Глава 5.

— Так значит, ты и есть та самая Милена Ривер, о которой пишут во всех газетах, – протянула одна из девушек – блондинка с острыми чертами лица и тонкими, презрительно сжатыми губами. – Нянечка-шантажистка. Мы о тебе многое успели узнать за это утро.

Либо смена одежды оказалась недостаточной маскировкой, либо они действительно каким-то образом узнали обо мне достаточно много и отследили от самого дома. Второе было бы паршивым вариантом, потому что неизвестно, сколько ещё ненормальных может оказаться на нашем пороге. Не приведи Праматерь, ещё сделают что-то с рестораном!

— Простите, вы, должно быть, ошиблись, – сказала я спокойно. Работа с эмоционально неустойчивыми и откровенно опасными драконятами научила меня, что отвечать агрессией на агрессию – худшая из стратегий и применима только в крайнем случае. Поэтому я просто провела рукой, указывая на содержимое своих корзинок. – Как видите, я просто курьер и сейчас как раз доставляю заказ. Если не трудно, позвольте мне проехать.

— Она доставляет заказ, – передразнила блондинка, обернувшись к подругам. – Слыхали, девочки? Сначала она украла ребёнка, чтобы подобраться к нашему милому мастеру Аэрису, а теперь решила таскать ему еду. А дальше что? Переедет к нему, прикинувшись уборщицей?

Две другие девушки рассмеялись, причём каким-то особенно неприятным смехом, который совершенно не сочетался с их ухоженной внешностью. Одна из них – высокая, фигуристая и темноволосая – сделала ещё шаг вперёд и положила руку на переднюю корзину моего велосипеда.

— Ты ведь знаешь, что мастер Аэрис – общий, – сказала она тихо, но в её мягком голосе слышалось столько ненависти, что у меня по спине побежали мурашки. – Он принадлежит всем нам. Кто ты такая, чтобы подкатывать к нему, а? Тебе стоило быть обычной фанаткой, как все остальные: ходить на концерты, покупать билеты в гримёрку и восхищаться им на расстоянии. Лезть к нему через ребёнка – это низко и грязно.

— Я ни к кому не лезла, – процедила я и чуть крепче сжала руль. – И если вы действительно поклонницы Аэриса, то должны были видеть утреннее интервью, в котором он всё опроверг.

— Ой, она его по имени называет! – взвизгнула третья, худенькая девица с объёмной копной рыжих кудрей. – Слышали?! Без “мастера”! Это верх непочтительности!

Я почувствовала сзади какое-то движение и обернулась. Парни подходили ближе. Переулок был узким: старые каменные стены возвышались с обеих сторон, под ногами серела выщербленная мостовая, о которую я запнулась, сделав небольшой шаг вперёд и потеряла равновесие, поскользнувшись на мокрых жёлтых листьях.

Моя неловкость неожиданно обрадовала парней, которые выдавили из себя по хищному смешку. Все шестеро, казались, были драконами – или, по крайней мере, полукровками. И ситуация начинала дурно пахнуть. Но с велосипедом и коробочками с едой мне было никак не уехать отсюда, пока мне перекрывали дорогу.

— Послушайте, – я постаралась сохранять спокойствие в голосе. – Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Но еда остывает, а люди ожидают свой заказ. Просто пропустите меня, и сделаем вид, что ничего не было.

— Нет, – сказала блондинка. – Ты так просто отсюда не уйдёшь. Мы должны убедиться в том, что больше подобного не повторится.

— Ты должна понести наказание, чтобы хорошо запомнилось, как вести себя не стоит, – добавила рыжая, а высокая кивнула парням.

Всё произошло быстро. Один из них схватил велосипед за заднее колесо и рванул его на себя, заставив меня потерять равновесие. Мне удалось удержаться, но лишь на мгновение, потому что в следующее мгновение второй толкнул меня в плечо, и я упала в мокрую подгнившую листву, больно ударившись коленом о мостовую. Велосипед с грохотом повалился на бок, но коробоки, перевязанные белыми полотенцами, не раскрылись, и содержимое не оказалось на мостовой. Мама была достаточно предусмотрительной и всегда перестраховывалась. И вот сейчас это оказалось весьма кстати. Вот только сумка с глиняным горшочком соскользнула с плеча и со стуком упала на камни.

— Ой, какая неловкая, – протянула высокая. – Даже на велосипеде кататься не умеет. Куда ей до мастера Аэриса.

Я поднялась и, как могла, отряхнула испачканные штаны. Зашипела от боли. Кажется, я разбила коленку: сквозь ткань проступило тёмное пятно – то ли кровь, то ли просто грязь.

Хуже было другое. Парни не отходили. Один из них – крупный, с тяжёлой челюстью – смотрел на меня сверху вних и медленно доставал из кармана что-то маленькое и блестящее. Я не сразу поняла, что это карманный артефакт для создания изображений. Кажется, их называли “фато-артефактами”. Или “фото”...

Я одёрнула себя. Какая разница, как называется эта штука. Ясно одно: эти ребята действительно не из простых смертных и наверняка помимо чрезмерного самомнения обладали связями. У меня против них не было и шанса.

— Значит так, дорогая, – сказал он, и от его голоса меня пробил озноб. – Сейчас мы с тобой сделаем пару картинок. Таких, после которых ты и на милю к “Дрэгон Хай” не подойдёшь. И вообще будешь тише травы ниже воды.

— Наоборот, – заметила я. – Тише воды и ниже травы.

— Умная, да? – он усмехнулся и сделал ещё шаг. – Посмотрим, какая ты будешь умная через пару минут.

— Не трогайте меня, – сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидала. Может, потому что я уже успела подготовиться. Может, потому что в этот момент злость пересилила страх.

— А то что? – он усмехнулся. – Позовёшь на помощь? Никто тебя не услышит, мы об этом позаботились.

Конечно, они не случайно меня здесь застали. Выследили, узнали, что я буду здесь и сейчас – и подготовились заранее. От этого осознания внутри что-то оборвалось, и привычная дерзость вдруг показалась тоненькой бумажной стеной между мной и чем-то по-настоящему страшным.

Я подняла руку и позволила магии потечь по пальцам.

Синее пламя было частью меня – оно жило у меня под кожей, в каждом вздохе, в каждом ударе сердца. Я редко им пользовалась на людях и старалась никому не показывать, ведь оно было действительно опасным оружием. Но в тот момент мне было не до осторожности. Стоит выпустить лишь немного, одна вспышка – и они разбегутся.

Но ничего не произошло.

Я моргнула. Попробовала снова – потянулась к тому месту в груди, где находился магический резервуар, но он сила не откликнулась на мой зов. Как будто кто-то накрыл его стеклянным колпаком. Магия была там, я её чувствовала, но дотянуться не могла.

— Что такое? – протянула блондинка с притворным сочувствием. – Магия не слушается?

Рыжая хихикнула и продемонстрировала мне маленький, тускло светящийся диск, зажатый между пальцами.

— Блокиратор, – сказала она с гордостью, будто хвасталась новой серёжкой. – Папин. Из драконьей тюрьмы. Удобная штука, правда?

Я стиснула зубы и попробовала силовую волну – простейшее плетение, которому учат на втором году любой магической академии. Толкнуть воздух, создать давление, отбросить от себя. И снова – ничего. Подавитель глушил всё.

Парни подступили ближе. Светловолосый убрал свой артефакт в ремешок-держатель на его плече и протянул руку ко мне. Его пальцы сомкнулись на лямке комбинезона.

— Не надо, – сказала я. И услышала, как дрогнул мой собственный голос.

Ненавижу. Ненавижу этот звук. Ненавижу, что они его тоже услышали.

— Ещё как надо, – ответил он и расстегнул лямку.

Я ударила его коленом. Попала куда-то в бедро – не туда, куда целилась. Он зашипел, отшатнулся, но второй перехватил мою руку и завернул за спину так резко, что в плече что-то хрустнуло. Боль прострелила от запястья до шеи. Я попыталась вырваться, но третий уже стоял рядом, и темноволосая девица тянулась ко второй застёжке моего комбинезона, а блондинка держала наготове ещё один артефакт. Всё это было так быстро, так слаженно, так отрепетировано, что я внезапно осознала: они делали это не впервые.

А в следующее мгновение парень, державший мою руку, вдруг отпустил её и отлетел в сторону, впечатавшись спиной в стену. Я не сразу осознала, что за мгновение до этого услышала странный короткий звук. Глухой удар. Что-то чёрное и подвижное, словно крыло ворона, мелькнуло перед глазами.

Я обернулась. Человек в чёрном плаще появился в переулке совершенно бесшумно и двигался так, словно был воплощением божества. Длинный кожаный плащ взлетал за его спиной при каждом движении. Нижнюю часть лица закрывал чёрный платок, а верхняя скрывалась в тени шляпы, надвинутой низко на лоб.

Я могла разглядеть только его глаза, чуть сверкающие в хищном прищуре.

Светловолосый парень, которому я зарядила по бедру коленом, бросился на незнакомца первым – и это было его ошибкой. Чёрный перехватил его кулак, крутанул, и нападающий с воем рухнул на колени. Второй удар – открытой ладонью в грудь – отбросил его на мостовую, где он остался лежать, хватая ртом воздух.

Третий парень оказался умнее: он попятился, выставив руки перед собой. Но недостаточно быстро. Незнакомец шагнул к нему, поднырнул под неловкий замах и коротко, почти лениво ударил локтем в солнечное сплетение. Парень сложился пополам и со сдавленным звуком сел на мостовую.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и наблюдала за происходящим с тем странным оцепенением, которое наступает после сильного испуга. Часть меня всё ещё дрожала, а другая – та, что всегда оставалась холодной и наблюдательной, даже когда Эрик поджигал занавески, – продолжала отмечать детали.

Незнакомец дрался без магии. Ни огня, ни льда, ни силовых волн. Блокиратор, подавляющий магию, по-прежнему работал, но ему это было совершенно безразлично. Он справлялся руками, и руками этими владел так, что троим здоровым парням не хватило и минуты, чтобы понять: им сюда вообще не стоило приходить.

Девушки бросились бежать первыми. Блондинка уронила факто-артефакт, рыжая визгнула так, что задребезжали стёкла в ближайшем окне. Высокая, к её чести, попыталась помочь подняться отброшенному в сторону парню – но тот оттолкнул её и, шатаясь, побежал сам.

Через несколько секунд переулок опустел.

Незнакомец стоял посреди мостовой. Его дыхание сбилось совсем немного, словно он не побил троих только что, а просто перебежал через улицу. Плащ осел к его ногам.

Он повернулся ко мне – и замер. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. Я – снизу вверх, всё ещё прижимаясь к стене. Он – сверху вниз, с нечитаемым выражением в единственной видимой части лица – глаз.

Неожиданно смутившись этого прямого взгляда, я опустила его и невольно заметила кулон, сверкающий на чёрной ткани рубашки.

В пылу драки он выбился из-под расстёгнутого ворота и теперь покачивался на тонкой цепочке. Я успела заметить лишь схематичное изображение пера в окружности, но не успела рассмотреть внимательнее, потому что незнакомец опустил взгляд, увидел подвеску и быстрым, привычным движением заправил его обратно под рубашку.

— Подожди! – окликнула я, но он уже развернулся. – Как тебя зовут? Я хочу хотя бы поблагодарить…

Он не остановился. Не обернулся. Плащ мелькнул в арке переулка – и всё. Тишина. Только мостовая, усыпанная жёлтыми листьями, опрокинутый велосипед и мой собственный пульс, оглушительно колотившийся в висках.

Я медленно сползла по стене и села прямо на мостовую, обхватив колени руками. Подождала, пока перестанут дрожать пальцы. Потом встала, подошла к велосипеду и подняла его.

Корзины уцелели, как и коробочки с блюдами моего отца. Лишь только в одном контейнере просочилась подливка, оставив жирное пятно на белоснежном полотенце. В корзине с крышкой всё осталось на месте: она хорошо защитила даже горшочки, которые лишь немного сместились. Заплечная сумка тоже выдержала падение: глиняный горшочек не разбился, хотя крышка чуть сдвинулась, и по сумке расплылось тёмное пятно жирного соуса.

Вот только булка хлеба, которая выпала из передней корзины, была испорчена и теперь годилась только на корм городским птицам. А ещё саднило колено. И я катастрофически опаздывала.

— Днище, – пробормотала я, вытирая потёки с контейнеров краем рубашки. – Полное, абсолютное днище.

Но заказ нужно было доставить. Потому что я – Милена Ривер, и я всегда довожу дело до конца. Даже если это дело – горшочки с остывающим супом для кого-то, кого я предпочла бы никогда больше не видеть.

Я села на велосипед, поморщилась от боли в колене и поехала дальше.