Глава 15 · Моя боевая операция

И всё же я настоял на своём. Взял триста конников, три телеги инструмента, куда обеих заблудших магичек за шкирку усадил, и помчали мы вперёд армии, вскоре и курскую рать обогнав.

В дремучий лес ворвались обещанный, где по единственной тропке наши конные разъезды носятся, как угорелые в обе стороны. А из кустов дружинники выглядывают, и не только присев по большому. Охранение хоть какое–то появилось, чтобы лазутчиков вражеских и всяких диверсантов в лесу ловить.

Оборону на Калиновых топях возглавлять не мне, от этого, конечно, полегче. Голова меньше болит. В заградительное войско за главного назначили белоглазого витязя, который оказался одним из приближённых сосковского графа. Хотомир его зовут и, как выяснилось, тоже барон. Матёрый, мощный, опытный на вид. Поначалу на меня бочку катил, но после моего наезда на князя по–другому разговаривать начал. Уважение появилось.

Я, конечно, рисковал, выговаривая самому главному при его подчинённых. Видимо, списали на горячку после драки. И молодой нрав.

А может и наказал меня князь не явным способом. Об этом подумал, когда на место обороны прибыл.

— Твою ж мать, — первое, что вырвалось из меня, когда я убедился, что наше место обороны легко можно обойти, если с лошадей слезть и немного мозгами пораскинуть.

Особенно, когда времени на подготовку дней пять от силы. При том, что передовые отряды, пришедшие сюда на два дня раньше, особо ничего здесь не сделали. Палец о палец не ударили, если быть точным.

— Что не так? — Встрепенулся Крезо.

— Да пиндец нам здесь, вот что, — выругался я в сердцах и рявкнул на лесорубов. — Вы какого хрена тут лес рубите на рубеже⁈ Чтоб половской ударной коннице разогнаться не мешало⁈

Вскоре и Хотомир согласился со мной, что всё через задницу начали. Но с оравой в две тысячи человек дело в нужном направлении пошло быстро.

Наша рать, которую мы и прикрываем, прошла за первые же сутки. Поэтому помимо фортификаций на горке, что срезом идёт над дорогой, и ниже по болоту, мы стали заваливать саму дорогу брёвнами. Против магов это малоэффективно. Поэтому отковыряли с оврага ещё и камни. Дружинники, как умелые охотники, накопали ям с частоколом, подготовили ловушки с растяжками. Налепили бревенчатых настилов в тылу, чтоб по болоту можно было уйти, а наверху наоборот все подъёмы спилили да срезали.

Над оборонительными позициями деревья все пришлось вырубить, чтоб при атаке нас не подожгли. А если и решатся, то сами пострадают, когда огонь перекинется по лесу в их сторону.

Кстати, мысль поджечь орду половцев в лесу была, но над моей идеей посмеялись, сказав, что быстрее самим придётся убраться из–за дыма, а те потом по выжженной земле вдвое быстрее проскачут. Но маги тогда на что?

К двум тысячам дружинников князь нам пятерых чародеев дал, которые держатся обособленно. Трёх женщин и двух мужчин, всем уже за тридцать. Как впервые увидел взрослых в мантиях да с посохами, сразу об адептах академии подумал.

Интересно, а где наши молодые и горячие, которые добровольцами с Академии должны были пойти? Не могла же Ясмина мне лапши на уши навешать. Их князь для генерального сражения бережёт? Только за три с половиной недели похода ни одну смазливую рожу я так и не увидел. А что если в итоге никто не согласился ехать? Тот же Максимилиан просто выпендрился перед моей девчонкой, чтоб её впечатлить.

Спросил у Хотомира. А тот ни в зуб ногой. Даже посмеялся, мол, какой холёный отпрыск богатенького господина согласится на такие небарские условия. Тем и подтвердил мою версию.

Витязя в меньшей степени заботил этот вопрос. В большей — благополучие обороны.

— Да они устанут всё это разгребать, и без обороны нашей, — заключил на четвёртые сутки Хотомир с довольной матёрой рожей и меня по плечу похлопал. — Давай там с бабами своими разберись, а то совсем распустились.

Это он про магичек, которые не просыхают, расслабляя дружинников.

Половцы могли и в обход пойти, потеряв те самые трое суток. И наша возня вышла бы напрасной. Но!

К вечеру этого же дня наши пешие лазутчики стали докладывать, что половские разъезды в лесу мелькают примерно в километре отсюда. Вскоре пришла информация, что они лагерями в полутора километрах в лесу и встали. Вероятно, разведали и теперь думают, как с нами быть.

С вышек на вершине обороны в ночи хорошо видно количество огней, пробивающихся через широкие кроны. Их так много, что звёзд на небе.

Примерно к восьми вечера Хотомир собирает всех сотников и семерых магов в главном шатре. Мои магички протрезвели, пришлось мелкую в ведро окунуть за волосы, а второй залепить пощёчину. Никогда бы не подумал, что так жестоко буду обходиться с женщинами, но я предупреждал. С этого момента я перестал быть для них белым и пушистым.

Сейчас от дисциплины каждого зависят жизни других и успех в целом.

Повторяем задачи, уточняем участки обороны. Мне с дружиной доверили кусок на болоте. Там зелени больше. Предложил витязю в случае успешного отражения на своём участке самим во фланг их зайти. Авантюру поддержал, но добавил:

— Только не сильно вгрызайтесь, так покусали и назад. Нам их измотать надобно.

Измотать… С этой мыслью и закончил совещание. Но дождался пока все выйдут, а затем Хотомиру предложил:

— Лагерем они в полутора километрах встали. Я бы слазил к ним ночью, двоих в помощь прихватив. Что думаешь?

— А не боишься к врагу в плен попасть? — Спрашивает с укором. — Ладно, если сразу прибьют. А то пытать будут? Опыт в вылазках есть?

— Небольшой имеется, но ты не переживай. Я возьму двух опытных лазутчиков.

— Удачи, Ярослав.

— Удача благоволит смелым, — ответил.

Настрой у меня боевой. Магический резерв вырос до двадцати восьми единиц после недавнего замеса. Теперь можно и разгуляться чуть больше.

Двинулся по позициям, так–то неплохо всё оборудовали, целую стену возвели, перед ней ежи, после неё ежи. Наверху тоже стена, несколько вышек, на деревьях позиции. Высота в двадцать метров — это неплохое подспорье в обороне. Но подъём со стороны противника не такой уж и сложный, как мы не старались перекопать, можно правее по низине обойти. И там пришлось укреплять фланг, оттягивая силы.

Меж костров прошёлся, народ и не думает спать в ночи. Все чуют завтрашнюю сечь. Половцев слишком много.

— Главное первый удар сдержать, — от дружинников слышу. — Не дрогнуть… Стрел половских берегись, они их травят, собаки подлые. Да не боись, в глаз попадёт, какая будет разница?

Ржут ещё над этим.

— Туляки нас предали, — бурчат другие. — Где тульский князь со своим обещанным войском? Думает отсидеться? А как они с Вячеславом целовались в щёки да обнимались, что братья родные. А как беда пришла, знать его перестал… Порубят нас. Да не гони ты.

Спустился к позициям на левый фланг, что под кронами, где мои бойцы сидят, лошадей поглубже схоронив. До топей глубоких метров семьдесят ещё левее, а у нас тут островками целыми сухо. Но чем дальше, тем хуже.

По дружинам быстро слух расползся, что я дрался, как зверь в вылазке с Мирославом. Поэтому три сотни вверенных мне бойцов и не подумали усомниться в моих предводительских способностях, несмотря на смазливый вид и худощавое телосложение. Хотя какое оно худощавое? У меня, млять, кубики и бицуха теперь. Это по их меркам мужик должен быть здоровенный, жирный, чтоб рука с мою ногу, как минимум. Витязей и без меня хватает.

Но теперь, увидев во мне ценного воина, князь через своих доверенных надавил на меня, чтоб я хоть какую–то защиту напялил. Нашли хороший кожаный доспех мне по размеру и заставили надеть. Нагрудник, латы на руки и ноги принял, а вот от кольчуги отбрыкался.

За день к одеянию привык. А то действительно неловко перед дружинниками ходить налегке. Кичиться своей неуязвимостью. А скорее — легкомыслием.

— Ну что там, Ярослав? — Поинтересовались первые же десятники моего эскадрона. Уже матёрые бойцы, некоторые из них в прошлый поход ходили пять лет назад.

— С рассвета ждём врага, — отвечаю. — Герку с Белавой заберите, а то они еле плетутся позади, боюсь, свернут не туда.

— Сделаем, барин!

Ох, Дарья и удружила же ты мне с этими проститутками.

Гайяне сидит в отдельной землянке, которую для неё мужики сделали. Мы тут все в принципе по норам. Только сильно копать не вышло, вода болотная заливает.

Подружка смотрит исподлобья, натачивая ножи. Куда уж острее, думаю. Сегодня только первый день она бодренькая. Сильно её потрепало.

Кивает без слов, мол, что.

— Половцы недалеко лагерем, — начал.

— Знаю.

— Предлагаю посеять панику во вражьих рядах, что думаешь?

— Сама хотела предложить, — оскалилась.

— Тогда собирайся.

— Да я уже готова…

Нашёл своего Крезо дрыхнущего за костром, отвёл в сторонку и позвал прогуляться.

— Давай перед битвой выспимся, барин? — Взвыл тот сразу. — Половец с рассвета пойдёт. Всей орде твоя вылазка, что комариный укус быку.

— Не хочешь, не ходи.

Через двадцать минут выдвинулись за позиции втроём. Мимо ям замаскированных и растяжек. Через две сотни метров пути наши скрытые посты закончились. Началась вражеская территория.

Первый иду, пользуясь магией «Светлячка». Остальные за мной на расстоянии вытянутой руки плетутся без всяких источников света. Крезо замыкающий. Движемся в гуще, левее дороги метров на сто, когда под ногами хлюпать перестало, ушли ещё глубже в гущу.

Совы ухают в ночи, зверёк мелкий шуршит в листве. Умиротворение лесное, как насмешка, ибо сердце долбит в рёбра, как сумасшедшее.

Около часа продираемся, стараясь не шуметь. То густо, то пусто. Деревья друг от друга местами далеко растут. Но кустарника, да сухих веток много, иной раз хруст стоит под ногой такой, что по нервам бьёт похлеще тока.

Половские лазутчики показались чуть в стороне. Затаились сразу трое, вероятно, на наш шум, а ещё дальше лошади стоят их, не пикают.

Подал сигнал, как условились своим. Гайянэ тут же сорвалась вперёд. Но ей осталось только добить, потому что я корнями пронзил их лежачих прямо насквозь. Один вздумал орать, но тут подружка и подоспела, горло ему перерезав.

— И чего ты так рвёшься их убивать? — Спросил, наблюдая злорадный оскал чернявки.

Я тогда ещё подумал, что она мстит тем половцам, которые её пленили. Но с её причудами засомневался, что дело в конкретных людях.

— Не спрашивай, — бросила недовольно.

— Не доверяешь мне? — Укорил.

Молчит, глаза уводит.

Лошадей не тронув, дальше пошли. И чуть на половца на дереве не нарвались, он уже в нас из лука стал целиться на звук. Корень по стволу змеёй потянул к нему, обвил горло, аж шея хрустнула, так и остался трупом висеть. Но лук свой уронил. Сразу целая группа его дружков и встрепенулась метрах в тридцати дальше!

С той же стороны и первый небольшой лагерь распознали.

— Не спеши, — остановил Гайянэ, которая уже решила встретить.

Эти порубят не глядя, массой нас задавят, а ещё нашумят. Отступили в сторону, затаились. Всполошившийся враг дальше пошёл. Смотрю, половцы уже с факелами двинулись. В итоге человек сто набралось. А мы как ящерицы под шумок прочь поползли, уходя из сектора их поиска вглубь вражеской территории. И вскоре свет костров стал просветами меж веток пробиваться.

Вот мы и добрались до основных сил. А в заднице–то поигрывает! Поднимутся по тревоге и уже не убежать и никуда не деться. Мы ж пешком. Разве что в земле закопаться до рассвета. И всё равно идём вперёд, как мотыльки на огонь.

Остановился в какой–то момент, почуяв неладное. От земли возня какая–то мелкая передаётся мне на пятки. И явно не зверь копошится. И точно! Чуть не прощёлкал очередного часового, который под настилом в яме замаскированной сидит. Там его и похоронил, прошив корнями с нескольких сторон. Защита какая–то сработала, но ссыпалась лишь часть. Прямо через жилы корней всю эту картину и понаблюдал, осязая.

Ещё один на ветке нарисовался в трёх метрах над землёй. Учитывая прежнюю ошибку, сразу два корня пускаю и одновременно с затягиванием петли лук подхватываю. Да ёп вашу мать, стрелы посыпались. Но это осталось без внимания.

Впереди большой лагерь.

— Азум здесь, я видела его знак, — шепчет Гайянэ.

— А кто это?

— Мой враг, — заявляет.

— Поясни, — настаиваю.

— Половский князь, если убьём его, орда дрогнет. Но это не его лагерь.

— Откуда такая уверенность? — Спрашиваю, наблюдая впереди плотно расположенные палатки.

— Азум труслив, он дальше.

— Если минуем этот лагерь, до утра не воротимся, — взвыл Крезо. — Давайте прирежем пару дюжин спящих и назад, пока ещё можно уйти.

— Так и сделай, ты только мешаешь, — огрызнулась подружка и мне: — зачем ты его взял?

На это я промолчал. Крезо тоже не стал доказывать, как он крут на вылазках.

Стали обходить лагерь и вскоре поняли, что лучше пройти через него, внутри внимания меньше. Ибо время уже за полночь, воины спят сладким сном, полагаясь на свои секретные охранения.

Двинули через расположение, никого не трогая и выбирая тёмные зоны, которых становится больше, потому что костры уже не горят так сильно. Одного половца всё же пришлось прикончить, потому что прямо на него и нарвались. У меня ж зрение сквозь палатки не рентгенит! Боец решил опорожниться неудачно.

Едва избежав шума, стали пробираться, учитывая этот момент. Гайянэ пошла параллельным курсам, страхуя.

С большим напряжением прошли лагерь насквозь, затем небольшую лесную зону, где пришлось обходить целый табун лошадей. Перемахнули через речушку, пошелестев в камышах чуток. Новый лагерь возник побольше прежних, а правее второй, где я рассмотрел очень много обозов с провизией. Прошмыгнули между двумя, причём очень быстро. Половцы и не думали здесь расставлять часовых, посчитав, что достаточно уделили внимания внешнему периметру.

В какой–то момент решил и сам, что пора бы уже обратно. Но Гайянэ вдруг подала знак, указывая на большой шатёр впереди. Если в прежних станах деревья не тронуты, то новый лагерь стоит на полностью вырубленной поляне. Ещё и частоколом обнесён.

— Уверена? — Шепчу ей, понимая, что по ощущениям через час уже небо побагровеет от рассвета.

— Да, я знаю этот шатёр, — заявила сквозь зубы.

Это утверждение несколько насторожило. А что если она ведёт меня прямо в его лапы? Убедилась, что я непростой человек. А целый тёмный маг и теперь хочет реабилитироваться.

Сама уже вперёд рвётся. Придерживаю.

— Говори, откуда знаешь его и этот шатёр. Или дальше не пойдём, — ставлю ультиматум.

Вижу, что и Крезо насторожился, уже какое–то время примеряясь к спине Гайянэ.

Подружка стала взвинченной. Её аж потряхивает. Но сомневается она недолго. А затем начинает выдавливать слова с трудом.

— Мой отец ходил в этот шатёр кланяться, — отвечает сквозь зубы. — Но потом Азум нашёл повод и убил отца из–за подлых языков. И на этом не остановился. Он перерезал весь мой клан, моих братьев и сестёр. Мою мать, которая ценой своей жизни дала мне возможность сбежать. И у меня получилось, но затем я подвернулась другим. Батыйган не знал, кто я, иначе бы покончил со мной сразу.

— То есть ты дочь главы клана?

— Да, я — амира клана Чёрных рысей. Когда–то мы были великим кланом. А теперь осталась лишь память на камне Эльбруса… Ярослав, если сомневаешься, не ходи. Я не собираюсь возвращаться.

— Не понял, то есть как?

— Моя цель убить врага, без всякой надежды.

— Короче билет в один конец, — заключаю, глядя, как начинает клевать половский часовой за забором. — А может, поживёшь ещё чуток? Женим тебя на добром молодце?

— Нет, в моём сердце есть место только мести.

— Вот знал же, — шипит Крезо. — Пошли назад, Ярослав.

— Уходите, — соглашается Гайянэ. — Вы оба достойные воины, которые заслужили моё уважение.

— Не, не, давай тогда хоть голову его принесём в наш лагерь, — соблазняю хотя бы так. — Неужели не хочешь посмотреть на рожи нападающих половцев, когда они увидят голову своего князя на колу?

Подружка задумалась. Затем коротко кивнула.

— Ярослав, нет, — взмолился Крезо, когда я двинул вперёд.

— Будь тут, прикрывай отход, — дал указания.

— Нет уж, я тебя с ней теперь не оставлю, — огрызнулся охотник.

— Хороший у тебя друг, — усмехнулась Гайянэ, вынимая оба кинжала.

Подошли к частоколу вплотную, мало того, что терновником они тут всё обложили, за ним ещё выкопана канава. Умно!

Подаю знак, чтоб ждали. И уже собираюсь магией ссыпать всё это к чертям, чтобы сделать нам проход. Подружка хватает за руку и мотает головой, показывая на перетянутую нить, которую я не заметил сразу! На ней колокольчики висят, вот же хитрые сучата.

Гайянэ аккуратно просовывает руку, минуя колючки, а затем и палец вовнутрь колокольчика, чтобы зажать язычок. Кивает мне.

Это она мне пример показала. Тонкие корни вылезают из моих ладоней и тянутся ещё к трём колокольчикам тонкими змейками. Зажав, как она показала, фиксирую, делая корни мёртвыми.

Касанием налаживаю контакт с частоколом и ссыпаю нижнюю часть, оставляя верхнюю висеть уже на терновнике. Дальше сам терновник снизу, когда контачу с ним, втягиваю колючки в себя. Сколько могу, ибо их структура показалась мне особо интересной. Её лишь только уплотнить, и выйдет отличная шрапнель ближнего боя.

В образовавшуюся дырку пролажу первым, взяв в руки лук и колчан, чтоб не зацепились. Часовой в десяти метрах дремлет у тлеющих углей от костра.

Крезо полез его устранять, Гайянэ придержала, показывая жестом, что скоро смена.

Ушли левее, не доходя табуна лошадей, нырнули меж палаток. Дальше оружейные пирамиды с копьями, за ними вёдра со стрелами. Крезо аккуратно повытаскивал про запас. Я тоже напихал в колчан до отказа.

Одной Гайянэ не до чего, стремится вперёд. Возвышающийся над всем шатёр, как путеводная звезда. Дотлевающие костры местами слишком хорошо светят. А половский патруль не дремлет, то и дело приходится замирать, и ждать пока пройдут.

Доходим до главного шатра, два стражника стоят, охраняя покой князя Азума. Мощные и бодрые, магическими шмотками веет. Неподалёку ходит и патруль с мечами явно магическими, судя по свечению. Обходим сзади.

Гайянэ пробует резать полог, но он не протыкается!

Вижу, что хочет вернуться к стражникам и прорваться через вход, но я придерживаю. И достаю дыркодел, не сильно рассчитывая, что он сработает, но попытка — не пытка.

Жёлтый свет артефакта едва нас не выдаёт, успеваю закрыть второй ладонью. Дырка возникает, как миленькая меж кольев, раскрывая нутро. В большом пространстве, прямо по центру лежит, как миленький в шкурах мужчина в обнимку с несколькими голыми барышнями, судя по нежным пяточкам последних.

Слабое свечение от прибора попадает вовнутрь, озаряя тела. И Гайянэ смело рвётся вовнутрь, буквально набрасываясь на своего врага без всяких церемоний!

Но тут же отлетает он ноги. Нет, не князя! Одной из баб! Они начинают драться. Вторая поднимается следом и раскрывает рот, чтобы завопить, но в горло прилетает кинжал от Крезо.

Черноволосый воин с обширной пепельной бородой лет пятидесяти на вид, мощный, как горилла, подрывается с лежбища следом. И начиная орать громко на своём половском, хватается за широченные расписные серебром ножны! Уже начинает вынимать из ножен гигантский меч, озаряя белым светом электрических разрядов палатку, куда врывается стража.

Крезо стрелами кладёт обоих гостей, чётко попадая мимо защиты в лица! Третью пускает в князя, но она рассыпается в прах о невидимый щит, который явно сделан выставленным мечом!

Прирезав девку, моя подружка летит на Азума, тот с ужасом в глазах разворачивается в её сторону.

— Гайянэ!! — Кричит с удивлением и дальше на своём.

Та отвечает что–то коротко. Ловко подныривает под выпад и тут же отлетает обратно от его колена.

Тем временем Крезо выскакивает обратно и, судя по жужжанию тетивы активно расстреливает всех набегающих, давая нам драгоценные секунды.

Азум летит следом на повалившуюся на спину Гайянэ. Обе руки на рукояти в замахе, явно хочет её поскорее проткнуть. Корнями из земли хреначу по нему, но мне даже не удаётся пробить настил! И, тем не менее, у князя вспыхивает белое поле, ссыпая всё в земле даже без контакта! Враг на долю секунды мешкает, отвлекаясь на меня.

Подружка успевает перекатиться, меч втыкается в настил из палатки. Уверен, тот же материал, но он легко прошивается лезвием.

Дальше, не мешкая, князь бьёт уже наотмашь, легко срезая опорный кол! Каким–то чудом подружка успевает увернуться. И пытается снова атаковать. Князь повторно отшвыривает её ногой, как долбаный каратист.

— Гайянэ! — Говорю уже я. — Прости, но я дал тебе две попытки!

— Мой!! — Визжит та, но получает уже по челюсти пинка и запрокидывается.

Азум харкает в неё и поворачивается ко мне со злорадной ухмылкой. Мдя, с такой горой мышц и техникой боя мне придётся повозиться, чтоб его уложить. Но времени нет! Сотни бойцов бегут сюда, готовые завалить нас да хоть своими трупами, лишь бы изловить негодяев.

Поэтому материализую «Змеевик»! Князь смотрит первое мгновение со злорадным интересом и выставляет вертикально меч, видимо, готовый полем отбивать.

Нащупываю оперенье, вынимаю, накладываю, целюсь! Руки уже рефлекторно всё делают за секунду. И луплю в упор!!

Защита вспыхивает, и вытянутая струной вдруг возникшая вместо стрелы металлическая змея, войдя лишь на треть в поле, начинает ссыпаться! Ничего себе у него щит!! Но Азум не торжествует, он в ужасе.

Не мешкая пускаю вторую змею! Она заходит уже до середины и исчезает. Князь рвётся на меня, чтобы карать. Но выпад не выходит, потому что его за ногу цепляет быстро очухавшаяся Гайянэ!

Получаю драгоценную секунду! И, отступив резко назад, выстреливаю третью змею!

Которая уже легко проходит сквозь поле и утопает меж накаченных волосатых сисек. Стряхнув назойливую девку, Азум, встаёт, как вкопанный в метре от меня и первое мгновение смотрит непонимающе. А затем отшатывается, роняя меч. Кашляет кровью и садится на задницу, корчится, пытаясь бороться с этим.

Подползает Гайянэ! И нашёптывая ему что–то, режет горло. Работает ловко, как мясник, пока не срезает и не отрывает голову полностью. Змея выскакивает из шеи, откуда всё ещё фонтаном хреначит кровь. Едва успеваю снять браслет, чтобы её нейтрализовать. А то змеюка прицелилась уже в подружку! А той хоть бы что, морда злобная в крови, что сама смерть! Маньячка скалится счастливо.

Крезо орёт снаружи, что кранты нам, отступая за палатку. Со входа врывается злющая толпа в броне явно непростой.

Выставляю руки! Долблю заготовленной шрапнелью плотно из запястий, стараясь целиться в непокрытые лица! Звон, крики!! Вспышки защиты всех цветов. Первые трое валятся, создавая препятствие для других и давая нам драгоценные крохи времени.

Гайянэ хватает голову, я княжеский меч, убирая в ножны, чтоб не светил. Да, я тот ещё хомяк! Но такое добро оставлять нельзя. Закидываю за спину, ремень удобный позволяет.

Луплю из шрапнели ещё, давая возможность подруге выскочить первой. Я следом, забирая свой дыркодел. Уносимся прежним путём, Крезо отстреливается неприцельно на бегу. Лагерь на ушах стоит!! Факелами озаряется почти каждый метр! Только тени от паток ещё спасают.

Со всех сторон на нас набегают мелкие группы. Рублю всех огненным мечом, понимая, что новый мне тяжеловат пока, поражаю корнями попутно. Докидав свои метательные ножи, Крезо работает луком в упор. Гайянэ, ухватив по дороге копьё, тыкает им направо и налево. При этом держит голову за бороду, и очень сильно печётся за свой трофей.

Третьим последним залпом шрапнели сношу набегающих вражин впереди. Один с защитой накалывается на мой меч. В него и Крезо стрелу пускает, перебздев. И вот мы проскакиваем через дырку в заборе. Которую я тут же заделываю назад на последние крохи резерва!

Уносимся прочь. Но уже слышны ржания лошадей. За нами бегут и с других лагерей. Но пока ещё не уверены точно, где мы, конница проносится рядом. Орут, переговариваются.

Застаём одного половца врасплох, Крезо лупит из лука ему в спину, хочет добить вторым выстрелом. Но я подскакиваю и режу горло, мне нужна кровь, чтобы восполнить резерв! Ибо нас начинают окружать. И чтоб нам жизнь мёдом не казалась, небо светлеет.

А нет! Это скорее не солнца приближение, а снарядов! С гулом летят из лагеря целыми метеоритами диаметром метра под полтора, ветки с треском ломая, и с рёвом разлетаются на куски, обдавая волной невыносимого жара! Первый бахает в десяти метрах левее, второй чуть дальше! Лавируем, меж всполохов огня! Дым заполоняет всё, дышать с каждым вдохом всё сложнее. Искры сыплются от взрывов на головы. Ветром обдаёт от летящих мимо ледышек размерами с копья, срезая кроны и прошивая стволы, как будто те из картона! Ни в чём не повинные деревья начинают трещать и от пожара, валятся позади и впереди! Обходим, проскакиваем!

Раскаты молнии пошли, треск электрический. Вспышки такие, что озаряет нас, как от сигнальной ракеты. Стволы на куски разлетаются, ссыпаясь в труху. Половцы орут, попадая под раздачу. Лошади ржут в панике, не слушаясь седоков.

Меж лагерей пытаемся пройти! А там уже все подняты по тревоге. Слышно, как стрелы втыкаются в стволы куда ни попадя. Вокруг нас свистят, похоже, наугад.

Лошади какие–то мечутся, одна горит!

Крезо недолго думая, бежит за второй, хватая быстро. Гайянэ, уже башку Азума за волосы через пояс перевязав, заскакивает на седло третьей и меня подхватывает.

Половские маги слишком разошлись! Деревья горят, дым валит, тут же часть льдом накрывается, создавая пар. Лес заполоняет мгла, оттого нас всё сложнее вычислить.

Подружка рулит. Башка бьётся об седло. Снова активирую «Змеевик»! Четыре выстрела в левый лагерь впереди, три в правый! Плевать куда, просто чтоб шороху навести и отвлечь. Ещё шесть пускаю по отрядам, несущимся за нами и параллельным курсом. Один раз в дерево угодил, так змея его насквозь прошила и поползла гулять. Ощущая в груди пустому, перехожу на «Ветерок», сшибаю на скаку всех, кто попадается в поле зрения.

Стрелы свистят над головой, иной раз проносятся совсем рядом! Одна в ляжку воткнулась мимо лат, больно, сука!! И даже обезболивающий амулет не помогает. Вырываю её поскорее, корнями заволакивая рану. Амулет Маши, царство ей небесное, лечит понемногу…

Маги остались позади, больше не кидаются, чем попало, ибо загорелся лес к чертям собачьим. Похоже, они и сами не рады.

Вырываемся из лагерной зоны! Скачем с ветерком метров сто, трое половцев пытаются за нами погнаться. Изворачиваюсь и на скаку снимаю их стрелами ювелирно, два раза промахнувшись.

Впереди Крезо заваливается вместе с лошадью. А у той стрела в бочине, так и бежала героиня. Спрыгнул и я соратнику помочь.

Поднимаю товарища, а у него и самого в плече торчит обрубок. Гайянэ свою лошадь отпустила, хлопнув по ляжке, чтоб та удрала подальше от нас. Побрели уже так, вылечиваясь на ходу. Подружка тоже успела несколько резаных ран схватить по плечам и спине. Вот ей бы доспех хороший пригодился. Да с её техникой боя, удобного не найти. А её латы кожаные самопальные только курам на смех, уже по кускам развалились.

Погоня вроде отстала. Да и теперь, убегая, мы стали меньше шуметь. А вскоре убедились, что враг действительно потерял наш след, отвлекаясь на отпущенную лошадь.

Всё, вырвались. Какое, мать твою, счастье! Можно дух перевести.

Вышли к нашему охранению на рассвете, чуть стрелы не выхватив теперь от своих. Уставшие, но счастливые пересекли рубеж обороны, где большая часть бойцов уже проснулась и ошалело озирается в сторону врага. Потому что переполох нами устроенный слышен был даже отсюда.

Кинулись дружинники расспрашивать, но язык лыка не вяжет отвечать.

Нам бы поспать хоть часок. А тут с позиций на высоте раздаётся протяжное:

— Половцы идут!! Подымайся народ!!