Глава 4. Все наши и один чужой

Я точно сошла с ума!

Как же вовремя этот несносный тип отступил в сторону и пошел по своим скользким делам, насвистывая бодрый мотивчик. Вот же гад ползучий, чешуйчато-перистый!

Что ж ему на занятиях не сидится?! Специально же на переменах не высовывалась лишний раз, в столовку ни ногой, а тут — на тебе! На ровном месте.

Крылатые хранители, где я так нагрешила-то?

В уборной я долго умывалась ледяной водой. Жаль, что мозг напрямую не сполоснуть. Опять этот Корвин меня запутал. Но хоть на свадьбу не намекал. Согреть постель — это другое, уж от этого я отобьюсь.

Надеюсь…

Что-то странно я себя при нём веду, мысли-с левые какие-то в голове вспыхивают. С чего бы, а? Чую, опять уязвленное женское самолюбие взбрыкнуло.

Ах, он смеет мною брезговать? А подайте мне его на блюде! Стреноженным и небрыкающимся.

Умывшись до скрипа и скептически оглядев себя — свежую-румяную, я вытряхнула из ридикюля косметику, чтобы сделать всё как было. Имидж — наше всё. С сомнением покосилась на "туалетную воду" с ароматом "свежесть сирени". Но нет. Драконис драконисом, а сокурсников травить жалко, они же ни в чём не виноваты.

В боевом раскрасе я почувствовала себя увереннее, войдя в аудиторию, сделала ручкой ребятам — те одобрительно зашептались, усмехнулась на поднятые к потолку глаза магистра Асурра. Подняла бровку: умываться? Я могу так целый урок.

Но препод, буркнув: "безнадежно", указал мне на место.

И продолжил вещать о драконах-спасителях.

Мол пришли драконы всей толпой абсолютно случайно. В гости, так сказать, заглянули. На огонек. На огонек в прямом смысле, ибо мы уже догорали. И вот давай нас эти гости тушишь. Ага, как рагу из кролика, на малом огне. Так тушили, что дорогу домой забыли. И вторые ипостаси за углом потеряли. Верю-верю, охотно.

Есть у меня, кстати, версия насчет вторых ипостасей. Думаю, что их не было в принципе. Магия магией, но законы физики никто не отменял. Ну, как, скажите, из человека (почти) может получиться дракон? Из дракона человек ещё туда-сюда — там подрезать, тут выбросить лишнее. Но откуда берется масса для обратной трансформации? Это же антинаучно.

Так что скорее всего, предки драконисов во главе с Заррхом явились к нам с боевыми монстрами — драконами. В смысле, драконисы отдельно, а драконы отдельно. Монстры постепенно вымерли — да кто знает, почему, климат не тот, самок с собой не взяли, — и хозяева тварей остались без боевой своры. И не будь дуры навязали недогоревшим людям идею, что сами они, драконисы, и были страшными и жуткими монстрами — драконами. И мы — людишки — на их фоне так, букашечки.

Но это моё личное мнение. Даже в сказках няни драконы меняли ипостась и лично выжигали города. Вот только свидетелей нет, а значит говорить можно что угодно.

Слушать "что угодно драконам" из уст красноволосого красавчика было немного смешно. Пришлось делать одухотворенное лицо и пропускать слова мимо ушей, но тогда глаза начинали закрываться, а рот — наоборот, открываться. Хороший выдался урок, интересный. Благо, что последний в расписании на сегодня.

Домой — и спа-ать, срочно.

Но после звонка магистр Асурр, поймав мой взгляд, строго указал на свою кафедру.

"А вас, Кассандра, я попрошу остаться", — читалось в его глазах.

— Эх, отчехвостит он тебя за видок, — сочувственно шепнул Реми у уха. Я поежилась.

Но Реми ошибся, и нагоняй я получила за то, что спала на уроке.

— Не спала я! Я всё запомнила! — возмутилась я, и тут же кратенько воздала хвалу драконам в рамках официальной истории.

Увы, это мне не помогло. Насмешливо прищурившись, магистр смерил меня взглядом и протянул, слегка грассируя:

— Смотр-рите-ка, юная ками и пр-равда, хоррошо знает тему.

От вибраций его бархатного голоса у меня то и дело вставали дыбом волоски на шее и слегка ныли зубы. Я даже вздрогнула, когда магистр перешёл на грозное шипение:

— Но это не с-значит, что можно с-спать вмес-сто учёбы! Да и мос-сг потренировать юной ками будет полес-сно.

Ох, как он тонко меня малолетней дурой обозвал. Др-р-раконисс!

— Потому напишите-ка вы реферат на тему Исхода, — закончил магистр Асурр вполне мирно, а я хлопнула глазами.

— Исхода людей с земли, — уточнил дракон.

Я ещё больше удивилась, не понимая, к чему он ведёт. Что ещё за исход с земли? Куда и кто это исходил?

— Пер-рвый Исход людей с Земли, — разжевал Асурр Дальсаррх. — Причины, способы, проблемы, последствия. Думаю, к концу недели вы успеете прошерстить информацию в нашей прекррасной библиотеке. Юная ками.

Последний выпад я пропустила мимо ушей. Потому что — Библиотека!

О-о! Официальный повод зависнуть в кладезе знаний со всего мира — библиотеке Дальсаррха — это то, что мне нужно! Помимо непонятного Исхода, я же могу ещё и о маме инфу поискать. И о метках, чем заррх не шутит. — О, да! Спасибо! Новые знания — это всегда чудесно! — искренне просияла я.

А магистр поскучнел — ну как же, он думал, что испортил мне несколько вечеров, а я тут радуюсь.

— Материалы в секции Древнейшая история людей, — сухо сообщил он. — Вы свободны.

— Это хорошо, а то мне ещё в библиотеку, — хихикнула я и покинула аудиторию под тихое шипение дракониса. Он, кажется, ещё бормотал что-то о запущенных случаях, но, увы, подслушать под дверью мне не дали.

Меня за ней ждали.

— Привет! — повисла на моем локте хитроглазая невысокая сокурсница, зависавшая весь день где-то на галёрке. — Ну, ты даёшь! Мы думали, он тебя там съест, а ты живая!

— Драконы никогда не ели людей, — серьезно глянула сверху-вниз, и с усмешкой добавила: — Пепел — несъедобный.

Девчонка хихикнула, тряхнув короткими чёрными волосами.

— А я тебя караулю, я Танита Лимари, Тани или Нита — если коротко, — защебетала она. — А ты Кассандра. А можно звать тебя Сандра, мм?

Ух ты, она всё-таки умолкла, уставившись на меня выжидающе. Я выдохнула:

— Можно Касс.

— Сандра — звучное, — тут же возразила она.

— Вот-вот, звучное! Никакой конспирации. Даже прошептать не получится, только рычать.

Девочка снова захихикала в ладошку, звонко и очень по-детски.

Странная девочка для Академии.

— Ты откуда тут вообще такая взялась?

— Такая какая? — насторожилась Танита.

— Такая юная, — уточнила я и тут же поняла свою ошибку — малышка насупилась, а глаза под пушистыми ресницами заблестели. Извиняться было поздно, так что я вздернула бровь, выказывая максимум любопытства: — Неужели вундеркинд?

— Ну-у-у… нет. Я вообще-то у нас на потоке самая старшая. Просто… ростом… не вышла.

— О, так ты везунчик! Будешь вечно юной девочкой, когда такие жирафы, как я, превратятся в дряхлеющих кляч.

Правда, свои сто семьдесят я никогда не считала перебором, но на фоне этой малышки я в самом деле смотрелась жирафом. Танита прыснула, пихнув меня локотком чуть повыше поясницы, и потянула за руку, командуя:

— Идем! Нас под сосной ждут.

— Где? — я не сразу сообразила, что речь о кафешке "Под старой сосной", но ещё интереснее было понять: — Кто ждет?

— Наши, — коротко ответила девушка, и с напором трака* потащила меня по коридору.

* крупногабаритный грузовой транспорт.

Если честно, я так растерялась, что забыла и о библиотеке, и о зловредном Корвине, с которым могла столкнуться в просторном холле, если не шифроваться под стеночками, и опомнилась только когда мы покинули территорию Академии.

— Кто — наши-то? — потребовала подробностей я.

— Все, — заявил этот гений лаконичности и потащил меня дальше.

"Наши все" в самом деле оказались всеми нашими.

Кафе "Под старой сосной" жалось к пестрой, разрисованной в цвета радуги пятиэтажке в километре от Академии, и никаких сосен, ни старых, ни юных, в окрестностях не наблюдалось. Сей факт ничуть не мешал цвету студенчества зависать здесь по всякому поводу. Вот и сегодня в уютном зале с камином и большой сосновой стойкой (боюсь, именно эта сосна когда-то дала трактиру имя), за длинным составным столом собралась вся наша группа. Тридцать без малого лиц уже не совсем трезвого вида.

С ума сойти. За ученическую мою жизнь впервые вижу такую сплоченность. Раньше народ разбивался на кучки по сословию, настроению, полу, кумирам и успеваемости. Впрочем, может ещё и разобьемся, сегодня только первый день.

— О! Фалькони!

— Давай к нам!

— Ура! Тебя не умыли!

— А шею намылили?

Группа встретила меня с удивительным энтузиазмом, очень шумно и весело. Ребята подзывали к себе, предлагали выпить за знакомство, я жаэе растерялась.

— Касс! Я застолбил тебе место! — махнул рукой Реми, и я облегченно устремилась к нему. Все-таки я не люблю полузнакомые компании. Я вообще не люблю компании, если честно.

Место, которое застолбил Реми, находилось напротив него, а стулья по бокам были заняты девчонками.

— Катрин и Дайла, — тут же представил мне их друг. — Правда, они милашки? — наклонился он ко мне через стол, обдав духом вина и специй. Девчонки на его слова довольно улыбались, и правда отлично смотрясь рядом с красавчиком и зубоскалом Реми.

Сидели душевно. Под "чарку мира" — переходящий по кругу кувшин с пряным вином — народ вкратце с шуточками и под веселый смех рассказывал о себе, что помогало неплохо идентифицировать каждого в отдельности. Когда чарка докатилась до меня, я на какой-то момент стушевалась.

Было странно ощущать на себе открытые доброжелательные взгляды такой толпы. У меня никогда не водилось толп друзей. До школы я дружила с соседкой Диани. В школе — только с Реми, да и то, у нас была необычная на взгляд большинства дружба. Мы не ходили вместе в школу — я была пунктуальной, Реми же вечно опаздывал. Мы не сидели за одной партой и почти не общались на занятиях, вокруг балагура Реми вечно крутились ребята и девочки. Зато мы вместе возвращались домой — он жил на соседней улице, и делал небольшой крюк, чтобы меня провести. Иногда катал меня на своем байсике*.

* велосипед на электротяге.

Но это ещё в средней школе. В старшей же мы объединились против местных зазнаек, и если Реми со временем наладил контакт с одноклассниками, то я предпочла остаться замкнутой мечтательницей. Тетерей, жирафом, и прочими веселыми зверями.

Куда проще что-то скрывать, не подпуская к себе людей.

И вот сейчас эта шебутная толпа предлагала мне влиться в её бурлящий котёл. Хочу ли я этого? Глядя в десятки веселых глаз, я почувствовала: да! Хочу!

Усмехнулась — это всё коллективное помутнение.

— Я ваш последний романтик, народ! — я хлебнула вина, чувствуя, как горячая волна разбегается по телу. — Я буду мечтать и выпадать из реальности, дразнить снобов и ханжей неподобающим видом, — я лукаво поиграла бровью. — А когда-то — я буду бороздить бурные волны Красного океана! Эй, народ! Кто со мной?!

— О-о-о! Я! Я! Мы! — возопила толпа, поддерживая мечту всех романтиков.

Непокорный Красный океан манил их, как мух мед. Но для меня он был важен другим — через тысячи километров бурной красной воды пролегал путь на Архипелаг Бурь, Вольные острова моей мечты.

— Всегда с тобой! — отсалютовал мне бокалом Реми, улыбаясь.

Но глаза его были серьезными.

Он даже Катрин не услышал, внимательно меня изучая. Я беззаботно вздернула бровь и кивнула на девушку, Реми ухмыльнулся и обнял обеих соседок. Стал травить шуточки, смешные, но давно известные мне.

И я на время спряталась в своей тиши, где оставила из звуков только мелодию, до сих пор неслышную из-за шума молодежи. Попивая сладкий сок харуманиса*, покачиваясь в такт музыке, я с улыбкой глядела на сидящего напротив друга, флиртующего с соседками.

*южный фрукт, с зеленой кожурой, сочной желто-оранжевой мякотью и ярким ароматом.

И знаете, я как-то иначе его увидела. Бесшабашный, живой. Заррх укуси меня — привлекательный. Русые встрёпанные волосы обрамляли продолговатое лицо, из-под широких с лихим изломом бровей сверкали синим хитрющие глаза. Нос аккуратный, немного вздернутый, и губы пухлые, так и дразнят в задорной улыбке. Обаяшка, зараза! Не удивительно, что девчонки к нему липнут, не тая интереса.

Что-то странное шевельнулось в груди. Что-то прохладное и немного скользкое. И, подозреваю, зёленое.

Я усмехнулась скептично, одним уголком губ: не хватало тебе, Касс, ещё ревновать Реми. Прежде я не интересовалась его похождениями, но прекрасно знала, что они были. Проблема похоже в том, что раньше он не обнимал девчонок у меня на виду.

Я пригубила сок, потерлась щекой о запястье и — застыла… кривая улыбка примерзла к моему лицу, а все звуки, и музыка, и разговоры — все оборвались в один миг.

Вместе с открывшейся дверью.

Все повернулись ко входу, удивленно глядя на позднего посетителя.

Все кроме меня.

Я — видеть его не хотела! Я не желала дышать с ним одним воздухом — именно поэтому мою грудь словно прессом сжало, не давая вдохнуть.

"Хоть бы я ошиблась, хоть бы это не он, не он, нет! Неужели всё насмарку, и он будет преследовать меня, несмотря на все ухищрения?.. — метались птичками мысли в голове… — Пусть это будет кто-то другой, даже если и дракон — разве мало их в городе?"

Но отнюдь не логикой я чуяла, что это — тот самый дракон, а скорее спиной, кожей за ушами, волосками на шее, поднявшимися как от мороза…

Замерев, я боялась обернуться, ведь пока существует неизвестность, есть надежда на ошибку. Звуки зала совсем потерялись. Их глушил стук сердца — чей? Мой? Разве моё сердце так далеко?

А затем я услышала протяжный выдох — брезгливый протяжный выдох — и дверь захлопнулась. Стук сердца стих, таверна погрузилась в привычный гомон, а в глазах начало темнеть…

— Касс?! Касси! Кассандра!..

Я вздрогнула.

Реми вдруг оказался рядом со мной — перелетел он через стол, что ли? — и испуганно заглядывал мне в глаза.

— Он ушел. Ты как? — тихо спросил он.

— Н-нормально… — голос скрипел и казался чужим.

— Крылатые, Касс, ты меня напугала…

— Ничего. Замечталась, Реми, как обычно, — я нашла силы улыбнуться.

— Что-то не замечал раньше, чтобы ты, мечтая, уподоблялась меловой статуе с глазами рыбы.

— Все хорошо…

Я просто не дышала.

— Ла-адно. Румянец уже появился. Жить будешь. Но, похоже, тебе нельзя мечтать, вредно для цвета лица, — Реми свел всё в шутку, и я признательно ему улыбнулась.

Мечтать, как мечтать, а вот приближаться к одному драконису мне нельзя категорически. Хотя может я просто ошиблась, что немудрено под впечатлением от дневной встречи, и это не он? Не драконис?

Не Корвин Дальсаррх.

— И чего он тут забыл? Драконы — не ходят в Сосну, не их уровень, — донеслось до меня.

Все-таки дракон. Но мало ли драконов в городе?

Остаток вечера прошел шумно и пьяно, но без драк, скандалов и — залётных драконов. Реми даже вытащил меня танцевать. Он вообще больше не отходил от меня, и забытые девчонки поддразнивали его, а я отдалась веселью, насколько хватало моих сил, смеялась и плясала как сумасшедшая.

Это помогало мне не думать.

Не думать! Танцевать!

Ближе к полуночи "наши" начали разбредаться, и Реми предложил провести меня домой.

— Как в старые добрые… — красивые губы улыбались, а хитрые глаза заглядывали в мои. Хорош чертяка.

— Как в добрые, — положила руку на его локоть. — Правда, тогда мы не ходили степенной парочкой, а носились так, что крыши на домах подлетали…

— Бежим? — хмыкнув, друг перехватил мою ладонь в свою и сорвался с места, увлекая за собой по ночной улице…

Мы ныряли в темноту и выныривали в озерцах света под фонарями, единственными источниками света в безлунное время ночи. Мы смеялись, что-то выкрикивали, вспоминали детские проделки, прятались под раскидистыми софорами, возвышавшихся над местными коттеджами. Это было странно, а уж как смотрелось со стороны — страшно подумать! — но мне было очень весело и легко. Словно я вернулась в то время, когда готова была поведать Реми все свои тайны.

Сумасшествие чистой воды.

Домик, где дядя снял мне комнату, показался слишком быстро, и мы остановились на противоположной стороне улицы, тяжело дыша и посмеиваясь. Реми заметил движение в окошке на первом этаже:

— Представляю, какой отчет накропает твоя мисс Цербер, — друг уже знал о надсмотрщице, приставленной ко мне дядей.

— Обязательно, — прыснула я. — Ещё и приукрасит действительность.

— Может… — Реми запнулся, а улыбка его померкла, он даже прикусил губу, а затем порывисто притянул меня к себе за руку, которую так и не выпускал всю дорогу. — Может, дадим ей… нормальный повод… для сплетен? — шепот в ухо и так действовал на меня неоднозначно, а прерываемый жарким дыханием — и вовсе на какое-то время вымыл из головы все мысли.

Лишь мерцали в свете дальнего фонаря глаза напротив, и тёплая рука, разгоняя сонм мурашек под шелком блузки, скользила по спине снизу-вверх. Мои губы горели в жажде неизведанного, а руки так и тянулись обнять стоящего рядом Реми, мою первую, такую наивную и такую искреннюю любовь. Обнять, прижаться, открыться…

Вот только запястье чесалось до звездочек перед глазами!

— З-зарр-рхразза! — выдохнула я и принялась его тереть, разорвав, наконец, зрительный контакт с Реми.

Звёздочки растаяли, а на их место постепенно влился мозг.

Что это я творю? Какое открыться? Что ещё за любовь?! Какая муха вообще Реми укусила? Нормально ведь дружили…

— Из-звини, — голос дрогнул, но я отыскала в силы на улыбку, отступая на маленький шаг. — Не надо нормальных поводов. Ей и облегченной версии хватит для полновесного триллера с похабным уклоном.

Реми с минуту молчал, дыша ровно и глубоко — слишком ровно и глубоко — и не выпуская моей ладони, а затем огорошил меня совсем странным вопросом:

— Что у тебя с драконом?