Глава 72

— А ради чего я отправила погулять твоих друзей? — спрашиваю, а сама деловито стаскиваю с него штаны. Аккуратно, чтобы не сорвать повязку на бедре.

С удовольствием замечаю, что нижнее белье имеется и хорошего качества. Не экономит на одежде. Богатый и знатный жених. Мечта любой девушки в этом мире.

— Ну, думаю, ради этого, — Кристиан как для смертельно больного стремительно переворачивается и подминает меня под себя. Нависает надо мной. Но замечаю, как он бледнеет и прикусывает до крови нижнюю губу.

— Ну и дурак, — пытаюсь выскользнуть из объятий, но он держит меня крепко, и у меня ничего не получается. И тогда я применяю хитрость, говорю ему: — Кристиан, скорее целуй меня и отпусти, я в туалет хочу.

— Удивила, — смотрит на меня недоверчиво, чмокает в щеку и недовольно выпускает из кокона своих рук. — Иди. Только быстрее. Полчаса, — напоминает он мне.

Но… Успевает провести ладонью по руке, от чего у меня бегут мурашки.

Ах ты ж соблазнитель! Ах ты ж сладострастник! Ну я тебе сейчас…

— Ногу показывай, полчаса, — как только оказываюсь на свободе, грозно свожу брови и упираю руки в бока, становясь похожей на древнюю амфору. — С таким заживлением я замуж за тебя не выйду.

— Ах, ты ж… Почему? Тебя пугают мои раны?

— Нет, не пугают, — морщусь я. Мне не нравится эта тема для разговора. Подумает еще, что я какая-нибудь меркантильная дамочка. — Просто не успею. С такой раной мы не попадем на королевский бал, и ты не сможешь меня представить всем… Кому ты хотел меня представить, — ворчу, аккуратно отодвигая повязку. — Не жена еще, а уж вдова, — тихо напеваю и замечаю, как бледнеет Кристиан.

Не нужно так шутить. Еще не поймет моего юмора! Подумает про меня бог весть что.

Я замолкаю. Не обращаю внимания на Кристиана и пристально рассматриваю рану.

Колотая, с опухшими ровными краями. Тонкие фиолетовые лучики разбегаются в разные стороны. И мне они очень не нравятся.

Эх сюда бы наши мази: Вишневского и ихтиолку, я бы сделала хорошую вытяжку, и все давно бы зажило как на собаке, то есть на драконе, если говорить исходя из особенностей этого мира.

— Что скажешь? — спрашивает Кристиан, морщась.

— Пока ничего, — аккуратно придавливая кожу вокруг раны, пытаюсь нащупать направление удара.

Закрываю глаза и включаю свой дар. Не обращаю внимания, когда слышу тихое “ух” Кристиана. Смотрю внутренним зрением куда идет канал раны. Я так и не поняла, как у меня это происходит.

Рана не глубокая, но на дне словно в клубочек свернулась маленькая фиолетовая змейка. От нее-то и идут эти фиолетовые нити, что мне не понравились.

“Косое проникновение острого предмета… Не такое уж и глубокое, по идее, должно уже давно затянуться, с дренажом, промыванием раствором бетадина и перекисью водорода или хлоргексидина, и все такое… Или что у них тут имеется… Но эта змейка… Странно, что ее не заметили местные лекари… Или заметили, но не знают противоядие?”

— Ну что скажешь? — спрашивает Кристиан, когда я открываю глаза и прихожу в себя.

В его взгляде кажущееся спокойствие, но я замечаю где-то глубоко, на самом дне его прекрасных глаз, затаенную тревогу.

— Не так страшен черт, как его малюют, — киваю и ободряюще улыбаюсь Кристиану, — Все излечимо, не скажу, что рана ерундовая, но мы справимся, милый, — провожу ладонью по его щеке. Он всегда такой гладковыбритый, но сегодня на его щеках легкая двухдневная щетина. Видимо, недуг не позволил Кристиану держать привычный уровень чистоплотности.

Мысленно я уже подбираю местные компоненты для смеси: солевин, очень напоминающий по составу наш вазелин, парочку знакомых трав, имеющих нужные мне свойства.

И еще нужно будет посоветоваться с лекарем. Он, думаю, лучше меня знает местную флору и подскажет, какие еще травы можно использовать.

Лекаря я нахожу в его лавке. Замираю на пороге, придерживая входную дверь, украшенную табличкой с витиеватой надписью с именем хозяина и расписанием работы.

Я ни разу не бывала в таких заведениях, только читала описания в каких-то книжках, поэтому была немало удивлена чистоте и порядку в помещении.

Все поверхности поблескивают от солнечных лучей, проникающих в чистые окна, начищенные до блеска.

Интересно, речным песком или магическими моющими средствами их тут приводят в порядок?

На полках за прилавком выстроились в ряд прозрачные банки со снадобьями и травами. Мне, кстати, примерно в таких баночках, только раза в… пять поменьше, дарили чай из какого-то интернет-магазина.

Почему-то меня не покидает ощущение, что в этом мире есть секретный компонент-антисептик, который помогает бороться с вирусами и бактериями, только я об этом еще не знаю.

Или у жителей просто сильный иммунитет?

Ну в самом деле, не молитвами же они здесь побеждают возбудителей опасных заболеваний, и, надеюсь, не магическими кристаллами!

Но вспоминаю красненькие камешки, с помощью которых мы, практически за два дня вылечили ангину Эделина, и прихожу к выводу, что в разных мирах есть место для альтернативных способов лечения болезней.

— И что привело вас в мою обитель? — интересуется лекарь после обмена любезностями. — Мне казалось, что вы вполне справляетесь с фермой и можете вылечить своих дракониц самостоятельно, — обращается он ко мне.

— Спасибо за доверие, но я тут по другой причине, — аккуратно прикрываю за собой дверь лавки.

Он вскидывает голову и с любопытством упирается в меня взглядом.

— Мда? Очень интересно, слушаю вас, дорогая Ринальдина.

Я рассказываю ему о своей… нет, нашей с Кристианом проблеме. Описываю рану и говорю про змейку.

— Какого, говорите, она цвета? — оживляется лекарь. — А примерно какого размера?

Я кропотливо добавляю детали своего магического осмотра и мысли по составу снадобья для раны. Иногда даже ветеринарное лекарство помогает человеку лучше, чем изготовленное для людских нужд.

В нашей студенческой лаборатории, например, было изобретено лекарство для запущенных ран. Мазь по свойствам превосходила известную ихтиолку, и хоть была ядовитого оранжевого цвета, пользовалась спросом, и чтобы ее приобрести в институтской аптеке, люди приезжали из разных городов моей страны. Потом, правда, ее поставили на поток.

— Я бы рекомендовал добавить в ваш состав вот это, — лекарь тянется за банкой с каким-то зеленым порошком, — и вот это, — снимает с полки пузырек с вязким веществом. — А еще… Когда будете все это соединять, думайте о хорошем, представляйте, как выздоравливает герцог, и будет вам счастье. Иногда наши мысленные посылы приносят пользу сильнее, чем самое дорогое лекарство. И любовь, конечно, тоже.

Для меня это известная вещь, я знаю и пользуюсь мысле- и словотерапией, но добрые слова поддержки лекаря помогают мне еще больше поверить, что я смогу помочь Кристиану, и он выздоровеет.

— Я благодарна вам за помощь, — беру я компоненты, — сколько это стоит?

— Я думаю, скоро мы сочтемся с вами, — кивает он мне, — не забудьте обо мне, когда станете герцогиней, — улыбается и кладет ладонь на прилавок, опираясь грузным телом.

— Хорошо, это не проблема, я умею быть благодарной, — отвечаю и спешу домой.

Закрываюсь в одной из комнат, чтобы мне не мешали домочадцы. Сейчас у меня есть цель, нужно вылечить моего жениха. Меня не стесняет хромоногий герой, но пусть мой Кристиан чувствует себя уверенней и живет полноценной жизнью.

Я смешиваю компоненты, мазь становится того самого яркого оранжевого цвета, и я твердо знаю, что смогу вылечить Кристиана.

Беру баночку со снадобьем, лоскуты ткани и складываю в чемоданчик, который обнаруживаю в кабинете Коклеса. Не задерживаясь ни на минуту, отправляюсь к любимому пациенту.

72.3

Сердце бьется чаще, когда я направляюсь к дому Кристиана. В голове крутятся мысли о том, как он страдает, терпеливо сносит все тяготы, связанные с ранением.

Настоящий солдат!

А вдруг это средство — единственный шанс на его выздоровление?

Как же хочется помочь ему скорее забыть о ране и начать жить полной жизнью.

Я уже смело вхожу во двор, киваю как старому знакомому его многорукому слуге. Поднимаюсь на крыльцо. Открыв дверь, я сначала слышу приглушенные голоса, потом вижу Кристиана — он лежит с бледным лицом на диване.

Лекарство из королевской лечебницы так и не прибыло, фиолетовые прожилки расползаются по ноге все дальше, а Кристиану становится с каждым часом все хуже.

Рядом в креслах сидят его боевые товарищи. Они слегка приподнимаются и кивают мне, приветствуя, и снова садятся.

Тулл смотрит с подозрением на мой чемоданчик. Каракас ведет глазами с интересом и надеждой.

— Леди Ринальдина, вам помочь? — предлагает он свои услуги и снова вскакивает с кресла.

— Я скажу, если будет необходимость.

Как только глаза Кристиана находят меня, мой герцог пристально следит за каждым моим действием: как я ставлю чемоданчик, раскрываю, достаю необходимые вещи. Я чувству. его взгляд всей кожей и фибрами души. Ему это удается с трудом, но все же… Какое упорство.

— Ты пришла, — говорит он тихо, улыбаясь, — и что ты придумала?

— Я принесла необычное лекарство, которое точно тебе поможет, — отвечаю я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня все сжимается от тревоги.

— Что это? — в его голосе слышится интерес.

Я разворачиваю лоскут ткани и показываю ему баночку с мазью. Снимаю крышку. Яркий оранжевый цвет лекарства светится в тусклой гостиной.

— Это снадобье, которое я приготовила. Оно поможет тебе, я уверена, — говорю я с решимостью.

Кристиан смотрит на меня с недоверием.

— Ты уверена? — спрашивает он с сомнением. — Мне должны вот-вот прислать зелье из королевской лечебницы, может, все же дождемся?

Я наклоняюсь ближе и смотрю ему в глаза.

— Я очень хочу тебе помочь, Кристиан, и я верю, что эта мазь то, что нам нужно, — уверенно произношу я.

Кристиан вздыхает, его плечи расслабляются, и он кивает.

— Хорошо, давай попробуем, — соглашается со мной и кивает Туллу и Каракасу. — Погуляйте. Они молча покидают помещение.

Я осторожно наношу мазь на его рану, чувствую тепло его тела и слышу, как он тихо вздыхает.

— Прости, если больно, — шепчу я, стараясь касаться как можно нежней.

— Не переживай, — его лицо непроницаемая маска. — Потерплю.

Как только я заканчиваю, Кристиан смотрит на меня с благодарностью.

— Ты действительно веришь, что это поможет? — с надеждой спрашивает он.

— Конечно, даже не сомневаюсь. До свадьбы заживет…

В ответ получаю веселую ухмылку Кристиана.

— Если это сработает, обещаю есть до конца своих дней все, что ты приготовишь, — пытается он шутить, стараясь разрядить обстановку.

— Ловлю на слове, потом не смей отказываться от сгоревших котлет или пересоленного борща, — смеюсь в ответ.

Я готова шутить, смеяться, любить своего генерала. Я хорошо готовлю и вряд ли стану кормить его тем, что назвала. Для меня важно, чтобы Кристиан выздоровел.

Вся неделя посвящена лечению ноги Кристиана.

Я понимаю, что уже не могу оставаться надолго вдалеке от моего терпеливого пациента. Ловлю его горячие взгляды, когда прихожу делать перевязку. Его редкие касания приводят меня в трепет, но я стараюсь держать себя в руках и посматриваю строго на Кристиана.

Время тянется медленно, и я остаюсь рядом с ним, наблюдая за его состоянием.

— Ты веришь в чудеса? — вдруг спрашивает он, смотря в потолок.

— Иногда чудеса происходят, когда мы меньше всего их ожидаем, — отвечаю я, улыбаясь. — Главное — не терять веру.

Из королевской лечебницы присылают новое снадобье, и я пробую приложить его к ноге Кристиана, но он просит убрать его и приложить мое.

— Я чувствую, что твоя мазь мне помогает лучше, — заявляет он. — приложи лучше мне это оранжевое чудо.

Пару раз Кристиану удается сорвать мой поцелуй. Я не сопротивляюсь, положительные эмоции и всплеск адреналина идут на пользу моему жениху.

С лица сходит бледность, глаза сияют здоровым блеском, кожа с каждым днем становится чище. Я проверяю магическим зрением канал раны и с удовлетворением замечаю, как темнеет змейка, становясь черной, поднимается по каналу наружу.

Из канала появляется хвостик. Я захватываю его пинцетом и вытаскиваю из раны черный мерзко пахнущий комочек, словно отрываю его от плоти Кристиана. Кристиан стонет.

— Потерпи, милый, осталось совсем немного, — шепчу я пытаясь как можно скорее засунуть эту гниль в стеклянную баночку. Как только я закручиваю крышку, эта гадость рассыпается спорами по стенкам.

— Ура! Мы успели! Мы это сделали, Кристиан! — По-детски показываю язык, глядя на то, что осталось от змейки.

Я поворачиваюсь к Кристиану. Он спит. Крепко, беспробудно, хорошим здоровым сном. Теперь я уверена, что мы победили болезнь.