Глава 22

Драконяша как-то сразу обмякает в моих руках, потому что да, я уже ее обнимаю, когда успел лапы протянуть, хер его разберет.

Она судорожно цепляется за мои руки, выгибается и сладко-растерянно стонет в рот.

А я…

Ну что сказать?

Я реально дурею от ее вкуса, от ощущения тонкой талии в моих руках, от осознания, что она не сопротивляется!

Не сопротивляется совсем!

И очень даже наоборот, позволяет себя трогать, сжимать, целовать! И отвечает! Да с таким энтузиазмом, что, даже если б в голове у меня хоть одна нормальная мысль завелась, то ее бы со свистом вынесло оттуда сразу после офигенного ощущения юркого остренького язычка, робко двинувшегося мне навстречу.

Я рычу, сгребаю ее уже совершенно по-варварски прямо тут, в предбаннике, между первой дверью и второй, прижимаю к стене, зверея от забившего легкие аромата ее волос, от осатаневших своих вкусовых рецепторов, которым мало сейчас, мало, надо больше! Еще больше! Все надо!

И плевать мне в этот момент на Коня с его предостережениями и прочим бредом, на лежащих по всему периметру обездвиженных, но вообще-то не глухих и не слепых придурков, на то, что стена немного шершавая и прохладная, а Драконяша в своем порнографичном платьишке…

На все плевать.

Кроме нее.

Кроме вкуса ее на своих губах, запаха ее в легких и тела тонкого в лапах.

Клянусь, вообще себя никак не контролирую!

И, если б эта нежная овечка сейчас вспомнила о благоразумии и решила притомозить меня, то хер бы я тормознулся! Возможно, потом жалел бы… Хотя, нет! Не жалел! Нихера не жалел! Не жалеют о таком!

Вспоминают с сладостью на губах и тоской в сердце… Но не жалеют.

К моему мудацкому счастью, Драконяша даже не думает меня тормозить.

Наоборот, все сильнее льнет, обхватывая своими тонкими пальчиками за шею, запуская ногти по затылку, отчего меня кроет дополнительной дозой кайфа.

Я отрываюсь от ее губ, жадно прихватываю зубами шею, там, где давно хотелось, куда пялился постоянно, облизываясь от похоти. И девчонка только покорно поворачивается, признавая за мной это право: трогать, кусать, оставлять на ней свои следы.

И я этим пользуюсь.

Сразу.

И не раз.

Она стонет все громче, сквозь частое дыхание доносятся малоразличимые слова:

— Боже, боже, боже… Что ты… Ох… Но ты же… Ой… Ой-ой-ой…

Я не комментирую ничего, машинально отмечая, что Драконяша-то болтушка, и это может быть прикольно в постели… Потом.

А сейчас…

Платье у нее сверху не стягивается, до груди хер доберешься, но зато снизу…

Широкая короткая юбка, тонкие трусики, которые вообще ничего не скрывают.

Я рву их с особым удовльствием, и именно во время этого процесса она ойкает испуганно.

Слишком я жестко, наверно…

Но мне уже на ее испуг плевать, я уже не могу, хочу в нее, так хочу, что, если не попаду срочно, то сдохну!

Прямо тут, на пороге своего дома, блять!

Победив всех драконов! И так и не добравшись до киски принцессы! А это разве правильно? Нет, конечно!

— Держись, Дракоша, — шепчу я ей, дергая молнию на джинсах и подхватывая ее под крепкую задницу, — держись, блять…

Она распахивает ресницы широко-широко, словно удивляется подобному продолжению. Словно не ожидала, что мужик, после такой прелюдии, будет ее трахать…

Ну что же, если реально не ожидала, то сюрприз ей, значит.

Я насаживаю ее на себя, ощущая долбанным, самым счастливым на свете придурком, гномом, заполучившим свое сокровище…

И сокровище это сейчас смотрит в мое лицо, не отрываясь, раскрыв в удивлении рот… А я не могу перестать разглядывать ее покрасневшие щеки, ее затянутые поволокой секса глаза, и потом, когда она сладко ахает, сжав меня внутри своей горячей влажности, я только на секунду утыкаюсь носом в изгиб нежной шеи, чтоб напитаться этим возбуждающим запахом ее желания, неоспоримого желания, не зря же мокрая такая, скользкая внутри.

— Боже… — опять заводит она свою шарманку, когда я, уже полностью, до основания войдя, легко подбрасываю ее, чтоб удобнее посадить на себя. Чтоб слаще было трахать. — Боже-боже-боже…

— Не, тут только я, Дракош… — шепчу ей в мягкие, дрожащие губы, — только я. Меня зови.

И двигаюсь. Она тут же стискивает гладкие бедра, обхватывает меня за шею, прижимаясь всем телом, взволнованно и сбито дышит, утыкаясь носиком в шею, пока я, на пробу, на раскачку, скольжу вперед и назад в узкой, такой гостеприимной влажности, выбивая каждым движением слабое “ах”.

Мне настолько в кайф то, что происходит, настолько нравится в ней, настолько это, блять, долгожданно, что не хочется спешить. Хочется это все длить и длить.

Но, с другой стороны, невыносимо тянет ускориться.

И я делаю это, поудобней прижав Драконяшу к стене и стиснув ее так, чтоб лишний раз шевельнуться не могла.

Мне сейчас глубоко похер на ее удовольствие, мое — важнее! Слишком долго ждал! Слишком долго мучила!

Валя стонет мне в шею, все громче и громче с каждым толчком, целует мокрыми губами, и от этого мурашки по коже и кайф внутри.

Конечно, зверь, который слишком долго сидел в клетке, глух к ласке сейчас, но я все восполню! Потом. Обязательно!

А сейчас… Бляха, просто позволь мне взять все, что хочу. Все, без чего помру прямо тут!

Долго я не выдерживаю, естественно.

Слишком сладко, слишком горячо.

В финале отрываю от себя Валю, прижимаю за шею к стене, жадно глядя в покрасневшее от возбуждения лицо, в закатывающиеся от удовольствия глаза и не останавливаясь ни на мгновение.

Наши тела соединяются в бешеном ритме, самом жестком из возможных, она внутри дико узкая и, клянусь, пульсирует, сжимая меня! И смотрит, широко распахнув ресницы, и взгляд такой невинный, что зверь во мне рычит довольно, получая то, до чего так долго добирался! Кайфуя от своей добычи!

Я сжимаю пальцы на тонком горле, перекрывая доступ кислорода, и Валю начинает трясти от прихода. Глаза закатываются, губы дрожат в уже несдерживаемых, громких стонах, а внутри она меня с такой силой стискивает, что не успеваю выйти.

С диким рычанием кончаю в нее, прошивая нежное тело последними жесткими толчками и глядя в заплаканное, возбужденное лицо.

И, клянусь, после такого и сдохнуть не страшно.

Прямо тут.

На пороге собственного дома.