Глава 21

— Мужики, а чё это вы тут делаете?

Я смотрю с крыльца на троих типа брутальных парнишек, с очень сложными мордами стоящих у ворот.

С той стороны пока что.

Изображаю из себя радостного дебила, нихера не соображающего по жизни и не подозревающего, само собой, что его крепость в данным момент пытаются подломить с противоположной стороны дома.

У идиотов же не бывает системы безопасности по всему периметру… И камер наблюдения, четко реагирующих на каждое движение.

И еще нескольких очень полезных в хозяйстве признанного параноика веселых приблуд, которые могут обеспечить пришельцам интересный досуг… до приезда компетентных органов.

Судя по борзому поведению парнишек, они не в курсе, на кого нарвались… Дебилы, блять.

Страна непуганных идиотов, как говорил один гений перестроечной эпохи.

— Дядь, мы за девочкой приехали, — орет мне один из парнишек, видно, заводила. Или самый борзый.

Оценивающе приглядываюсь.

Наглый взгляд, забитые модными татухами рукава, подкачанная в зале фигурка.

Точно, заводила.

И совсем зеленый еще. Ребенок. Как таких бить?

— Здесь девочек нет, езжайте отсюда, сынки, — подхватываю я волну, привычно притворяясь недалеким дурачком.

— Ну да, она нихера не девочка, — ржет заводила, — шмара долларовая. Или за какие бабки ее там продавали? За песо?

— Тварь! Сволочь! — звенит за моей спиной отчаянный голос.

Ох, бля!

Резко разворачиваюсь, чтоб успеть перехватить Драконяшу, кинувшуюся в бой.

Ругаюсь про себя и не про себя, конечно, страшно.

Но, в основном, на себя.

Потому что, дебила кусок, мог предусмотреть вариант, при котором она не послушается.

Она же, бляха, никогда не слушается!!! А если слушается, то делает это так, что лучше бы не слушалась, больше пользы было бы!

И тут…

С чего я взял, что бешеная Драконяша будет спокойно сидеть на жопке ровно у себя в комнате, трясясь от страха в обнимку со своим боевым тараканом?

Конечно, она не могла не рвануть к месту событий!

И мне теперь отвлекайся на нее!

А у меня, между прочим, еще не встречены гости с обратной стороны дома!

Конечно, там автоматика не подкачает, но все равно!

Надо проследить, мало ли…

— О, вот и сама шлюшка! — ржут придурки, — давай, дядя, тащи ее сюда. Нахера она тебе? А потом проверься на сифак, сто процентов принесла!

— Скотина! — орет Драконяша, брыкаясь и вырываясь из моих рук.

Твари у ворот ржут, а я смотрю в ее залитое слезами лицо… И глаза, полные стыда и отчаяния.

И неожиданно все внутри заливает жуткой краснотой.

Такой яркой, что даже зелень газона меняет цвет.

И только глаза ее, отчаянные и заплаканные, остаются бешено синими.

Я аккуратно ставлю рыдающую девчонку на пол, приподнимаю ее за подбородок:

— Эй, Дракоша, с каких пор мы слушаем лающих псов?

— Они… Они… — задыхается Валя, и мне каждый ее вздох судорожный — ножом в печень. Больно. И сразу смертельно.

— Они — просто мрази. И сейчас их не будет. Иди пока что завари мне своего чая. Того, от которого унитаз потом трескается, хорошо?

— С… малинкой?

— С малинкой…

— Но как же ты тут… один?

— А чтоб разогнать свору, много не нужно. Достаточно хорошенько пнуть заводилу. Иди, Валя, не надо тебе этого видеть…

Придурки у ворот во время нашего диалога активничают вовсю, прорываясь на территорию.

И я этого жду.

Потому что, хоть у нас тут и не Америка, где в некоторых штатах можно спокойно расстреливать в упор тех, кто без разрешения зашел на твою частную территорию, но новый закон, недавно принятый Думой, тоже радует…

Драконяша уходит, и я запираю за ней дверь. Снаружи.

А потом разворачиваюсь к уже бегущим в нашу сторону тварям.

И нет, я не собираюсь благородничать.

Они пришли с дубинками, у одного вижу кастет. И, кажется, огнестрел у главного весельчака, знающего, по каким расценкам идут русские девочки в далеких странах Латинской Америки.

Предупредительных в воздух я не делаю.

Сразу по мишеням.

По ногам пока что.

Будем считать, предупредил.

Два раза попадаю очень хорошо, третий раз мажу, потому что главный герой спотыкается на полном ходу и пропахивает носом лужайку.

Это почему-то бесит не меньше, чем их обзывательства Драконяши.

Мою лужайку!

Я ее стригу вообще-то! Иногда.

В любом случае, нельзя мне ландшафный дизайн портить грязной мордой!

Бегу к вандалу, мимоходом оценивая обстановку во дворе.

Как и предполагалось, парнишки не умеют нормально работать в обстоятельствах, приближенных к реальным. То есть, не знают, что, если проникаешь на чужую частную собственность, то не стоит расслабляться. А еще не подозревают, что мы живем в реальном мире, а не в виртуальной игрушке. И тут бывает реально больно, когда в тебя стреляют. Пусть и в ногу.

Один из парнишек, похоже, отключился от болевого шока, а второй катается по дорожке между кустами малины и орет.

Квалифицировав угрозу, как несущественную и нивелированную, подбегаю к главному зачинщику, пинком разворачиваю его и от души всаживаю ботинок под ребра.

Про то, что лежачих — бьют, мне еще на первом году работы в полиции все правильно пояснили, так что никаких иллюзий.

Придурок, которого, похоже, никогда грамотно не возили мордой по асфальту, отплевывается остатками моего газона и орет.

Я добавляю еще разок чуть ниже, в солнышко, для профилактики, а потом присаживаюсь на корточки и жестко прихватываю его за горло, перекрывая доступ кислорода.

Парнишка сразу перестает орать и начинает сипеть и сучить ножками. Так, не переборщить бы, а то обоссытся тут еще, а мне, так-то, одного ссыкуна на территории хватает…

— Зачем тебе моя девочка? — спокойно спрашиваю у горе-налетчика.

— Какая твоя-а-а? — сипит он, — она же… Она же…

— Моя теперь, — киваю я, не собираясь распространяться про особенности наших с Драконяшей отношений. — Чего вам от нее надо?

— Она должна мне…

— Я за нее все долги раздам, окей? Тебе как, хватит? Или еще сверху накинуть?

— Сука… Ты знаешь, кто мой отец?..

— Нет, — честно отвечаю я, — а ты знаешь, кто мой отец?

— Нет…

— Ну вот видишь, мы ничего не знаем друг о друге… Отношения с чистого листа.

— Ты все равно попал… Стрелять в людей… Я тебя закопаю…

— Опрометчиво… — качаю я головой, чуть сильнее сдавливая горло сученка, отчего у него глаза из орбит начинают лезть, — учитывая, что ты сейчас на моей территории… И это я тебя могу закопать прямо тут, под кустами малины.

— Не посмеешь…

— Да? — улыбаюсь я, — хочешь проверить?

— Тебе все равно не жить…

Он сдает себя легким торжеством в голосе и невольным взглядом за мое плечо.

Успеваю отклониться от удара и перекатиться прямо через захрипевшего придурка в сторону кустов.

И уже оттуда прицельно снести еще две мишени, непонятно, каким образом прошедшие периметр сзади.

Суки гребанные, призводители! Обещали же, что даже на мышь будет реагировать!

Никому верить нельзя, никому!

С неба начинает накрапывать легкий дождик, добавляя инфернальности происходящему, а я ощущаю, как капли пота ползут по спине. Ведь, если б не чуйка моя и не проеб главного героя, то вполне могли бы мне череп проломить…

Удивительно, что у них огнестрела нет ни у кого, только травматик, переделанный под боевой у заводилы.

Все это я выясняю чуть позже, оказав первую медицинскую помощь пострадавшим и попутно напинав орущего главпридурка по ребрам. Не сильно, но от души.

Пока перевязываю нападавших, связываю их по рукам и ногам, чтоб не вздумали уползти от возмездия, проверяю периметр позади дома, с удовлетворением отмечая, что не все, обещанное производителем, оказалось херней, есть и вполне рабочие штуки, остановившие троих из пятерых пришельцев. Этих тоже обездвиживаю на всякий случай. Хоть и в отключке пока они, но больше как-то не хочется сюрпризов.

За это время дождь из мелкого крапа превращается в полноценный ситничек, а я устаю, как псина, весь день мотавшаяся по солнцепеку в поисках жратвы.

На нервяке от неслучившегося все еще периодически потряхивает, и надо бы снять показания с самого говорящего и больше всех знающего.

А еще надо бы успокоить бьющуюся в дверь изнутри Драконяшу, которой похер на опасность, на мои слова и на все на свете.

Надо ей, а на прочее — поебать!

Отвага и безумие, бляха!

Весь мой нервяк, вся ярость нерастраченная, усталость от перетаскивания с места на место нихера не маленьких мудил, все это трансформируется в дикую злобу.

Я бросаю на землю довольно неаккуратно последнего из нападавших и, матерясь про себя, топаю в сторону двери.

Сейчас одна мелкая, вредная и непослушная Драконяша получит по жопе.

Доигралась, все-таки!

Распахивая дверь и встречая блондинистый вихрь, я ужасно хочу сделать ей больно. Чтоб, наконец, поняла, каково мне!

И осознала, что, если я говорю, что надо сидеть тихо и не отсвечивать, значит именно так и надо делать!

Но все мои заготовленные выражения пропадают, когда она буквально набрасывается на меня, цепляется за плечи, начинает ощупывать, трогать шею, лицо, грудь, бормоча:

— Боже, боже, боже… Ты ранен? Ранен? Где? Где больно? Боже… Зачем ты… Надо было полицию… Дурак какой… Где больно?

И мне ничего не остается, кроме как прервать творящийся бред, заткнув ей рот.

Губами.