Глава 39

Отвлекаюсь на минутку, оборачиваюсь.

В кухню входит Аделина. В руках пусто, на лице вызов.

Фыркает, глядя на мой вопросительный взгляд и приподнятые брови. Проходит к столу и садится на свое место.

Ну что ж, отсутствие результата, тоже результат.

Возвращаю свой взор к окну.

За калиткой, перед домом в воздухе мелькают белые драконьи крылья, блестят литые спины мощных животных.

Красавцы!

Эх, вот бы таких красавцев моим драконицам. И тех черных тоже.

Сразу за забором блестят серебром дверцы кареты. Крыша кареты отливает красной позолотой закатного солнца.

Мда, важный господин последовал в нашу провинцию.

Ишь, ты, какой эстет!

На нем светлый костюм, явно, брендовый, из дорогого бутика… тьфу, то есть сшит на заказ из дорогой ткани.

Шляпа смешная, как по мне, а для здешних мест, наверное, в самый раз. Котелок котелком, как у известного комика прошлого века.

Я не вижу его туфли, обувь расскажет мне об этом товарище поболя, чем все остальное. Но уверена, что у меня такая возможность скоро случится.

Только вот мое сердце сжимается от предчувствия чего-то непоправимого. Слышу, как оно ударяется о грудную клетку изнутри три раза.

Без паники, Ринальдина, у страха глаза велики.

Силой воли останавливаю волнение.

Да, этот визит мне не нравится.

Ой, как не нравится.

Ну что ж, посмотрим, с чем к нам явилась эта важная особа.

О боги, что это?

Рики кидается на гостя с громким рычанием. Окно открыто, и все звуки долетают к нам усиленные акустикой каменного покрытия двора.

Господин сыплет ругательствами и машет тростью, отгоняя назойливого дракончика.

Да что ж такое!

Спешу на крыльцо, и чуть не падаю в коридоре, сбитая с ног Аделиной.

Она обхватила мои колени и шепчет, шепчет, что-то шепчет, но что, я не могу разобрать.

Потому что из ее глаз льются слезы водопадом. И губы расквасились уже не от поцелуев, а от плача.

Наконец понимаю, что девочка произносит одну только фразу:

— Матушка… Матушка… Не погубите! Не погубите! Матушка…

— Да что случилось?! — восклицаю я.

Поднимаю глаза на вышедших следом за мной “девочек” и стоящего у черного хода Эделина.

Пытаюсь поднять Аделину. Мне это удается, и я прижимаю ее к груди.

— Да что случилось? Говори. Рано слезы лить, сначала расскажи… — уговариваю я ее, гладя по голове.

— Опять он, снова он… — указывает она в сторону выхода.

— Да кто он? — глажу Аделину, а смотрю на Эделина.

Не может быть, чтобы он был не в курсе, что сейчас происходит.

Но Эделин молчит словно партизан.

Ну-ну. Когда нужно, от тебя не дождешься ответа. Паршивец маленький.

— Я не хочу замуж… — скулит где-то подмышкой девочка, — только не за него…

— Да какой замуж, ребенок, тебе сколько лет? — говорю тихо, заметив, что во дворе уже не слышно криков.

— Шестнадцать, — отвечает за сестру Эделин. — И этот господин наш сосед, Асиний Хойн, он уже сватался к сестре, и получил согласие с отсрочкой.

Аделина снова бухается на колени.

— Это как? — Я действительно не понимаю, как это “согласие с отсрочкой”?

Договаривались, когда она еще в пеленках барахталась?

Жуть.

Но шестнадцать и в моем мире по законодательству нашей страны возраст согласия, если на то пошло.

— Не реви, ребенок… Ну… сказала, не реви, — успокаиваю Аделину. — Не хочешь замуж, не пойдешь замуж. Я тебя неволить не собираюсь. Вставай с колен уже. — Приглаживаю растрепанные волосы, задаю еще один вопрос:

— А зачем я хотела отдавать тебя за такое… — “уродство” вслух не стала произносить, — за такого немолодого?

— Так он же обещал деньги за нас в банк внести и особняк в городе вернуть, — уже спокойно объясняет Аделина.

— А взамен?

— А взамен меня и нашу ферму.

А губа не дура.

И чем зарабатывать в каменных джунглях, проживая в особняке?

На работу устроиться некуда. У них тут женщины в основном домохозяйки и при мужьях.

В этом мире феминизм вряд ли приживется.

И Роза Люксембург с Кларой Цеткин не скоро родятся, чтобы побороться за права женщин.

Но отдавать девочку за старика я не намерена.

Вот же извращенец престарелый! Молоденького тела ему захотелось.

— Значит, так! — командую я дочке. — Сейчас же идешь в свою комнату и не высовываешь нос, пока этот товарищ, то есть, господин, как его, кстати? — вот странно, это имя моментально улетает из моей головы.

— Асиний Хойн, — предупредительно повторяет Эделин.

— Вот-вот, пока этот Асиний не покинет нашу усадьбу, ты не показываешься из комнаты. Поняла?

— Поняла.

— Вот и хорошечно, — довольно потираю я руки, — а я уже тут как-то улажу эту тему.