Глава 30

— Господи, как же тебя так угораздило, малыш! — восклицаю, глядя на драконыша.

Нет, мое сердце не рвется от жалости к детенышу, я давно привыкла к подобным вещам. У меня даже есть свое маленькое кладбище с животными, и они не преследуют меня в страшных снах, потому что я не чувствую себя виноватой в их гибели, я сделала все, что было в моих силах.

Но раз судьба распорядилась так, а не иначе, значит, так было нужно.

Да, я иногда проповедую всю эту ахинею, и не знаю, верю или не верю в нее сама.

Но мне все равно жаль дракончика. Он такой маленький и хрупкий. Такой милый, сопит, посматривая вокруг с болью в глазках.

— Кто ж с тобой это сделал? — я бегло осматриваю лапку, не касаясь ее.

Знаю, что лишняя боль ему сейчас ни к чему. Сейчас начну обрабатывать рану, и дракончику придется еще потерпеть.

Я все же беру детеныша в руки. Он даже не сопротивляется.

Усталый и изможденный.

Если сравнивать с кошкой, ему где-то полгода будет.

Коричневая кожа с подпалинами, под глазами мешки-водянки, а в глазах застыли слезы.

Я не знаю, как выглядит симптоматика заболеваний этих животных, могу только предполагать.

Дракончик жалобно сипит. От его лапы уже распространяется неприятный запах. Рана не свежая, ей где-то плюс-минус три дня. Если учесть, что температура воздуха на улице значительно выше тридцати, то удивительно, что в ране не завелись черви. Насекомых, кстати, я тут что-то не наблюдаю, это тоже в плюс. Повезло драконышу.

— Что случилось? — спрашиваю мальчишку.

— Я нашел его в нашем саду… — спотыкаясь от волнения на каждом слове, с огорчением говорит мальчик. — Это дракон…

— Видим, что дракон, — перебивает его Эделин. — А почему ты не пошел к лекарю? Ему же нужна помощь, — с волнением спрашивает Эделин. — Дракону же нужна помощь, лапу нужно лечить. Мам, что делать? — смотрит Эделин на меня умоляюще.

— Будем лечить, — я возвращаю животное в руки Давиеля.

Отхожу к раковине. По телу пробегает привычная дрожь, и в голове идет процесс планирования моих действий. Первое, вымыть руки. Слава богу, мыло у них тут есть.

Привычным жестом я мою руки с куском мыла.

В голове уже план операции и обработки раны. Все сложно, потому что я не знаю, есть ли в этом мире антисептики.

Намываю ногти и прислушиваюсь, о чем говорят мальчишки.

— Что сказал лекарь? — тихо спрашивает Эделин.

— Как обычно, не жилец, давай головой об стенку и нет проблем. — Это ответ Давиеля.

— Господи, что это за лекарь такой, что предлагает такое? Коновал какой-то, не иначе. — Не выдерживаю и вступаю в их разговор.

Хлопаю дверками, смотрю по шкафчикам, в надежде найти хотя бы что-то похожее на антисептики или что-то подобное.

Взгляд падает на ножи. Нож есть, довольно острый. Потому что я понимаю, что, возможно, придется ампутировать лапу, чтобы не допустить общего заражения.

Стук калитки отвлекает меня от мыслей, и я смотрю в окошко. По дорожке к дому уверенно вышагивает пожилой тучный мужчина в широкополой шляпе и в очках. В его руках небольшой сундучок.

Я молча наблюдаю, как он останавливается у крыльца, ставит чемоданчик на ступеньки, снимает шляпу и вытирает пот со лба. Через открытое окно слышу его недовольное кряхтение.

— Кто это? — поворачиваюсь к мальчишкам.