Глава 61

— Простите, герцог, но время уже позднее, поэтому смею вам отказать в гостеприимстве, да и мне пора укладывать детей спать. — Уверенный тон и подчеркнутое спокойствие девушки вводят меня в состояние недоумения.

Меня, генерала драконьей эскадрильи, герцога, героя многих сражений, одного из завидных женихов Тампирии просто напросто отвергают!

Вот этого я совсем не ожидал, поэтому стою, молча смотрю в красивые глаза в обрамлении пушистых ресниц, вдыхаю и выдыхаю пару раз, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Все-таки не очень это приятное занятие получать отказ.

Хотя… Ринальдина права. На небе уже загораются поздние звезды, по поселку темнеют окна, жители ложатся спать.

Так что я очень даже понимаю Ринальдину.

Но если честно…

После всего, что между нами было, не вижу смысла ломать комедию.

Сейчас отправлю детей спать, а сам объяснюсь с милой притворщицей.

— Эделин, идите с Аделиной в дом, — обращаюсь к детям тоном строгого отца. — А вас, Ринальдина, попрошу остаться. Мне нужно сказать вам пару слов наедине.

Вижу недоумение на лице девушки. Но она быстро берет себя в руки и кивает детям строго, подтверждая мои указания.

Аделина показательно фыркает и направляется к дому, за ней неуклюже плетется Эделин.

Но мне совсем не жаль мальчишку. Жалость самое ненужное, что сейчас ему необходимо. Мужское воспитание и свой дракон, вот то, что поможет Эделину стать настоящим воином и укрепит его как мужчину.

Дети открывают дверь и оглядываются, смотрят в нашу сторону.

Надеются, что смогут что-то подсмотреть или подслушать?

Я жду, пока они зайдут в дом.

Чувствую непонятное волнение в районе груди.

Вот и ладушки. Нам чужие уши и глаза не нужны.

Как только за мальчишкой закрывается дверь, не обращая внимания на возмущенный возглас Ринальдины, притягиваю ее к себе, обнимаю и вдыхаю запах волос.

Как же приятно ощущать ее в своих руках! Тепло ее тела дарит мне счастье и уют.

— Это ведь была ты, правда? — слышу ее вздох. — Можешь не отвечать, я сразу тебя узнал, так пахнешь только ты, сладкими луговыми цветами и лекарствами. Только не ври. Хорошо?

— И не собираюсь, — в голосе Ринальдины вызов и трепет.

Я чувствую, как она пытается мягко убрать мои руки. Пыхтит, как дракон, запряженный в тяжелую карету.

Безуспешно.

Стою и усмехаюсь, сжимая объятия еще сильнее.

Она понимает, что ее попытки безрезультатны и, немного посопротивлявшись, успокаивается.

— Ну и чего ты хочешь? — тихо произносит она куда-то мне подмышку.

— Ну я как бы уже озвучил одно свое желание, пирог и кофе, и пока что мне отказали, — кусаю ее за край уха и довольно смеюсь, почувствовав, как она вздрагивает.

— Хорошо, будет вам пирог и кофе, но только завтра, когда вы с мамой придете к своему дракошке, — упрямо отвечает она. — Это надеюсь все?

В ее глазах светится испуг, и я понимаю почему.

Потому что я озвучиваю второе свое желание.

— А сейчас я хочу, чтобы ты прогулялась со мной под звездами.

Я демонстративно поднимаю голову.

Сам не знаю, что на меня находит.

Откуда во мне, боевом офицере появляется столько романтизма?

Но мне так хочется, чтобы эта отважная женщина поверила мне и стала моей. Она и так уже моя, я-то это понимаю, но хочу, чтобы и она это приняла как данность и не сопротивлялась.

Весь небосвод усыпан яркими огромными и не очень звездами.

В самом центре сияет самое яркое золотистое путеводное светило. Именно по нему мы всегда ориентируемся во время ночных полетов.

Когда-то мой учитель по истории нашего мира рассказывал легенды о звездах и созвездиях, и мне сейчас очень хочется поведать их Ринальдине.

— Не многого ли вы хотите, ваша светлость? — опускает она меня на землю. — Время совсем позднее, ночь на дворе, простите, но я пойду в дом, к детям, спокойной ночи.

Я не замечаю, как у нее получается выскользнуть из моих рук и отшагнуть к калитке.

Ну нет, дорогая, я так просто не сдамся! Я знаю, чем тебя завлечь!