ГЛАВА 5
После окончания шумихи, связанной со свадьбой Альбины и Романа Федотова, моя жизнь вроде как вошла в привычное русло. Вроде как – потому что в мыслях я без конца возвращалась к тому злополучному моменту, когда мы с Романом остались наедине. И, если честно, некоторое время, после такого количества воспоминаний и воскрешения в памяти деталей случившегося, мне стало казаться, что я всё себе придумала. Перебрала шампанского, нафантазировала…
Конечно, это не было фантазией. Я прекрасно всё помнила, в тех самых мельчайших деталях, которые мне и додумывать не надо было, но я совершенно не знала, что мне с этими воспоминаниями делать. Я помнила своё изумление, вспыхнувший внутри жар, лишь от прямого, настойчивого и обличительного мужского взгляда. Помнила, его слова, упреки, которые совершенно не имели под собой никаких оснований, да и права Федотов не имел меня в чем-то обличать, скажем откровенно. Но всё это случилось, и я не понимала, как мне дальше с этим жить. В том смысле, что я, конечно, могу списать случившееся между нами на алкоголь, на некое минутное обоюдное помешательство, но в глубине души я понимала, что никаким помешательством, по крайней мере, с его стороны, здесь и не пахнет. А мы отныне родственники, как бы, и нам придется встречаться время от времени, на глазах у его жены, моего отца, бабушки, сидеть за одним столом и поддерживать светскую беседу. Мы всё это будем делать, а те минуты за свадебным шатром в день его женитьбы будут стоять между нами долгие годы.
Черт бы побрал Федотова!.. Подозреваю, что его совесть мучить не станет, а вот меня мучает, и я придумываю себе дела и заботы, и отказываюсь от визитов к бабушке и отцу. Свадебное путешествие молодой четы продлилось всего неделю, Альбина с Романом вернулись в Москву, и принялись приглашать родственников и близких друзей в гости, посмотреть их новую двухуровневую квартиру. Я от всех приглашений отказывалась. Не в категорической форме, а якобы в расстройстве вздыхая, переживая из-за своей занятости. Затем клала трубку телефона и зажмуривалась с мыслью о том, что я никогда, никогда больше не хочу видеть лицо нового родственника. Роман тоже себя никак не проявлял, и я тешила себя надеждой, что всё само собой забудется. И моё «никогда» превратится в пару месяцев, и я снова заживу спокойно.
Вот только я уже давно не живу спокойно. Разве не так?
Лишь притворяюсь.
– Настя, так же нельзя! – Альбина позвонила мне спустя две недели после возвращения из свадебного путешествия, и тут же принялась меня стыдить. – Совсем пропала, даже отец говорит, что совсем тебя не видит. И к бабушке ты тоже не приезжаешь. Говори, как есть, – потребовала сестра, – у тебя что-то случилось?
– Нет. – Я вздохнула, присела на край кухонного подоконника, глянула вниз, во двор. – Просто я занята, Аля.
Альбина недоверчиво фыркнула.
– Чем, интересно? Лето, каникулы, учиться тебе не надо. Или ты не в Москве?
– В Москве, – сказала я, и тут же пожалела об этом. Нужно было сказать, что я у матери, и никаких бы вопросов ко мне не было, а я сболтнула лишнего, не подумав. Поспешно добавила: – Работы навалилось.
– Черт с ней, с этой работой, – легко заявила Альбина. – Приезжай ко мне в гости. Я привезла тебе подарок с Кубы, а ты ко мне не приезжаешь. Ты слышишь?
Я вымученно улыбнулась своему отражению в стекле.
– Думала, ты слишком занята семейной жизнью. Вы ведь молодожены.
Альбина фыркнула.
– Не говори глупостей. Наша семейная жизнь – это бесконечные встречи, деловые ужины и выходы в свет. – Сестра вздохнула. – Если честно, уже жду не дождусь, когда уеду на съемки.
– А когда ты уезжаешь?
– В субботу. Лечу в Калининград, пока на две недели, а там видно будет.
– А как Рома к этому относится?
– А как он может относиться? – удивилась Альбина. – Он прекрасно знал, на ком женится. У меня такая же карьера, как и у него.
– Ясно. Хорошо, что вы договорились.
– Так что, я завтра жду тебя? Пообедаем вместе.
Я поняла, что в этот раз отговориться не удастся ничем. Поэтому дала согласие. Оставалось только понадеяться, что Роман Юрьевич будет занят настолько, что дома его не окажется. Тем более, в обеденное время.
– Дорогая, ты какая-то бледная.
Альбина встретила меня именно этими словами, присмотрелась ко мне, затем порывисто притянула к себе. Я ткнулась носом в благоухающую дорогими, изысканными духами шею сестры. Я обняла её в ответ, поцеловала в щёку, всеми силами пытаясь выглядеть радостной и счастливой. Но, по всей видимости, получалось не очень. Аля приглядывалась ко мне со всей пристальностью и обеспокоенно хмурила брови. Затем приподняла мой подбородок указательным пальцем.
– Несчастная, что ли, – в задумчивости проговорила она.
Я аккуратно отвела руку сестры от своего лица. Весело фыркнула.
– Не говори ерунды, всё у меня в порядке.
– Точно?
– Конечно. – Я скинула с ног туфли и прошла мимо сестры в просторную гостиную. Остановилась на пороге, с настороженностью огляделась. – Ты одна?
– Одна, – вздохнула Альбина, проплывая мимо меня. Часы показывали полдень, а Альбина всё ещё ходила по дому в шелковом пеньюаре. Явно только недавно поднялась с постели. – Рома целыми днями где-то пропадает, появляется лишь к вечеру.
– Наверное, он работает, – осторожно предположила я.
– Наверное, – пожала Альбина плечами. Устроилась на мягком диване, поджав под себя длинные ноги, похлопала ладонью по местечку рядом с собой. – Садись, давай поболтаем.
Я не торопилась на её зов, прошлась по комнате, оглядывая модный интерьер. Сказала:
– Красиво. – Указала рукой на лестницу, что вела наверх. – Да ещё второй этаж.
– Там две спальни. И да, – согласилась Альбина, – квартира красивая. Рома не поскупился. Пытался произвести впечатление.
– На кого?
Альбина усмехнулась.
– Думаю, в первую очередь, на самого себя. А потом уже на всех остальных.
Я кинула на сестру внимательный взгляд.
– У вас всё хорошо?
Альбина удивленно вздернула брови.
– Да, всё хорошо. Как говорится: всё идет по плану.
– По какому плану? – не поняла я.
Аля взмахнула рукой.
– Господи, Настя, я же образно. Всё у нас хорошо. Как и было задумано. – Она принялась загибать пальцы. – Поженились, съездили в свадебное путешествие, квартиру в модном доме купили. Ты даже не представляешь, кто у нас в соседях, это я так, к слову. Теперь вот будем…
– Что? – перебила я, если честно, ожидая, что Альбина заговорит о возможном рождении ребенка. Ведь для чего-то люди семью создают, правда? А семья – предполагает рождение детей.
– Бизнес делать, что, – рассмеялась Альбина. – У Ромы грандиозные планы. Вот пусть он их и осуществляет. Моё дело стоять рядом и улыбаться его деловым партнерам. Мы, кстати, в конце следующего месяца в Германию летим. Там на кинофестивале будет представлена картина с моим участием, авангардное кино, а после встречаемся с Ромиными партнерами по бизнесу. Совмещаем, так сказать.
Я присела не на диван рядом с сестрой, а в кресло напротив. Тихонько вздохнула в сторону, раздумывая, что в ответ на услышанное сказать. Пробормотала:
– Молодцы.
– А у тебя как дела? Рассказывай, – затеребила меня Альбина.
– У меня? – Я немного удивилась такому интересу к моей жизни. Плечами пожала. – Всё хорошо, как обычно.
– Что значит, как обычно? Не выдумывай, Настя. Рассказывай!
– Да что рассказывать-то?
– Из-за чего, точнее, из-за кого ты постоянно занята. А ещё расстроена, бледна и худеешь. Обычно это говорит только об одном: девочка влюбилась. – Альбина лукаво мне улыбнулась.
А я, кажется, вспыхнула нездоровым румянцем. Принялась отнекиваться.
– Что ты выдумываешь? Ни в кого я не влюбилась.
– Ты говоришь это таким тоном, будто это преступление, – развела Альбина руками. – А тебе, между прочим, влюбиться жизненно необходимо.
– Почему это?
– Потому что это должно быть нормальное состояние в твоем возрасте, вот почему! – Альбина прищурилась, приглядываясь ко мне со всей внимательностью. – Настя, скажи мне честно, у тебя, вообще, когда-нибудь парень был?
– Конечно, был, – удивилась я. – Я же не синий чулок.
– И где он?
Я продолжала удивляться.
– Дома.
– Понятно. То есть, ты столько времени в Москве, и здесь ты ни с кем не встречалась?
– Аля, я учусь и работаю. Мне спать иногда некогда!
– И что? Я тоже работаю, но замуж же вышла.
– И я выйду, когда-нибудь.
– Когда-нибудь, – проворчала Альбина. – Жить надо сейчас, а не потом.
– И что ты предлагаешь? Броситься на первого-встречного?
– Нет, конечно. Выбирать надо с умом. Кстати, ты с Ильёй общаешься?
– С Ильёй? – Я невольно занервничала от этого вопроса.
– Он про тебя спрашивал, я дала ему твой номер.
«Замечательно», пронеслось у меня в голове.
– Он тебе звонил?
– Нет.
– Значит, позвонит.
– Он остался в Москве?
– Да, учиться здесь будет. Рома снял для него квартиру недалеко от института. – Альбина сделала страшные глаза и понизила голос до загадочного шепота. – Представляешь, у них в семье странные порядки. Рома заявил, что учебы мальчику мало. За ним и без того серьёзный контроль, так ещё и работать устроили. Пусть, говорит, живет на свою зарплату. Родители оплачивают ему обучение, брат – квартиру, а остальное сам.
– Может, так и правильно, – осторожно проговорила я.
Альбина вдруг махнула рукой.
– Может быть. Я в чужую семью точно с советами не полезу.
Я на сестру посмотрела.
– Вообще-то, это теперь твоя семья.
Аля моргнула в растерянности. Потом проговорила негромко:
– Ну да, ну да.
В подарок от сестры я получила статуэтку, похожую на замысловатый тотем кубинской культуры, и яркое бикини. Настолько смелое, что только вынув его из фирменного пакета, я поняла, что никогда не осмелюсь его надеть. Да и где мне в нём щеголять, скажите на милость? А Альбина, будто уловив мои сомнения, категорично заявила:
– Тебе необходимо съездить в отпуск. Мне не нравится твоя бледность.
Я растянула губы в улыбке.
– Неплохо было бы, конечно, но пока этого в моих планах нет.
– Хочешь сказать, денег нет? – Сестра тут же махнула на меня рукой. – Я скажу отцу. Или Роме.
– А вот этого точно не нужно, – поторопилась заявить я, поднимаясь с кресла. – Смею напомнить, что это твой муж. А я ему всего лишь названная родственница.
– Глупости, – мурлыкнула Альбина, когда я наклонилась к ней, с намерением поцеловать в щёку.
– Спасибо за подарок, – проговорила я со всей искренностью.
– Совершенно не за что. Ты же моя сестренка. Я должна делать тебе подарки.
Я Але улыбнулась, а когда обернулась, неожиданно увидела в дверях Федотова. Он стоял и наблюдал за нами. Я, наверное, в один момент помрачнела. Мы встретились с ним глазами, он нисколько моим убийственным взглядом не впечатлился, улыбнулся, как чрезвычайно любимой родственнице. И сказал:
– Привет, Насть. Как дела?
– Лучше всех, – сообщила я. – Как раз доложила об этом твоей жене, а теперь отправляюсь в офис, готовиться к рабочему вечеру.
Федотову пришлось посторониться, когда я направилась из гостиной в холл. Он посторонился, но не настолько, чтобы я смогла его не коснуться, когда проходила мимо. Чиркнула локтем по его животу, но мы дружно сделали вид, что не заметили. Вот только он мне в спину поинтересовался:
– И где ты проводишь рабочие вечера? В ресторанах? – Улыбнулся широко. – С французами?
– С американцами. – Кивнула, подтверждая. – В ресторанах.
– Господи, Настя, неужели и среди иностранцев нет подходящего? – заинтересовалась Альбина.
– Для чего подходящего? – спросил Роман.
Я отошла к стене, чтобы сестра не могла меня видеть из комнаты, сунула ноги в босоножки. Федотов же продолжал стоять у входа в гостиную, только теперь развернулся и наблюдал за мной.
– Для любви, – удивилась Альбина.
– А, в этом смысле, – протянул этот изверг заинтересованным, проникновенным тоном. Мы стояли друг перед другом, я грозно уперла руки в бока, оценив его насмешливый взгляд. Потом взяла свою сумку, выкрикнула сестре слова прощания и вышла за дверь их квартиры. И только оказавшись на улице, смогла выдохнуть. Это что же, теперь так будет проходить каждая наша родственная встреча с Федотовым?
Я не спала ночами, вертелась с боку на бок, и думала… Говорила себе, что думаю о непростой, неожиданно сложившейся ситуации, но, признаться, думала я о муже своей сестры. Вспоминала его слова, улыбки, интонации, долгие, задумчивые взгляды, и всё внутри меня дрожало, тряслось и разжигало ненужную никому страсть. Я закрывала глаза и думала о нём, засыпала и просыпалась, думая о нём. Как мы встретимся в следующий раз, и что может произойти. Что-то страшное и непоправимое. Или то, что будет волновать меня следующие недели, месяцы, от чего я так и не смогу успокоить своё дурацкое сердце. О каких иностранцах Альбина говорит? Все мои мысли были далеки от любых мимолетных знакомств. Я смаковала каждую нашу встречу с Федотовым. Понимала, что это неправильно, ругала себя, но сделать ничего не могла. Оставаясь наедине со своими мыслями, думать могла только о нём. Поэтому и нужно было всеми силами избегать нашего возможного общения.
В один из дней мне всё-таки позвонил Илья. Позвонил, пригласил погулять, сообщил, что ещё не завёл друзей в Москве, и пообщаться ему не с кем. Я не смогла отказать ему во встрече. Что я могла сказать? Сослаться на чрезвычайную занятость? Мне показалось, что это прозвучит грубо и недостоверно. К тому же, лето, я не учусь, а работать сутками тоже не могу. И я согласилась.
– Погуляем по Москве, в кино сходим. Ты не против?
Против я не была. Я достаточно давно никуда не выбиралась из дома. Если честно, близких друзей в столице я тоже не завела. Все друзья и приятели были из круга сокурсников или коллег по работе, и отдыхали вместе мы редко, тем более не гуляли вместе и не ходили в кино. У всех были свои дела и заботы. И я решила, что совсем неплохо, если у меня появится друг. Независимо оттого, что думает обо всем этом Роман Юрьевич.
– Через неделю я начинаю работать в офисе Ромкиной компании, – сообщил Илья мне, усмехнувшись. – Предполагаю, что он загрузит меня со всей своей братской любовью. Так что, надо пользоваться случаем и развлечься. Может, в клуб сходим, потанцуем?
– Ты так быстро генерируешь идеи, – рассмеялась я. – Я не успеваю за тобой.
Илья уцепил меня за руку, потянул за собой к дверям в зал кинотеатра.
– Я сам всё успею. Ты, главное, не отказывайся. Когда нам ещё развлекаться, как не сейчас?
С ним можно было согласиться. Вот только я осторожно попросила:
– Давай не распространяться об этом.
Илья глянул с любопытством.
– Почему?
Я аккуратно пожала плечами, а глаза отвела в сторону. Но говорить старалась легко и непринужденно.
– У меня не очень простая ситуация. Сам подумай, это Альбина у нас успешная, талантливая дочка нашего папы, а на меня все время смотрят с непонятным ожиданием и подозрением. Не хочу лишних разговоров.
– Ясно. – Илья приглядывался ко мне с прищуром. – Нелегко тебе?
Я посмотрела на него, навесила на лицо улыбку.
– А кому легко? У каждого свои проблемы и препятствия. У тебя они тоже, наверняка, есть.
– Ну да. И ситуации у нас с тобой схожи. В нашей семье Ромка непререкаемый авторитет. Не скажу, что его родители любят больше меня, нет, но то, что его слово имеет невероятный вес и значение, а уж против моего и вовсе, это точно. Я уже привык и не спорю.
– Поэтому я и говорю, что не нужно вмешивать родню. Как-то много их вокруг стало.
Илья рассмеялся и протянул мне руку, чтобы скрепить договор рукопожатием.
Сказать, что мы с Ильей Федотовым стали лучшими друзьями – нельзя. Я бы наши с ним отношения так не назвала. Он был приятным, симпатичным, веселым парнем. Он не давал мне скучать, он смешил меня, постоянно придумывал какие-то развлечения. И я совершенно точно не назвала бы его избалованным, как о нём отзывался старший брат строгим голосом. Илья с энтузиазмом взялся за порученную ему работу младшим специалистом, при этом, успевал вечерами веселиться и иногда буянить. Всё, как и положено молодым людям в его возрасте. Роман ворчал по поводу того, что младший совершенно не следит за своими поступками, что нужно иметь голову на плечах, а не оставлять её за ненадобностью дома или на работе. И, уж точно, не заводить бесчисленное количество сомнительных связей.
– Можно подумать, ты в его возрасте был другим, – посмеивались над Романом жена и родственники. – Оставь мальчика в покое, пусть веселится. Хороший парень.
И только родители Романа и Ильи, на самом деле всецело поддерживали старшего сына, доверяя ему на сто процентов. Такое доверие меня несколько удивляло, будто в их семье с некоторых пор главой стал именно Роман, а не его отец. Родители будто отступили на шаг назад, и теперь лишь наблюдали за тем, как Рома шагает вперед, к успехам, которых у них никогда не было. А как говорил Юрий Иванович младшему отпрыску, я лично слышала от него эти слова:
– Я в столичных делах ничего не смыслю, Рома в Москве наша голова. Не устраивает, как брат тебя жизни учит, собирай вещи и возвращайся домой. Тут я за тобой прослежу. И жить научу, по-своему.
В общем, выбора особого у Ильи не было. Между старшим братом и отцом. Хотя, выбор, конечно, был, например – уйти в свободное плавание, без поддержки и опеки, как однажды это сделал Роман, рискнув всем. Кстати, и частью семейного бизнеса тоже. Но старший брат принял несколько важных и удачных решений, смог удержаться наплаву, а затем решительным шагом направиться вверх по предпринимательской лестнице, и всё это в чужом, неприветливом окружении. За это его невероятно уважали – и в семье, и в регионе, где он начинал свою деятельность. А младшему брату приходилось только равняться на более успешного, к тому же, старшего брата. И отвоёвывать каждое своё самостоятельное решение. Но то, что он не стремился убежать от опеки и присмотра, говорило о том, что Илья к свободе и самостоятельности не готов, и к этому не особо стремится. Терпит нравоучения и контроль. Я его за некую трусость или желание жить в материальной обеспеченности, не винила. К тому же, в семье Федотовых вряд ли кто-то позволил бы ему прожигать заработанные не им деньги. Не успел Илья переехать под крыло старшего брата, его в институт пристроили, и на работу, он безропотно втянулся в семейный бизнес.
– Я не поставлю директором филиала человека без опыта, – сказал как-то Федотов. – Даже если этот человек – мой брат. Пусть начинает с самых низов, как я.
– А как начинал ты, – как-то полюбопытствовала я.
Роман глянул на меня долгим взглядом.
– С отцом в рейсы уходил. Недолгие, максимум на неделю, но с тринадцати лет. Так что, я сам знаю, что такое дорога.
– Я думала у твоего отца компания по грузоперевозке.
Федотов снисходительно улыбнулся.
– Солнышко, эта компания начиналась с двух дышащих на ладан, купленных в кредит фур в начале девяностых. Мне было лет десять, когда отец купил первую. Сам работал, и дядька его родной. Вот так всё начиналось. А теперь у нас на носу сделка с европейским перевозчиком.
– Ты можешь собой гордиться, – признала я его заслуги.
Роман острым взглядом смотрел на горизонт. А в ответ на моё замечание, коротко кивнул.
– Я знаю.
Он знает, и, без всякого сомнения, собой гордится. Федотов иначе к себе относиться не может.
– А ты, вообще, хочешь работать в семейной компании? – спросила я как-то у Ильи. Стала невольным свидетелем того, как Роман четко отдавал указания сотрудникам, без единого момента сомнения, командным голосом, и Илья, между прочим, был одним из этих сотрудников, на тот момент совершенно рядовым. И от его старшего брата точно не стоило ждать того, что он как-то выделит его из ряда других менеджеров младшего звена. Мы с Альбиной заехали в офис, она притащила меня на обед с деловыми партнерами мужа, в качестве переводчицы, и я смогла понаблюдать за тем, как Роман твердой рукой управляет несколькими десятками сотрудников. Кажется, его побаивалась даже собственная секретарша.
Илья после моего вопроса задумался, пожал плечами. Затем усмехнулся.
– Кажется, у меня нет выбора. К тому же, не могу сказать, что не хочу. Хочу… Хочу заслужить право на своё мнение.
Я вздохнула вместо него.
– Это будет трудно сделать.
Илья широко улыбнулся.
– Знаю. Но от этого желание только усиливается.
Мы сидели за большим, накрытым к обеду, столом в зале совещаний, напротив нас Роман Юрьевич с супругой, на соседних креслах немецкие приглашенные друзья-бизнесмены, но они вполне сносно говорили по-английски, и поэтому моё вмешательство практически не требовалось. Я прислушивалась к разговору, как меня просила сестра, но в большей степени болтала с Ильей. До этой встречи мы не виделись пару недель, перед началом учебного года я уезжала к маме в отпуск, и поговорить нам было о чем. И, наверное, со стороны, наблюдая за нами, было понятно, что мы не случайно встретились в офисе, что наше общение проходит не только в стенах домов и квартир родственников. Что у нас довольно много общих тем. И, если я, понимая и припоминая настойчивые просьбы Федотова держаться подальше от его младшего брата, старалась отмалчиваться и смотреть куда угодно, но не на Илью, реагируя на его шуточки, то тот без конца склонялся к моему уху и принимался что-то нашептывать.
В какой-то момент я почувствовала мрачный, настойчивый взгляд, направленный на меня через стол. У меня тут же вспыхнули щёки, нестерпимо зажгло уши, кровь по венам начала бежать быстрее. И сбежать захотелось поскорее. Чтобы этот бессмысленный для меня обед поскорее закончился, и я смогла бы уйти.
– Ты чего? – шепнул мне Илья в какой-то момент.
Я сказала первое, что пришло в голову.
– Душно.
– В клуб пойдем сегодня? Без тебя скучновато ходить.
Я глянула на этого подлизу. И шепотом посоветовала:
– Найди себе уже девушку.
– Найду, – согласно кивнул он. И усмехнулся. – Девушек полно. А с тобой не скучно.
Слава Богу, разговора с Романом удалось избежать. Альбина, недавно вернувшаяся со съемок и отсутствовавшая несколько недель, кружила вокруг мужа и старательно улыбалась его потенциальным деловым партнерам. Очень старалась, я так и не поняла зачем. Хотя, скорее всего, сумма подписания контракта высока настолько, что она готова потратить на улыбки незнакомым немцам время и усилия. Илья говорил мне по секрету, что Роман рвется на европейский рынок с упорством быка на корриде. Он и выглядел последние недели именно так – мрачный и непрошибаемый. Я опасалась оставаться с ним наедине, бежала при первой возможности прочь. Даже к маме сбежала на целых две недели, только там смогла немного успокоиться. А как только вернулась, вернулись и ненужные мысли о Романе Федотове в мою голову. Стоило нам с ним где-то пересечься, порой мы даже словом не перебрасывались, и я вновь погружалась в размышления о нём.
В моих мыслях не было смятения, надежд, осознания влюблённости и так далее. Но я без конца принималась воскрешать в памяти его образ, вспоминала слова, интонации, даже то, как он стоял и смотрел совсем не на меня и занят был не мной. А я наблюдала за ним украдкой, и затем спешила убежать. Чтобы не видеть, не слышать, не запоминать. Вот только не помогало.
– Хочешь, я подарю тебе цветы? – спросил меня как-то Илья.
Я, не сразу вырвавшись из своих мыслей о его брате, взглянула удивленно и непонимающе.
– Зачем?
Он пожал плечами.
– Не знаю. Может, тебе было бы приятно.
– Цветы дарят, когда хотят понравиться.
– А я тебе не нравлюсь?
– Нравишься, конечно. Но между нами нет романтики, Илюш.
Он на меня взглянул в задумчивости, почесал кончик носа. Затем спросил:
– Тебе не кажется это странным?
Я плечами пожала и созналась:
– Не знаю.
А Илья продолжил свою мысль:
– Мы с тобой общаемся несколько месяцев. Проводим время вместе, ходим в кино, по клубам. – Он руками развел. – Болтаем ночи напролет. Нам же вместе хорошо.
Я вздохнула тихонько. Уже поняла, к чему идет наш разговор, и на душе стало тоскливо.
– Ты решил за мной поухаживать? – поинтересовалась я.
– Если ты захочешь, то – да.
Я улыбнулась.
– А разве это так происходит? Если я захочу, то ты решишь, что можно влюбиться?
– А, может, я уже в тебя влюблен?
– Глупости, – фыркнула я.
– А ты?
– Что я?
– Ты влюблена в кого-то?
Я на него уставилась. Переспросила:
– С чего ты взял?
Илья тоже смотрел на меня в упор в этот момент. И когда мы встретились взглядами, понимающе усмехнулся.
– Потому что. Потому что ты вечно одна, порой грустишь, порой ходишь призадумавшаяся, а потом вдруг вспыхиваешь, как маков цвет. Понятно, что тебя кто-то тревожит.
Я нахмурилась. Решила воспротивиться.
– Глупости какие-то ты говоришь. Ни в кого я не влюблена.
– Тогда давай я подарю тебе цветы, – снова предложил он, но на этот раз с определенным умыслом. В попытке меня подловить.
Я качнула головой и решительно отказалась.
– Не надо, Илюш. Спасибо.
Вот так закончились, так и не начавшись, мои романтические отношения с братом Романа. Возможно, я задела его самолюбие. Возможно, он на меня обиделся в тот момент. Но больше подобный разговор между нами не всплывал, мы оба его старательно избегали. В какой-то момент я поняла, что и встречаться стали реже. От понимания этого, стало немного горько, всё-таки Илья мне нравился, я стала считать его другом, и терять отношения было жалко. Но настаивать и переубеждать его я не стала. Чувствовала за собой вину. Наверное, он всё же что-то испытывал ко мне, раз попытался перевести наши отношения из дружеской стези во что-то более близкое. А я не оценила.
Может, зря?
А, главное, что меня удержало? Странные чувства и ненужные мысли о другом человеке? С которым у меня и отношений, даже приятельских, как таковых, нет. Саму себя считала глупой.
Возможно, я оттолкнула человека, с которым у меня могло получиться что-то серьёзное и приятное. А я вновь выбрала одиночество.
Черт бы побрал это самое одиночество и мою нерешительность.
Первую годовщину брака Роман с Альбиной праздновали в загородном клубе, в том самом, в котором проходила церемония их бракосочетания. Гостей собрали немного, лишь самых близких, родственников и друзей. Я, в момент приглашения, собиралась отказаться, даже причину пыталась придумать достойную, но потом вдруг поняла, что в последнее время, на самом деле, отстранилась от семьи, и решила, что мой отказ вызовет куда больше вопросов. А именно вопросов и разговоров по душам мне хотелось избежать. И пообещала приехать. Последние пару месяцев выдались особенно насыщенными в плане работы, учебы, я даже к маме ни разу не смогла вырваться, за что тоже чувствовала вину.
– У тебя что-то происходит? – спрашивала меня мама при каждом телефонном разговоре. – Настя, скажи мне правду. Ты с кем-то встречаешься? Ты влюбилась? – О таких вещах мама всегда спрашивала меня с тревогой. По собственному опыту не ждала ничего хорошего от романа с московскими женихами.
Я же в ответ вздыхала в трубку.
– Нет, мама. Не влюбилась, и не происходит ничего. Работаю и учусь.
– И этим ты настолько занята?
– Хочу летом уехать в Европу на стажировку. Для этого нужны деньги. А у отца просить не хочу.
Кажется, это объяснение маму устроило и успокоило. Правда, она попросила всё-таки вырваться к ним в ближайшее время.
– Хоть посмотрю на тебя, – сказала она.
Я пообещала.
На годовщине Илья появился не один. В компании симпатичной, молоденькой блондинки. На вид ей было не больше восемнадцати лет. До этого дня мы не встречались с ним несколько недель, и переменами в личной жизни Илья со мной не делился. Он теперь вообще со мной ничем не делился, и не звал погулять, как раньше. Наше привычное общение свелось к коротким перепискам пару раз в неделю. Мне было жаль потерянной дружбы, но я старалась ему не докучать. Раз уж так получилось, винить, кроме себя, некого. Увидев его в зале, я улыбнулась, махнула рукой и отвела глаза, не собираясь смущать своим вниманием ни его, ни себя, ни его девушку.
Зоя, сидящая рядом со мной, неожиданно похлопала меня по руке. Я на бабушку посмотрела, а она наклонилась ко мне и шепнула:
– Не переживай. Наверное, это всё-таки было бы странно. Две сестры, два брата…
Я сделала удивленные глаза.
– Зоя, между мной и Ильей ничего не было. Мы просто дружили. – Сказала я это громче, чем собиралась. Отец с мачехой на меня посмотрели, потом между собой переглянулись. А я неловко поёрзала на стуле. Ну, почему со мной всегда случаются подобные нелепицы?
Сестра с мужем сидели во главе стола. Альбина светилась от счастья, без конца щебетала, то обращаясь к родителям, то к друзьям. Рассказывала о съемках, то о новом спектакле, то о недавней поездке в Альпы. Роман же не выпускал из рук телефон. И, надо сказать, счастливым совсем не выглядел. Он был сосредоточен и хмур, казался всецело занятым своими мыслями. Я украдкой наблюдала за ним. Мы не виделись месяца три, даже случайно в доме отца не пересекались. И теперь я за ним наблюдала, пытаясь понять, что творится у меня в душе. Что я чувствую?
Очень хотелось не чувствовать ничего. Подумать: «О, это муж моей сестры», – и отвернуться равнодушно. А я пила вино маленькими глотками и с тоской раздумывала о том, что со мной и моей жизнью не так. И появился ли уже явный повод обратиться к психотерапевту с целой цепочкой навязчивых идей.
– Что с Романом? – услышала я вопрос мачехи. Федотов вышел из-за стола, снова с телефоном у уха, а Елена тут же наклонилась к дочери и обратилась к той с тревожным вопросом. – Вы поругались?
Я заметила, что мои родственники переживали каждый раз, когда Альбина с Романом ссорились. А ссорились они довольно часто, в семейный круг новости об их ссорах проникали довольно часто, потому что Альбина тут же спешила найти поддержку у матери и бабушки. Не у меня. Для меня рисовалась красивая картинка идеальной семейной жизни. Не знаю, почему так. Секретничать об отношениях с мужем Аля со мной почему-то не хотела. И это наводило меня на невеселые мысли.
Альбина, в ответ на вопрос матери, легко и беззаботно отмахнулась.
– Не бери в голову. Он весь в работе, в бизнесе. Думает только об этом.
Говорила сестра легким тоном, светилась улыбкой, но в глазах всё же промелькнуло недовольство. Думаю, Елена оказалась недалека от правды, и молодые перед празднеством успели поругаться.
Я подумала об этом, и тут же мысленно сказала себе: «Это не твоё дело». Именно с этой мыслью я и провела весь вечер, наблюдая за гостями со стороны. Вышла прогуляться в одиночестве, с удивлением отметив, что того самого розового куста, за которым ровно год назад между мной и Романом Федотовым произошло нечто странное, больше нет. Только красивый круглый бордюр остался на месте, а сама клумба засажена совсем другими цветами. Я постояла перед ними, затем отправилась прочь.
– Ты злишься на меня? – спросил Илья, подойдя ко мне следующим утром. Весь вечер он провел рядом с блондинкой-красавицей, и до меня ему дела не было. Наверное, именно так и правильно. А утром присел ко мне за стол во время завтрака, был один.
Я на него посмотрела, улыбнулась со всей искренностью. И сказала:
– Не выдумывай.
Илья выглядел красавчиком. Честно. За прошедший год он повзрослел, возмужал, стал увереннее в себе. Больше не выглядел младшим сыном, которого родители с трепетом отпускали во взрослую жизнь, но руку от его руки отнять боялись.
Илья смотрел на меня и улыбался. Вот только улыбался и смотрел так, что никакой легкости от его внимания я не чувствовала. А он с намеком проговорил:
– Ты даже не злишься.
Секунду я раздумывала, в каком ключе мне продолжить этот разговор, после чего решила быть слабовольной и притвориться непонимающей. Из-за стола поднялась, наклонилась к нему и поцеловала в лоб. Взъерошила ему волосы.
– Ты молодец. Она хорошая.
Понятия не имею, хорошая эта девушка или не очень, мне было в тот момент всё равно. Потому что, уходя, я чувствовала ужасную тяжесть на душе. Еще и с Федотовым у дверей столкнулась. Мы впервые за несколько месяцев оказались лицом к лицу, хоть и всего на пару секунд, посмотрели друг другу в глаза, и я могла поклясться, что последние минуты он стоял и наблюдал за мной и братом. Ничего из нашего короткого общения не упустил. А мне вдруг так тошно стало. От того, что я оказалась втянута в ситуацию с непонятными для меня чувствами, от того, что я, по сути, со своими заморочками никому не нужна, и от того, что, не смотря на свою ненужность, за мной без конца наблюдают, а то и претензии предъявляют.
Сразу после завтрака я уехала. Попрощалась с семьей отца, с Альбиной, и уехала. Никто из родственников даже не знал, что дома меня ждет собранный не до конца чемодан. О стажировке в Лондоне я мечтала давно, с самого начала работы. Если честно, я не особо надеялась на удачу, что мне выпадет шанс, да ещё на бесплатное обучение от компании, считала, что спустя всего год работы, надеяться на такую возможность бессмысленно. Но руководство выбрало именно меня. Оплачивали перелет, проживание и часть стоимости обучения, а вот деньги на жизнь в чужой стране мне надлежало тратить свои. И для того, чтобы накопить определенную сумму, пришлось постараться. Последние полгода я экономила, стараясь никому об этом не рассказывать. Маме – чтобы не волновалась, а отцу – чтобы не предлагал содержание. Я знала, что Родион, без сомнения, помощь предложит, но, скорее всего, этот факт будет озвучен во всеуслышание. И то, что я еду, и то, что это едва ли не его заслуга. Рассказывать отец станет не из корыстных интересов, конечно, а просто потому, что он «публичный и открытый человек, любящий своих дочек». А я становиться вновь объектом пристального рассмотрения чужих людей, в плане моей личной жизни и зависимости от знаменитого отца, не хотела.
Вечером следующего дня в моей квартире раздался звонок. В дверь позвонили, и в этом звуке не было ничего непривычного. Ко мне приходили гости, соседи заходили, знакомые с визитом. И я, оставив практически полностью собранный чемодан, направилась к двери. И чего совсем не ожидала, что в дверь мне, вот так банально, может позвонить Роман Федотов. Я дверь открыла и замерла, глядя с растерянностью в его сосредоточенное лицо.
– Привет, – сказал он.
Я подумала и сказала в ответ:
– Привет.
Роман меня разглядывал, и я понимала, что у него совершенно нет настроения мне улыбаться. Мы помолчали, после чего он спросил:
– В квартиру пустишь?
Ему совершенно нечего было делать в моей квартире. Я всерьёз сомневалась, что мне стоит с ним разговаривать, но стоять в дверях было глупо, а уходить, судя по всему, он не собирался.
– У меня мало времени, – предупредила я его. Чтобы изначально озвучить свою позицию. От двери отошла, позволяя ему войти, и направилась в спальню, обратно к чемодану. Слышала шаги за своей спиной, каждой клеточкой сознания ощущала его присутствие в своём доме. Не наблюдала за ним, но мысленно представляла, как Рома осматривается, впервые видит мой быт, мои привычки, смотрит на мою обыденную жизнь изнутри. Впервые.
– Ты собираешься? – спросил он.
Скорее всего, он увидел чемодан и вещи стопкой на кровати через открытую дверь в спальню. Но он сказал это, и в его голосе не было ни удивления, ни вопроса. Будто знал заранее о моих сборах.
– Да, – проговорила я, по-прежнему стараясь на него не смотреть, и чувствуя, как потеют ладони в его присутствии. – Я уезжаю. На несколько недель.
– На четыре недели и пять дней, – проговорил он, и я остановилась. Стояла к нему спиной и хмурилась. Потом обернулась, посмотрела на него.
– Ты посчитал?
– Конечно. – Мы смотрели друг другу в глаза, Федотов был совершенно спокоен. – Рейс 2578 Шереметьево – Хитроу в 10:05. Хочешь, скажу, где жить будешь?
Я головой покачала.
– Нет, не хочу.
Рома вдруг улыбнулся. Будто виновато. Хотя, я очень сомневалась, что он даже иногда чувствует себя неправым или виноватым.
– В том-то и дело, – проговорил он. – Что ты не хочешь.
После этих слов, что скрывать, я на него вытаращилась в изумлении. И совершенно серьёзно поинтересовалась:
– Федотов, ты в своём уме? – И тут же озвучила другой вопрос: – Ты зачем пришел?
– Поговорить.
– О чем?
– Не знаю, – признался он. Зачем-то снял пиджак, кинул его на кресло. Остался в белоснежной рубашке, настолько белоснежной, что при взгляде на неё, хотелось заскрипеть зубами. Руки в карманы брюк сунул, на меня смотрел исподлобья. – Просто хочу с тобой поговорить. Хоть однажды просто поговорить.
Я обличающе ткнула в него пальцем.
– Два слова, а раскрывают всю ситуацию!
– Это какие?
– «Хоть однажды», – повторила я за ним. Я на мгновение прикрыла глаза, в один момент растеряв все силы. А ему сказала: – Рома, нам не о чем с тобой говорить. Мы с тобой чужие люди. По сути, мы даже незнакомы.
– Ты, правда, так считаешь?
– Да. – Я в сердцах развела руками. – Я так считаю. А ты меня путаешь, ты придумываешь то, чего нет. А потом ещё пытаешься мне угрожать!
– Я угрожаю тебе? – Федотов вытаращил на меня глаза. – Когда я тебе угрожал?
– Не мне, так брату своему. Что, не так было?
Роман поморщился в досаде, затем на диван сел, ноги вытянул. Я смотрела на него в этот момент, сидящего на моем диване… Я смотрела на него и, как последняя дура, не могла насмотреться. Но хотела в ту секунду только одного: чтобы он ушел. А ещё лучше, чтобы и не приходил, вот только исправить случившееся уже нельзя.
– Я лишь пытался предотвратить ненужный инцидент, – заявил он, в конце концов. На меня глянул. – Вот он, наконец, и сам все осознал, девчонку себе завел, подходящую.
– А я, значит, не подходящая? – заинтересовалась я в горячке. – Дура, кривая, косая?
Федотов спокойно качнул головой.
– Нет.
– Тогда по каким параметрам, позволь узнать, я не подходила твоему брату? – продолжала возмущаться я. Он жутко раздражал меня своим спокойствием, пусть и напускным.
Он и отозвался абсолютно ровным, скучным голосом:
– По понятным. Ты моя.
Я открыла рот, и закрыла его. Молчала. В тот момент, когда я услышала его слова, у меня, кажется, давление скакнуло до максимальной отметки и тут же рухнуло вниз. Я не совсем знаю, что при этом люди испытывают, в силу своего возраста, но, наверное, примерно такие же ощущения. Меня бросило в жар и зазвенело в ушах, а ещё я потеряла дар речи на какое-то время.
Отвернулась от него, зная, что Федотов за мной наблюдает. Сделала шаг к окну, затем обратно. Пыталась дышать, а ещё едва сдерживала слёзы, понятия не имею, почему отреагировала именно так. Возможно, слишком долго сдерживала и прятала эмоции внутри себя. Даже от себя самой. Рома молчал, а я на фоне волнения начала закипать в душе.
– И с чего, в какой момент ты так решил? – поинтересовалась я.
Он пожал плечами.
– Наверное, в тот момент, когда тебя увидел.
– Здорово, – выдохнула я. – А моё мнение тебя не интересует?
Он усмехнулся в сторону.
– Насть, а у тебя мнение другое?
Я стояла за его спиной, уперев руки в бока, и нервно кусала нижнюю губу. Далеко не сразу поняла, что Федотов видит моё отражение в темном экране телевизора. Чертыхнулась мысленно, поторопилась отвернуться. Затем в запале взмахнула рукой. Сказала ему:
– Не хочу ничего знать. О твоих идеях фикс я знать ничего не хочу, – настойчивее повторила я.
– Ты же знаешь, что прав я.
– Да в чем ты прав-то? – закричала я. – Ты муж моей сестры! У вас позавчера годовщина свадьбы была, ты забыл? И ты сидел с ней рядом и притворялся порядочным человеком!
– А я не порядочный человек?
Я зло рассмеялась.
– А что, порядочные мужчины ходят к сестрам жены и делают намеки? Ты женился на ней, Рома! Ты женился! Ты хотел!
Он голову повернул, посмотрел на меня.
– Насть, ты же знаешь, почему я женился.
Я руками на него замахала.
– Замолчи, замолчи. Я не знаю, и знать не хочу!
– Этот брак нужен был нам с Альбиной обоим. У каждого были свои причины.
– Вот и живите со своими причинами, – перебила я его. – Ты со своими, она со своими. Я в этом участие принимать не буду, – категорично закончила я.
– Ты уже принимаешь участие. Думаешь, я не знаю?
– Что ты знаешь? – Я развела руками. – Что ты можешь обо мне знать, Рома? Мы с тобой незнакомы, – пыталась я донести до него истину. И попросила: – Уходи. Уходи, мне надо собрать чемодан, мне рано вставать. Я улетаю утром!
– Я знаю.
– И не надо за мной следить! Куда я еду и зачем. И не надо считать, что ты контролируешь мою жизнь! Знаешь, это было подло!..
– Что именно?
– Запрещать мне общаться с Ильёй. Это подло и несправедливо с твоей стороны.
Федотов ухмыльнулся мне в лицо.
– Но ты же не послушала. Ты же общалась. И к чему это привело? Ты разбила парню сердце.
Я обеспокоенно нахмурилась.
– Не говори ерунды, – рассердилась я. – Мы с Ильёй… просто друзья. Ни о каких сердечных делах речи не шло!
– У тебя не шло, – согласился Роман, – а у него? Но ты предпочла не замечать, я ведь прав? И, в итоге, парень переживает. А ты уезжаешь.
Я молчала, хмурилась, а Федотов с дивана поднялся, сделал ко мне шаг и остановился.
– Настя, – проговорил он с расстроенным вздохом. – Давай поговорим спокойно.
Я глаза на него подняла.
– О чем?
Он меня разглядывал, очень внимательно.
– Возможно, ты права. Наверное, я подлец. Возможно, я болен. Но я постоянно думаю о тебе.
– Мы не видимся месяцами, Рома.
– Я знаю. Но также я знаю, чем ты всегда занята. Или ты всерьёз думала, что я не знаю, как вы с Илюхой время проводили? – Я отвернулась. – Обо всех ваших походах… в развеселую жизнь. О том, что вы общаетесь, сколько у вас общих секретов?
– Ты за ним следишь? За собственным братом?
– Нет. Я слежу за тобой.
– Замечательно!
Федотов удивился моей реакции.
– Настя, тебе двадцать лет! Ты живешь одна в Москве, твоя работа сопровождать неизвестных мужиков по ресторанам и загородным клубам! Конечно, я за тобой слежу! А как ты хотела? Если твоему отцу на твою безопасность наплевать, то мне нет! – Федотов неожиданно громыхнул басом, я испуганно моргнула, затем выдохнула. А этому обеспокоенному товарищу сказала:
– Папа мне доверяет!
– Твой папа думать о тебе забывает, когда тебя рядом нет!
– Вот спасибо тебе, – проговорила я отворачиваясь. – И мне не двадцать, а почти двадцать один.
– Большая разница, – согласился Роман. Я чувствовала, что он подошёл ближе. – А знаешь, сколько мне?
Я молчала.
– Мне почти тридцать три. И я с ума схожу от молоденькой девчонки, которой я не нужен. – Я почувствовала его дыхание на своём затылке и крепко зажмурилась от волнения. – Ты думаешь, я этого не понимаю? И я не нужен тебе не потому, что ты этого не хочешь, а потому что я смотрю на тебя… Насть, я смотрю на тебя, и чувствую себя старым извращенцем. Честное слово. И я не знаю, что с этим делать. Я за тобой присматриваю, почти слежу, говорю себе, что забочусь о младшей сестре жены… – Федотов как-то тяжело выдохнул, и прижался лбом к моей макушке, а руками по-прежнему меня не касался. А я едва стояла, едва дышала. А Ромка усмехнулся мне в волосы. – Я ведь женат на Альбине Кауто. Мужики всей страны смотрят на неё и слюной захлёбываются. Я от всех друзей и коллег слышу о том, как мне повезло. Забрал себе первую красавицу страны. А я прихожу вечерами в наш с ней дом, силюсь слушать, что она мне рассказывает про съемки, про людей с громкими именами, с которыми дружит и общается, а потом иду в свой кабинет и читаю отчет службы безопасности. О том, где ты была и что делала. Что с тобой всё в порядке, потому что тебя среди ночи проводили. Что тебя никто не обидел… – Он усмехнулся. – Что никто из твоих гостей тебя не соблазнил и никуда не увозит. – Рома осторожно убрал прядь волос мне за ухо, а у меня дрожь по всему телу волнами прокатилась. – А ещё я знаю, что ты в этой квартире думаешь обо мне. И ещё больше с ума схожу.
– Я не думаю, – выдавила я из себя. А его пальцы сжались на моих запястьях.
– Врешь.
От его обвинения мне вдруг стало жутко обидно. Я дернулась, сначала в его руках, потом принялась отталкивать Федотова от себя. Развернулась и толкнула его в грудь. Сколько силы в себе чувствовала, так его и оттолкнула. Рома сделал большой шаг назад. А я взглянула со злостью.
– А какое тебе дело, вру я или нет? – выдохнула я. И повторила, четко разделяя слова: – Ты муж моей сестры. И если ты думаешь, если ты хотя бы на минуту подумал о том, что я рискну отношениями с Альбиной, ради тебя, что я врать буду всей семье ради тебя, то ты сильно разочаруешься. Ты свой выбор сделал. И мне совершенно наплевать, какие причины у тебя для этого были. У меня тоже есть причины держаться от тебя подальше!
– И чего ты хочешь? Чтобы я бросил Альку? Взял и бросил? Сегодня?
– Нет, нет, Федотов, – замахала я на него руками. – Ничего у тебя не выйдет! – Я ловко обогнула его, не касаясь, и отошла на приличное расстояние, в другой угол комнаты. – На меня это решение перекладывать не надо! Хочешь знать, чего я хочу? Я хочу не иметь ничего общего с мужем сестры. А всё остальное додумай и реши сам!
– Я решу, – кивнул он. – Просто мне нужно подумать… некоторое время. Как будет лучше и правильнее.
– Вот и замечательно, – обрадовалась я. – Как только это «некоторое время» закончится, так и придёшь. – Я совершенно открыто указала деверю на выход. – До свидания, Роман Юрьевич.
Федотов удивился. Кажется, даже не поверил.
– Ты меня выгоняешь?
– У меня самолет утром. Мне надо собраться. – И повторила: – До свидания.
– Настя, не сходи с ума.
– С ума сходишь ты, – разозлилась я. – А я живу, исходя из трезвого подхода к ситуации. И я тебе ещё раз повторяю: ради твоих призрачных хотений я отношениями с отцом, сестрой и, вообще, со всей семьёй рисковать не стану. Ты год со своими желаниями прекрасно живешь, ничего твою совесть не тревожит. Вот и поживешь дальше. Некоторое время.
– А ты? – мрачно поинтересовался Федотов.
– А я в Лондон лечу, – порадовала его я. – Там твои ищейки меня тоже будут до дома провожать? – съязвила я. Хотела Романа Юрьевича поддеть, а он неожиданно с серьёзным лицом ответил:
– Не сомневайся. – И направился к двери.
Я выждала пару секунд, потом направилась следом, с намерением покрепче запереть за ним дверь. А Рома на пороге вдруг обернулся, схватил меня за подбородок и поцеловал. Крепким, коротким поцелуем прямо в губы. Наш первый поцелуй, от которого я жутко растерялась и обмякла. А он сказал мне:
– Я прилечу к концу недели. – Вышел из квартиры и сам захлопнул за собой дверь.