Глава 7.

Я поправила свою сумку, удобнее устроив лямки на плечах, и поставила корзины обратно на стол.

— Мистер Эдмонд, – чуть склонилась в вежливом поклоне. – У меня не так много времени, к тому же в таком виде…

— С вашим видом всё прекрасно, мисс Ривер, – он обезоруживающе улыбнулся. – Прошу вас, пройдёмте в комнату записи. Она тут рядом. Там нас никто не потревожит.

Комнату записи? Разве не туда отправились парни? Я моргнула, но решила не спорить с драконом, тем более, что я всё ещё злилась на весь состав “Дрэгон Хай” за их поведение. Да, вы драконы. Да, звёзды. Но это не даёт вам права вести себя, как последние!..

— Сюда, – мистер Эдмонд распахнул передо мной соседнюю дверь, и я вошла в совершенно пустую, полностью обитую коврами комнату. Здесь не было ничего, кроме отставленных в сторону стоек для микрофонов и нескольких мягких кресел у самой стены. Мистер Эдмонд пригласил меня присесть на одно из них, а другое занял сам, сразу подавшись корпусом в мою сторону.

— Я слышал, вас уволили из детского сада. Мне очень жаль, – сказал он, и по выражению лица нельзя было сказать, что он кривил душой.

— Вы уже знаете? – немного удивилась я.

— Утром пришло сообщение от администрации, – кивнул продюсер. – Я так понял, у вас возникли проблемы из-за того снимка в газетах. И это полностью моя вина. Если бы я вчера вовремя позаботился о том, чтобы Марека забрали, ничего бы не случилось. Дело в том, что наша нянечка как раз заболела, и у меня это совершенно вылетело из головы. А менеджер, который в таких случаях заменял её, уволился некоторое время назад.

— Признание вины делает вам честь, мистер Эдмонд, но последствия уже свершились.

— Понимаю. Вам наверняка не дают проходу сумасшедшие фанаты. Мы постоянно имеем с этим делом, так что могу себе представить масштаб катастрофы. Собственно, поэтому я и пригласил вас на эту приватную беседу. Мисс Ривер, не хотите ли стать менеджером “Дрэгон Хай”? Оклад – десять золотых в день, включая больничные и отпускные дни. Полный соцпакет, питание, проживание, охрана, медицинская страховка для всей семьи – включая целительские палаты.

Десять золотых в день. Я мысленно пересчитала. Это было не просто втрое больше, чем в детском саду. Это было столько, что у меня на секунду закружилась голова.

— Мистер Эдмонд, – сказала я медленно. – Вы предлагаете мне работу менеджера группы, потому что чувствуете себя виноватым?

— Я предлагаю вам работу менеджера группы, потому что за последние полчаса вы сделали то, чего не удавалось сделать трём предыдущим кандидатам за три недели. Вы заставили Каина убрать за собой, Неро – произнести целое предложение, а моего звукорежиссёра – подождать. Они успели поесть и никто не устроил пожара или скандала. Это выдающийся результат.

— По вашим меркам, – заметила я. – Потому что по-моему у взрослых людей подобных проблем вообще не должно возникать.

— Мисс Ривер. Я вижу, что вы раздумываете и не могу с вами не согласиться. Парни бывают порой… иногда они кажутся не очень зрелыми. Но позвольте, я буду честен. У группы серьёзные проблемы. Не творческие – а чисто человеческие. После гибели нашего прежнего вокалиста отношения в коллективе разладились: нам пришлось срочно искать замену, и остальные… не все приняли это решение. Мне нужен не просто менеджер, который будет следить за расписанием и за тем, чтобы мои подопечные не были голодными. Мне нужен человек, который сумеет удержать их вместе. И, глядя на то, как вы обращаетесь с драконами, причём, любого возраста, я думаю, что этот человек – вы.

Он замолчал, давая мне время обдумать и дозреть.

— Посулшайте, я ведь просто няня, мистер Эдмонд. Не менеджер группы. Я понятия не имею ни о музыкальной индустрии, ни о контрактах, ни о том, как устроены записи и концерты. Вы обратились не к тому человеку.

— Контракты – дело юристов. Записи – дело звукорежиссёра. Концерты – дело организаторов. А вот заставить четырёх взрослых драконов слушаться, есть вовремя, приходить по расписанию и не ссориться – это дело человека с очень особым складом характера. И его почти невозможно нанять по объявлению в газете, поверьте, я пробовал.

— У вас романтизированное представление о моей профессии, – заметила я. – В детском саду, если малыш не слушается, я могу позвонить родителям. А если не слушается взрослый дракон-звезда – что мне делать? Забрать у него гитару?

— Вы только что забрали у них обед, – мягко напомнил он. – И это сработало эффективнее, чем всё, что пробовали ваши предшественники. К тому же, помимо зарплаты и страховки, вы получите собственную жилплощадь, полное обеспечение, доступ к лучшим целителям Пантарэи и, если позволите, определённый статус. Менеджер Дрэгон Хай – это звание, которое открывает двери.

— Мне не нужны открытые двери. Мне нужно, чтобы от меня отстали.

— И это тоже входит в пакет. Личная охрана. Фанаты больше не посмеют к вам приблизиться.

Он говорил ровно, без нажима, выкладывая козыри один за другим. И почему-то это здорово меня злило. Каким бы привлекательным ни казалось предложение, я посмотрела ему в глаза и твёрдо ответила:

— Мистер Эдмонд, я ценю вашу честность и ваше предложение. Но мой ответ – нет.

Он чуть откинулся в кресле, но лицо не изменилось. Должно быть, ждал моих пояснений, и я продолжила, внося ясность:

— Из-за вашей группы я потеряла работу, которую любила. Из-за газетных заголовков мой отец теряет клиентов в ресторане, который строил двадцать лет. Сегодня по дороге сюда на меня напали шестеро – три девицы и три парня, – потому что ваши фанаты решили, что я пытаюсь охмурить Аэриса. У меня разбито колено, болит плечо и я потеряла почти час в вашей мастерской, когда должна была помогать родителям разносить заказы. Я не хочу быть частью мира, который делает такое с людьми. Вообще не хочу иметь с этим ничего общего.

Мистер Эдмонд молча кивнул и, немного помедлив, проговорил:

— Понимаю. И уважаю ваше решение. Но моё предложение останется в силе. Если передумаете, вы знаете, где меня найти.

Он достал из кармана визитную карточку, сделанную из плотного картона с бронзовым тиснением, и положил на подлокотник моего кресла. Но я её проигнорировала. Только встала, поклонилась глубже, чем обычно, сказала:

— Всего доброго, мистер Эдмонд, – и быстрым шагом покинула студию.

Сердце глухо стучало, отзываясь шумом в ушах. Я бежала по ступеням, не глядя под ноги, и чуть не упала, пока добралась до выхода из Небесного Шпиля, и только оказавшись на улицы, смогла наконец выдохнуть.

Да, всё пошло совсем не так, как я себе представляла. И хуже всего, что люди откуда-то знали: девушка с первых полос имеет отношение к ресторану “У Риверов”. Возможно даже, какие-то особенно наглые журналисты прямо написали об этом. Сама я вполне могла замаскироваться: постричься, покрасить волосы в какой-нибудь яркий цвет, сменить гардероб и использовать косметику, чтобы немного изменить черты лица. Но что делать с рестораном? Если из-за этих волнений мы потеряем всех посетителей, это будет катастрофа.

Я крутила педали, лавируя между потоками людей на мощёных улицах Пантарэи. Здесь всегда кипела жизнь. Люди куда-то спешили, драконы пролетали над крышами, торговцы стояли у своих лавок, зазывая покупателей. И сейчас, в то вечернее время, когда солнце бросает на город косые рыжие лучи, прохожие выходили из лавок с полными корзинами покупок.

Всё текло своим чередом, но только не в моей жизни. Ко всему прочему меня что-то смутно беспокоило. Странное ощущение, что где-то я уже видела этих ребят. И точно не на афише. Впервые их встретив, мне показались знакомыми не только их лица, но жесты, выражения лиц и даже особенности поведения. Я будто могла примерно предсказать, что каждый из них сделает дальше.

Может, в этом и крылась причина того, что я была с ними так безрассудна. Но осознала это только теперь.

— Это всё от нервов, – сказала я себе и вывернула с улицы Мятных Кроликов в Дубовый переулок, где на одном из домов покачивалась вывеска с рыбой, держащей половник в плавнике.

Но едва я подъехала к ресторану, сразу заметила: что-то было не так. Обычно в это время дверь распахнута настежь, из неё тянет запахом жареного лука и свежего хлеба, а на пороге сидит соседский кот, который повадился выпрашивать обрезки у отца. Сейчас же дверь была заперта, табличка «Открыто» перевёрнута обратной стороной, и кота нигде не было видно.

Я прислонила велосипед к стене и заглянула в окно, через которые виднелись большие настенные часы. Половина седьмого. Самый разгар вечернего наплыва посетителей. Ресторан никогда не закрывался в половине шестого. Даже в тот день, когда папе стало плохо прямо за плитой, он дожарил котлеты, прежде чем позволил маме вызвать целителя.

Внутри было темно. Стулья уже стояли на столах, перевёрнутые ножками вверх, а мы так мы делали только после закрытия, когда мыли полы. Я отперла дверь своим ключом, прошла через зал к двери в жилую часть дома и услышала тихие, приглушённые голоса. Дома явно кто-то был, так зачем было закрываться? Даже в самые плохие дни к нам приходили ради папиного тушёного мяса. К тому же, если бы что-то пошло не так, моя мама разорялась бы так громко, что соседи закрывали бы ставни.

Моё сердце тревожно забилось, когда я толкнула дверь в гостиную и увидела семью в полном составе.

Все сидели за столом, но не за ужином. На белой скатерти не было даже кувшина с водой. При этом на маме не было фартука, это уже само по себе являлось тревожным знаком, потому что она снимала его только перед сном. Папа чуть хмурился и, постукивая пальцами по столу, просматривал плотно исписанные свитки бумаги с орнаментом целительской гильдии. Чейз сидел непривычно тихо, без обычной ухмылки и без следов своих вечерних процедур на лице. А Эми – моя маленькая Эми, которая в это время должна была делать уроки у себя в комнате, – сидела рядом с мамой и держала её за руку.

Перед ними на столе лежал конверт. Распечатанный, с гербом городской лечебницы.

— Мила, – сказала мама, и её голос так дрогнул, что у меня едва не потемнело в глазах. – Ты опоздала.

— Прости, пришлось задержаться. С драконами иногда трудно договориться…

Я виновато поставила на стол корзины из-под заказа, надеясь, что мама не заметит грязные полотенца, испачканные соусом. Но она даже не посмотрела на них. Только бросила сухо:

— Сядь, пожалуйста. Есть разговор.