Глава 7
«Кто отец принцессы Корнеллии?
Давно не секрет, что покойная королева не утруждала себя верностью супругу. За что и поплатилась: даже боги имеют предел терпения. Венценосным особам позволено многое: жизнь в роскоши, о которой простой народ не смеет даже мечтать, выходы в свет, лучшие лекари и артефакты, и даже необременительные интрижки. Но привести в королевскую семью безродную собачонку? О, этого боги уже не стерпели.
А вот король стерпел, и его великодушию остается только позавидовать. Правда, одновременно стоит посочувствовать Кристиане, являющейся, в отличие от фальшивой сестренки, настоящей наследницей трона. Нелегко жить в тени особы, приблудившейся ко дворцу, как бродячая кошка.
Сегодня общественность взволновала срочная новость: его величество дает во дворце прием.
Сезон еще не начался, до очередной Ночи Всех Богов две луны, а дворец спешно готовится принять весь высший свет Дортора. В столицу летят даже из дальних герцогств! Ходят слухи, сегодня вечером будет объявлено о бракосочетании таинственного герцога, так взволновавшего общество накануне, и принцессы Кристианы.
Одновременно с прогнозами свах газетные листы наперебой организовывают ставки: что на этот раз учудит невоспитанная принцесса? Мы не стали уподобляться большинству, а провели свое небольшое расследование, ведь за уникальность вы и любите нашу газету!
Итак, кто же отец принцессы Корнеллии?
Первый и самый очевидный вариант: личный маг-охранник ее величества. Давайте взглянем на портреты принцессы и лучшего мага Дортора, которому король, беспечно доверяя любимой супруге, поручил хранить жизнь королевы. Видите сходство? Копна иссиня-черных волос, подбородок, скулы. Нужны другие доказательства? Только взгляните на зарисовку двадцатилетней давности! Как он смотрит на свою подопечную… А вот еще – подает ей руку и ловит грустную улыбку. Настоящая запретная любовь!
Что ни говори, а Лев Рогонда – самый вероятный вариант. Красавец, иностранец, лучший маг и бывший разведчик. Ну как тут устоять, пусть ты и королева?
Второй вариант – конюх. О страсти ее величества к верховым прогулкам не говорил только ленивый. Однажды королева даже участвовала в столичных конных состязаниях. Разумеется, инкогнито. И кто же ее сопровождал? Кто неусыпно следил за любимым вороным? Конечно, Уилли Кэрридж – бывший чемпион Дортора, в свое время поразивший свет внезапным уходом. Из звезды состязаний в конюхи, из повесы в… королевские любовники? Внешнего сходства с принцессой на первый взгляд совсем нет. Но мы немного покопались в метриках и… только взгляните на его матушку! Узнаете глаза? А нос? Хотите знать, как принцесса будет выглядеть в пятьдесят? Взгляните на этот портрет!
Ну и еще одна кандидатура, роман с которой приписывали ее величеству, разумеется, советник. В пику этой теории играет тот факт, что советнику на момент рождения Корнеллии уже стукнуло шестьдесят и, хоть мы с безграничным уважением относимся к его политическим заслугам, маловероятно, чтобы угасающий во всех смыслах мужчина не просто заинтересовал королеву, но и породил нечто вроде Корнеллии.
А в пользу приводим один аргумент: магия.
Да-да, именно магия, тот самый нюанс: магия, передавшаяся по наследству принцессе, сильно напоминает способности Шарля Гротеско. Ниже мы приводим довольно убедительные доказательства этого, но кто знает, где спрятана правда?
Самое интересное, что все трое продолжают верой и правдой служить королю, что заставляет сомневаться всех, кто ведет расследования происхождения Корнеллии. С другой стороны – отец имеет право видеть, как растет его ребенок.
Так кто же настоящий отец принцессы?
Боюсь, ответ на этот вопрос мы узнаем очень нескоро».
В дверь моего кабинета постучали, и через секунду появилась голова Линда.
– Ты не кинешь в меня чугунной фигуркой Зомбуделя? – спросил он.
– У меня нет такой фигурки, – надулась я.
– Подарить?
– Давай!
Фыркнув, дракон без опаски вошел в кабинет и опустился в кресло возле стола. Он явно пришел спасаться от суеты и паники во дворце. На вечер назначили прием, и тетушка Мод ураганом носилась по замку, вовлекая всех в процесс планирования объявления о помолвке.
Всех, кроме меня. Меня почему-то старались не трогать. Конечно, за пару часов позовут мыться, заплетаться и одеваться, но пока я была предоставлена самой себе. И едва ли не впервые в жизни была этому не рада.
– А почему ты боялся, что я кину в тебя чем-нибудь?
– Твоя служанка рассказала, что ты видела статью и с утра не в духе. Очень не советовала к тебе ходить, но я рисковый дракон. А она хорошая девица, возьмем с собой?
– Хочешь, спрошу папу, можно ли тебе на ней жениться? – беззлобно огрызнулась я.
Даже шутить не получалось из-за мерзкой оскомины, оставшейся от статьи. А теперь, когда Линд признался, что знает о ней, стало еще противнее.
– Не передумал жениться? – спросила я. – Когда объявят о нашей помолвке, они сойдут с ума. И тебе достанется.
– Я крепкий. К тому же мне совершенно без разницы, какие слухи обо мне ходят. Они в любом случае недотягивают до реальности. Я всегда могу превратиться в огромную ящерицу и пообедать не пирогом, а парочкой самых талантливых репортеров. Хочешь, сожру их прямо сейчас? Будет круто! Ты верхом на драконе, который жрет всю редакцию «Жарких сплетен Дортора».
Я улыбнулась, представив эту картину. Да уж, было бы забавно посмотреть, как все, кто пишет обо мне гадости, в ужасе разбегаются.
Линд посерьезнел и спросил:
– Почему твой отец их не приструнит?
– Нельзя. Королева Франческа давным-давно даровала Гильдии Пера право на свободу. Им никто не может указывать, их право защищено законом. Конечно, папа может воздействовать на газеты, и он воздействует. Но есть парочка, которые отказываются идти на контакт. Они знают, что папа не опустится до насилия, поэтому гордятся своей смелостью. А некоторые, наоборот, тщательно скрываются, и никто, даже сами редакторы, не знают, кто скрывается под псевдонимами. Суд закрывает один газетный лист, и тут же возникают новые.
– А тебя они почему так любят?
– Это продается. Королевские сплетни и все такое. Про папу писать нечего, про Кристи тоже. Ни слухов, ни сплетен, ни врагов. Ничего! А я… ну, сам понимаешь, поводы даю регулярно. К тому же я унаследую трон, только если – не приведите боги! – с папой и Кристи что-то случится. Поэтому они ничего не боятся. Ну и еще…
Я замялась, не решаясь продолжать, но потом не выдержала. Я ни с кем об этом не говорила, папа пресекал все попытки на корню, Кристи тоже не верила сплетням. С девчонками обсуждать такие вещи строго-настрого запрещалось, а больше у меня никого не было.
– Еще? – Линд приподнял брови.
– Они могут быть не так уж не правы. С моим рождением много вопросов. Обычно люди собираются на площади перед дворцом в ожидании счастливой вести. Король с королевой выносят дитя на балкон и приветствуют народ, знакомят его с новым принцем или принцессой. Меня единственную не выносили. Это объяснили тем, что папа был убит горем, когда умерла его жена, а ребенок – то есть я – родился слабым и недоношенным. Но многие считают, это потому что папе претило показывать чужого ребенка своему народу. И я действительно выделяюсь на фоне остальной семьи. Мы совсем не похожи.
– Но твой отец тебя любит.
– Да, – улыбнулась я. – Это точно.
– Тогда какая разница?
– Не знаю. Тебе постоянно говорят, что ты бродяжка, что тебя держат во дворце из жалости и чтобы скрыть позор. Невольно задаешься вопросом, не может ли это быть правдой.
– А если правда, то что? Ты растешь в любящей семье, ты принцесса, вьешь из отца веревки. Тебе даже разрешили поселить на конюшне ручного демона из Тартара, чтобы он нес шлейф на свадьбе. Не лучше ли не знать?
Я задумалась и не заметила, как зажевала кончик пера, которым пририсовывала иллюстрациям в газете всякие гадости.
– Если ты ничего не подозреваешь, то лучше и правда не знать. Но если сомневаешься, будет только хуже. Сомнения могут убить. Поверь, если бы папа сомневался в том, его я дочь или нет, он бы не смог меня любить. А он знает точно. Непонятно только, что именно.
– Хорошо, и что ты планируешь делать?
– А с чего ты взял, что я что-то планирую? – наигранно удивилась я.
Линд скорчил морду и надулся. Кажется, воспринял мою вялую попытку прикинуться тапком как личное оскорбление и заодно намекнул, что успел неплохо изучить будущую супругу.
– Ну ладно! – я не стала упрямиться. – Возможно, я придумала, как скоротать время до приема. Но тебе не скажу, ты папе нажалуешься.
– Ага, я папе нажалуюсь, а ты мне потом с утра в овсянку плюнешь. Нет уж, рассказывай, мне тоже интересно. Клянусь не сдавать тебя. А вот если не расскажешь – сдам. Получишь ни за что.
Вот шантажист! Горжусь!
– Есть одно зельице… Кидаешь свой волос и волос жертвы – и выясняешь, родственники вы или нет.
– И ты его уже наварила.
– А то! – от гордости я даже выпрямилась. – Все по учебнику! Осталось только взять три флакончика и по очереди проверить Рогонду, Кэрриджа и Гротеско. Если репортеры не врут, то зелье это покажет!
– Погоди, погоди, я не понял, а почему ты не можешь просто взять волос у короля и проверить?
– Ха! Думаешь, я одна такая умная? На папе знаешь какая защитная магия! Если у каждого встречного-поперечного будет доступ к его волосам, он таких проклятий наведет! Нет, член королевской семьи может дать волос только добровольно. А папа, сам понимаешь, не даст. Точнее, даст, но ремня.
– И как же ты добудешь волосы подозреваемых?
– Идем! – я в предвкушении потерла руки. – Увидишь!
Пора уже признать, что любая шалость с Линдом превращается в приключение. Не могу ничего с собой поделать, этот дракон определенно знает толк в веселье! Папа придет в ярость, если узнает, что мы с Линдом снова что-то натворили, но я просто не могу заставить себя отказаться!
До его прихода я с легкой нервозностью убеждала себя, что мне просто необходимо проверить статью, а теперь буквально подпрыгиваю от предвкушения, и вовсе не от раскрытия шокирующей тайны собственного рождения. А просто потому что можно еще разок подурачиться с драконом.
Который, правда, сжег и сожрал пару деревень, но, в конце концов, у всех мужиков свои недостатки. Кто-то носки разбрасывает, говорят.
– На самом деле волос Шарля Гротеско я уже добыла. Господин советник стар, и любимым его развлечением является дремать в саду. Поэтому я просто подкралась к нему и дернула. Вот! Он даже не проснулся, только всхрапнул. Надеюсь, он не спит хотя бы на заседаниях, а не то мы продуем северу всухую.
Я с гордостью продемонстрировала колбу с одним-единственным седым волосом.
– Уилли Кэрридж работает в конюшне, с ним тоже не будет проблем, ведь там ночует Горгоша. Самое сложное – это Лев Рогонда. Он все еще крут! И возглавляет охрану!
– И как же ты добудешь волос у главы королевской охраны? – с сомнением поинтересовался Линд.
– Не знаю, – честно призналась я. – Решила действовать по обстоятельствам. Попрошу дать мне пару уроков рукопашного боя и сделаю вид, что применила любимый боевой женский прием «Я тебе все патлы повыдергиваю!». Но теперь у меня есть ты…
– И что? Предлагаешь мне повыдергивать ему патлы?
– Ты можешь вызвать его на дуэль.
– Ага, и тут мы подходим к этической дилемме. Если я ему наваляю, то меня выгонят из дворца, а если он мне – меня даже Зомбудель засмеет.
– Не поминай мразюку всуе, – посоветовала я. – И вообще, расслабься! Что-нибудь придумаем по ходу дела! Вот, держи флакончики, будешь ответственный за инвентарь. Идем, мой друг-дракон, нас ждут великие дела!
Кажется, Линд уже пожалел, что напросился со мной, но упрямо шагал следом, прямо в конюшни. В детстве я любила здесь бывать, хотя, в отличие от мамы, природа обделила меня талантом к верховой езде. В седле я держалась сносно, но недолго. Папе однажды надоело, что я возвращаюсь с тренировок вся в синяках, и он отменил углубленные занятия конкуром.
Уилли Кэрридж обожал лошадей. Обожал так сильно, что конюшни были едва ли не самым ухоженным местом во дворце. И я не преувеличиваю: мусорить и безобразничать здесь побаивался даже Зомбудель, не говоря уже обо мне и Кристи. И как только господину Кэрриджу удается поддерживать такой порядок?
Сегодня выдалось прекрасное прохладное утро. Папа снова уехал со своей фрейлиной (вот все же стойкая девица, до сих пор держится!) на прогулку, взяв любимых гнедых, а остальных конюхи вывели на тренировку. И только их глава ждал меня. С нетерпением, я бы сказала, ждал!
– Принцесса! – радостно взвыл он, когда увидел нас с Линдом. – Ваше высочество! Вы сегодня прекрасны!
– Вот видишь! – просияла я. – Как тепло он меня встречает! Это определенно не просто так!
– Гм… – Линд задрал голову. – А мне кажется, это потому что твой Горгоша загнал его на балку под потолок. Не находишь?
Да, об этой незначительной детали я как-то не подумала.
Вообще горгон хорошо уяснил, что если будет хулиганить, то большой злой дракон снова им закусит, поэтому вряд ли он охотился на конюха. Скорее, ввиду природной общительности (кто же не будет общительным после стольких лет в забвении Тартара?) Горгоша полез знакомиться. А Уилли Кэрридж знакомиться не пожелал и подкрепил это наглядным аргументом. Вот только слезть с этого аргумента не смог.
– Ваше высочество! – взмолился он. – Уговорите… гм… зверушку уйти, а?!
«А вы мне дадите дернуть хвост?» – пронеслось в голове.
Потом я подумала, что кто же будет его спрашивать. Думается, после такого стресса господин Кэрридж и не заметит, что я выдернула пару волосинок из роскошной шевелюры. И как он с такими космами не цепляется за ветки, когда ездит верхом?
– Горгоша! – прокричала я. – А ну прекрати пугать людей! Отпусти господина Кэрриджа!
Горгон задумчиво склонил голову набок и уставился на меня большими честными глазами.
– Кажется, он хочет спросить, что ему за это будет, – подсказал Линд.
Как хорошо они друг друга понимали, сразу понятно, оба ящерицы!
– Ну-у-у… Горгоша, я тебе вкусняшку принесу… – неуверенно сказала я.
Да, демоны из Тартара равнодушны к еде.
– Да чего он хочет-то?! Он и так несет мой шлейф на свадьбе, чего еще можно желать?
Линд зачем-то скорчил загадочную рожу, но со вздохом махнул на меня рукой. И неожиданно громким командным голосом приказал:
– Фу! Ползи в стойло!
Клянусь, я сама чуть не припала к полу и не поползла к ближайшей дверке! Повезло, что замешкалась, соображая, как ползти: по-пластунски или на четвереньках. И, хотя обычно в таких ситуациях моим девизом было «никогда не сдавайся, позорься до конца», на этот раз меня отвлекли. Горгон, поняв, что дракон шутить не будет, шустро смотался куда-то в недра конюшен, а сверху вежливо покашляли:
– Кхе-кхе, ваше высочество, а мне бы это… слезть.
Бедняга Уилли наверняка и сам не понял, как залез на эту балку. Но на пути туда у него был стимул, а вот как снова оказаться на твердой земле, если страшная змеюка-демонюка больше не угрожает? Прыгать не вариант, левитацией я его могу не удержать.
Я повернулась к Линду.
– А что? – философски фыркнул тот. – Если он расшибется, волос будет взять проще.
– Если он расшибется, снова обвинят меня, и папа откажется выдавать меня замуж. Так и помрешь холостым.
– Ладно. Горгон! Вернись и сними господина с потолка! Иначе я тебя грушами нафарширую и подам к свадебному столу!
Из стойла выглянула обиженная усатая морда, которую мне тут же стало жалко.
– Что ты за человек! Тебе даже тварь из Тартара доверить нельзя, а ты детей собрался делать!
– Так детей-то с тобой, – напомнил Линд, – а это пострашнее Тартара.
Я показала ему язык, а Уилли наверху протяжно и тоскливо вздохнул.
– Горгоша, ну пожалуйста, сними господина Кэрриджа с жердочки, он же не летучая мышь! Я тебя очень прошу! И буду благодарна!
А Линд перевел мои аргументы на доступный горгону язык: с мрачным выражением на лице показал кулак. Горгоша с виноватым видом скользнул к Уилли. Правда, тот долго не желал лезть на шею огромному змею и даже пытался ползти по балке куда-то… не знаю, наверное, прочь из конюшни. Но мне уже порядком надоело стоять задрав голову, в таком положении перед глазами бегала разноцветная мошкара. И я немного помогла, организовав на балке опасную трещину.
Уилли сделал правильный выбор: не стал дожидаться, пока сила притяжения сделает свое черное дело, живо спрыгнул на шею Горгоши и через секунду уже стоял, покачиваясь, на земле.
– Вот видите! – просияла я. – Он хороший! Просто еще глупый!
С нарочитым энтузиазмом я принялась отряхивать конюха, а улучив удобный момент, дернула пару волосков.
– Ай-й-й! – взвизгнул Уилли.
– Простите, – я захлопала ресницами. – Соломинка.
– Ваше высочество, а можно этот… это… эта зверюга будет жить не здесь, а?
– Нельзя. Жить в моей комнате ему не разрешает папа. Да вы не волнуйтесь, после свадьбы Горгоша поедет со мной!
Линд подавился воздухом и принялся кашлять.
– Принцесса, озвучь, пожалуйста, весь список тех, кто поедет с нами. Я надеюсь, твоя гиперактивная тетушка воздержится?
– Сплюнь! – посоветовала я. – Тетушка – как Зомбудель. Чем чаще поминаешь, тем быстрее явится. Все, идем проверять безумные теории и строить коварные планы. И еще поедим. Кстати, где твой хвостатый дружок?
– А что? – Линд заметно напрягся.
– Да так. Соскучилась, – показала язык и ему.
– Астар поехал тебе за подарком.
– А, ну удачи… Погоди, за чем?!
Линд загадочно усмехнулся и сунул руки в карманы, всем видом демонстрируя, что не собирается вестись на провокации.
– За каким еще подарком?! Ну расскажи!
– Потом расскажу. Так что там у тебя за коварный план?
Как можно думать о коварстве, когда у тебя появился конкурент? Линд, пожалуй, даст мне фору в вопросах интриг и пакостей. Надеюсь, подарок хотя бы не попытается меня покусать. Хм, тогда надо будет ему тоже что-нибудь подарить. Или Горгоша сойдет за свадебный подарок? Он может быть очень полезным в хозяйстве. Даже, быть может, полезнее мужа.
– И каковы твои дальнейшие шаги? Попросим горгона загнать на дерево и охранника?
– Увы, – вздохнула я, – Рогонда сам кого хочешь на дерево загонит. Сначала проверим волосы Гротеско и Кэрриджа, а в процессе придумаю, как подобраться к Рогонде.
– А может, тырить волосы из макушки лучшего мага Дортора – плохая идея? Ты не боишься, что он перепутает тебя с вражеским шпионом и поджарит еще на пороге?
– Нет, он опытный маг и знает, что помимо вражеских шпионов есть еще своя принцесса. Все маги-охранники во дворце снабжены инструкцией: сначала убедиться, что противник – не принцесса, и только потом шмалять на поражение. Правда, пару лет назад инструкцию уточнили, так что теперь можно шмалять парализующим, и дальше по обстоятельствам. Если принцесса – отнести в покои, если вражеский шпион – прикопать рядом с Зомбуделем.
– Главное – не перепутать, – флегматично заметил Линд. – Будет очень неловко, если в покоях принцессы обнаружится шпион, там ведь такой бардак.
Я насупилась и ткнула его под ребра. Мелькнуло нехорошее подозрение, что дракона приставили ко мне, дабы я перед приемом ничего не натворила. Так сказать, велели принцессе не мешать, но хотя бы предотвратить серьезные скандалы. Иначе чего он за мной везде ходит?
Честно сказать, я ждала, что Линду скоро наскучит проводить дурацкие расследования сплетен и он отбудет по делам. Но нет, будущий супруг не просто вернулся вместе со мной, он даже проверил, заперта ли дверь и любезно согласился подержать флакончики с зельем, пока я кину туда волосы.
Хотя с любезностью я ему польстила, на самом деле это выглядело так:
– Не буду я трогать чужую волосню!
– Посмотрите, какой брезгливый! Да обладатель этих волос может быть твоим тестем!
– Даже если так, я все равно не готов трясти его патлами над зельем.
Пришлось самой серебряным пинцетом выуживать добычу и запихивать в колбы. Затаив дыхание, мы склонились над зельем. Я захихикала: стекло и прозрачная жидкость внутри искажали Линда так, что казалось, будто у него гигантский глаз!
– Что должно произойти?
– Если кто-то из них мой отец, то зелье станет красным. Ну, как кровь. Типа у нас общая кровь.
– Я понял. Что-то оно не краснеет.
А вот я покраснела, потому что Линд был как-то слишком близко, и невольно вспомнился скандал в музее… а точнее, предшествующий ему разговор.
– Значит, с господами Гротеско и Кэрриджем мы не родственники. Остается Лев Рогонда.
И как же добыть пару волосинок у лучшего боевого мага Дортора? Драка отпадает (бить принцессу нельзя, а вот пороть – очень даже могут разрешить), зелье невидимости он раскусит на раз.
– Может, перевоплотить тебя в роковую красотку, чтобы ты его соблазнил? – задумчиво произнесла я.
Линд страшно оскорбился и, в общем-то, мог и не отвечать.
– Выпустить Горгошу похулиганить и попросить помочь?
– Не жалко? Его твоя тетушка на сумочку пустит потом.
– Жалко, – согласилась я. – Тогда, может, вместо Горгоши выпустить тебя?
– А меня не жалко?!
– Если тебя пустят на сумочку, мне придется остаться дома, а это никому не нужно.
– Тогда ты в тупике. Может, ну его, пойдем лучше полетаем?
– Полета-а-аем?
Я встрепенулась, округлила глаза и уставилась на Линдена.
– Прямо вот… полетаем? На тебе?
– Ну да. Я превращусь, ты сядешь на спину – и полетаем.
Да разве ж можно так травить душу?! От одной мысли подняться к облакам, посмотреть на Дортор с высоты, насладиться бьющим в лицо ветром, почувствовать махи мощных крыльев… да я бы родину за это продала вместе с тетушкой, Горгошей, Кристи и Зомбуделем! Но…
– Нельзя, папа просил никому не говорить, что ты дракон. А низко летать не интересно.
– С каких это пор ты такая послушная?
– Одно дело хулиганить и проверять дурацкие статейки, другое – государственные дела. В них я не лезу. Только если случайно…
– То есть ты не не веришь, что не являешься дочерью короля, а просто развлекаешься?
И почему ему обязательно надо вести философские разговоры, от которых у меня почесуха и неконтролируемая зевота? То, что мы вместе хулиганим и доводим тетушку Мод до истерик, совсем не значит, что я готова откровенничать с Линдом, как с лучшей подружкой.
Но, подумав, я все же решила ответить.
– На самом деле мне без разницы. Я не знала маму и не испытываю по ней тоску, я люблю папу и Кристи, они – моя семья, и я не хочу менять их на какого-то мужика, который удачно попался шаловливой королеве под руку, да простит меня бог мертвых, если это не так.
– Тогда зачем ты бегаешь и проверяешь? Тебе без разницы, но кровь из носу надо проверить?
– Поклянись хвостом, что никому не скажешь!
– Клянусь самым ценным, что у меня есть – невестой!
– Вот спасибо!
– Рассказывай давай.
– Ну, помимо того, что мне просто интересно, в кого я такая бедовая выросла, я еще хочу проверить слухи. Понимаешь, газеты, конечно, сходят с ума. Про меня весело писать, распускать слухи и вообще представлять меня монстром. И почва благодатная, маму очень любили. И поводов я – будем честны – даю немало. Но самое главное то, что зачастую в потоке бреда, выдумок и издевок газетчики публикуют то, что знают единицы, понимаешь? Они очень умело вплетают правду в вымысел. Пару лет назад они написали, что я закатила отцу истерику, потому что он подарил Кристи мамины украшения из сокровищницы, потребовала отобрать, а когда мне отказали, попыталась их стащить.
– А на самом деле?
– Никто не знал, что папа подарил нам кольца из маминой коллекции. Мы договорились не носить их публично. Вроде как… не знаю, оставить память о маме только для себя. Папа растрогался, а мы носили колечки только дома. Никто, понимаешь, никто не знал об этом! Только папа, Кристи, я и еще несколько приближенных!
– А слуги?
– Нет, и я и Кристи не позволяем никому копаться в наших украшениях. Они надежно заперты в сокровищнице.
– Но они могли заметить новые кольца. Нельзя недооценивать слуг, они бывают наблюдательны. И обожают делиться подробностями хозяйской жизни в обмен на звонкую монету.
– Да, но откуда они узнали, что кольца принадлежали маме? Папа дарит нам тонны украшений. А мамины лежат у него уже двадцать лет и слугам не показываются.
– Кто-то узнал. Кто-то, кто работает у вас давно и застал маму.
– Вот! Таких очень мало, поэтому я проверяю все сплетни и пытаюсь вычислить источник. А это очень удобная для расследования сплетня. Если никто из них не мой отец, то вранье. А если вдруг правда – круг подозреваемых сузится. Потому что если я и впрямь дворняжка, то об этом известно крайне ограниченному кругу лиц.
– Интересно, – хмыкнул Линд. – Хотя и сомнительно. И что, тебя совсем-совсем не беспокоит этот вопрос с точки зрения… душевных переживаний?
Так и запишем: еще одной магической способностью драконов является умение ковырять чайной ложечкой мозг.
– Ну… может, немножечко?
Линд вдруг улыбнулся.
– Ладно, идем.
– Куда?
Может, за подарком?
– Я добуду тебе волос. Веди к этому Рогонде.
– Не вздумай ему рассказать! Сразу доложит папе! Выпорет обоих, и еще Астара, а он вообще ни в чем не виноват.
– Да не бойся ты, – он только отмахнулся, – я не буду ничего рассказывать. Давай веди, у меня свои способы. Но будешь мне должна желание, поняла?
– Приличное? – уточнила я.
– Боюсь, последствия неприличного могут быть слишком разрушительными.
Начальник охраны обитал там, где эта охрана чаще всего требовалась: в ученической башне. Раньше Лев Рогонда лично контролировал обучение боевых магов при дворе, но в последние годы ушел в сторону более спокойной работы и изредка читал лекции и проверял подготовку во вверенном ему ученическом коллективе. Туда мы с Линдом и отправились, правда, прямо перед кабинетом меня вероломно и жестоко лишили вкусненького.
– А ты не суйся, – сказал Линд. – Я сам.
Я была бы не я, если бы не заподозрила будущего супруга в обмане с целью отвязаться. Но он твердо стоял на своем, и пришлось мне остаться за дверью. А вот мое ухо частично просочилось-таки в щелку. Главное, чтобы никто не захлопнул дверь, иначе на прием по случаю помолвки невеста явится с синим и чуть порванным ухом.
– Герцог? – услышала я голос Рогонды. – Чем обязан визиту?
– Вы не допускаете, что я соскучился?
Маг вдруг с удовольствием расхохотался и смеялся долго, я даже начала злиться, потому что стоять враскоряку, чтобы все слышать, было жуть как неудобно!
– Да, вы нас удивили, господин дракон. Сколько же раз я сходился с вами в битве? Пять? Шесть?
– Точные цифры не слишком интересны.
– Согласен. Гораздо интереснее то, что мне удалось выжить. Многие мои коллеги были не столь удачливы.
Я поежилась. Постоянно забываю, что дракон, против которого мы выставляли десятки отрядов магов, и Линд – одна и та же морда. Должно быть, Лев ужасно зол на папу за то, что он так легко простил ящерицу, принесшую Дортору немало бед. Маги-охранники рисковали жизнями, защищая нас от дракона, а теперь вынуждены ему кланяться.
Зря я притащила сюда Линда.
– Что ж, значит, мой визит отлично подходит для извинений.
– Судя по тому, насколько близко вы пытаетесь подойти, вы либо только что предали принцессу ради чувств ко мне, либо тоже получаете газеты.
Я чуть было не ворвалась в кабинет и с криком «Валим!» не утащила Линда в замковое подземелье, подальше от раскусившего нас Рогонды. Но Линд обладал поистине драконьей невозмутимостью, потому что рассмеялся.
– Вы меня раскусили.
– Если вы действительно хотите принести извинения за все, что натворили, – я их приму. Однако не тратьте мое время на примитивные интриги.
– Значит, вы отрицаете все, что написано в газетах?
– Я отказываюсь обсуждать сплетни о членах королевской семьи. Не даю комментарии газетчикам, не дам и вам, господин дракон. Вы уж простите, что не называю герцогом, в наличие у вас каких-либо земель слабо верится.
Нет, все-таки у Линда стальные нервы! Я бы уже сбежала на другой конец страны, если бы Рогонда так холодно со мной говорил.
– Напрасно. Мир не ограничивается Дортором.
– Охотно верю, однако этого нельзя сказать о моих обязанностях.
– Вам не кажется, что, если моя будущая супруга не состоит в родстве с королем, я имею право об этом знать?
– Мне кажется, что если ваши мотивы так прозрачны, как вы их представляете, то вам должно быть плевать. А если же вы лжете, и от этого знания зависит ваше отношение к принцессе – то тем более к лучшему, что я отказываюсь вам помогать. Можете, конечно, вцепиться мне в шевелюру, но заверяю – драка будет знатной и придется объяснить королю, а вместе с ним и принцессе, из-за чего весь шум… Хотя погодите…
Раздались шаги, но я не успела отпрыгнуть от двери и вывалилась прямо на ковер в кабинете, когда Рогонда распахнул дверь.
– Ну, это упрощает дело, принцессе объяснять ничего не придется. Ну так что, будем драться?
– Вам что, волосок жалко? – буркнула я, недовольно потирая ушибленный зад.
Лев любезно помог мне подняться и даже отряхнул.
– Для вас, Корнеллия, мне ничего не жалко, даже жизни. Однако у меня в этом дворце есть четко оговоренные обязанности. Я отвечаю за охрану. Влезать во внутрисемейные разборки королевской семьи – совсем не то, что делает хороший маг-охранник. И нет, я не стану участвовать в разоблачении сплетен нечистых на перо репортеров.
– Или в подтверждении, – вырвалось у меня.
Лев со вздохом посмотрел мне в глаза. Даже показалось, будто там мелькнуло сочувствие.
– Когда я только поступил на службу во дворец, то меня приставили к вашей маме. Тогда она еще была лишь кандидаткой в невесты короля. Ни в коем случае не фавориткой, обычной знатной девушкой, подходящей по возрасту и воспитанию на роль королевы. Когда ваш отец принял решение жениться, меня повысили, сделав личным магом-охранником ее величества. И я не встречал более достойной, умной, доброй и красивой женщины, чем ваша мать. Его величество обожал ее, и до сих пор не пережил боль потери, а вы, принцесса, и ваша сестра – те ниточки, что связывают его с любимой женщиной. Им уже никогда не встретиться среди живых, но дети – наше продолжение, и только ради вас его величество справедливо правит Дортором. Как думаете, что он почувствует, узнав, что вы в нем сомневаетесь?
– И как же он узнает?
– Если не оставите попыток, я ему скажу, – усмехнулся Рогонда.
Я бы и ему язык показала, но побаивалась.
– Тогда просто скажите, что в газете написана неправда.
– Не скажу. Знаете, принцесса, почему? Я. Не. Обсуждаю. Бредовые. Сплетни.
Остался последний аргумент.
– А если я зареву?
– Тогда есть вероятность, что вас не возьмут замуж. Он-то, – Рогонда махнул в сторону Линда, – еще здесь. А вам, кстати, пора готовиться к приему.
– С вами невозможно договориться! – я в сердцах топнула ногой и обиделась.
– Да, потому что я очень хороший маг-охранник. И не зря занимаю свой пост.
– Ага, то-то вы Зомбуделя столько лет упокоить не можете.
Лев начал очень почтительно подталкивать меня к выходу.
– Я вам, Корнеллия, больше скажу. Я его иногда даже сам поднимаю.
– Зачем?! – обалдели мы с Линдом.
– Так, скучно становится.
И с этими словами Рогонда закрыл дверь перед нашими носами.
– А знаешь, – задумчиво протянул Линд, – что-то в нем эдакое есть…