Глава 25. Просто невозможен

— Ты жива! — облегчение в голосе Корвина согрело моё израненное… хм.

А жива ли?

— Скорее да, чем нет, — ответила я задумчиво, пытаясь припомнить, насколько совместимы мои раны, полученные в бодро-кульбитном полёте, и не сорвусь ли я со скалы, на которую прилегла отдохнуть, прежде чем отключилась от боли. Так сказать, достигла ли я полного дна пропасти, или ещё есть куда падать.

Судя по тому, как я радуюсь Корвину, — я на самом что ни на есть дне. Немного ниже плинтуса. Э-эй! Кассандра! Прекрати таять и млеть. И вообще соберись. Он тут вроде помирать собирался, вот и не мешай.

Трезвые и грустные, и даже подлые мыслишки вообще не помогли погасить радость. Ну и ладно.

— Что тут у тебя происходит? — я попыталась осмотреться, и Корвин повертел головой для меня. Поморгал. Картинка не изменилась.

Кромешная тьма. Ни малейшего источника света.

— Странно, но, похоже, ничего, — теперь губы Корвина говорили за него самого. А я поймала себя на воспоминании о другой тьме. Тьме, полной нежных и страстных прикосновений.

Только не открывай глаза-а…

Интересно, Кор смутится за меня? А как он это сделает? У него запылают уши? Порозовеют щёчки?

Корвин приподнялся на локтях, затем вообще медленно встал. Тихо хмыкнул.

Читает мои мысли? Ай, нехороший дракон.

— Ты просто слишком громко думаешь.

Я, мысленно куснув губу, передумала смущаться. Куда интереснее казалось смутить Корвина:

— И что ты думаешь о моих м-мыслях? — я растянула его губы в лукавой усмешке. Или это он сам?

— Ничего, — он действительно тихо рассмеялся. Крылатые, какой у него приятный смех! — Но уши мои уже пылают.

— Да-а-а? — насторожилась я. — А почему я не ощущаю?

— Не знаю. Может, стоит их потррогать?

Меня тут же утопило в картине, начавшейся с прикосновения к самому чувствительному на моем теле месте. Я даже не знаю, чей это сорвался с уст Корвина стон. И кто из нас двоих прикусил нижнюю губу.

— Ты моё безумие…

И чьи это были слова, я тоже не представляю.

Чтобы не потерять себя окончательно, я из последних моральных сил, постаралась думать о другом, и тут заметила красный отсвет, довольно далеко от нас. Внизу. Похоже у самого пола. Тусклый, еле уловимый, но в чернильной темноте подземелья он притягивал зрение сильнее блеска драгоценных камней.

Мне показалось, что Корвин тоже заметил свечение. Но при этом он прошептал что-то настолько порочное, что у меня… — или у нас? — мигом закружилась голова.

Ты просто невозможен, мой дрракон…

— О-о, как же мне нужны твои губы… все-е. Всё твоё тело, я хочу всё твоё тело. Чтобы ты горела в моих руках, теряя способность мыслить. Жажду пить твои стоны, пылать твоей страстью, стать с тобой одним целым, моя Незабудка…

Его слова просто сводят с ума.

— Да-а-а, — выдыхаю его устами, разгораясь без тела, почти растворяясь в его рваном дыхании. Поймав ладонь, прикусываю что есть силы, чтобы не закричать. Немыслимое, неправильное, дикое удовольствие гуляет по разделенному на двоих телу.

— Ты моё безумие, — хочу рассказать ему я, но прикушенная ладонь превращает все слова в протяжный прерывистый стон.

Что ты делаешь, Касс? — тревожная мысль вьется молью рядом со мной, но выгорает — ей не прорваться сквозь стену страсти.

А красные блики в тёмном углу становятся ярче.

Я чувствую дикий голод, но не знаю, чей это голод: мой? Корвина? или чего-то чуждого нам, непостижимого и… несчастного?..

Мир становится алым, шепчет голодно: "Ещё-ещё, как вкусссно", — обволакивает тонкими нитями, облизывает скользким холодным языком.

"Моё, сладкое-ее, да-аай" — свистящий шёпот, тонкий звон натянутых струн.

— Кор, что это? — силюсь спросить я, но иным словам кроме слов любви нет места в этой сияющей кровью темноте. — Да остановись же!

Но мой невозможный дракон уже не слышит меня, моих мыслей. Им владеет безумие, и мне становится страшно. Страстно и страшно. Дикий коктейль.

Теплая капля разбивается о плечо, вторая летит мимо, хлюпает где-то внизу.

…И всё приходит в движение. Нити натягиваются, но не рвутся, на скользкий язык, кажется, Кор наступает ногой. "Что-то чуждое", только что пускавшее слюнки на наши эмоции, дико надсадно кричит, оглушая, но Корвин выбросив руки вверх и немного назад… поймал.

Алчного духа?

Дурманхана?

Диковинная тварь в свете зажженного над ухом Корвина огонька (ух, ты, он ещё и с огнем управляется!) слезливо щурится, судорожно дёргает плененным языком, топорщит тонкие нити вибрисс, кончики которых словно прикипели к нашему с Корвином телу.

У твари четыре красных глаза и пара небольших трехветвенных рожек над прижатыми к голове ушами, в остальном она — точная копия моей детской игрушки. Только, кажется, её знатно изваляли в грязи. Очень длинный енот, полосатый, с когда-то белым брюхом. Длинный во всём — носяра с полтуловища, туловище, которое при желании можно завязать узлом, гибкий хвост такой же длины нервно хлещет из стороны в сторону, извивается змейкой. И язык.

Безумно длинный язык.

Маленькая я когда-то скручивала его в рулончик, заклинивая в пасти, и хвасталась няне Тин: "Лянь, как он мозет". Это был её подарок. Любимая игрушка. Я вернула её няне, когда та умерла. Моё детство этим закончилось, и в игрушки я больше не играла.

Откуда здесь взялся этот зверь из детства?

Корвин тем временем плавно опустил одну руку, но второй так сжал горло несчастного енота, что глаза на острой морде выпучились, и стало видно, что красные у него только радужки, а сами яблоки глаз обычные белые, с тонкой сеткой жилок.

Кстати… их только два?

И куда делись рога?

— Эй, ты что делаешь?! — увлеченная разглядыванием пойманного чуда, я чуть не пропустила момент, когда Кор замахнулся для удара.

Замахнулся рукой с кинжалом.

Явно непростым — в свете магического огня блеснули вырезанные на лезвии символы. От шока, не иначе, я даже сумела перехватить управление чужими мышцами, остановив кинжал. А рука, сжатая на горле енота, хоть и не разжималась вроде, но он стал вдруг каким-то размытым и струйкой дыма выскользнул из пальцев. Те тут же стиснулись в кулак, но поймали лишь воздух. Даже прижатый ногой язык исчез, и только обрывки нитей-вибрисс свисали с тела Корвина, легонько трепеща, то тут, то там.

— Это ты что творишь?! — возмутился дракон, мельком оглядев себя и бросаясь к дыре в стене, из которой не так давно отсвечивало красным.

— Ты хотел его убить! — обличительный тон мне удался, несмотря на лёгкое смущение. Из-за меня сбежал очень опасный алчный дух. Якобы, очень опасный, но крылатые — свидетели! — он совсем не похож на жуткую тварь, глядевшую на меня с иллюстраций в Энциклопедии монстров.

— Зарраза, Незабудка, упустить такой шанс уничтожить кошмар этого города, — ругался Корвин, шаря в дыре-норе сбежавшего дурманхана. — Мне же почти удалось, а ты… а теперь он на страсть больше не купится.

Что-что? Не купится на страсть? — будь здесь моё тело, я бы точно его укусила.

То есть вот эти все уси-пуси, хочу-все-твои-губы-и-прочие-потроха — были просто, чтобы поймать несчастного монстра? Ах, ты мерсский драконище!

Мерсский драконище моим мыслям не внял, продолжая яриться:

— Он теперь вообще ко мне вряд ли сунется, слишком хитрая бестия. А избавиться от него нужно обязательно!

— А ты страшный человек, дракон, — в чужом голосе моё негодование звучало странно, но читалось легко.

— Эта тварь заслуживает смерти, — упрямо буркнул Корвин в ответ, ощупывая очередную выемку в стене норы.

Но как он не понимает?!

Я снова вспомнила жалкий вид придушенного енота. Будь у Корвина сердце — кровью облилось бы. Постаравшись взять себя в руки, я как можно мягче проговорила:

— Кошмар, достойный смерти — вот это голодное, одинокое и несчастное существо? Кор, это какая-то ошибка…

Но вместо успокоить дракона, я его только сильнее раздраконила.

— Ошибка?! — яростно прошипел он. — Да если это несчастное и голодное успело… я тебя… — он два раза запнулся и нервно дернул щекой, а я…

Да я просто взбесилась!

— Что?! Что — ты меня? Не отпустишь?! Или, может, убьешь? Второе — запросто вообще! Достаточно не посылать за мной спасателей, и я за час-другой сама дойду! Правда, ты сам застрял тут, и если бы не я…

— Да если бы не ты, между прочим, я бы вообще не попал в его сети!

— Да неужели?! Какая потрясающая наглость!

— Заррх, дай мне сил! — выдохнул Корвин, сжимая кулаки и резко поднимаясь на ноги. Внизу захрустело.

— Бедный маленький зайч-чик, — с ядовитым сочувствием протянула я.

— И тер-р-рпения! — рявкнул "зайчик" так, что где-то песок посыпался.

— И мужества попросить ещё не забудь! И вообще не рычи на меня!

Я — или мы? — недовольно нахмурилась, поджав губы. Корвин медленно, борясь со злостью, выдохнул:

— Вот только прошу, не надо истерик. Не выношу.

У-у, драконище!

— Да ты вообще обалдел?! Да я спокойна, как зимнее озеро!

— Угу, и так же холодна, — буркнул невозможный драконище и вернулся к нервному осмотру помещения, чем-то похрустывая при каждом шаге.

А ещё он начал злобно сопеть.

Ладно, ладно. Сопела я сама. Пыхтела прогревающимся перед взлётом эйршипом. Что драконищу конечно же не понравилось.

— Послушай, Сандрра…

— Не называй меня Сандррра! — я, между прочим, тоже умею рычать. С горлом дракона в моём распоряжении это вообще раз плюнуть.

— Почему? Это же твоё имя, — кажется, он удивился.

— Это не имя! Это какая-то кличка… драконья!

— Нет, ну ты вообще ошалела? Кличка — драконья? Драконов с собаками равняешь?

— А можно подумать собаки хуже! Я собак, кстати, люблю. Куда больше чем всяких дрраконов!

Корвин зарычал так, что стены затряслись. А я по-настоящему испугалась. Не его — а того, что своды норы обрушатся и похоронят нас под миллионами тон бетона, металла и скальной породы. И мне-то ничего. Я — если и умру — то не здесь, а вот Корвин…

От ужаса я затаилась и умолкла, чтобы не злить ещё сильнее невыносимого дракона, за которого боялась больше, чем за себя.

Корвин же, тоже сбавив тон, заговорил — быстро-быстро, видно, чтобы я не успела вставить "истеричное" замечание:

— Твоё "несчастное и голодное", чтобы ты понимала, — опасный монстр. Не знаю, в чём видела ты это "несчастное существо", но я в руках держал чёрно-красного паука размером с волка, который почти опутал меня паутиной и собирался выпить досуха. Понятия не имею, каков он на самом деле, — конёк дурманхана — иллюзии. Очень реалистичные кошмарные иллюзии. Пока я был под его влиянием, я успел подохнуть бессчётное количество раз и способов. Мне долго удавалось держаться от него на расстоянии, но когда я… а, неважно! — Корвин с досадой махнул рукой. — Я всё же оказался здесь, в его логове, в месте, где он особенно силён. В месте, где…

Дракон вздохнул, словно набирая воздух для дальнейшей речи, а потом присел. Внизу снова что-то затрещало и зашуршало.

— Смотри сама.

Огонёк спустился с ним и осветил пол "норы".

Пол, усыпанный костями. Множеством человеческих костей. Россыпью и цельными скелетами. Навалившимися один на другой, перепутанными, изломанными.

А в полуметре на нас скалился мелкими, молочными ещё, зубами детский череп.

— Это всё его жертвы. Я, похоже, не первый исследователь местных тоннелей, и кому-то повезло куда меньше, чем мне. Ты, в самом деле, спасла меня — на тебя, находящуюся далеко, он воздействовать не может.

Угу, я так и подозревала, исходя из ситуации и того, что вычитала о дурманхане в Энциклопедии. Хотя…

Бедная и несчастная, трогательная игрушка из детства, с каждым взглядом все более похожая на оригинал.

Какое-то влияние на меня он точно имеет. Интересно…

— Почему паук? — рискнула подать голос я. — Ты… их… — я запнулась, боясь снова задеть драконью гордость и спугнуть конструктивный разговор.

— Да. Это из детства, — не стал таить свои страхи дракон. — Когда я совсем мелким был, у меня была крыса. Обычная рыжая крыса. Очень умная…

Он умолк. Старой болью ощутимо полоснуло по нервам.

— Её укусил паук. Красная вдова. Жестокая смерть маленького друга на моих глазах. Тогда я ещё не умел исцелять.

Мне стало не по себе.

…Няня лежала на постели, бледная до зелени и какая-то маленькая, словно высохшая. Она давно молчала, а вокруг суетились люди. Я стояла в углу и ничего не могла сделать. Только стискивала в объятиях её подарок — странного енота — и обещала, что её не оставлю…

Когда Кор продолжил рассказ, я, будь у меня тело, точно вздрогнула бы.

— Он меня ещё тогда, когда я впервые сюда сунулся, пауком пугал. И вот сейчас приберёг напоследок эту иллюзию. Но на самом деле, опаснее кошмаров то, что дурманхан выпивает силы. С каждым видением сопротивляться ему всё сложнее.

— Зачем же ты сюда ходишь, если это так опасно?

Кор пояснил, что они придерживаются правил, обеспечивающих относительную безопасность, но так и не рассказал, как умудрился попасть в лапы алчного духа сегодня. Я не переспрашивала, чтобы не возвращаться к недавней ссоре. Хотя его "это ты виновата, что я попался" изрядно меня нервировало.

— Но игра стоит свеч. Я… когда вернемся, тебе покажу. Мы уже много чего полезного нашли. Мы…

Он тяжело вздохнул, а я эхом повторила:

— Мы… — и снова ощутила, как нервничает Корвин. — Твоя тусовка?..

— Да, — он слабо усмехнулся, — Йори так называет нашу группу. Но мои ребята — люди, они куда слабее меня. Если он зацепил и их…

Дракон помотал головой и огляделся. Его глазами я в ужасе разглядывала устланный костями пол, страшась заметить среди них — свежие тела.

— Чтобы умереть от иссушения, не обязательно добираться сюда. Они, захваченные во сне, могли и не проснуться.

Меня запоздало укрыло чувством вины и раскаяния, что позволила жуткой твари сбежать…

— Ты не виновата. Это я… не могу простить себе… беспечность. Когда тварь захватила меня во сне, я мог проснуться сразу и вырваться из её сетей, пока не окрепли… но не захотел.

— Почему?

Корвин замялся, даже смутился, — я ощутила, как налились жаром его щеки.

— Чтобы захватить меня, ему нужно прилично времени, а я никогда не сплю больше трёх часов подряд, и сон у меня очень чуткий. Но сегодняшний сон… — он неожиданно прижал руку к губам (меня прошило какой-то нервной негой), затем криво усмехнулся: — Сегодняшний сон был слишком хорош. И твари он тоже очень понравился.

Так нечестно! Что ему снилось?!

— М? — Корвин резко повернул голову, и я услышала неясный шум.

— Кажется, кто-то кричит?

— Спасатели. Немного припозднились.

— А их дурманхан не?.. — я побоялась продолжить мысль.

— Нет. Это драконы, — уверенно отмахнулся Корвин, потом словно вспомнив, что и он как-бы тоже, что не помешало ему почти склеить тапки, добавил: — И у них амулеты. И спать они тут точно не станут, — закончил дракон, бросив взгляд на браслет темного серебра с черными камнями.

Хмыкнул недовольно — я почувствовала, как он сморщил нос и приподнял верхнюю губу, — и проорал в темноту:

— Я здесь!

Звук метнулся от стены к стене: "е-е-ес-с" — и в противоположном от нас конце "норы" проявился провал выхода. Как странно. Я вообще забыла, что выход должен быть. А ведь я считала, что на меня тварь уже не влияла…

Тихий смешок за ухом мне почудился?

Корвин быстро подошел к выходу, но покидать нору дурманхана не стал, замер в проёме, оглянулся назад. Огонек-светляк разгорелся ярче, и я вместе с драконом ещё раз оглядела место, едва не ставшее для него склепом.

Кости. Не только человеческие. Здесь, у выхода, было больше скелетов животных: целых, кое-где даже проглядывали клочья меха. Да и человеческие тут не выглядели растерзанными. По крайней мере, те, что лежали… в верхнем слое, казалось, прилегли отдохнуть: свернувшись клубком, закинув руки за голову, с ладошкой под щекой, ровным столбиком сложив руки по швам. Одежда почти вся истлела.

— Они умерли во сне… — догадалась я.

— Да. Здесь они засыпали навечно, а мясо Дурманхану ни к чему. Повезло тебе, что тут давно никто не умирал.

Я приподняла бровь Корвина в недоумении, но затем представила, как выглядит относительно свежий покойник и…

— Тихо-тихо… не хватало, чтоб меня ещё и стошнило перед Ульмой… — он снова дернул щекой. Я насторожилась.

Спасатели больше не кричали, но шаги из коридора за проходом стали слышны совсем отчетливо, но Корвин не оборачивался. Даже когда раздался голос за его спиной:

— О, ты даже держишься на ногах?

Голос красивый, журчащий как ручеёк в пустыне, нежный, словно цветочный.

Женский голос.

Корвин обернулся медленно, плавно словно в воде. Спасателей было трое. Пара беловолосых, как Орс, Соверргов. И зеленоглазая девушка с сияющими россыпью изумрудов в свете светляков волосами.

Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, почему им нравятся "трепетные цветочки".

Хрупкая, невероятно — чудовищно! — нежная и красивая, словно фарфоровая статуэтка — коснись, урони — разобьется, осыплется мелкими лепестками.

Девушка-дракон.

Совершенно точно — сестра Мунтассара.

Принцесса Имарра, обещанная Корвину, пришла его спасать.

Белый шум закружился перед глазами, вспыхнув ослепительно, через миг бросил меня во тьму. Тело наполнилось болью.

Тихо шумел ветер ущелья.

Интересно. Я сбежала из транса сама? Или меня выпихнул Корвин, чтобы… не мешала.

С усилием, преодолевая оглушающую боль, я перевернулась на спину. Туда, где возможно таилась пропасть. Будь что будет.

На мгновение показалось, что я рассыпалась на кусочки. На невидимо мелкие кусочки. Много-много. Я словно заполнила собой ущелье вместо тумана.

Дико неприятное чувство. В следующий миг моя спина коснулась скалы, острые края камней впились в рёбра. Меня замутило, и я едва успела повернуть голову, чтобы не захлебнуться горькой слюной. Как хорошо, что я сегодня не ела.

Но пропасти за спиной не разверзлось — значит, придется жить. Невероятное облегчение и запоздалый ужас от пережитого заставил облиться холодным потом. Я поднесла к глазам мелко дрожащую руку, посмотрела сквозь пальцы на оранжевое светило — туман, оказывается, успел растаять, и рыжее солнце заливало склоны ущелья. Рука в этом свете казалась прозрачной, я даже кости могла рассмотреть.

Обычные кости. Обычная рука. Не крыло.

Почудилось?

И странно… а что с болью?

Шок?

Неловко пошевелила ногой, той, на которой отбила колено ещё в самом начале полёта. Или другой. Впрочем, обе оказались вполне подвижными, не выворачивались под неестественными углами, и вообще… — я потрогала нос, стесанный об скалу, подбородок, провела языком по ровным, а главное целым, зубам.

Хм. Все страньше и страньше.

Над головой что-то мелькнуло — я присмотрелась: с неба в ущелье спускался маленький крылан, небольшой планер, помогающий летать магам, владеющим даром воздуха.

Неужели Корвин? — екнуло сердце. Но ведь он в подземелье…

С принцессой.

Или нет?

Ровно пять секунд я позволила себе верить, что это он, а ужасы, и особенно трепетные драконицы, мне всего лишь чудились в бреду. А потом я рассмотрела белые волосы спускавшегося в ущелье дракона.

За мной тоже прибыл спасатель из Совергов.

Спасателя я встретила, сидя под скалой, опираясь на неё спиной. Не потому, что не могла встать. Просто сама ещё до конца не верила, что не пострадала в том безумном полёте-падении. На мне даже одежда оказалась целой и чистой. Не считая нескольких капель крови Нарники…

Бедная Нарника. Какой-то сегодня день полётов драконьих невест.

Зато сейчас выясню, что с ней. Из прямого источника — прилетел за мной всё тот же Орс.

Снижался он довольно медленно, высматривая что-то в скалах, в другой от меня стороне. Я помахала ручкой, затем крикнула: "Эй, спасатель!", — тот дёрнулся, едва не кувыркнувшись в полёте, и стремительно направился ко мне. Чёрный пластиковый мешок на поясе "спасателя" развевался на ветру пиратским флагом.

Я вдруг занервничала. А точно ли он меня спасать летит? Что если права Танита, и мой полет дело их рук. Лап… Когтей?

Впрочем, на вечно холодном лице приземлившегося дракона отражалось искреннее волнение. А ещё — он впервые обратился ко мне:

— Ты… — телохранитель сбился, сглотнул: — Вы в порядке?!

— Да, у нас всё отлично, — усмехнулась я, но через миг поджала губы, подумав о втором из "нас". И о третьей.

"Нас" нет. Есть только беспощадная магия метки.

Не поверив мне на слово, Соверг просканировал меня, всё больше удлиняясь лицом.

— Нужно перенести вас наверх. Сможете обнять меня, — бледные щёки дракона чуть порозовели. — Или… вы сами?

Я тихо прыснула, покосившись вверх, академии отсюда видно не было. Уж не спутал ли он меня с пауком?

— Я смогу, не беспокойтесь, мешок не пригодится.

Дракон смутился ещё сильнее — какое удивительное зрелище — и забормотал:

— Я конечно пристегну вас к себе, но аэродинамика… нужно будет очень тесно…

— Ага, договорились. Приникну по высшему разряду, — я встала, проигнорировав предложенную ладонь, и подошла к "спасателю" вплотную. — Станем одной птицей?

Меня так забавляла ситуация, что я даже не подумала бояться — что дракона, что очередного полёта.

А вот дракон нервничал всё больше, и это было смешно. Понимаю его удивление, конечно: он-то за ошметками явился, а тут целая наглая я. Но откуда взялся некий трепет? Соверг словно опасался касаться меня. И этот слишком учтивый тон. Раньше вообще не говорил со мной ни разу, пренебрежительно держась на расстоянии, а тут…

Обвязав меня ремнем, вытащенным из черного пакета, Соверг пристегнул меня к себе, пробормотав куда-то в сторону едва слышное даже мне: "Надеюсь, не убьет", — когда я крепко прижалась к нему, обхватив руками и ногами.

Орс высоко подпрыгнул, вскинув крылан, и нас подхватили потоки воздуха, вынося к небу, радужному в отраженных от скал лучах.

Моё невозможное приключение подходило к концу.