Глава 41

Мы сидим с Асинием напротив друг друга и, словно бойцы на арене, ищем, с какой стороны подойти к разговору.

Кажется, наше молчание уже становится неприличным. Нужно срочно придумать нейтральную тему для разговора, а потом уже как бог даст.

Я незаметно вдыхаю и с улыбкой спрашиваю важного мистера:

— Скажите, Асиний, как вам сегодняшний ужин?

Я, конечно, не жду от него восторга и хвалебных речей. Судя по его многозначительному взгляду на входные двери в кухню и судорогам лицевых мышц, он пришел сюда не за едой, а по какой-то своей личной причине и, видимо, сдаваться не собирается.

Ай, да ты мою Аделину хотел увидеть, а получился облом-с!

Доходит до меня наконец-то.

Ну простите, простите!

О боги, спасибо вам за мудрость. Как же я правильно сообразила, убрав ребенка с передней линии.

— Благодарю за ужин, леди Ринальдина, очень прилично приготовлено, но я здесь по другой причине, и вы прекрасно осведомлены, по какой.

Дульсинея закашливается праведным недоумением. Я делаю вид, что ничего не слышу.

Асиний Хойн вперивает в меня свои бусинки-буравчики.

Какие у него холодные глаза! Словно я окунулась в бездонную ледяную бездну.

Мне становится, право слово, не по себе, чувствую, как по спине пробегает холодок.

Знакомые ощущения, приходившие ко мне всегда в начале сложной операции над животными, когда кажется, что ты не вывезешь ситуацию.

Вспоминаю свой алгоритм действий в такие моменты: внутренний вдох и выдох, и капелька самовнушения — “я все умею… у меня все получится”.

— А напомните, пожалуйста, тезисно… — Чуть не спалилась, нужно следить за собственной лексикой. — То есть, скажите, пожалуйста, по какой именно причине вы здесь сегодня? — Делаю ударение на последнем слове.

Давно столько не улыбалась. И эта не та улыбка, что продлевает жизнь.

— Мы с вами договаривались, что как только вы вступите в наследство, то мы подписываем с вами соглашение… — Хойн замолкает и смотрит на меня выжидающе.

Я молчу, надеюсь, с задумчивым видом.

В голове идет нескончаемый процесс: что сказать и как сказать, чтобы он не понял, что вел прежние переговоры с этим телом, но не со мной, то есть, со мной, то есть с этим телом…

Тьфу, ну что за ерунда…

Тело влияет на мой разум, по-другому не объяснить мое замешательство.

Неужели предыдущая Ринальдина была настолько тупа, что повелась на уговоры этого проходимца?

— Да, я помню, о чем мы с вами договаривались, — осторожно замечаю я, — но обстоятельства немного изменились, и я решила повременить с выполнением своих обещаний.

Вот так. Кажется, и никого не обидела и не выдала себя.

— Но вы же понимаете, что если вы откажетесь от моего предложения, то останетесь совсем ни с чем?

А вот это уже попахивает угрозой…

— Почему это ни с чем? У нас достаточно средств, чтобы держаться на плаву долгое время, мой брат оставил нам неплохой капитал, я — девушка на выданье, найду себе достойного жениха и выйду замуж, а Аделина еще слишком молода…

О боги, зачем я это сказала?

Сначала Асиний сощурил глаза и стал похож на хищного филина.

Ну уж нет! Я тебе не мышка-полевка!

Я с гордостью вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза.

Противостояние наших взглядов, думаю, закончилось вничью.

Асиний вздохнул и расхохотался. Смеялся он от души.

Закончив, окинул меня с головы до пояса (мы по-прежнему сидела за столом напротив друг друга) и, покачав головой из стороны в сторону, заметил:

— Даже так? Вы так уверены найти себе жениха в такой глухомани? Мне, кажется, вы слишком самоуверены, здесь нет подходящих кандидатур, да и выбор невелик. А вот проживая в городе, у вас есть шанс найти себе в мужья какого-нибудь вдовца с приличной недвижимостью… А я не отступлюсь от вашей племянницы, я влюблен, и не откажусь от собственных чувств.

Последняя фраза меня и покоробила и восхитила одновременно. То, что он помешан на моей девочке, не вызывало сомнений.

Но кто станет учитывать ее желания?