Глава 6

В день примерки платья Астар задал мне вопрос, перевернувший все представления о семье и моем в ней месте.

Но это после, а сначала – птички.

Помня об обещании, данном папе, и об угрозе, нависшей над девичником, я твердо решила вести себя примерно. Не общаться с демонюкой, не пакостить, не дразнить дракона и тетушку. Моему дню послушания мешала только потенциальная угроза восставшего Зомбуделя, но в этот раз выбор места упокоения, кажется, был сделан верно – собачка из преисподней не давала о себе знать. У меня имелась подлая мыслишка, что когда Зомбудель перестанет обалдевать от магического фона на тренировочном поле, то снова пойдет в атаку на дворец, но я благоразумно держала ее при себе. Если и впрямь восстанет, скажут: «Накаркала!» А то и обвинят в том, что подняла.

Я чинно позавтракала с тетушкой, и мы благородным дуэтом направились в святая святых модисток, которым еще при мачехе во дворце отвели отдельное крыло. Потом мачеха умерла, и наряды в таком количестве уже не требовались, но модисток оставили, видимо, с расчетом на меня и Кристи. И вот теперь им доверили честь в рекордные сроки сшить свадебное платье для принцессы.

Признаюсь честно, я слегка волновалась. Не каждый раз приходится наряжаться к свадьбе. На принцессу смотрит народ, а значит, платье должно быть модное, красивое, но при этом не вычурное, иначе репортеры напишут что-то вроде «королевская невеста сверкала так, словно носит на себе все свое наследство». Ну или что-то стандартное про налоги, которые тратятся на нагулянную уродинку в королевской тиаре. Это их любимая песня.

К счастью, платье не оправдало опасений. Простоту и элегантность силуэта дополняла расшитая крошечными бриллиантами накидка, закрывавшая плечи и ниспадавшая до пола. Она же и служила шлейфом, который по традициям был просто обязан нести какой-то смысл. Какой именно, я пока не понимала, но, в конце концов, я могу нести что угодно, а уж мой шлейф – тем более.

Теперь предстояло подогнать платье по фигуре, чтобы идеально сидело.

Хотя…

– Нет-нет-нет! – Мод затрясла головой. – Так не пойдет. Нужны прическа и макияж! Иначе образ неполный! Позовите Шиску!

Пришлось все снимать, садиться в кресло на растерзание служанке, а потом снова наряжаться и ходить туда-сюда по подиуму до тех пор, пока тетушка Мод не останется довольна.

Такое хоть когда-то вообще бывало?

Тетя, кажется, крепко обиделась за обман с женихами. Была непривычно молчалива и холодна. Мне даже стало стыдно. Вплоть до начала птичьего безумия.

– Чего-то не хватает, – вздохнула Мод, когда я в очередной раз продефилировала мимо.

– Жениха? – я сделала вялую попытку пошутить.

– Да избавят меня боги от этого невоспитанного герцога вплоть до самой свадьбы. Видишь ли, деточка, традиции Дортора обязывают невесту проявить уважение к своему королевству, к народу, который кормит правителей и делает свою страну великой. Твоей мачехе было позволено выйти за короля лишь после того, как она вручную вышила на шлейфе гербы всех герцогств, например. А твой шлейф соткан из нитей, произведенных вручную самыми простыми ремесленниками со всего Дортора. Мы специально заказали их, чтобы сшить флаг, что развевается над замком. И еще для саванов, в которых хоронят умерших королей.

Я подавилась воздухом и так закашлялась, что испугалась помереть прямо на месте. Хотя это было бы удобно: саван уже есть, даже перешивать не потребуется.

– Твой шлейф символизирует нелегкий труд дорторского народа, который и привел королевство к вершинам. Однако нужно что-то, символизирующее магию, защищающую и хранящую Дортор. Магию, которую королевский род тщательно оберегает, изо всех сил замедляя ее угасание.

С этими словами Мод многозначительно на меня посмотрела, чтобы не осталось ни малейших сомнений: я выхожу за герцога исключительно потому, что он силен магически, и мое мнение мало кого интересует. Знала бы тетя, как именно провернули это замужество! Но у меня хоть и не слишком много опыта в заботе о близких, но можно хотя бы сделать вид, будто у любимой племянницы впереди счастливая семейная жизнь.

Хотя Мод можно понять: сама она уже отчаялась завести семью. Магия ее родовой ветви почти иссякла, тетушка могла лишь творить самые простые заклятья. И если для обычного человека это была лишь досадная жизненная неудача, то для аристократки…

– Птички!

– А? – встрепенулась я.

– Твой шлейф должны нести птички! Как символ магии!

– Тетушка… – осторожно начала я. – А почему символ магии – птичка?

– А кто же еще? – совершенно искренне удивилась тетя, и я не нашлась, что ответить.

Вот так зал наполнился стайкой наколдованных птичек, щебетанием и, конечно же, пометом. Птички сначала вообще не поняли, что от них требуется, и разлетелись, щебеча где-то наверху, в витражах, отчего в зале поднялся жуткий гвалт. Тетя кричала и грозила подать на ужин «этих истеричных перепелок», а мы со служками просто носились по залу, уворачиваясь от метких снарядов и спасая платье. Кто-то принес зонтики, и стало повеселее, я даже почувствовала легкий азарт и организовала ставки: кто кого одолеет, птички тетю или наоборот?

Наконец зал убрали, птиц изловили и рассовали по клеткам. Разъяренная как горгон тетушка схватила одну несчастную канарейку так, что у той аж глаза на клюв полезли, и затрясла ею перед клетками.

– Ощипаю! В суп покрошу! Каждую! А ну быстро нести шлейф принцессы!

– Тетушка, – я всерьез испугалась за живность, – не ругай их… Ей же больно!

– А-а-а! – Мод медленно повернулась ко мне. – Так это ты, маленькая мерзавка?! Опять твои шуточки?!

Я даже испугалась, тетя никогда так со мной не разговаривала.

– Я ничего не делала!

– Рассказывай! Немедленно прекрати, Корнеллия! Время для шуток закончилось! Ты скоро станешь женой и матерью…

– Тетя, я же говорила, мы просто целовались… чего сразу матерью-то?

Кстати, а как у драконов рождаются дети? Мне придется рожать яйцо или сойдет и просто ребенок?

– Все! Заканчивай! Сейчас я выпускаю птиц, и если что-то снова произойдет – пеняй на себя!

Я, конечно, попеняю. Но совершенно не факт, что что-то изменится, потому что я и правда не имела к поведению птичек никакого отношения.

Удивительно то, что обычно я редко нервничала, когда получала за косяки. Было стыдно – да, обидно – конечно (правда, в основном из-за того, что попалась). Иногда жалко папу, иногда не жалко. Если получилась ерунда, я всегда честно признавала: боги определенно обделили меня мозгами. Но я никогда не нервничала, боясь наказания.

Мачеха говорила, это потому что мы выросли без матери, а безутешный король настолько любил деточек, что буквально позволял нам висеть на люстре. А я отвечала, что на наших люстрах совершенно неудобно висеть – я проверяла.

Но сейчас я нервничала. Как будто решалась моя судьба, зависящая от глупых птичек! И мне совсем не понравилось нервничать. Говорят, это вредно для здоровья.

По команде тети служки открыли клетки, и беленькие птички вырвались на волю. Произнеся заклинание подчинения, Мод властным жестом руки велела им направляться к шлейфу.

Сначала птички послушно полетели ко мне, потом осмотрели подол, отпустились и… начали клевать маленькие камушки-бриллианты, складывавшиеся в вензельки по всему платью. До них не сразу дошло, что камушки – совсем не вкусные семечки, но через минуту немой сцены все два десятка канареек, как одна, подняли головы и посмотрели на Мод. Осуждающе.

Мол, что ты за фигню нам насыпала? Дай пожрать!

Я хорошо знала тетю, а вот служанки – не очень. Зуб даю, некоторые точно оглохли. Мы с Шиской хоть успели зажать уши, до того как Мод начала вопить.

– Неблагодарная! Да что ты за принцесса?! Да все из кожи вон лезут, чтобы воспитать из тебя человека, а тебе только придуриваться! Весело тебе?! Весело?! Отец ночами не спит! Сестра из туфель выпрыгивает, чтобы оттянуть внимание на себя, пока ты позоришь семью! Да когда ты уже повзрослеешь?! Что о тебе муж скажет?! Да если он тебя через месяц вернет, мы позора не оберемся! Мачеху свела в могилу, и мужа хочешь?!

А вот это был уже перебор.

– Да! – рявкнула я. – И его сведу! Получу наследство и все деньги вложу в гигантскую статую Зомбуделя из карамели!

Хм… а идея неплохая.

Я и без птичек справилась: подхватила подол и решительным шагом направилась к выходу. Лучше гордо уйти, чем позорно разреветься на глазах у прислуги. Судачить потом будут даже в городе! Хотя и так будут… наверняка теперь у репортеров появится новая сплетня: принцесса Корнеллия замешана в смерти герцогини Кернской, собственной мачехи.

– Корнеллия! Вернись немедленно, мы не закончили!

Мне хотелось оказаться как можно дальше от дурацкого зала с подиумом и тетушкой. Если это месть за вчерашнее, то слишком жестокая. Я не позорю семью! Реальных скандалов с моим участием случалось… да по пальцам можно перечесть! Злополучный круг почета, несколько модных провалов (спасибо все тем же модистам) да парочка малозначимых инцидентов. В основном я хулиганила дома, а подробности (изрядно искаженные и преувеличенные) попадали в прессу из рук ушлых слуг. Королевская охрана быстро вычисляла сплетников, но никто ни разу не отказался подзаработать. Кроме Шиски, и за это ее все любили.

Меня ненавидели за то, что я – неродная дочь короля, за то, что своим рождением убила их любимую королеву, за то, что сестра намного красивее и любимее, за то, что не так оделась, не так встала, не так махала. Порой репортеры даже придумывали якобы переданные из самого дворца истории: как я обидела Кристи или насмехалась над простыми людьми. Вот про мачеху и мою роль в ее смерти никто не говорил. А между прочим, говорить было о чем…

– Эй, принцесса, а ты чего здесь сидишь?

Я забилась в дальний уголок, на лестницу для прислуги, ведущую в соседний корпус. Ею мало кто пользовался, потому как соседним корпусом была учебная башня, и туда вход был строго воспрещен (вдруг прилетит шальным заклятьем?). Но я не учла, что именно туда папа отправил Астара, и уж он-то не боялся ни заклятий, ни тем более принцесс.

– Ничего. – Я украдкой смахнула слезы.

– А то я не вижу. Платье не понравилось? Да вроде красивое. Линду без разницы, поверь.

– Вот уж утешил, – фыркнула я. – То есть ему плевать, как будет выглядеть невеста?!

Астар озадаченно умолк. Демон явно не привык к этой исконно женской магической способности обидеться в любой момент. Но зато быстро схватывал: он не рискнул говорить что-то еще, поэтому просто ласково почесал мне кисточкой макушку.

Я хихикнула. Приятно.

А когда кисточка вытащила из прически все шпильки и начала круговыми движениями массировать кожу, у меня от удовольствия задергалось сразу все: нога, глаза и жених.

– Я вам не мешаю? – как-то холодно поинтересовался Линд.

Астар испуганно отпрянул, а я даже забыла, что еще пару минут назад безутешно рыдала. Интересненько… значит, дракон ревнует невесту к другу и слуге. Раньше за ним такого не водилось.

– Корни расстроена, – пояснил Астар. – Поссорилась с тетушкой, кажется.

– Это правда? Что она снова сделала?

Ну хоть кто-то в этом замке не вешает на меня сразу всех собак, и мертвых, и живых! Может, до карамельного Зомбуделя дело и не дойдет.

– Она хочет, чтобы птички несли шлейф. А птички не хотят. У меня вообще не очень с такой магией, а с тетушкиной – тем более. Я ничего не делала… по крайней мере, специально. Просто мне так не нравятся все эти приготовления, что тварюшки вокруг чувствуют это и саботируют процесс. Но я же не могу полюбить примерки по заказу!

– И что, ты рыдаешь из-за каких-то птичек, которые не хотят нести твой подол?

С дракона спала невесть откуда взявшаяся холодность, и я всеми мурашками почувствовала, как Астар выдохнул и расслабился.

– Нет. Просто тетя считает, что я все это делаю специально. Позорю семью и довела мачеху до смерти. Я не хочу никого позорить! Я знаю, что все меня любят, что свадьба – это важно и все такое. Но магии во мне так много, что это как будто… как будто ты залпом выпил сразу тысячу чашек кофе! Сердце колотится, руки трясутся, и пока не сбросишь энергию, не можешь ни на чем сосредоточиться! А когда я делаю что-то магическое и веселое, меня накрывает эйфорией! И я иногда увлекаюсь… ну ладно, не иногда. Но сегодня я сдерживалась! Конечно, если сдерживать магию, то будет происходить всякое такое, но я ведь не специально!

И вот тут Астар задал вопрос, который перевернул все представления о семье и моем в ней месте:

– Корни… а скажи, с чего ты вообще решила, что тетушка Мод тебя любит?

И я зависла. Ну то есть… а с чего бы ей меня не любить? Она всегда относилась к нам с Кристи тепло. Привозила подарки, ходила на наши выступления в королевской школе искусств, умиляться детской неуклюжести. Да и вообще, она – сестра папы, с чего ей меня не любить?

– Глупости! Тетушка считает, что папа нас избаловал, не более. Она всегда была рядом, помогала ему после смерти мамы и мачехи. Ее воспитывали в строгости, вот она и ждет от нас беспрекословного послушания. Но вообще у Мод нет своих детей, поэтому она обожает нас.

– Ага, и поэтому доводит тебя до слез, – хмыкнул Астар.

– Знал бы ты, сколько раз это делал папа!

– Он наверняка ругался за дело. А она тебя просто изводит. И вообще, странно как-то, две жены короля – и обе скончались. И у тетушки нет своих детей…

– На что это ты намекаешь?! – встрепенулась я. – Сейчас я тебе хвост восьмеркой завяжу, сам будешь изображать птичку и нести в зубах подол!

– Спокойно, – Линд встал между нами, – Астар всего лишь хочет сказать, что твоя тетя перегибает палку. Возможно, ею движет не забота о тебе… хотя в основном, конечно, она наверняка тебя любит. Но вдруг она… завидует?

– Чему? – не поняла я.

– Ну… ты выходишь замуж. За герцога. Довольно сильного мага, привлекательного внешне. А она одинока, магии нет, детей нет, супруга нет…

– Женское здоровье подорвано, – вставил Астар.

За что Линд украдкой показал ему кулак.

– Хорош хвастаться! – фыркнула я. – Лучше наколдуй мне птичек, чтобы несли этот горгонов подол! Иначе еще пара часов – и будет подорвано уже ваше здоровье. А уж мужское или психическое – это как получится.

Они одновременно побледнели, а Астар еще и на всякий случай отошел подальше к стене.

– Ладно, убедила. Вставай, будут тебе птички, – сказал Линд.

Только сказал это с какой-то уж очень нехорошей ухмылкой, я даже напряглась. Но раз уж сама все равно оказалась несостоятельна в вопросах птичьего колдовства, решила плыть по течению и довериться будущему грозе… ой, то есть главе, конечно, семьи.

Линд был бы не Линдом, если бы просто наколдовал что попросили и отпустил меня на съедение к тетушке. Сначала очертания магических птичек не вызывали никаких подозрений, но по мере того, как создания обрастали деталями, я все сильнее закатывала глаза.

Надо отдать должное: шлейф они несли. Но вряд ли тетушку устроят четыре лохматые вороны, будто только вернувшиеся с помойки, для того чтобы сопроводить принцессу к алтарю.

– А неплохо, – фыркнул Астар. – К волосам подходят.

Одна из ворон пронзительно каркнула.

– И к характеру, – добавил Линд.

– Очень смешно! Будешь издеваться, попросим Зомбуделя быть другом жениха. Приглашу собачку на мальчишник, папа очень обрадуется!

– Дай мне, – хихикая, Астар отстранил друга, – ты не умеешь колдовать настоящих свадебных птичек!

Вороны рассеялись черным дымком, а на их месте материализовались жирные надутые воробьи. Да еще и ленивые! Из-за выпирающих боков они ходили переваливаясь и шлейф несли без изысков, пешком. Вся процессия то и дело выпускала из клювов тонкую ткань, а еще через каждые полметра останавливалась отдышаться.

– Вот как?! Ладно…

Это я нормальных птичек колдовать не умею, а ненормальных – сколько угодно!

Хлоп! И вместо воробьев появились павлин и фламинго. У павлина весь хвост состоял из демонических кисточек Астара, а фламинго я нарядила в камзол, подозрительно похожий на Линдов. Правда, я видела фламинго всего однажды, и с лестницы на нас взирала скорее надменная розовая курица в темных одеждах. Но сходство не спрячешь.

Линд с Астаром надулись, а я мерзенько захихикала.

– Кто здесь? – вдруг услышали мы и дружно присели.

Да, все, включая павлина и фламинго (как это удалось сделать последнему, стоя на одной ноге, так и осталось загадкой).

– Фух, это Кристи.

Сестра неуверенно заглянула к нам. От меня не укрылось, как она покраснела при виде Астара, и как встопорщился в ответ демоняковский хвост.

– А что вы тут делаете?

– Птичек на свадьбу колдуем, – улыбнулся Линд. – Хочешь с нами?

Кристи все еще его побаивалась, а потому покраснела и неуверенно кивнула. А я подумала, что неплохо бы поесть. Потом – что вряд ли жжение в желудке от недостатка еды. Скорее от ревности. Очень уж взбесили Кристи с Линдом, тепло друг другу улыбающиеся.

Хлоп! И к птицам добавилась еще одна, сова в кружавчиках, идентичных тем, что на платье Кристи. Радостно ухнув, сова принялась бешено вращать головой, отчего у фламинго эта самая голова закружилась.

– Ах так! – Кристи сложила руки на груди. – Вот!

А теперь комплект: белоснежный попугай с торчащей дыбом черной шевелюрой замкнул квадрат – и можно было тащить шлейф. Впрочем, это получилось у них из клювов вон плохо. Фламинго держал ткань слишком высоко, сова продолжала крутить головой и запутывалась в подоле, павлин вообще не интересовался внешним миром и важно расхаживал туда-сюда. А попугай вообще, кажется, думал, что это его шлейф должны нести, и тыкал хвостом в несчастного фламинго.

– Дурдом! – заключил Астар.

– Ага, – хмыкнул Линд.

– Зато веселый, – хихикнула Кристи.

Я же думала, что на тетю уже почти не злюсь, но и возвращаться к экзекуции не хочется. А посему пора обдумать план, как сбежать с примерки и не получить от папы.

– Ребята… – вскликнула Кристи. – Кто-то идет!

Предатели!

Изменники!

Сволочи!

Астар, Линд и сестрица резво рванули по лестнице, спасаясь от угрозы быть застуканными за поруганием священной церемонии брака (ну или подготовки к браку, что почти одно и то же, особенно если поругание уж очень злостное). Я, подхватив подол, устремилась за ними, но запутавшаяся в шлейфе сова и одноногий туповатый фламинго не разделили прыти. Я взвизгнула, чувствуя, что теряю равновесие и лечу прямо на ступеньки.

– Астар!

Почти удалось схватить его за кисточку, и будь там чуть побольше волос, я бы обязательно уцепилась! Но не далее как пару дней назад я лично обчекрыжила бедняге хвост, поэтому лишь скользнула по нему пальцами и осталась лежать. Развеять своих птиц я бы еще смогла, но Кристиных…

– Вы куда-а-а?!

– Прости, принцесса, перед угрозой отцовского ремня стираются границы и каждый превращается в зверя! – философски хмыкнул демон и был таков.

– А с чего ты взял, что это…

– Ага!

– Ой, папа…

Павлин, обрадовавшийся новому действующему лицу, радостно распушил хвост из двух сотен демонических хвостов, которые угрожающе шевелились.

Никогда не думала, что папа умеет издавать такие вопли!

– Боги, Корни, что это за тварь?! Откуда она взялась?

– Прости, папа, это я наколдовала по просьбе тети.

Я быстро, пока дело не кончилось сердечным приступом единственного родителя, развеяла своих птицемонстров.

– А это мне помогала Кристи. Можешь их убрать?

– Зачем тетушке магические твари? – поинтересовался отец, когда исчезла последняя птичка. – Ты снова доводишь ее, да?

– Нет, – вздохнула я. – Тетя придумала, что шлейф платья будут нести птички. Как символ магии.

– Но…

– Но птички были не согласны. А тетя решила, что я над ней издеваюсь. Мы повздорили, и я ушла. Кристи пришла меня успокаивать, и мы повеселились, колдуя разных… гм… тварей.

– Только Кристи? – папа с подозрением прищурился. – И наших дорогих гостей не было?

– Клянусь Зомбуделем!

Сомнительный гарант честности, конечно, но папа привык. Да и слышал, поди, наши голоса, так что воспитывал исключительно в качестве профилактики.

Тут он вдруг заметил, что я в свадебном платье, и совершенно по-отцовски умилился. Я даже растрогалась, ведь папа редко так на меня смотрел.

– Какая ты красивая невеста, Корнеллия. Мама бы тобой гордилась! Ты так на нее похожа…

«Ага, а еще совсем не похожа на тебя, и газеты не упускают случая напомнить», – подумала я, но не стала портить момент.

Папа – мой лучший пример того, что настоящая любовь существует. Со смерти мамы у него были сотни женщин и даже одна супруга, но ничей больше портрет не украшал стену в его личной библиотеке. Ребенком я часто туда проникала, чтобы усесться на большом диване в окружении книжных шкафов и смотреть на улыбающуюся с полотна маму.

И там же я как-то раз нашла книгу по черной магии. Ой, что было!

– Идем, – улыбнулся папа, – посмотрим, что там придумала Мод.

Эх, а я надеялась, на волне умиления красавицей-дочкой меня освободят от примерки. Зачем продолжать экзекуцию?! Я же и так красивая! А шлейф может понести Астар. Будет символом дружбы народов, демонюка с рогами и хвостом – отличный магический элемент любой свадьбы! Даже лучше драки!

Когда мы остановились перед залом для примерок, папа настойчиво подтолкнул меня в спину, кивая на дверь, мол, давай, иди и не выдавай меня. Хм, а вот это уже интересно! Сейчас что-то будет…

– Стой! – воскликнула я. – Без птичек не пойду! Наколдуй!

– Корни…

– Ну па-а-ап! Наколдуй миленьких беленьких птичек, которые понесут мой шлейф, ну пожа-а-алуйста! Ты же сам учил, что все конфликты нужно гасить компромиссом! Тетины тарака… кхм… то есть птички меня не любят, а мои… ну, ты видел. Представляешь, если такая тварь пройдется меж гостей на свадьбе? Да ее придется быстро переделывать в похороны!

Папа представил, дернул глазом – и в зал я входила уже в компании стайки премиленьких птичек. Ну просто идеально свадебных! С белоснежным оперением и серебристой сверкающей пыльцой на кончиках перьев. Сплошное умиление!

Тетя все еще гоняла модисток, теперь уже пользуясь положением и заказывая свой наряд. Признаюсь честно, у меня задергался глаз при виде шикарного, раза в два более пышного, чем у меня, красного платья. Вот чей шлейф должны нести птички! Причем не какие-то, а по меньшей мере коршуны, другие просто не удержат!

– А-а-а, – при виде меня Мод холодно прищурилась и сложила руки на груди, – явилась. Успокоилась? Надеюсь, ты не испачкала платье. И надеюсь услышать извинения.

Я сделала глубокий вдох и призвала ту крошечную часть себя, которая еще хранила скудные знания об этикете, уважении к старшим и кротости.

– Прошу прощения за сбой в магии. Я решила проблему с птичками. Вот!

Тетя строго оглядела нашу дружную стайку и скривилась.

– Они не подходят.

Я почти наяву услышала грохот, с которым упала челюсть отца за дверью!

– Почему?!

– Они сливаются с платьем! Птички должны быть золотыми!

Хорошо, это я могу. Хлоп – и они засверкали золотом.

– Это желтое золото. Плебейский металл. Королевская семья испокон веков носит красное!

Хлоп – птички стали отливать медью.

– Они слишком мелкие!

…

– А теперь слишком крупные!

…

– Шахматный порядок!

…

– Выше!

…

– Ниже!

В птичках от постоянных изменений заканчивалась магия, у меня – терпение. А тетя словно задалась целью как следует мне отомстить. И я снова и снова возвращалась к вопросу Астара, не решаясь даже себе дать окончательный ответ.

– Нет, они никуда не годятся. Удивительно уродливые создания. Эдак жених сбежит от тебя, едва увидит проявление магии…

А сейчас грохот раздался уже наяву. Папа поднял с пола челюсть и, кажется, сильно боялся снова ее потерять, потому что так сжал зубы, что даже желваки на скулах заиграли! За его спиной в щелке приоткрытой двери виднелись три любопытные головы: Линда, Астара и Кристи.

– Мод, что происходит?! Что не так с МОИМИ птицами?

Тетя в ужасе замерла. Я затаила дыхание.

– Твоими? Но что…

– Возможно, они и уродливые, – папа взмахнул рукой, развеивая магию, – однако они мои! И никто в моем дворце не смеет оскорблять мою магию или магию моей дочери. Тебе ясно?

– Извини, я не знала. Арлин, твоя дочь ужасно вела себя на примерке! Она едва не испортила платье…

– Неправда! – от возмущения я задохнулась. – Папа, я ничего не делала!

– Хватит! – он поднял руку. – У Корнеллии непростой характер. Иногда ее… шалости переходят границы. Однако она твоя принцесса, Мод! Ты не выказываешь должного уважения и не делаешь реверансы, и я это прощаю. Ты не соблюдаешь этикет, считая себя выше Корнеллии, и я это прощаю, ведь она выросла у тебя на глазах. Ты старше, мудрее, у тебя огромный опыт в организации торжеств, и я даю тебе право распоряжаться свадьбой твоей принцессы, однако это не значит, что ты можешь отчитывать ее, когда тебе вздумается, да еще и в таких выражениях! Хватит мне вчерашнего скандала!

– Арлин, – тетя побледнела, а ее губы задрожали, словно она собиралась зарыдать, – я не хотела ничего плохого…

– Я достаточно слышал! Либо ты сейчас извиняешься перед Корнеллией и мы обо всем забываем, либо я найду другую герцогиню, готовую взять на себя свадебные хлопоты.

Некоторое время все в ужасе молчали. Даже я. Папа еще никогда не вставал на мою сторону. Хотя, если честно, я еще ни разу не была права. В основном меня ругали заслуженно. Странное ощущение: после помолвки так часто ругают не меня, что я даже начинаю привыкать!

Мод сошла с подиума и, поджав губы, сделала короткий реверанс.

– Арлин прав, Корни, я была к тебе несправедлива.

Она широко улыбнулась.

– Ты же простишь тетю за то, что она ужасно волнуется и хочет сделать твою свадьбу идеальной?

Под немым давлением общественности я изобразила радость.

– Все в порядке!

Хотя улыбка Мод впервые в жизни показалась мне фальшивой. Может, дело было в резкой и разительной перемене? У нее даже голос стал мягче и тоньше!

– Арлин, могу я попросить тебя вновь наколдовать очаровательных птиц, которые понесут шлейф Корнеллии?

– Нет уж, – хмыкнул папа. – Это ее свадьба и ей решать, кто понесет шлейф. – Он задумчиво на меня посмотрел и умоляюще вздохнул: – Только пусть это будет не та тварь с кучей хвостов, ладно? – Потом, подумав, добавил: – И не Зомбудель. Он, вроде, наконец-то упокоился.

Я хихикнула и повернулась к ребятам.

– Ни у кого камня душ не завалялось?

– У меня есть. А зачем…

Астар сначала бросил мне камень, а потом шарахнулся от драконова вопля:

– Нет!

Но было поздно.

– Тахрэ Анмасп Ти Долле Горгонос! – крикнула я, вскинув руку с камнем.

– О всемогущие боги… – пробормотал отец.

Посреди зала, напугав служанок и модисток до визга, появился хорошо знакомый всем горгон.

– Горгоша! – просияла я. – Понесешь шлейф на свадьбе?!

Демон из Тартара оглянулся на Линда, тяжело вздохнул и ласково ткнулся мордой мне в макушку.