сказал Линд, – и для хвостатой сволочи еще останется. Правда…

Он оглядел друга с головы до ног.

– Рога придется спилить. Но я тебе их с собой заверну.

– Я серьезно! Что это за новшество в интерьере? Преждевременный подарок на свадьбу от всего сердца и с надеждой на будущее?

– Это твой папенька велел. Домик для Зомбуделя.

– Да ладно?!

Я подскочила к гробику и осторожно приподняла крышку. Из темноты злобно клацнули.

– Ой!

– Все вопросы на тему того, в кого ты такая выросла, снимаются. У короля определенно странное чувство юмора. Но Зомбуделю, кажется, нравится, – сказал Астар. – Он с утра в нем сидит и рычит на всех, кто пытается залезть внутрь.

– Поэтому вы разрабатываете план, как из вредности его оттуда достать?

– Нет, мы разрабатываем план, как откосить от охоты, – ответил Линд.

– Тебе – никак. Папа и приближенные хотят пообщаться с будущим мужем принцессы. Но не волнуйся, там необязательно кого-то подстреливать, главное – случайно не подстрелить короля. В основном все катаются по лесу, болтают и периодически стреляют в кусты, уверенные, что там непременно скрывается золотой кабан или что там еще попадается удачливым охотникам в сказках. А потом – пьянка, пир и народные забавы. Драки, конкурсы, поминки и помолвки. Главное – делай вид, будто так увлечен разговором, что даже забываешь стрелять. Но не переусердствуй. Если после крика «Кабан!» ты будешь вскакивать спустя пять минут, папа решит, что ты дурачок.

– А ты чем займешься, горе луковое? – спросил Астар. – Опять придумываешь пакость?

– Не-е-е, я буду собирать вещи. Я тут поняла, что через три дня уезжать, а у меня книжки не собраны, Горгоша не накрахмален, любимый парик не упакован. Надо собраться.

Через три дня… как быстро летит время!

– Тогда увидимся на пикнике, – улыбнулся Линд.

Я вспыхнула, смутилась, испугалась, и тут Зомбудель утробно зарычал и завозился в грободомике.

– Кто последний, тот дурак, которого инфертерьер сожрал! – объявила я и припустила прочь из гостиной, чтобы опять не обвинили в разрушениях, которые непременно учинит новый папин питомец.

На этот раз я не лукавила и действительно собиралась тихо-мирно упаковывать вещи. В гордом одиночестве, чтобы можно было вволю поплакать над любимым кабинетиком, флакончиками, ученическими тетрадями… да и вообще над домом.

Можно было взять с собой вообще все, оставив только голые стены. Не надорвались бы, отвезли. Но мне хотелось начать новую жизнь без тяготящих душу воспоминаний. Правда, паричок я на всякий случай припрятала, потому что кто знает, как эта семейная жизнь будет складываться. Может, захочется разнообразия, а может – безобразия.

Потом я без сожаления повыбрасывала газетные вырезки в камин. Я хранила все, где так или иначе встречались правдивые сплетни, но вчера кардинально переосмыслила подход к прессе. Пусть пишут, что хотят, посмотрим, сколько и что именно будут сливать репортерам, когда я уеду. А там разберемся. Если вдруг с моим отбытием прекратятся нападки и Кристи с папой заживут спокойно, так тому и быть. Но если они переключатся на кого-то другого… клянусь, напущу на них дракона! Или горгона. В зависимости от того, кто в нужный момент будет голоднее.

Кстати, о голоде. Когда время близилось к обеду, я поняла, что уже бы что-нибудь съела. Вот только не поняла, что именно, поэтому легла на постель в раздумьях. До пикника часов пять, а значит, надо так поесть, чтобы наесться, но не наесться. И…

И тут я услышала голос в голове.

Сразу же напряглась. Мачеха говорила, разговоры с самим с собой – признак сумасшествия, но я с ней была в корне не согласна. Поговорить с умным человеком всегда приятно, но если вдруг тебе начинают отвечать…

«Корни! Помоги!»

Потом я успокоилась. Кристи унаследовала от мамы довольно редкий дар ментальной связи. Пользовалась им нечасто, ибо после пары минут такого разговора у обоих участников начинала страшно болеть голова. Если Кристи связалась со мной с помощью ментальной магии, то что-то случилось!

«Помоги мне, Корни, я в беде!»

Я вскочила и начала одеваться, попутно пытаясь сообразить, как послать ей мысленный импульс в ответ. В детстве у меня это получалось, но сейчас, в панике и суматохе, конечно, ничего не вышло.

«Я в лесу, возле нашего шалаша, помнишь? Здесь повсюду идет охота! Боюсь высовываться, пару раз чуть не попала под стрелы! Только не злись, ладно? Я хотела забрать из леса лисят, которых тайком выхаживала! А теперь не могу выбраться!»

Не злиться?! Да это же вопиющая безответственность! Пошла в лес спасать лисят без меня?! Нарушила правила без меня?! Соврала отцу без меня?! Да как я вообще могу уехать, когда все в этом замке отбились от рук?

Кристи почти не обладала магией, во всяком случае, той, которая позволила бы ей спастись от стрел и охотников. Я даже знаю, как все было. Кристи флегматично готовилась к свадьбе, примеряя украшения и вздыхая по Астару, и королевская охота сестру никак не волновала. До тех пор, пока не дошло: там же спасенные лисята! Наверняка испугаются топота копыт, ржания охотников и свиста стрел. Надо срочно унести лисят! В процессе спасения увлеклась и не заметила, как оказалась в гуще событий. Пришлось звать меня и ждать, пока я выведу ее с лисьим потомством к безопасному месту.

Ах да, еще надеяться, что папа не узнает и не запретит идти на девичник.

Все-таки от судьбы не уйдешь. Только собралась вести себя прилично, как подобает настоящей принцессе, – неприлично себя повел кто-то другой. Не ударять же в грязь лицом!

Бегать по лесу, где три десятка неопытных охотников выслеживают добычу, даже для меня небезопасно. Но не бросать же там Кристи? Надевая ботинки, я прикидывала маршрут. Наш шалаш не так уж далеко от кромки леса, а с начала охоты прошел почти час. Значит, большинство – во всяком случае, отец так точно – уже добрались до хижины лесника и навьего озера. А когда я доберусь, даже самые отставшие свалят от шалашика.

Лишь бы Кристи сидела тихо и не высовывалась! Сестра, в отличие от меня, в неприятности влипала редко, а потому была чуть менее развита физически.

Приходилось прятаться от слуг, чтобы никто не заподозрил неладное и не наябедничал тетушке, что я собираюсь улизнуть из дворца, так что дорога до леса заняла куда больше времени, чем я рассчитывала. И с охотниками вышла промашка: уж не знаю, что или кто задержал королевскую процессию, но, войдя в лес, я услышала отдаленные голоса. И лай собак.

Брр-р. Ненавижу охоту!

Пару раз чуткий слух улавливал свист стрел, и я держала наготове пульсар, но, к счастью, непредвиденных встреч не случилось. Я боялась не столько поймать стрелу, сколько встретиться с папой и поймать ремня. А еще от меня зависела сохранность девичника, не могла же я подвести подруг. Мы не виделись целую вечность, а не увидимся еще… может, вообще никогда?!

Вскоре показался наш шалаш. Его построили старшие парни, обучавшиеся во дворце. Там они собирались у костра, жарили зефир и выпивали тайком от Рогонды. Чтобы впечатлить Кристи, один из них привел ее в шалаш и кадрил конфетами, ну а Кристи слила интересное место мне. Парни выпустились и отправились отдавать долг короне, а мы сделали шалаш своей тайной и надежно защитили от любопытных глаз.

Хотя в последние годы мы забросили некогда любимое место. Появились другие интересы.

За десяток шагов я замерла и прислушалась. Голоса отдалялись. Посторонних звуков не было. Кристи молодец, сидела тихо, как мышка, в шалаше. Я в несколько прыжков преодолела расстояние до него, держа наготове пульсар, и выдохнула, лишь когда очутилась в прохладе шалаша.

Время и природа хорошо над ним поработали. Лавочки оказались засыпаны старыми листьями и ветками, под крышей уютненько устроила гнездо какая-то птичка. Окошко, через которое внутрь проникал солнечный свет, затянул паутиной забавный золотистый паучок.

Вот только Кристи здесь не было.

– Эй? – позвала я, выглянув из шалаша. – Крис!

Куда она могла деться?! Прибью! Притащила меня сюда, а сама смылась?

– Крис, не смешно! Я очень надеюсь, что это всего лишь способ подарить мне твой свадебный подарок, хотя делать это во время охоты, мягко говоря, неразумно. И если это говорю я, то стоит насторожиться.

Лес ответил тишиной. Ни шороха, ни ветерка, ни звука!

Стало жутковато. Хоть я никогда и не слышала о такой магии, но что, если зов был не от Кристи? Однажды покушение уже увенчалось успехом, почему бы не быть новому, как раз накануне свадьбы?

Меня вряд ли можно было назвать пугливой девицей, но здесь, посреди леса, в одиночестве, даже я перепугалась. Сейчас из кустов кто-нибудь выстрелит, отобьет мою магию и никто концов потом не найдет!

– Да к упырям такие развлечения, валим отсюда! – пробормотала я.

И тут услышала:

– Корни…

Это был голос Кристи!

Резко обернувшись, я увидела посреди шалаша небольшую лисицу. Судя по всему, она пряталась под лавкой, где я ее не заметила – оттуда тянулся след из капелек крови. Зверек был ранен. Но где Кристи?!

– Это я, – вздохнула лиса. – Кристи.

Хорошо, что выражение «челюсть упала на пол» – фигуральное, иначе грохот от ее падения распугал бы всех кабанов в округе.

– Ты… но… ты же не оборотень… то есть наши родители не обладали такой магией!

Лиса-сестра смотрела виновато, и до меня дошло. Не я – плод маминой измены, а Кристиана! От мамы она получила ментальный дар, а от отца ей досталась способность к оборотничеству!

– Прости, – вздохнула Кристи. – Я не хотела тебе рассказывать. Я ужасно боялась, что ты перестанешь меня любить!

– Папа знает? – хрипло спросила я.

Кристи еще ниже опустила голову.

– Да.

На глазах выступили слезы обиды. Все это время, пока я пыталась проверить слухи, пока мучилась от незнания правды, они все знали и скрывали от меня?!

Кристи подковыляла ко мне и потерлась мордой о сапог.

– Сначала ты была маленькая, и папа запрещал мне тебе рассказывать, а потом начались все эти статьи… Я боялась, что ты возненавидишь меня за то, что тебя несправедливо травят за то, в чем виновата я! Но папа сказал, что никто не должен узнать мою тайну. А мне так нравится быть твоей сестрой! Ты меня ненавидишь, да?

О, я хорошо представляю, что будет, если правда о Кристиане всплывет. Ее вычеркнут из списков наследования трона, и я буду вынуждена принять Дортор после смерти отца. Упырь драный, хотелось бы быть к этому готовой! Они что, думали, что если вдруг все вскроется, то просто сделают вид, будто забыли о такой незначительной детали?!

– Ты ранена? – я вдруг осознала, что Кристи поджимает заднюю лапу.

– Да, я поэтому позвала тебя. Боялась, что он вернется.

– Кто?

– Герцог Райленторгский.

– Эртан?! Он-то каким боком тут?

Хотя, по идее, его должны были пригласить и на охоту. Я, честно сказать, забыла о нем в тот момент, когда его отогнал Рогонда. Оказывается, зря. Паршивец с помелом вместо языка имел наглость снова заявиться во дворец.

– Мне надо превращаться хотя бы несколько раз в месяц. Папа отправлял меня в лес. Я нашла лисят, оставшихся без мамы, выходила их и навещала. А сегодня хотела предупредить об охоте, принести еды и спрятать, чтобы они никому не попались. Но попалась сама… герцогу. Он ранил меня и гнал по лесу! Чудом удалось ускользнуть, но сил добраться до дворца уже не осталось!

– Вот мелкая мерзопакостная мразюка, – поморщилась я. – А ведь нравился. Да что там нравился! Я замуж за него хотела! Дурдом!

Гнать маленькую симпатичную и раненую лисичку по лесу?! Бедная Кристи, как она испугалась! Любая другая на ее месте призналась бы, но в ее голову с рождения вбивали мысль о том, что интересы короны превыше личных. Превыше даже собственной жизни.

Я схватила сестру и прижала к себе, уткнувшись носом в мягкую (и слегка вонючую, будем честны – лесное зверье, даже если оно частично принцесса, благоухает не парфюмом) шерсть.

– Ты злишься?

– Злюсь, – честно ответила я. – Вернемся в замок, откопаю на складе чучело лисы и пугану папу, сказав, что это ты. Дай я посмотрю лапу.

К счастью, стрела просто царапнула Кристи, и кровь почти остановилась. Но я все равно достала из-под рубашки кулон с лекарственным зельем. Несколько капель в считаные минуты оставили от раны только проплешину и едва заметный розоватый след. Нам запрещалось выходить из дома без таких медальонов: мало ли что может случиться.

– Спасибо.

В благодарность Кристи лизнула мне ладонь и потерлась носом. Очень хотелось укусить ее за ухо, просто из вредности и обиды. Столько лет скрывать правду!

– А ты знаешь, кто твой отец?

Кристи уныло покачала головой.

– Папа никогда не говорил мне, а сама я боялась спросить. Ты думаешь, это кто-то из той статьи?

– Не знаю, но снова дергать волосы у Шарля Гротеско не буду, он довольно мерзкий. Ладно, давай вернемся в замок. Ты сможешь превратиться?

Кристиана снова вздохнула.

– Нет. Я испугалась.

Да, страх здорово мешает в таких вопросах. Придется тащить сестру так и молиться всем богам, чтобы меня никто не засек с лисой в руках. Иначе придется вдохновенно врать, зачем она мне понадобилась. А кто-нибудь наверняка попробует отобрать.

– Ладно, если что, совру, что решила сделать жениху ответный подарок и сшить воротник. Думаю, от меня чего-то такого и ожидают, так что не удивятся.

Я закутала дрожащую то ли от страха, то ли от холода сестру в куртку и осторожно выглянула из шалаша. С виду лес был безопасен и пуст. Надеюсь, охотники далеко за навьим озером, и никому не придет в голову рыскать почти у самой опушки.

– Корни… если хочешь, я всем расскажу правду.

– Это зачем еще? – я скосила глаза на усатую морду.

– Чтобы люди знали, кто их настоящая принцесса.

– И чтобы на меня повесили все твои обязанности? Ха-ха! Только заикнись – я тебе хвост узлом завяжу, как Астару!

Улыбающаяся лиса – жуткое зрелище. Как-то учитель говорил, что если дикая лисица вдруг улыбается и ластится к тебе, то бежать от нее надо без оглядки, крича как можно громче. Ибо бешенство – единственная болезнь, с которой так и не справилась магия. Хотя вряд ли Кристи была бешеной, скорее просто радовалась, что не придется позориться перед всем честным народом. Можно представить, что обрушится на нашу семью, если кто-то пронюхает, что Крис – не дочь короля.

К тому же сестре действительно нравятся ее обязанности. И она будет отличной королевой. Что, впрочем, не отменяет того, что мне больно и обидно. Не рассказали, значит, не верили, что я смогу сохранить секрет? Ну право, я – хулиганка, а не предательница.

Один вопрос: как папа умудрился простить жену и родить с ней меня? Вот это настоящая любовь, а не все ваши сюси-муси-пуси, про которые в книжках пишут. Но меня на такую любовь вряд ли что-то вдохновит. Надо будет предупредить Линда, что если решит сходить налево, то пусть уже после поворота идет прямо и к упырям, они дальше дорогу подскажут.

Сзади вдруг хрустнула ветка. Кристи прижала уши к голове и затихла, вжимаясь в меня всем дрожащим мохнатым тельцем. Я и сама струхнула. Охотников я не боюсь, но Эртан, униженный и оскорбленный, если узнает меня, может перейти к более жестким способам взять реванш.

Когда шорох раздался снова, я не стала дожидаться встречи с неизвестной бабайкой, а перехватила лисицу-сестрицу поудобнее и понеслась через лес.

А все-таки хорошо, что нагулянный оборотень в семье – не я. Во всяком случае, эта мысль так и читалась на ошалелой морде Кристи, когда я бежала с ней по чаще. Будь я на ее месте, а она – на моем, мы бы точно попались. Таинственный преследователь не отступал. Я слышала шаги все ближе, и уже запыхалась бегать, запутывая следы. Из оврага на холм, с холма – почти кубарем к ручейку. Через ручей по горке валежника к соснам, оттуда перепрыжками по поляне в кусты.

Когда стало понятно, что преследователь не отстанет, я приняла решение левитировать. Строго говоря, в лесу могла увязаться какая-нибудь навь, так что пора заканчивать с догонялками.

Я взмыла в воздух рядом с премиленькой пушистой сосенкой, а Кристи от страха вцепилась в меня когтями.

– Да тише ты! – шикнула я. – Сейчас концентрацию потеряю, обе грохнемся! И глаза запучь обратно.

– Я боюсь высоты, Корни!

– Молчи, говорящая лиса, твое место в зоопарке! Полетели уже… А-А-А-А!

Неведомая сила окутала нас с Кристи и неумолимо потянула на землю. Не-е-ет, это не навь! И вряд ли Эртан, у него кишка тонка для такой магии. Остается кто-то из дворца, папа например…

– Корнеллия?!

– Линд?!

Дракон замысловато выругался и аккуратно шмякнул нас на землю.

– Не говори ему! – шепотом взмолилась Кристи.

– Что ты здесь делаешь? – спросил жених, помогая мне подняться.

– Так… э-э-э… лис спасаю.

Удивительно, но этот аргумент почему-то удовлетворил Линда: он кивнул и бережно отряхнул меня от листьев. Ах, как прекрасен осенний лес… и как бесит дракон, излишне заботливо отряхивающий твою задницу, пока ты стоишь, держа в руках упоротую лису.

– А ты зачем за мной гнался? Чего я тебе сделала?

– Я думал, это не ты.

– А кто? – я подозрительно прищурилась. – И почему ты не вместе со всеми на охоте?

– Слушай, я, конечно, не прочь подружиться с твоей семьей и влиться в высшее общество Дортора. Но я все-таки и сам в какой-то мере животное.

– Это можно будет использовать как аргумент в семейных спорах?

– Нет.

– Жаль. Продолжай.

– И я не одобряю охоту ради забавы. Особенно такую.

– Это какую еще?

– А ты от чего лис спасаешь? – вопросом на вопрос ответил Линд.

Мы с лисой задумчиво посмотрели друг на друга.

– Я думал, от того же…

– От того же – это от чего?

– В отличие от людей, мой слух более совершенен. Я слышал крики детеныша лисы и понял, что кто-то из участников охоты решил развлекаться самостоятельно и убивать тех, кто защитить себя не может. И решил взять паршивца за задницу.

– А взял меня.

– Ага. И мне до сих пор интересно, что ты здесь забыла. Собираешь грибочки и ягодки в дорогу?

– Опустим ненужные подробности.

Кристиана в моих руках еще сильнее задрожала, она поняла, о каком лисенке говорил Линд. Да и меня распирало от злости. Тоже мне, охотник нашелся! Надрать бы ему…

А, собственно, почему нет?

– Слушай, будь другом, посторожи лису, а? – попросила я.

Линд замер.

– Что сделать? – с явной надеждой, что послышалось, переспросил он.

– Лису посторожи. Я сбегаю по делам, ну-у-у… в кустики, в общем. А ты с ней тут потусуйся. Поболтай.

Кристи незаметно куснула меня за руку.

– А зачем тебе лиса?

– Блин, нужна! Ты можешь не задавать лишних вопросов? Просто постой у опушки, встретимся через полчаса, хорошо?

– Корнеллия, это же не опасно?

– Меня в этом лесу каждая навь знает! Расслабься, я не лисенок, я умею кусаться. Сторожи лису! Я серьезно, Линд, мне нужна эта лиса! Никому не отдавай!

Я умела обескураживать людей. Прежде чем дракон придумал новые аргументы, я уже неслась в лес, в самую глушь, зная, что среди ее обитателей найдется та, что поможет проучить Эртана Райленторгского.

Если не стараться бежать от леса, а с готовностью погружаться в него все глубже и глубже, то все становится проще. Помня и заботясь о своих обитателях, лес охотно принимает смертных. Бытует мнение, что лес не любит чужаков, пришедших с оружием, но это все ерунда. Магические обитатели точно так же беззащитны перед вооруженным магом, как и несмышленые звери. Впрочем, не все… далеко не все.

Черная гладь навьего озера была спокойна. Здесь старались не останавливаться даже на короткий привал, не говоря уже о ночлеге или долгой стоянке. Мало кто точно мог сказать, какая навь водится в глубинах лесного озера, но иссиня-черная вода, не отражавшая окружающую действительность, пугала всех без исключения.

Приблизившись к берегу, я подняла камень и запустила в самый центр.

– Эй! Выходи! За тобой должок, слышишь?! Я придумала желание!

Сначала ничего не происходило, но я терпеливо ждала. И озеро вдруг забурлило, заволновалось. Круги от упавшего в центр камня сменились водоворотами, и вскоре из воды показались они: нави. Мертвые, но прекрасные женщины, умершие насильственной смертью и отдавшие души лесу.

Среди них была одна, очень нужная мне сегодня.

– Корнеллия… – она покачала головой. – Что тебе нужно?

– Ты мне задолжала, мачеха.

Вот так бывает. Мы все храним секреты. Папа – что его старшая дочь вовсе не его дочь. Кристи – что в душе она не принцесса, а блохастая зверушка. Линд – зачем жег деревни. А я – что мачеха по моей вине после смерти стала навью.

– И чего ты хочешь? – криво усмехнулась бывшая герцогиня Тернская.

– Проучить одну скотину. Так, чтобы никогда больше не смел поднимать руку даже на таракана.

– Сегодня королевская охота, – покачала головой мачеха. – Исключено. Твой отец может случайно наткнуться…

– Отцу будет хуже, если рядом с ним окажется подлый садист, готовый вонзить нож в спину. Я уеду, а с папы станется в качестве извинений приблизить Райленторгских. А если он выдаст за него Кристи? Тебе не жаль бедняжку?

Мачеха закатила глаза, а потом махнула рукой сестрам – и те скрылись в озере.

– Ты уезжаешь? Куда?

– Замуж. К дракону в замок, на окраину Дортора.

– Ого. Я много пропустила.

– Ты сама запретила мне приходить.

– И ты, конечно, ослушалась.

– Только для того, чтобы стребовать с тебя долг. Проучи Эртана, и никогда больше меня не увидишь. Клянусь Зомбуделем! Кстати, это не ты его постоянно поднимаешь? Папа так заколебался, что разрешил ему жить в замке.

Мачеха довольно улыбнулась, и я поняла: она. Бедный Зомбудель, все развлекаются за его счет! А несчастным слугам закапывай.

– Ну хорошо, пусть будет по-твоему, Корнеллия. И что ты пожелаешь для бедного мальчика?

– Ой, то, что я ему пожелаю, даже в вашем навьем королевстве бы зацензурили. Не надо его убивать. Проучи так, чтобы не смел даже палец поднять на живое существо. И чтобы не приближался к нашей семье.

– Я сохраню ему жизнь, но не больше.

Мачеха кровожадно усмехнулась и протянула ко мне руку. Я думала, она хочет погладить по голове, как иногда делала, когда была жива, но она вдруг выдернула несколько моих волосков.

– Ай! – взвизгнула я и зачесалась, как лишайный кот. – Ты чего?!

Смерть изменила мачеху, на лице проступили звериные черты, кожа стала темной, белки глаз заволокло серо-зеленой поволокой. Местами красиво поблескивала чешуя, а вдоль рук и ног выросли гибкие плавники.

Но сейчас она на глазах вновь принимала человеческий облик.

Мой.

Точная копия меня, Корнеллии, стояла напротив и даже улыбалась так же, как я: ехидно и загадочно. Хотя, пожалуй, мои глаза редко блестели такой жаждой крови. Это была наглядная иллюстрация того, какой бы я стала, будь герцогиня Тернская моей кровной матушкой.

– Думаю, это, – она осмотрела «меня-себя», – привлечет его быстрее.

– Главное, не привлеки никого другого. Того, что с хвостом, – не жрать! Он дурак, но хороший.

– Я потеряла человеческую душу, но не потеряла память, Корнеллия, я знаю, как выглядит Эртан Райленторгский. Но раз уж ты просишь моей помощи, позволь мне самой решить, как поступить с ним. Я здесь уже долгие годы… много лет не видела людей. Я имею право поиграть.

При слове «поиграть» она так странно облизнулась, что я поспешила уточнить:

– Только играй, пожалуйста, не в моем обличье, лады? Заманивай чем хочешь, но развлекайся так, чтобы этот идиот потом не хвастался, что наставил рога дракону. Ты его должна наказать, а не осчастливить.

– С годами ты становишься занудой, – фыркнула мачеха. – А теперь уходи!

– С превеликим удовольствием. Мы в расчете!

Когда я уже была далеко, мачеха вдруг крикнула:

– Удачного замужества, Корни!

Я обернулась, почувствовав, как горло сжалось в приступе тоски.

– Спасибо, Ариэлла.

И это тоже еще одна длинная и довольно грустная история, о которой я не готова вспоминать.

Ускорив шаг, я поспешила вернуться к Линду и Кристи. Как ни хотелось отомстить Эртану и лично убедиться, что каждый раз, когда он будет думать о дворце, начнет заикаться, надо было возвращаться и нести сестру в замок. Ей бы успокоиться, почувствовать себя в безопасности, поднабраться сил да превратиться до пикника, чтобы отсутствие старшей принцессы не вызвало подозрений.

А мне – побыть наедине с собой и предаться тоске. Немножечко оттого, что скоро я уеду. Немножечко оттого, что папа и Кристи много лет скрывали от меня правду. Немножечко от несправедливых обвинений в газетах. И немножечко из-за мачехи – встреча с ней всколыхнула давнее чувство вины.

Линд стоял ровно на том же месте, где я его и оставила. Кристи, завернутая в мою куртку, дремала, пригревшись на его руках. Завидев меня, дракон вопросительно поднял брови, но я отмахнулась, мол, не спрашивай.

– Идем, раз уж у тебя не сложилось с охотой, проберемся на кухню и что-нибудь съедим. Кстати, как ты улизнул от папы?

– Сделал вид, будто гонюсь за добычей.

– Банально, но действенно.

– Не скажешь, зачем тебе лиса?

– Не-а.

– Она ведь не поедет с нами, в компании горгона и зомби-пуделя?

– О нет, это стратегическая лиса. Она должна остаться в Дорторе. Кстати, Зомбуделя тоже брать не будем. Вдруг собачка изволит все же упокоиться в родной могилке? Из твоего замка не добежит.

– Я прямо чувствую, как мне легчает.

– Не переживай, меня будет достаточно с лихвой.

Обмениваясь колкостями, мы брели к замку. Кристиана спала у меня на руках, восстанавливая силы, Линд сбежал с ненавистной охоты, а я чувствовала усталость, смешанную с гордостью: из очередных неприятностей удалось выпутаться быстро, изящно и незаметно.

Это, конечно, оказалось полнейшей ерундой, но тогда я еще ничего не подозревала.

* * *

Ужас! Кошмар!

– Кристи, милая моя, ну хватит! – взмолилась я, припав к полу. – Матом тебя прошу, будь человеком!

Но лисица, не иначе как по ошибке именуемая сестрой, забилась под кровать и категорически отказывалась оттуда выходить. Отчасти я ее понимала: оборотни в облике зверей вообще реагируют на потусторонних сущностей очень нервно. Неизвестно, кто испугался больше: вывернувший из-за угла Зомбудель или Кристи у меня на руках, но все произошло так стремительно, что я даже не успела среагировать.

Мы с Линдом расстались у лестницы. Он пошел принимать душ и готовиться к пикнику, а я направилась к сестре, чтобы дать ей спокойно перевоплотиться. Уже у самой спальни мы наткнулись на Зомбуделя, которому надоело сидеть в грободомике. Почувствовав живую тварюшку, Зомбудель зарычал и ощерился, а зверушка, истошно завопив, скрылась в комнате.

– Кристи, я все понимаю! – вздохнула я. – Но через час нас ждут на пикнике! Если ты не придешь, будут вопросы. Я могу сказать, что ты заболела, но папа точно захочет узнать чем и хвост выдерет!

Из-под кровати раздалось флегматичное «фыр-фыр-фыр». С чего вдруг сестра перестала со мной общаться, я не понимала. Страх страхом, но поговорить-то можно?

– Я тебя чем-то обидела? Ты злишься, что я так поступила с Эртаном?

Я вздохнула и без сил опустилась на пол возле постели.

– С ним ничего не случилось. Подумаешь, испугался? Зато перестанет мучить зверушек. Что еще надо было делать, наябедничать его отцу? Так герцог уже вышел из того возраста, когда это кажется угрозой. Или ты обиделась, что я оставила тебя с Линдом? Он тебе что-то сказал? Нет, это невозможно, Линд – хороший дракон. Хотя у меня к нему есть определенные вопросы, но он милый. И с ним весело. Тебе же тоже он понравился! Кристи, ну выходи!

«Фыр-фыр-фыр».

Кристи бодро заточила кусок отбивной, который я стащила с кухни, но добрее и разговорчивее не стала. В душу начали закрадываться нехорошие подозрения.

На одной из лекций нам говорили, что иногда маг-оборотень теряет человеческую ипостась. В основном это связано с сильными переживаниями и наследственностью. С каждым поколением магия все сильнее угасает. Обычно род превращается в немагический постепенно, однажды явив поколение обычных смертных. Но порой это происходит стремительно, и оборотень не может перевоплотиться в человека.

Собственно, поэтому их крайне мало.

Нашему роду, конечно, далеко до вырождения магии – потому на власть отца никто и не покушается, слишком мало в Дорторе таких сильных магов. Но Кристи-то не его дочь! Кто знает, насколько сильными были ее предки?

– Кристи, пожалуйста, скажи, что ты превратилась в лису не навсегда! – взмолилась я, охваченная паникой.

Если она сейчас издаст свое «фыр-фыр-фыр», я и впрямь сошью воротник!

Когда в дверь вдруг постучали и подергали ручку, от неожиданности я подпрыгнула, а лиса заметалась под кроватью.

– Не ссы, это не Зомбудель, он не достанет, – сказала я Кристи.

– Кристиана! Я ищу Корнеллию, где она?

Не Зомбудель. Хуже! Это его хозяин! Папа!

– Скажи ему, что все нормально! – потребовала я, заглянув под кровать.

Ответом мне стали два светящихся в темноте глаза и лисячий чих – под кроватью оказалось пыльно. Чем в этом замке заняты слуги?

– Кристиана! Да что такое, во что твоя сестра снова вляпалась?! Она же клялась, что будет собирать вещи!

– Папа, я здесь! – не выдержала я.

Ручка затряслась активнее.

– Корни? Что ты там делаешь? Где Кристи? Вы готовы? Я хочу перекинуться с вами парой слов перед ужином. Открой дверь, пожалуйста.

– У тебя последний шанс избежать выпоротого хвоста, сестренка, – тихо сказала я лисице.

Но паника уже превысила все мыслимые и немыслимые размеры. Придется сдаваться папе. Я мало что знаю об оборотничестве. Возможно, может помочь Линд, но Кристи просила не рассказывать ему. Больше некому, только отцу.

Когда у родителя уже кончилось терпение, но еще не появился в руках таран, я поспешила отпереть дверь.

– Привет, папочка! – просияла я.

Папа не разделил радости. Внимательно оглядел меня с ног до головы, насторожился при виде уличного костюма, испачканных в земле ботинок и сдвинул седые брови.

– Корнеллия, что происходит? – ласково спросил он.

– Понимаешь, тут такое дело… Мы с Кристи были в лесу и спасали лисят.

Я решила не уточнять, от кого мы их спасали и почему этот кто-то наверняка теперь заикается. Папа мог бы наказать уже за этот факт из биографии, но он, умудренный опытом, привык слушать до конца – там часто скрывалось все самое интересное.

– Кристи превратилась в лису и теперь не может вернуться обратно! – на одном дыхании выпалила я.

У папы сначала открылся рот, потом округлились глаза. Потом лицо приняло очень виноватый вид – он догадался, что я все знаю.

– Корнеллия, я должен был тебе все рассказать раньше, но… погоди, что?! Кристиана не может превратиться в человека?!

Отставить семейную драму! Первое правило родителя: сначала убедиться, что дети не убились, и только потом убивать их самолично.

– Где она?!

– Под кроватью.

Из-за страха в голосе папы я окончательно растеряла всю уверенность и теперь меня била мелкая дрожь. Я спрятала руки в карманы, чтобы ненароком ничего не сломать и не намагичить, но все равно все силы уходили, чтобы сдерживать магию. И сердце билось слишком быстро.

Папа заглянул под кровать, оценил обстановку и не стал церемониться и уговаривать дочь. Просто протянул руку и за шкирку, как новорожденного котенка, вытащил ее на свет. А потом почему-то брезгливо скривился.

– Корнеллия, что это за блохастая грязная тварища?!

– М-м-м… твоя старшая дочь и будущая королева Объединенного Дортора?

– Ты издеваешься?!

Папа потряс передо мной несчастной лисой, которая, обалдев от такого хамского поведения, приобрела еще более упоротый вид. Но вообще да, мне казалось, Кристи была чище, когда я ее несла по лесу. Неужели под кроватью ТАК грязно?

– Это – просто лиса, Корнеллия! Что вы с сестрой придумали? Ее способности – не повод для шуток…

Настала моя очередь обалдевать.

– Как лиса?

– Вот так. Обычная лесная лисица, причем вонючая и мокрая! Где ты ее откопала, а главное – зачем?! И с чего взяла, что это Кристиана?

– Я…

Я чувствовала себя абсолютной идиоткой. Ну то есть… она же со мной разговаривала! Точно разговаривала! Я помню…

– А… папа, а Кристи ведь умеет превращаться в лису, да? Мне же не привиделось?

– Допустим, умеет. Где она?

– Ну-у-у… я думала – вот! – я ткнула в свисающую лису. – Она со мной разговаривала!

Папа и лиса обменялись недоуменными взглядами.

– Корнеллия, обычные лисы не разговаривают. А это – самая обыкновенная лиса, даже не волшебная. Сделай одолжение, прикажи вернуть ее в лес, а то Зомбудель будет в стрессе.

– А я?! Я не в стрессе?! Папа, я тебе клянусь, я несла из леса Кристи! Она пошла спасать лисят, поранилась, позвала меня на помощь, я заживила ее лапку и понесла домой, потом встретила Линда, и мы…

Осекшись, я вдруг поняла.

– Ага-а-а! Сейчас я кому-то рог откушу!

Ничего больше не говоря и не объясняя, я понеслась в покои господина дракона. Папа с болтающейся в руке лисой – за мной. Уж не знаю, что подумали слуги, случайно попавшиеся нам на пути, но когда мы ворвались в покои Линда, он, думаю, озвучил общую позицию:

– Господа, а вы по какому поводу в таком составе?

Дракон как раз вышел из ванной, а мылся он, как ни странно, голым. Я ойкнула и отвернулась, а папа зачем-то закрыл глаза лисе, видимо, подсознательно все еще принимая ее за Кристи.

– Секунду.

Линд скрылся в спальне, а через минуту вышел уже одетый, застегивая на ходу рубашку. Жаль, не успела ничего рассмотреть, даже не о чем будет посплетничать на девичнике. С другой стороны, если я его сейчас убью, сплетничать будем на поминках!

– Ты что с лисой сделал?! – накинулась я. – Я тебе велела ее сторожить!

– Я и сторожил. Чем тебя не устраивает лиса?

– Тем, что это не та лиса! Что случилось с моей?!

– Ну… может быть, я ее потерял, – слегка смущенно ответил Линд.

– Как потерял?! – хором спросили мы с папой.

Лиса в его руке задалась бы тем же вопросом, если б могла.

– Вот так. Ждал тебя, ждал. Приспичило отойти, ну я ее поставил и велел не убегать. Потом из чащи вылезла какая-то навь, я ее отогнал, а лиса сбежала. Я решил, что тебе без разницы, какая лиса, и нашел такую же. Что с ней не так?

– То, что она – ЛИСА! А та была моей сестрой в облике лисы! – взвыла я. – Как?! Как можно было потерять в лесу лису?!

– Да откуда я знал, что это твоя сестра?! Мне никто не говорил, что она оборотень! Я думал, ты опять страдаешь ерундой и хочешь… не знаю, подложить тетушке в кровать плешивую лисицу. Вот и нашел такую же, чтобы ты не ругалась.

– Во-первых, Кристи не плешивая. Во-вторых, пап, не отпускай лису, я придумала для нее задание.

– КОРНЕЛЛИЯ! ЛИНДЕН!

От ярости папа снова встряхнул бедное животное. Но оно, кажется, уже смирилось.

– НЕМЕДЛЕННО В ЛЕС! Надо срочно найти Кристиану!

С этим никто не спорил. Особенно Линд, он чувствовал себя слегка виноватым. Именно что слегка: природное самодовольство мешало признаться, что накосячил. Он совершенно искренне полагал, что я должна была сразу рассказать, что за лису ему доверила.

– Ага, ты бы ее с собой в кустики взял, – буркнула я. – И пришлось бы тебе жениться на Кристи.

– Нет, я бы ее искал! Знаешь, если бы какой-то храбрый воин все-таки победил меня в надежде получить тебя в жены, он бы уже спустя неделю думал: и зачем я дракона завалил? Милая была зверушка!

– Ты себе льстишь, зверушка.

– Хватит! – рявкнул отец. – Вы оба одного поля ягодки! Потеряли мне дочь в лесу! Если сейчас ее не найдем, придется просить помощь у придворных магов! Этого хотите?!

Мы с Линдом заткнулись и надулись. Папа был прав, Кристи следовало найти своими силами, не привлекая никого, кто не в курсе дел. Можно было просто подрядить народ прочесывать лес, но как объяснить, зачем нам лиса и почему ее непременно нужно подзывать как Кристи?

Ночью в лесу опасно, а еще холодно. Не знаю, насколько хорошо Кристи знает лес, но вряд ли так, как его коренные жители. Она заблудилась, другого объяснения ее исчезновению нет, но как найти того, кто может находиться где угодно?

У опушки папа вышвырнул настрадавшуюся лису в ближайшие кусты. Если бы она умела говорить, наверняка оттуда выкрикнула бы что-то вроде: «Дебилы!» Но, к счастью, лиса воздержалась от примитивных оскорблений. Следом за ней в кусты поскакал и папа – искать дочь.

– Предлагаю разделиться! – сказала я.

– Ага, щаз-з-з! – раздалось из кустов. – Чтобы я потом и тебя искал?

– Да что со мной здесь случится? Отгонять навь меня учили еще в детстве, кабанов вы всех перестреляли к ужину, а остальные… им вон лиса расскажет, что мы все неадекватные и с нами связываться не надо. Пап, я серьезно, близится ночь, холодает, Кристи заблудилась, а нас всего трое. Если мы будем гулять по лесу гуськом и шарахаться от елок, то провозимся до утра. Не знаю, что подумают гости охоты, но наверняка я буду виноватой.

Некоторое время папа молчал. Думал.

– Ладно, – буркнул он. – Разделяемся. Но чуть что – навь, явь, грибник – сигнал тревоги. Ясно?

– Да! – хором кивнули мы с Линдом и… направились в одну и ту же сторону.

– Это мое направление!

– Я первый туда пошел!

– Нет, я!

– Там навье озеро, там опасно, лучше я!

– Уступи даме!

– Я муж, ты должна меня слушаться!

– А я бегаю быстро!

Линд не успел среагировать, когда я припустила бегом в чащу, в сторону озера. Вообще мне для будущего супруга ничего не жалко, пусть идет, куда хочет. Но у меня имелись определенные подозрения насчет того, где можно найти сестру. И лучше бы мне сделать это без посторонних глаз.

Наивная! Думала, в кои-то веки выпуталась из передряги без потерь!

Как я, колдунья, боевой маг, принцесса и просто не самая глупая в королевстве девица не поняла, что вместо сестры притащила ободранную лису?! Да Кристи будет мне это припоминать до тех пор, пока наши внуки не закончат обучение!

– Если с тобой что-то случилось, то клянусь, Зомбудель займет твою комнату, Кристи! А всю твою косметику я подарю Горгоше. И Астара женим на Майе-старшекурснице. А мне придется стать королевой, и тогда я буду ой как зла!

Впереди показалось озеро. Над поверхностью воды собрались целые стайки светящихся мотыльков. То и дело длинные языки навий стремительно хватали лакомство, но сами мертвые обитательницы озера не показывались.

Исключительно из величайшего человеколюбия я не стала, как днем, бросаться в озеро камнями. Но потревожить навий покой все же пришлось.

– Ариэлла! Эй! Выходи!

Тишина.

– Я не уйду, пока ты не появишься, а чуть поодаль в кустах папа копается! Скоро он придет к мысли сходить сюда!

Вода забурлила, из нее недовольно показалась макушка мачехи.

– Ты обещала, что мы больше не увидимся, если я проучу мальчишку. Будь уверена, герцог на всю жизнь запомнит урок. И где же твое королевское слово?

– Я ищу Кристи, она потерялась.

Мачеха пожала зелененьким плечиком и языком сцапала сидящего на нем мотылька.

– Не имею к этому никакого отношения.

– Да брось, вы чувствуете заблудших. Ни за что не поверю, что ты не пригрела заплутавшую деточку. Ты всегда любила Кристи. Ей опасно в лесу. Уже осень.

Мачеха закатила глаза и укоризненно сказала:

– Хорошо же вы ее любите, что она у вас по лесу блуждает.

– А нечего свою навь пускать на выгул и пугать честных принцесс.

– Там посмотри.

Мачеха кивнула куда-то в сторону погибшего дерева с причудливо изогнутым стволом. Там, в своеобразной колыбели из опавших листьев и мха, сладко сопела Кристи-лиса, обняв куколку, сплетенную из сухой травы. Сердце сжалось при виде куколки. Я погладила сестру по мохнатому уху и снова закутала в куртку. В колыбели, сплетенной мачехой, было тепло, но за ее пределами ночной воздух пробирал до костей, и Кристи тут же проснулась.

– Корни… это ты?

– Ага. Привет. А мы тебя обыскались.

– Я заблудилась, – вздохнула она. – Испугалась нечисти, а потом поняла, что заблудилась. И ужасно устала!

– Понимаю. Папа перепугался.

Кристи вздохнула.

– Он сильно ругался?

– Да нет. Он пока еще в шоке. Видишь ли…

Пока мы шли, я рассказала Кристи, как Линд похитил несчастную лису, как я уговаривала ее превратиться в человека, как мы дружной толпой завалились в спальню к голому дракону и как искали ее по лесу.

– Повезло, что навии тебя приютили.

Кристи задумчиво помолчала.

– Ты знала, что мачеха стала навью?

– Ага.

– И мне не сказала?!

– Она просила никому не говорить. Ты же скрывала оборотничество. Вы с ней говорили?

– Немножко. Я была почти без сил и очень замерзла. Сначала даже думала, что мачеха мне привиделась. Почему после смерти некоторые женщины становятся навью?

– Стервы потому что, – буркнула я. – Не говори папе. Расстроится.

– Да, она просила. Не скажу.

Естественно, на месте, где мы разошлись, папу с Линдом я не нашла и пришлось посылать сигнал тревоги, потому что о сигнале отбоя тревоги мы не договорились. Надо отдать мужчинам должное и возгордиться собственной значимостью: оба были возле меня спустя минуту.

– Во-о-от! – я сунула Кристи Линду под нос. – Вот как должна выглядеть нормальная принцесса-лиса!

Он скосил на нее глаза и… чмокнул в усатый нос.

– Ну прости, лиса. Не уследил.

– Эй! – я сделала вид, будто страшно оскорблена. – Ты что, поцеловал мою сестру?!

Папа закатил глаза, но больше для приличия. Он явно выдохнул с облегчением: одной дочери больше не грозит ночевка в лесу, а вторая не проклинает его за страшную тайну, скрываемую от нее (то есть меня) много лет.

На пикник, само собой, никто уже не пошел. Линд отправился к себе запивать стресс от приключений в компании моей семейки коллекционным королевским бренди. А нас с Кристи отправили в термы – мыться и греться. После водных процедур мы, как в детстве, забрались на папину кровать и ели мясо, которое стащил с пикника Астар.

– Ну что, звездочки мои, набегались? – ласково спросил папа, присоединяясь к ужину.

Обычно он запрещал нам есть в постели, но сегодня явно не был настроен воспитывать.

– Злишься? – спросил папа у меня.

Пришлось честно признаться:

– Злюсь. Мог бы и рассказать.

– Мог. Не знал, как подступиться. Сначала не хотел, чтобы вы соперничали. Выбор без выбора: или обречь одну дочь на травлю, или лишить вторую законного права на трон. А потом травля все равно началась, и я сам запутался во лжи, которую мы с вашей мамой нагородили.

– Значит, ты знаешь давно?

– С самого начала знал. Она сразу пришла ко мне, как только узнала, что беременна от другого. Я, разумеется, сказал, что развожусь с ней. Но до родов позволил остаться в замке и…

Он тяжело вздохнул.

– Простил. Родилась Кристиана, маленький милый лисенок. И я подумал – почему нет? Оборотничество и ментальная магия – сильный дар. Сыновья, которым по праву перейдет трон, еще будут. А красивая и сильная принцесса Дортору не повредит.

– А потом родилась я. И мама умерла.

– Да, – кивнул папа. – И менять что-то было уже поздно. Я решил молчать, боялся, что ты, узнав о Кристиане правду, потребуешь изменения порядка наследования трона. Потом стало ясно, что тебя совсем не интересует власть, но… мне нравилось, какие вы дружные и как друг друга любите. Не хотелось рушить эту связь. Когда-нибудь меня не станет, вам нужно держаться вместе.

– Да ла-а-адно, – глаза защипало от мыслей о будущем, в котором нет папы, и я взъерошила копну мокрых Криськиных волос, – я эту дурынду в любом виде люблю.

– Не обижайся на меня, Корни. Я выдаю тебя замуж не потому что хочу избавиться. И не потому что меньше люблю. Я хотел выдать тебя за воина, за надежного и смелого человека, с которым ты смогла бы посмотреть мир и найти в нем себя. Не знаю, будешь ли ты счастлива с Линденом, но точно знаю, что в нашем замке своего счастья не найдешь.

– Я не обижаюсь.

Чесался язык выспросить у отца, кто же отец Кристи, но я решила не лезть не в свое дело. Сестра явно не горела желанием обсасывать подробности своего незаконного рождения, а папа давно для себя закрыл эту тему, что и подтвердил словами:

– Вы обе – мои дочки. Я вас вырастил, я видел ваши первые шаги, я сидел с вами, когда вы болели, я вас учил читать, я брал вас в поездки, я…

– …вас порол, – хихикнула я.

– Один раз! И за дело!

Это да…

– Мама разбила мне сердце, но к вам это никак не относится. Других принцесс мне не надо.

– И принцев? – всхлипнула расчувствовавшаяся Кристи.

– Вот смотрю на жениха твоей сестрички – и убеждаюсь, что принцев тоже не надо.

Я рассмеялась:

– Представляете, как смешно Линд ловил лису, чтобы я не догадалась, что он потерял нужную?

Бедный дракон! Наверное, бегая по лесу в поисках Кристи, он тысячу раз проклял тот день, когда решил приехать в замок и потребовать законную награду.

– Вот что, девочки, ложитесь-ка вы спать. Завтра у вас девичник, надо быть отдохнувшими и свежими. Давайте, я потушу свет, но еще немного поработаю. Из-за этой охоты и ваших приключений я не успел подготовить указ о вашей свабле. Завтра и послезавтра времени на это уже не будет. Давайте быстро укладывайтесь!

И снова, как в детстве, мы с Кристи забрались под одеяло и приготовились шептаться. Нам нравилось спать в папиной комнате, пока он работал в смежном кабинете. Он специально оставлял дверь чуть приоткрытой, чтобы свет проникал в спальню и нам было не страшно. Сейчас я с затаенным дыханием следила, оставит ли он щелочку…

Оставил. Я с наслаждением потянулась и зевнула.

– Кстати, – папа выглянул из кабинета, – никто из вас не знает, что сегодня случилось с герцогом Райленторгским-младшим?

– М-м-м… а что с ним случилось? – как можно равнодушнее спросила я.

– Да мы сами не в курсе. Выбежал из леса без штанов, напуганный, как котенок, грязный, всклокоченный. Нес какую-то чушь, так и не смог толком объяснить, где потерял штаны.

– Понятия не имею, – честно-пречестно сказала я. – Мне было не до Эртана, я же спасала Кристи из леса.

Папа пожал плечами и кивнул. Совершенно незачем ему знать, что эти два события не совсем совпали по времени. Зато рассказ о бегающем по лесу без штанов противном герцоге стал прекрасной вишенкой на торте приключений. Ариэлла сдержала слово. Эртан не пострадал, но, думаю, надолго перехочет охотиться на беззащитных. Равно как и приближаться к замку и примыкающему к нему лесочку.

– Кристи… – позвала я шепотом сестру.

– М-м-м? – сонно откликнулась она.

Я показала куколку из травы, которую нашла вместе с ней у навий и украдкой спрятала в карман банного халата.

– Можно я оставлю ее себе?

– Конечно.

Пусть напоминает, что жизнь принцессы – вовсе не сплошное веселье. Что иногда в жизни случаются и грустные истории.