глава 16

Утро встретило меня пустотой и ледяным ужасом в душе. От Кайлана не осталось ничего, кроме смятой простыни, едва уловимого запаха дыма и пепла, и... воспоминаний, от которых горела кожа. Тело ныло, но не от боли – от странной, мучительной опустошенности. Как будто уходя, он унес с собой то, что принадлежало мне.

Я сидела на кровати, обхватив колени. Что теперь? Он взял меня, заявил права, оставил в смятении... и ушел. Его последний шепот: «Что ты со мной сделала?» – висел в воздухе ядовитым туманом.

В дверь осторожно постучали. Не дожидаясь ответа, как и тогда, вновь вошел Айзек. Он выглядел еще более уставшим, чем вчера, но в его глазах горел острый, испытующий огонек. Он мгновенно окинул взглядом комнату, меня, состояние постели, и губы его искривились в понимающей, но безрадостной ухмылке.

– Ну что, наша птичка свила гнездо? – спросил он, подходя к окну и отодвигая штору. Свет ударил в глаза, и я поморщилась. – Хотя, судя по виду, скорее, в гнездо врезалась драконья молния.

– Он был здесь, – бесцветно констатировала я.

– Я знаю. Весь замок знает. – Айзек обернулся, прислонившись к подоконнику. – По коридорам ходят слухи, что Король провел ночь не в покоях невесты.

– А как же Арая? Если до нее дойдут слухи… – с ужасом представила я.

– Арая в бешенстве. Она уже разбила две вазы в и зеркало в своих покоях. А вот наш ненаглядный дядя Мардред почему-то очень озабочен и суетится.

– И что это значит?

– Значит, оковы дали трещину. Ту самую, на которую я надеялся. – Он оттолкнулся от стены и подошел ближе. – Кайлан он... Ты ведь почувствовала? Тот яд, что его опутывал... он дал сбой. На миг, но дал. И теперь мой брат разрывается между долгом, который ему вбили в голову, и зовом крови, который ты разбудила.

– Он будет ненавидеть меня за это еще сильнее, – прошептала я, глядя на свои руки.

– Возможно. Драконы – существа гордые. Признать, что ими манипулировали, что их «истинная» – фальшивка... для Кайлана это хуже смерти. – Айзек тяжело вздохнул. – Но теперь у нас есть время. Немного. И кое-что еще. – Он вытащил из кармана плаща маленький пузырек с мутной сиреневой жидкостью. – Противоядие. Вернее, то, что должно освободить его разум полностью. Я добыл его.

Надежда, острая и опасная, кольнула меня в грудь и, резко подняв голову, я столкнулась с голубизной глаз Айзека.

– Как?

– Неважно. Важно, что теперь нужно заставить его выпить это. А для этого он должен быть рядом. Должен хотеть быть рядом. – Айзек пристально посмотрел на меня. – Ты стала для него теперь не просто подозреваемой, Айне. Ты стала наваждением. Болезнью. Он будет пытаться то избегать тебя, то снова приходить, чтобы «выжечь» тебя из себя. Доказать самому себе, что ты ничто для него.

Я кивнула, сжав зубы. Пусть ненавидит. Пусть использует. Лишь бы дожить до того момента, когда эта бутылочка окажется в его горле.

***

Решив отвлечься от всего, что произошло за последнее время, я позвала к себе Муро и выполнило свое обещание. Девчушка оказалась сообразительной и быстро схватывала знания налету.

– Ты молодец, – похвалила я ее, пряча письменные принадлежности.

– Это все благодаря вам, – они смущенно опустила голову и ее щеки налились яркой краской.

– Мне несложно, да и…

– Хочется сбежать куда подальше? – закончила она за меня.

– Да, – я мило улыбнулась ей в ответ.

– Я вас понимаю. Не очень приятно жить под гнетом госпожи Араи, когда она следит за вами попятам.

– С чего ты это взяла? – удивилась я.

– Так она… она… – Муро занервничала, вероятно, подумав, что сболтнула лишнего.

– Муро, – я положила руку ей на плечо, – мне ты можешь довериться.

– Госпожа подсылает своих служанок следить за вами. Я вижу их взгляды, как они смотрят на вас. Госпожа Мирааль все время потакает ей, но каждый раз, когда она видит, как я направляюсь к вам, ее лицо становится таким, будто на нее вылили ведро помоев.

Значит, старая карга заодно с этой стервятницей… Что ж, нужно будет доложить об этом Айзеку, пока они не создали нам лишних проблем.

Дверь резко распахнулась, ударившись ручкой о стену. Муро, округлив глаза, подскочила от страха и сразу принялась кланяться. На пороге стоял Кайлан. Он был в помятой тренировочной одежде, его плече прерывисто вздымались от сбитого дыхания. Вероятнее всего, он пытался справиться с нахлынувшими эмоции на тренировочной площадке, но это ему не помогло.

– Вон, – холодный безразличный приказ оглушил, как гром среди ясного неба, и Муро, не смея злить его еще больше, удалилась прочь, закрыв за нами дверь.

– Господин? – занервничав спросила, когда увидела в его взгляде пелену безразличия.

– Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Ты, ты, и только ты. – в его голосе было столько ненависти и ярости, что я заметно дрогнула, отступив. Но злость, что в нем кипела, была направлена не на меня. Он винил во всем себя. – Застряла в моей голове, словно мираж. Я будто одурманенный мальчишка, и виной этому ты! Мне следовала выкинуть тебя сразу же, как только появилась на моем пороге! – выкрикнул он в порыве гнева.

– Я нужна вам, – тихо сказала я, сделав еще пару шагов назад.

– Нужна… – едкий смешок слетел с его губ. – Нужна, чтобы быть подстилкой, пока моя «истинная» носит нашего ребенка.

Кайлан, измученный зовом крови, ускоряется и вжимает меня в стену. Развернув спиной к себе, он задрал подол моего платья и безжалостно разорвал белье. Расстегнув застежку на брюках, он резко вошел в меня, укусив за плечо. Он еще сильнее прижимает меня к стене и закрывает мой рот рукой, чтобы заглушить мои стоны. Насладившись моим подчинением, он перевернул меня и подхватил на руки, используя стену как опору. Его действия были резки, но в пике он смотрел мне в глаза, и в его взгляде таилась не ненависть, а мука. Он чувствует, что драконий зов каждый раз ведет его ко мне, и я тоже чувствовала эту натянутую нить между нами. Расстегнув верхние пуговицы его рубашки, я положила ладонь на его метку, которая с каждым разом становилась ярче, и, наклонившись, оставила на ней легкий поцелуй.

Кайлан в этот момент резко содрогнулся и едва не уронил нас, когда его колени подкосились. Он осторожно опустил меня на пол и отстранился, потирая место, которое все еще пылало от моих губ, и скривился. Проклиная все на свете, он выбежал из моих покоев, громко хлопнув дверью, даже не позаботившись о том, что стоило спрятать хотя бы оголенный пах.