Глава 32

За дверью притаился старый запыленный валенок. Этот способ фиксации кошек, чтобы они не царапались, я знаю с детства.

Я всегда была увлечена животными, но, наверное, поворотной точкой в выборе профессии стала история с нашей кошкой.

Именно тогда появилась моя любовь к профессии ветеринара.

Мы с соседом и по совместительству моим одноклассником любили играть в саду. Вспоминаю, как мы с ним создавали свои маленькие миры, сооружая то шалаш, то домик из веток.

Уже не помню, в чем заключалась суть наших игр, но нам было интересно.

— Эй, смотри, что я нашёл! — закричал мой друг, указывая на заброшенный уголок нашего сада.

— Что там? — спросила я, подходя ближе.

Находка оказалась не такой безобидной, как мы ожидали.

В капкане оказалась наша кошка. Она была голодная и измученная, да еще с перебитой лапой. Сердце разрывалось от жалости, глядя на нее. Мы ее искали несколько дней и наконец нашли.

— Кто мог сделать такое? — воскликнул друг, пытаясь освободить кошку. — Ей же больно!

Мы освободили из капкана лапу несчастного животного и принесли домой.

Нам было очень страшно, что она не выживет.

Помню, как от жалости мое сердце рвалось на кусочки, и я даже заплакала.

— Все будет хорошо, — успокоил нас мой дедушка.

Он взял острый нож, засунул кошку в старый валенок и отрезал отгнившую, почти отвалившуюся, лапку.

Рана вскоре зажила, и та кошка прожила с нами несколько лет, каким-то удивительным образом передвигаясь на трех лапах, и даже справлялась с мышами и крысами в нашем сарае.

Я всегда восхищалась её силой и стойкостью, и этот случай стал для меня уроком — животные способны на невероятные поступки, и мы должны им помогать.

Прошло много лет, и вот сегодня мне предстоит проделать то же самое с дракончиком, чтобы не дать расползтись инфекции по его организму. Я знала, что время не ждет.

— Держите, — протягиваю я лекарю валенок, — думаю, это нам поможет.

— Вы уверены, что он влезет туда? — спрашивает он с сомнением, глядя на дракончика, который с трудом помещается в валенке.

— Не переживайте, — отвечаю я, полагаясь на свой опыт. — Главное — это его безопасность и комфорт.

Дракончик с трудом помещается в валенке и своим жалобным поскуливанием рвет мне сердце. Несмотря на то, что я прекрасно справляюсь со своими врачебными манипуляциями и могу работать с холодным рассудком, сейчас мне грустно и больно.

— Немного терпения, — под удивленным взглядом лекаря, я беру скальпель. — Это делается так.

Одним точным движением провожу ампутацию больной конечности.

Операция заканчивается быстро. Делая перевязку на обработанной ране, я поднимаю голову и замечаю испуганные глаза мальчишек.

Надо же, все время операции они находились рядом и хоть бы звук издали. Я подмигиваю Эделину.

— Не бойтесь, все под контролем! — улыбаюсь я, чтобы снять напряжение. — Выживет ваш Рики.

— Мы просто... не знаем, что сказать, — отвечает Эделин, его голос дрожит от волнения. — Как он?

— Он справится, — заверяет лекарь, стараясь говорить спокойно. — Но нам нужна будет ваша помощь. После операции нужно будет держать Рики в тепле и кормить.

— Мы сделаем всё, что нужно, — уверенно отвечает Эделин.

— Хорошо, — говорю я, ободряя их. — А теперь, кто из вас готов взять его на руки?

Я подмигиваю Эделину, и он шагает вперёд, его глаза сверкают от волнения.

— Я! Я готов! — восклицает он, чуть ли не подпрыгивая на месте.

— Прекрасно, — отвечаю я, передавая дракончика ему. — Будь осторожен, он ещё может испугаться.

Дракончик легко дергается, когда оказывается в руках Эделина, но быстро успокаивается, почувствовав тепло и заботу.

— Какой он милый, — шепчет, стоящий рядом Давиель, глядя на дракончика. — Я никогда не думал, что смогу держать настоящего дракона!

— Это не только дракон, это наш друг, — сказала я, — и о нем нужно ухаживать и заботиться.

Нужно еще подумать о протезе для него. Я обязательно что-нибудь придумаю, пусть только заживет рана.

На крыльце раздается топот, в дверях появляется Яков.

— Госпожа, Лея рожает, — восклицает он, растерянно глядя на нас.