Глава 20 · Охота на Буфу

Заявил я о проводнике, а Петруха целое войско собрал с деревни, и пеших, и конных, будто мы снова на половца собрались. Тут и недовольный витязь Пересвет нарисовался с саркастической улыбкой. Уже экипированный в седле с двусторонним большущим топором и дальнобойным луком, смотрится, как гигант на пони. Я искренне пожалел его скакуна. Но тот вроде держится. Из последних сил.

Часов в десять утра выехали дружинами к заброшенному Руднику, до которого от Новосёлок на юго–юго–запад по заброшенной дороге почти километр пробираться по сугробам да через кустарник. По правое плечо лесной массив, по левое — поля да рощицы, вдалеке речка, которую по сгустку деревьев вдоль бережка и видно первое время. Коза блеет истерично в повозке, изрядно раздражая.

Доскакали до Рудника в полнейшем напряге. Тут даже оградка по периметру зоны чисто символическая едва над сугробами возвышается, и на дороге покосившийся указатель с выструганной резцом надписью:

«Берегись, чёрный морок!»

Народ пеший всё тянется, пока мы осматриваемся. Вокруг никаких поселений, лес дикостью отдаёт, дымит вдалеке над кронами. Под холмом кратер выкопали на целый многоэтажный дом. Насыпь от выработки везде кучками, занесённая снегом, но местами оголившаяся порода зияет чернотой. Этажа на три вниз по спирали, и вход в основную шахту вгрызается в горку. Довольно большой, сваи всё ещё держат потолок, на четверть заметён снегом. Сколоченный уже порядком прогнивший настил частично его закрывает.

Первое на что обратил внимание, это следы мелких животных на снегу. Очень много, и все ведут в шахту. Знающие дружинники с сёдел спрыгнули и пошли по колено в снегу изучать их сразу. Дарья впереди всех помчала. Для неё, похоже, новая локация интересных дел открылась.

— Лисица ходила, — говорит один охотник почти сразу.

— Волк тоже, — добавляет Дарья деловито.

— Только туда? — Уточняю.

— Обратных следов мало, — комментирует охотник.

— Сыта ваша тварь, — посмеивается с коня Пересвет. — Зря только козу мучаешь, барин.

Делаю вид, что не услышал. Спрыгиваю и иду ко входу.

— Одумайся, Ярослав, — воет Петруха с коня. — Проживём уж без рудника как–нибудь. У нас вон лесопилка какая!

— Поговаривают, что откопали эту тварь, — бурчит сбоку седобородый дед из местных охотников. — Сидела Буфа тут ещё до нас всех и многих древних воинов сгубила. Поглядели, давай воротимся назад. Гиблое тут место.

Вот же любители страха нагнать.

— На моей земле вредители жить не будут, — заявил я, заглядывая во мрак, и добавил деловито: — без моего разрешения.

— Я с тобой, — произнесла Дарья.

И пустила вихрь, который снег разметал на нашем пути да заслонку трухлявую снёс.

— И я! — Воскликнул новоиспечённый дружинник Руслан на бегу. Ему коня не досталось, да он сам, как конь вперед всех прибежал. Броня пошарпанная из плотной кожи, меч простой да щит деревянный с краёв обуглившийся. Зато глаза голубые горят.

— И я! Меня не забудь, барин! — Мои дружинники загалдели, готовые со мной хоть в ад.

— Сгинете все! — Прогремел Пересвет уже грозным рыком. — Поглядели и полно. Барин, не дури и людей не губи. По мороку чёрному вон сколько зверья зашло. Сильная она, раз до леса морок дотягивается. Нам и отсюда пора уходить, пока не учуяла.

— Я один пойду, — говорю уверенно. — Коза не в счёт.

— Да иди, одним дураком в Рыжково меньше будет! — Огрызнулся витязь. — А меч чего обычный взял?

Что было, то и взял.

— Имелся хороший клинок, огнём бил, от половского сотника достался, я его об орду обломал, — констатирую вызывающе. — А на вашу зверушку мне и этого хватит. А ты тут пока подожди, витязь.

— Да не, я подальше встану, — усмехнулся в ответ, топором гигантским разок махнув демонстративно, как тросточкой.

Ещё минут пять боролся с добровольцами, Дарью чуть ли не пинком отогнал вместе с Русланом.

— Приказ барона, всем ждать за сто метров отсюда! — Рявкнул я и Иллариону: — проконтролируй.

— Да, ваше благородие, — ответил тот поникшим тоном.

Козу принял на верёвке с мотком побольше. Снял шубу, чтоб не мешала, передав Иллариону, перекинул лук «Ветерок» за спину и двинулся в шахту.

— Удачи, юный барон, — раздалось вдогонку от Пересвета ироничное.

— Вернусь с её башкой, служить мне будешь! — Кричу ему в ответ.

— Кажется, морок уже начался, — ржёт верзила, подкалывая. — Но пусть будет так!

Всё, дальше уже не до него. Миновав небольшой тоннель по корке льда, в пещеру широкую вышел, где, похоже, в три стороны старатели копали. Но следы звериные ведут в самую большую дыру, уходящую вправо и вниз.

Спешить не стал, в пещере замер, вслушался. Вроде ничего, тишина. Но стоит дыхание задержать, и чудится, что девушка где–то в катакомбах поёт мелодично. Коза вместе со мной притихла, тоже вслушивается. А я свои боевые возможности оцениваю.

Личный резерв за поход вырос до одиннадцати единиц, а с побрякушками получается всего тридцать две. А это уже не хухры–мухры. Дерево из мёрзлой земли в саду старейшины с трудом, но выдернул сколько надо. К своим постоянным ныне трём килограммам древесины ещё шесть боевого довеска. Тут и сваи из дерева нельзя не брать в расчёт, пусть и трухлявые на вид. Всё в бою пригодится.

Достал сканер, прошёлся медленно. Ничего необычного не показывает, нигде вроде робот не затаился. В общем, я допускаю мысль, что и эта Буфа — некий кибернетический организм. Но с учётом оборотней и упырей — есть и нечисть иного происхождения.

Заглянул в шахту, метров на тридцать всё просматривается с помощью кольца Морозовой. Телеги разбитые лежат, кирку увидел, несколько лопат. Как и предположил, всё здесь побросали в один момент.

Двинулся по тоннелю, и тут коза вперёд меня вдруг поскакала! Дёрнул назад за верёвку, завалилась, заблеяла истерично, продолжая ногами перебирать, будто электронная.

Вот и всё, попала под псионную волну твари. Чем меньше мозг, тем проще манипулировать. Я и сам чую, что начинает мерещиться, что породы на стенах шевелятся, что зыбучие писки ползут. Если присмотреться, только хуже становится.

Всё, пора начинать!

Оглянулся, убедившись, что за мной не увязались. Обвил животное корнями, чтоб не рыпалось. И поразил через глазницу в мозг. Быстрая смерть. Второй глаз оставил целым, он мне пригодится.

Дальше уже дело за духами, которые в тандеме начали тянуть тонкие жилы корней, пронизывая её тело и устанавливая над ним контроль. Мёртвая жертва, как сказал старший. Но не простая, а управляемая напрямую! То есть уцелевший глаз — это моя камера трансляции. В общем, минут за десять сделали из козы беспилотник.

Через тонкий корень с функцией удлинения по мере необходимости я установил с ней связь. Процесс не из приятных, когда сознание полетело по тоннелю, а в уши ударил треск плоти, я чуть не проблевался.

А когда уже увидел глазом козы самого себя, инфаркт не схватил!

Сознание здесь, в убиенной козе, а тело моё замерло в сидячем положении, будто это восковая фигура. Спасибо хоть, что глаза закрыл. Корень у меня из голени тянется, жуть какая.

Встаю на четвереньки, пытаясь приспособиться к опорно–двигательной системе животного. Руки неестественно длинные, сегменты не гнуться, как хотелось бы. Млять, у меня это и не руки вовсе, а ноги. Зашибись.

Двинулся дальше уже козой!

А если нить прервётся, я точно вернусь сознанием назад?

— Не переживай, Ярослав. Я же говорил, сознание где и было, здесь только его тень, — утешает дух, голос которого кажется теперь таким тихим.

Хороша тень! Я даже шкурой окружающий мир чую, и слышу. Всё такое огромное и шумное. Скребётся кто–то в породе, перестукивают мелкие лапки, писк слышен. Цокаю по породе опасливо, следом волочится шуршащая верёвка и тянется связующая жила. Неуклюжий шаг постепенно сменяется нормальным. К линзообразному искажению я тоже привык, да и темень не помеха, кольцо «Светлячок» передаёт эффект и в тело козы.

Тоннель расширяется, уходя всё ниже. По сторонам местами выдолблены шахты, но видны тупики. Следы, что я чую теперь своим острым обонянием, уводят влево. Начинаю чувствовать приятный запах травы, а вскоре уже вижу, как проход застилается сочной зеленью. А мне как раз сильно хочется жрать, пустота в желудке невыносимо болит. И я спешу весело да вприпрыжку. Верёвка и корень волочатся следом, и они дико раздражают!

Хочется пощипать травы, а она как–то неестественно перетекает дальше. Вот уже птички запели над козлиной башкой, ручеёк зажурчал! Пить захотелось дико, помчал к лужице. А она прямо вертикально стоит, просто надо морду сунуть. Что и делаю! Но ожидаемой сладкой водицы нет! Есть только зловонье… Хрясь!!

Шею вывернуло с натягом, лапки изломило. Омерзительный звук хрустящих костей ударил по ушам! И это чавканье довольное… Что–то резко кольнуло в голову, и я опомнился! План!! Посылаю сигнал!! Взрывается шкура острыми пиками, поражающими всё нутро твари. Слышно урчащее возмущение.

Через мгновение прерывается связь вместе со всеми впечатлениями, оставляя поганое послевкусие. Сижу, как дурак в теле Ярослава, будто всё это привиделось. Пытаюсь понять, что действительно произошло, успел ли… или почудилось⁈

— Вроде успели, — говорит дух запыхавшимся тоном.

— Бееее да, — выпалил я и спешно зажал рот.

Твою ж мать!! Я хотел сказать «беда».

— Беда, — повторяю с бешеным сердцем. Фух, пронесло.

Чёрт! Надо спешить, пока тварь не очухалась. Связующий корень оторвался и лежит, указывая путь, а вот верёвку утянуло вместе с телом козы.

На бегу достаю сканер и с ним уже продолжаю путь. Зелёные контуры высвечиваются перед глазами в уменьшенном масштабе, показывая все особенности местности, выемки, выбоины, щели. То, что сливается в глазу, виртуальные контуры отчерчивают. Просвечивая породу примерно на полметра–метр, в зависимости от плотности, судя по всему. И выдавая целые пятна металла на пути.

Но хрен с ней, с породой. Я тварь ищу! Или любые признаки механики!

Песнь какой–то девки всё громче, будто громкость на магнитофоне повысили. Даже посветлело в тоннеле без видимой причины. Вот уже место, где травка козе чудилась. Теперь там просто всё деревом обито!

Мдя, всё, как натуральное и не подкопаешься. Сканер что–то барахлит, рябить начал. Убираю его, и верёвку вижу, к которой коза была привязана! Она из–под досок торчит. Ну–ка, хватаю за неё, тащу, тащу, тащу… и вскоре вытягиваю отгрызенный конец!

Только ощетинился, лук доставая! Впереди девка мелькнула в мантии. Светлая, красивая. Не понял⁈

— Ясмина⁈ — Ахнул, не веря своему счастью.

Явно же глюк! А сердце колотится, радостью переполняюсь.

Иду осторожно за ней, чувствуя ногами твердь деревянную, до кучи доски скрипят, как настоящие. Впереди под её ножками они тоже скрипят. Магичка рукой машет, зазывая.

— Ну скорей же, — слышу её голос, который доходит до меня громким шёпотом. — Ярослав, поспеши! Её нужно добить, пока не очухалась.

Выскочил в пещеру, которая со всех стен кристаллами светится, что алмазами! Проём впереди, то ли перламутром голубым, то ли золотом блестит. Туда Ясмина и ныряет.

Что–то в мозгу колит, от боли острой кривлюсь. Дёргается картинка! И вижу я над проёмом ряху широченную жабью!! Каждый глаз чёрный, как арбуз. Снизу пасть вырисовывается, будто из земли ковш экскаватора вырывается. И захлопывается проём, оказавшись её ртом.

Мдя! Моя управляемая коза–граната ей особого ущерба и не нанесла.

— Ясмина! — Вырывается из меня на эмоциях, активирую «Змеевик». — Ну сука, сейчас ты у меня попляшешь!

Осознаю ведь, что магичка это глюк, но всё равно какие–то нелепые сомнения в башке. Как эта тварь вообще посмела такое мне в голову залить⁈ Покусилась на самое святое.

Пускаю одну стрелу, вторую третью!! Башка начинает раскалываться, будто тыкают в мозг иглами. Да подождите вы!! Сейчас с этой гадиной разберусь.

Жаба корчится, сыплется вокруг камень, в который она вросла.

— Получи зараза!! — Торжествую. Но… что–то не так.

Резерв мой не убавляется. Вообще не ощущаю, что он тратился. Хотя это же «Змеевик», а не хрен собачий.

Снова в мозгу иглой стрельнуло, пошатнулась картинка вокруг. Зловонье у самого носа ощутил, какое козой и чуял. И всё понял! В мороке я! «Матрицу» мне полнейшую устроила гадина.

Из подсознания оба духа отчаянно кричат, они и кололи меня внутри, чтоб взбодрить. Поднатужившись, цепляюсь за уносящиеся в черноту жилы, налаживая связь с союзниками и осознавая себя. Отчаянно посылаю сигналы телу. И корни вырываются из меня плотными шипами во все стороны, ибо я всё ещё не вижу твари!

Противное кряканье и сип раздаётся вокруг. Пробуждаюсь я мгновенно в совершенной тьме. И с ужасом понимаю, что в пасти твари оказался! Ещё бы немного и челюсти сомкнулись. А теперь еж из моих палок этому мешает. Присмотревшись, вижу и ногу козы, которая между глоткой и гландой торчит. Не проглотила тварь её, потому что всё же сработала моя дистанционная бомба, кусок козы с шипами и застрял.

Здоровенная жаба всё ещё пытается пережевать колья, я же пытаюсь вырваться обратно, высвободившись из собственной конструкции. От омерзительной вони выворачивает. Благо у этой твари по большому счёту нет зубов, только пластины, которые та не до конца сомкнула, тем самым оставила хоть какую–то щель, чтобы дышать.

Чуя по треску деревяшек, что конструкция сдаётся, выращиваю кол поперёк уже целенаправленный. Хрипит чушка, челюсть разжимая. Ещё ращу, уже последние материалы тратя. Вылезаю помаленьку! Рвусь, отталкиваясь ногами от кола, поддаю корнями. Выскальзываю наружу весь в крови и слюнях, как из задницы.

Жаба, как три коровы в ширину, тащится назад и воет. Из глотки колья мои торчат ещё от козы, она ими по полу скребёт. Твою ж мать, не зря козу угробили! Она её хорошо так ослабила.

Лук, колчан со стрелами, меч, да сумка моя в сторонке лежат, будто я сам их отложил. По факту жаба заставила отложить, чтоб в глотке не застряли. Ей, видите ли, не вкусно! Хватаю меч и стороной обхожу, где свободно, оценивая её грузную и довольно мягкую тушу.

— А сейчас десерт, сука! — Кричу и колю её в бок под лапу.

Подрагивают стены пещеры, обрывками доносится песнь.

— Не убивай, добрый молодец, — слышу ласковое голосом Ясмины, будто над головой. — Верой и правдой служить тебе буду…

— Ты уволена! — Объявляю со злорадством.

Тыкаю клинком дальше уже остервенело. И куда попало! Нормально проходит, шкурка, оказывается, нежная. Вскоре вываливаться кишки, и жаба тонет в собственной луже ошмётков, переставая шевелиться и хрипеть. Ну и говорить мне сладким голосом она тоже перестаёт.

Я даже успеваю почуять, её последний выдох, как пердёж. Сразу и мозги мои отпускает, на которые всё это время давило. И духи уже отзываться стали нормально.

Весь в дерьме, не спешу наружу. Во–первых, надо замести следы! Поэтому через «не могу» я запускаю в тело поверженной тонкие волоски корней, с помощью которых контачу с деревом и ссыпаю все колья в труху.

А во–вторых, активирую сканер. Который не выявляет ничего в ней механического. А значит, я был прав. Тут и такие монстры есть, не искусственного происхождения. По крайней мере, с меньшей вероятностью, что это твари с Хикупты.

Надеюсь, что эта гадина не охраняла туда проход. Ну–ка, посмотрим.

Сканер показывает что–то дальше! Крохотные контуры металлической коробки вырисовываются. Неужели клад⁉ Спешу на сигнал.

Надо же, у жабы есть своя обжитая пещера, в которую выхожу. Уголок, где она кости всех форматов складывает. Целая груда, и животных, и людей. В общем, не бедствовала. Лежанка у неё уютная, где уже протёртая земля до блеска. Но сигнал уводит в новый проём, судя по кучкам камней с ним рядом, его не раскапывали, он обвалился наружу. То есть, оттуда кто–то всё это толкал. Жаба и толкала.

Прохожу, пещерка уже поменьше. Куски кирпичной кладки виднеются по стенам. Кирпич красный, но по виду монолитный, скобы кованые крупные держат поперечные сваи из окаменелого дерева на потолке. В конце стена монолитная из сплошного гранита, кольцо огромное торчит и кусок цепи, смахивающей по габаритам на якорную, на конце разломанный ошейник, диаметром на шею метра под два. Так, понятно. Жабу на цепи держали.

Сбоку ниша в полу закрыта плитой, но сканер чётко показывает, что под ней та самая коробка.

Получается, Буфа её и охраняла? Такого хитрого и опасного монстра явно посадили сюда не просто так. Да ещё и замуровали под землёй.

Плиту пришлось мечом подцеплять и потом ещё кряхтеть, чтоб отодвинуть сапогом. Ниша до саркофага, конечно, не дотягивает, но впечатление создаёт такое. Внутри сундук из окаменелого дерева, обитый металлом. Каркас его сканер и обнаружил. Дальше снова пришлось ковырять мечом. Крупный навесной замок присох намертво. А вот дерево мне удалось расковырять и клинком, и магией.

Попыхтев около получаса, добрался до сокровища! В тряпке из подсохшей кожи завёрнута книга, массой и габаритами, как целая энциклопедия. В процессе тубус небольшой выпал оттуда же. Крышка открылась легко, а там мел странный, похожий на уголь, но отливает серебром. Его обратно убрал в чехол и припрятал за пазуху.

Мел да талмуд — пипец какие сокровища.

Книгу решил рассмотреть получше. Обложка из металла, похожего на медь, тиснение с подобием пентаграммы на ней, а ещё кириллицей написано:

«Книга Ирских волхвов, зыбучие руны ветра»

Хм, интересно!

Затаив дыхание, открыл! Корочка затрещала, на первом же листе рисунки красно–серыми чернилами. И не просто, а вдавлены, будто гравировкой начерчено. Схематичный симметричный рисунок, описание под ним, смахивает всё на некий чертёж. Перелистываю, пентаграммы какие–то… Страницы толстенные, похоже, из кожи. И их не так много на самом деле. Млять, а если это книга мёртвых? Ну её нахрен.

Симбионты недоумевают, что это за волхвы такие, и я пока не буду соваться.

Вздрюченный после драки, решил не возиться долго, и так задержался уже. Мои ж волнуются. А некоторые уже похоронили, небось. Завернул книгу обратно в тряпку, да под мышку убрал. Пора возвращаться!

Вернулся к туше, которая приплюснулась ещё больше, и дерьма вокруг расплылось соответственно. Прохлюпал мимо, убрал добычу в сумку, отряхнулся кое–как, оценив, что одежду я всё–таки порвал своими корнями не хило. Плюс ещё весь в дряни зелёной, которая на волосах присохла уже.

Вспомнил, как мы голову лешего с собой забирали. Так! И здесь бы трофей продемонстрировать, а то не поверят.

Думал, думал, что делать. Меч в ряху сверху воткнул, за рукоять верёвку обвязал, да пошёл на выход с другим концом, присвистывая. Казалось, что далеко ушёл, а это всё из–за этих глюков. Пара переходов и вот она пещера, куда ветер белые хлопья задувает.

Наружу высунулся, верёвки впритык и хватило.

Застал сцену, как Дарью дружинники окружили и держат. А она сюда яростно рвётся. Другой кучкой Руслана зажали, похоже, тоже за мной решил отправиться.

Большая часть людей за границей рудника, а здесь свои.

Когда я высунулся, все замерли, а то и перестали дышать, глаза на меня выпучив.

— Морок! — Закричал один из дружинников сверху. — Не поддавайтесь!

— Да не морок, видать! — Прогремел Пересвет оттуда же. — Барон, живой⁈ Лица на тебе нет.

Ага, как и одежды целой после того, как я ежом сделался, чтоб не проглотили.

— Ярик!! — Завизжала и Дарья. — Как тебя только отпустила туда!

Опять мамку включает.

— Да всё, разобрался! — Объявляю. — Можете расслабить булки!

— Да брешешь, барин, — усмехнулся Пересвет и стал обратно спускаться на своём пони. Вот-вот ведь кувыркнётся.

Магичка подскочила, на мои лохмотья глядит ошалело. Дружинник шубу подаёт, чтоб я не замёрз. А мне жалко её пачкать.

— Да подожди ты, — ворчу, отпихиваясь и верёвку протягиваю. — На, тащите. Да не сами, к лошади вяжи.

— Мне давай, — приблизился Пересвет. Взял край верёвки рукой, и лошадь попятилась. А ну да, пони халяву ж гоняет.

Потянул тяжело, но дело пошло. Видимо, из принципа не стал к седлу вязать, показал, что лапищей своей удержит. Метров десять вытянул и понял богатырь, что дурью мается. Спрыгнул с седла, что земля задрожала, и рявкнул на дружину:

— Налегай!

Потащили всей толпой.

— Раз–два, взяли! Раз–два, взяли!

Вскоре от зловонья стали кривиться и потащили ещё бодрее. Выволокли тушу, я аж сам охренел, какая она всё–таки огромная. Жаба долбанная, пусть уже и сдувшаяся наполовину. Вместе с внутренностями выволокли на снег и свет.

Несколько мужичков блеванули тут же. Петруху с коня поймали сползающего в обмороке. А Пересвет на меня смотрит и посмеивается.

— Не прав я был, признаю, — говорит витязь спокойно.

— Ну… — протягиваю и дальше приподнято: — Что ж, Пересвет, слово не воробей. О чём мы там условились? Служить мне будешь?

— Выходит так, — отвечает витязь без всякого сожаления, поглядывая с интересом на моё исписанное шрамами оголившееся предплечье.

— Плачу два серебряных рубля в неделю, с меня бесплатное питание и жильё. Об остальном позже.

— Два серебряника? Батюшки, — смеётся Пересвет. — А что ж ты раньше не сказал, барин!

Прозвучало с явной иронией. Дружинники с обеих деревень посмеиваются. Такие все счастливые после нервных потрясений. А я озадаченный.

— Петруха! Очухался, бедненький? — Зову.

— Да, барин! — Стонет староста.

— Начинайте Рудником заниматься, по расходам и всем вопросам ко мне через два дня приходи.

— Слушаюсь, ваше благородие!

Прямо с Рудника домой и поскакал довольный, целых двух витязей с собой заграбастав. Молодого Руслана и матёрого Пересвета. Там ещё кто–то просился. Но сейчас не до них! Сказал, чтоб с Петрухой и приезжали.

Передохнув в особняке, наутро отправились боевым отрядом в двадцать человек уже во вторую подаренную князем деревню Елькино. Двинули на север по сугробам даже в надвигающуюся метель.

Потому что от Гайянэ вестей никаких нет. И это, мать твою, уже не смешно.