Глава 30

— Демон… Отпусти… Нельзя мне… — Белянка стонала в жадных лапах Демона, почему-то в этот раз вдвойне отчаянней, хотя, вроде как, давно уже должна бы смириться с ситуацией. И с ним, Демоном.

Иногда он думал, что может настать тот день, когда она улыбнется… Сама. Ему. Ну, а почему нет? Он не заслужил? Да он очень даже заслужил! Он за эти два года столько всего перетаскал в чертов Мартовский бункер! Ни у одной семьи в округе не было ничего подобного!

А у самой Белянки всегда была вкусная еда, шмот, побрякушки, да вообще все, чего только может захотеть девчонка.

Проблема была в том, что Беляна не хотела. И не просила.

Смотрела равнодушно на подарки, кивала, забирая, а потом Демон видел притащенные для нее, добытые с диким трудом и риском цацки на других бабах семьи. Отдавала, то есть. Не хотела себе ничего от него.

Он бесился от этих мыслей, от испуга в светлых глазах Беляны, и свое бешенство реализовывал, как умел. Таща несопротивляющуюся девчонку в койку и играя с ней там так, как хотелось. Грубо и грязно.

Понимал, что делает только хуже, но по-другому не умел.

И вот сейчас ее сопротивление завело еще сильнее. Демон выругался, ловя тонкие руки Беляны и распиная ее под собой.

Тяжело задышал, глядя в широко распахнутые глаза. Голубые, с яркой радужкой… Смотреть невозможно, с ума сводит!

— Демон… Демон… — торопливо зашептала Беляна, — послушай… Нельзя мне сейчас…

— Почему? А? Почему? — зарычал он, полный самых мрачных опасений, — с другим спуталась? Убью же! Убью!

— Нет! — громко сказала Беляна, а затем неожиданно всхлипнула, — дурак… У меня ребенок будет! — и, с ненавистью глядя в неверящие глаза Демона, добавила с отчаянной злостью, — твой!

— Че сказала? — Демон все еще держал ее за запястья, все еще прижимал к кровати. Все еще хотел, дико, до боли во всем теле. Но новость постепенно дошла до мозга, заставив неожиданно сильно вспотеть. Ребенок? Его? Его, Демона? У Беляны ребенок?

— То и сказала, — она злобно ворохнулась под ним, но Демон в задумчивости даже не заметил ее попытки выбраться. Отчаявшись выползти из-под него, Беляна заплакала от досады, — да что ты за дурак такой? Каменный! Отпусти уже! Больно!

— Больно? — Демон, казалось, только сейчас очнувшийся, торопливо соскочил с лежанки, упал на колени перед севшей на постели девушкой, — где больно? Где?

Начал торопливо ощупывать, выискивая пострадавшее место.

Беляна с досадой оттолкнула его руки:

— Везде болит! От тебя мне плохо! Отойди!

— Белян…

Демон, естественно, никуда не двинулся, продолжая удерживать ее, глядя снизу вверх в белое лицо с закушенными в досаде губами.

— Белян… А… Давно?

— С нашего последнего раза… Вот и считай!

Демон, машинально поглаживая нежные коленки Беляны, принялся судорожно подсчитывать, когда последний раз он приходил к Марту… По всему выходило, в начале лета. Сейчас середина… Месяца два?

Он провел ладонями по бедрам Беляны, положил руки на живот. Плоский.

Поднял на нее вопросительный взгляд.

Беляна смотрела на него странно, с такой непонятной полуулыбкой. И рук его не избегала. В кои-то веки.

Похоже, ей нравилась растерянность Демона.

— Еще рано животу, — ответила она на невысказанный вопрос, — через пару месяцев только заметно будет…

— Да?

Не то, чтоб Демон был полным профаном в этих вопросах… Хотя, да, полным. Полнейшим.

Он трогал плоский живот Беляны и ощущал, как мир вокруг рушился. С треском.

Потому что… Ребенок… Это же… Это же…

Он закрыл глаза, пытясь привыкнуть к новой реальности, где теперь у него будет не только Беляна, но еще и маленький человек. Маленький. Беззащитный. Его. Это же… Это же надо его… Их с Беляной… Надо куда-нибудь, далеко! Так, чтоб никто…

Голова пошла кругом, треск в ушах усилился…

Он вскинул взгляд на Беляну и увидел, что она смотрит мимо него, испуганно расширив глаза.

Демон обернулся как раз вовремя, чтоб увидеть, как идут трещины по бетонированному полу, а потом из их появляются… Корни. Пока еще тонкие, слабые, они слепо зашарили по полу, пытясь зацепиться хоть за что-то. За кого-то.

Белянка взвизгнула и тут же закрыла рот, потому что корни, словно услышав звук ее голоса, тут же бодро устремились в сторону лежанки.

Демон вскочил, подхватил с пола перевязь с тесаком, обрубил самые шустрые корни, лапнул разгрузку, радуясь, что не успел далеко зашвырнуть, потом схватил на руки Белянку и выскочил за порог, не забыв намертво запечатать дверь.

Он бежал по бункеру в сторону комнаты Марта, по пути громко крича и пиная носками твердых берцев все, что попадалось на пути: ведра, какие-то коробки и прочую рухлядь, с диким грохотом валившуюся на пол.

К моменту, когда он с Беляной добежал до комнаты Марта, весь бункер уже был на ногах.

— Какого хера, Демон? — зарычал Март, выскочивший из постели в одних трусах, но с внушительной такой пушкой, которую ему, кстати, когда-то сам Демон и припер.

— Корни! — Он поставил плачущую Беляну на ноги, начал торопливо поправлять одежду, проверять комплектность на ремне и разгрузке, опять удивляясь про себя, как умудрился прихватить ее с собой из комнаты. — Я запер, но они бетонный пол продолбили!

В толпе, собравшейся вокруг них, раздался общий испуганный вздох, кто-то из баб тонко зарыдал, заплакали дети. Но Март, одним движением бровей наведя порядок, начал раздавать распоряжения:

— Так, вы двое — проверить, чтоб все были здесь, никого на нижних этажах. Всех гнать сюда, собирать по варианту пять.

— Да ладно тебе, Март, — начал кто-то из мужиков, — просто пообрубаем и все… Нахера бежать? И ночь на дворе… На улице смерть…

— Заткнись, идиот, — рявкнула стоявшая неподалеку Ба, — если нашли путь, продолбили, то все, кранты нашему дому! Надо успеть унести все, что можно!

— Да бред…

Март не стал больше разговаривать, развернулся к крикуну и выстрелил.

В толпе опять взвизгнули, мужик, в которого он стрелял, покачнулся и упал.

— Кто еще не понял? — оскалился Март, и Демон с уважением подумал, что не зря этот гребанный маньяк столько времени держит семью. Без него их давно бы не было.

Вопросов больше ни у кого не было, Март продолжил раздавать приказы, подключилась Ба, инструктируя баб, что именно брать и где собираться в итоге.

Через пару минут возле Марта остались только Беляна с Демоном и неподвижно лежащий мужик.

— Ты с нами, Демон? — коротко глянул на него Март, разворачиваясь и заходя к себе в комнату. Мимо них прошмыгнула полураздетая девчонка, ровесница Беляны, которая этой ночью грела главе семьи постель.

— Я ухожу, — коротко проинформировал Демон, — с Беляной.

Март глянул на него, кивнул.

Рядом слабо всхипнула Беляна.

А потом со стороны кухни раздался дикий, подхватываемый все новыми и новыми голосами, крик.

Демон, зашвырнув Беляну себе за спину, кинулся туда, Март опередил его на полшага.

В кухне творился хаос: развороченный пол, и из провала лезли уже не корни! Лезли зеленые шипастые побеги, а значит, деревья начали мутировать с дикой, неведомой до этого скоростью!

Демон подумал отстраненно, что, видно, очень долго шел процесс подкопа, наверно, пару лет, и издалека начали, потому что пространство рядом с бункером предусмотрительный Март постоянно просматривал и выжигал все, что ему, параноику, не нравилось.

Но природу не обманешь, она путь всегда найдет…

И, если уж такое сделали, то совсем скоро здесь будут джунгли. Вопрос нескольких часов.

Надо уходить в равнину. Там тоже несладко, полно перелинявших животных, одни зайцы гребанные чего стоят, но все же полегче.

Правда, крыши над головой нет… И строить не из чего.

Но Демон тут на днях буквально надыбал один интересный вариант… Правда, там надо сначала разведку, полноценную, потому что слишком шоколадно, но если все сложится, то укрытие будет не хуже, чем в бункере у Марта…

Надо быстро тут все раскидать, Беляну в охапку и валить.

Демон прикидывал расклады по ситуации, выполняя привычные действия: оттаскивая людей, чтоб не укололись о шипы, потому что это верная смерть, отрубая слишком шустрые побеги, растаптывая ядовитые споры, которыми уже был усыпан пол.

Рядом заорал и свалился в конвульсиях один из мужиков, где-то взвизгнула и замолкла баба, тонко запищал ребенок…

А побегов становилось все больше…

— Не удержать! — оскалился Март в ответ на бешеный взгляд Демона.

Он, вместе с остальными мужиками, пытался ограничить развитие корней, чтоб у баб и детей была возможность собрать побольше еды и уйти к выходу.

— Они новые какие-то! Суки! Гибкие слишком! Живучие!

Демон не стал отвечать на и без того понятное замечание.

Бункер не удержать, это сто процентов.

Надо выбираться, надо к подземному гаражу, где, кроме хамви, который подогнал еще два года назад Демон, стояло два грузовика, с затянутыми плотным брезентом кузовами.

Если, конечно, деревья не добрались и туда. Тогда жопа. Потому что пешком через ночной лес, учитывая новые обстоятельства и новые мутации, идти невозможно. Смерть верная.

Он раздавил очередной слишком активный побег подошвой берца, развернулся к Беляне, молча таскавшей наверх продукты:

— Вали наверх!

— Нет! Без тебя не пойду!

Ее лицо заливали слезы, но глаза смотрели на редкость уперто. Дура! Дура феерическая!

— Вали, блять! — зарычал Демон, в полете ловя очередную лиану, — наверх! К бабам! Машины… Быстро!

Их внизу осталось только трое, все остальные мужики уже рванули наверх по распоряжению Марта, защищать баб и детей, грузиться в машины.

Кроме Демона, в кухне стоял Март, похоже, впавший в боевое безумие, от него ветки так и отлетали в разные стороны, и Гарик, низколобый, свирепый мужик. У его ног неподвижно лежала его баба, а чуть в стороне — сын. Гарику терять было нечего. Только мстить.

Стало уже понятно, что всем живыми не уйти, если свалить сейчас, корни с бешеной скоростью рванут по коридорам, настигая тех, кто не успел загрузиться в машины… Много кто не успел, наверняка.

Судя по тому, прорыва было два. Вернее, один: комната Беляны находилась рядом с кухней и кладовой.

Отсюда побеги распространялись по всему бункеру.

И конкретно сейчас их надо было сдержать.

— Свалила, блять! — Демону некогда было отрываться на девчонку, корней становилось все больше и больше!

Гарик, неудачно шагнув в сторону, напоролся на шип и закрутился на месте, словно обезумевший. Март, видя это, грязно выругался, повернулся к Демону:

— Не бросай моих, Демон!

— Отъебись, старый черт! — рявкнул Демон, пристально отслеживая пустующий провал. Все, кончились? А хера с два! Вон они, гады! — сам с ними разбирайся!

— Демон… Демон…

Он повернулся, обнаружил плачущую Беляну за спиной и выругался. Глянул еще раз, вроде есть пара секунд, обхватил девчонку на мягкие плечи:

— Беляна… Вали наверх…

Она мотала головой, цеплялась за него, что-то бормотала, но Демон жестко шлепнул ее по щеке, приводя в чувство:

— Пошла, блять! О ребенке думай! Я найду тебя! Поняла? Найду!

Она закивала, потом за спиной заорал хрипло Март, и Беляна, закрыв от ужаса рот ладонью, побежала прочь.

Демон развернулся.

Март уже не шевелился, глядя на него неожиданно осмысленным взглядом, словно последнее приказание отдавал.

Демон заценил медленно возвышающиеся над ними двумя корни, усмехнулся, нащупывая на поясе связку ргдшек.

— Прости, Март, — сказал он, словно старый приятель мог слышать, а, может, мог, кто его знает… В жизнь после смерти Демон не верил, но мало ли, что там есть… — В этот раз пусть они сами справляются, да?

Корни покачивались над ним, словно раздумывая, нападать или нет… Может, своего чуяли? Пару раз Демону везло засыпать под деревьями ночью… И его не трогали. Почему-то.

Он прикинул в уме, что Белянка уже должна добраться до машин…

Словно в ответ на его мысли, вдалеке взревели мощные моторы.

Ну вот и все.

Демон рванул кольцо и кинул всю связку прямо в черный провал бетонного пола.

Он отчетливо понимал, что уйти от взрыва не получится, но почему-то это не трогало.

Белянка добралась, с ней и ребенком все будет хорошо…

Может, ей будет даже лучше без него? Он много чего наворотил в своей жизни…

В конце концов, можно один раз погеройствовать?

Напоследок?

— Ты… — Драконяша отрывается от чтения, поворачивается ко мне, в лучистых глазах слезы, — ты его убил? Да? Как ты мог?

— А че такого? — удивляюсь я, лениво покуривая и пуская дым кольцами.

Мы сидим во дворе дома, я качаюсь в висящем кресле, Валя, как и положено литературной рабыне, у столика с ноутбуком.

Лето на дворе, жарища, но нам в тени хорошо. Так хорошо, что я раздумываю, может, бассейн тут сделать?

Буду писать и смотреть, как Драконяша голенькая плещется в голубой воде… Кайф…

— Как это че такого? — со слезами на глазах спрашивает Драконяша, — зачем ты его убил?

— Он тебе не нравился, — удивленно пожимаю я плечами, — он Беляну мучил, ты сама говорила…

— Да мало ли, что я говорила? Он… У них ребенок, а ты его… Ты… Злой!

Она вскакивает и бежит в дом.

А я остаюсь сидеть и наблюдать, как длинный хвост светлых волос колотит по лопаткам.

И удивляться такой реакции.

— Бля… Сама же говорила, не нравится… Насильник… Зверь… А тут… Вот и пойми этих баб. Да, пискля?

Жорик, который при звуках нашей беседы, поднимает голову от моих коленей, сонно лупает глазами-пуговицами вслед хозяйке, потом сладко зевает и укладывается обратно.

Я машинально треплю его по ушастой лысой башке:

— Вот и я так думаю… Нихера не понятно…