Глава 7 · Тайные переходы

Выровняв дыхание, осмотрелся. Потолок метра два в высоту, ширина перехода полтора от силы. Путь есть в обе стороны. Избираю дорогу направо и иду до поворота. Новый коридор уводит по кругу, поэтому не понятно сразу, где заканчивается, но явно длиннее предыдущего.

Прошёл метров тридцать, стало поддувать откуда–то сверху, и уже не так пыльно. Освещение слабое появилось, вскоре дошёл до плотных кованых решёток на потолке, через которые и проходит свет. Запаяны в мрамор наглухо, и есть некая буферная зона, где уже другая решётка соприкасается с жилым помещением. Похоже, я под вентиляцией хожу.

Думаю о той девушке. Стоит так рисковать своей жизнью? Белым днём рыскать в библиотеке, а потом нагло шуровать в Оранжерею, где тебя уже ждёт засада? Видимо, время поджимает. Надеюсь, её не поймали.

Шагаю аккуратно, прислушиваюсь. Шум воды стал доноситься, а с ним и канализационная вонь. Дошёл до ниши с винтовой лестницей, выложенной из кирпича. Коридор и дальше уводит, но что–то мне расхотелось гулять по этому этажу. Лестница ведёт и вниз к канализации, и вверх.

Стал подниматься, ступени высокие, но узкие, только полстопы помещается в середине, а тоннель, по которому идёт лестница, напоминает мамкину мясорубку, спина по стене кирпичной скребёт, довольно тесный подъём получается.

Иду, стараясь не сильно поднимать пыль, потому что дышать и так трудно. И нихрена не свежо! Первый просвет порадовал, вышел в арку, оказавшись навскидку на втором этаже Академии. Здесь ещё светлее, решётки по стене длинного коридора идут уже сбоку. Прямоугольные, примерно полметра на тридцать сантиметров. Из них свет бьёт и шум уже доносится. Похоже, перемена началась.

Дошёл до первой решётки, которая оказалась на уровне глаз. Снова небольшая буферная зона и вторая решётка дальше. Так просто снаружи сюда не пробиться. Но отсюда видно, как мелькают ноги. Туда–сюда.

Если верно рассчитал, я где–то над холлом Бриллианта, где размещены учебные классы.

Звонок прозвенел, народ стал рассасываться. И до меня снова донёсся шум воды. Но уже не с лестницы, а дальше по коридору. Чисто полюбопытствовать решил. И двинулся до новой ниши. А там спуск небольшой на развилке и новый коридор перпендикулярно идёт. Метров десять преодолел и вышел в некое пространство с низким потолком, напоминающее чердак. Снизу свет бьёт из решёток, которых здесь натыкано много. Эти квадратные, полметра сторона, даже можно вылезти через любую, если очень захотеть. Вверх от потолка вентиляционные шахты идут, как домовые трубы. Похоже, здесь большая буферная зона.

Влажностью повеяло, всплески воды доносятся и женский визг! Не понял⁈ Я над бассейном что ли⁈ У нас за четыре дня ещё не было занятий по плаванию. Но про хороший бассейн я в курсе.

Подскочил к решётке на полу и опустился на корточки глянуть.

Метрах в пяти ниже край бассейна видно. И девок в обтягивающих купальниках! Уау! И тут скачок в эпохе, никаких сорочек, прилипающих к телам. Эластичная ткань на упругих телах, эстетика.

Засмотрелся, чуть слюни не пустил им вниз. Ясмина, ну где ты крошка, глянуть бы на тебя! А хрен там, похоже, это барышни курса третьего–четвёртого. И есть у них там экземпляры фигуристые. Это видно, когда уже горизонтальное положение на воде принимают попками кверху.

Интересно, а душевые тут есть? Пошёл искать по обширной нише. И вскоре прильнул к нужной решётке, где снизу парочка голеньких девиц с тазами плещется. Ну… так себе, если уж на чистоту. Аристократические задницы не такие подтянутые, как хотелось бы. Потому что много сидят и мало трудятся и бегают.

То ли дело попка моей Леночки, сколько раз она подставляла мне её под шлепок. А я из себя целку строил. Но вот смотрю теперь на сексуальные молодые тела и думаю, что пора бы уже начать свои похождения. Учитывая, что я умею и вынимать, когда надо. Только бы тело молодое у самого скорострелом не оказалось.

Новые девушки приходят, помывшиеся уходят. Так бы и сидел тут весь день, любовался. Да только надо бы с выходом что–то решать. Осмотрелся, дальше арка и ход имеется. Но решил вернуться обратно к лестнице и выше подняться.

Учитывая, сколько я прошёл, лестница винтовая с тоннелем — это мой ориентир. Если заплутаю или не найду места, где дырку сотворить на выход, то смогу просто спуститься обратно и вернуться через Оранжерею.

Поднялся на третий этаж, судя по всему. Получается к кабинетам Приказных и преподавателей. По коридору решётки небольшие, как и этажом ниже, вдоль идут, но они не показывают коридор. Скорее вентиляция выводится в кабинеты.

Сразу осмотрел пол из плит, пыль большим слоем, следов нет. А значит, здесь тоже никто не шастает. За долгое время я первый.

— … когда ж она наиграется, — слышу из третьей решётки по пути. — И кто потом возместит нам все эти расходы?

— Самодурка, — жалуется какой–то дед. — Вчера меня выгнали из собственной аудитории, представляете?

— На церемонию всё готово? — Это уже из следующей решётки доносится голос женщины.

— Да, госпожа…

Дальше ковыляю, несколько решёток тихо, и снова базар, мысль которого я уловить не могу. Спустя метров сорок, уже ближе к повороту, слышу мужской плач навзрыд! И никакого–нибудь пацана. Похоже, взрослый мужик плачет.

Приблизился, прильнул к решётке. Через выходную сетку даже кое–что видно!

Фух, точно не адепт. Но от этого не намного легче.

На четвереньках сидит на полу и жмётся. Женский сапог прямо у решётки.

Со свистом кнут опускается на спину, мужчина вскрикивает.

— Госпожа, мы… мы почти её изловили, — воет наказуемый. — Почти!

— Ничтожество, вы её только спугнули! — Рычит звериным голосом женщина и начинает часто хлестать бедолагу, приговаривая. — И зачем! Я только! Доверила! Такое дело! Такому! Ничтожному! Червю!

У меня волосы дыбом по всему телу. Всё в жизни, казалось, испытал и ничего не страшно. Но этот бабский гнев аж до мурашек.

Прекратила, когда мужик распластался и захрипел. Это она ещё через одежду била, хотя думаю, иначе бы тут кровью весь ковёр залило. Ей просто ковёр жалко.

— Вон пошёл, червь! — Рявкнула. И мужик пополз прочь, как ящерица. Вскоре дверь за ним закрылась, судя по звукам. За суетой понял, что ему другие помогли выйти.

Застучали каблуки, скрипнуло кресло. Злобная барышня уселась. Слышу мерзкий скрип, будто она когтями царапает собственный стол.

Собрался я дальше идти, чтоб хотя бы до поворота. Но тут раздалось вроде как от неё уже обычным тоном:

— Чернава, ох Чернава. И задала ты мне задачу. Чего ж ты хочешь в хранилище взять? И кого ещё подослала? Ну ничего, ничего. Твою девку я скоро вычислю и на кол посажу, чтоб долго корчилась тварь. Но не убью, а пополню Бестиарий, чтоб потом тебе и показать. Аль на арене кому отдать на растерзание. Я знаю, что это ты. А когда докажу, ты не отвертишься.

Отступил от решётки с холодеющей грудью. И даже дышать перестал. Нет, скорее не из–за содержания сказанного. А потому что узнал голос графини Морозовой.

Собрался уже на цыпочках валить отсюда, да поскорей! Но услышал, что в её кабинет кто–то вошёл, сделав несколько чисто символических стука. И я снова уши навострил.

— Сам господин Голицын пожаловал, какая честь, — произнесла Морозова слишком уж вызывающе.

Голицын — это ж ректор Академии!

— Так уж и честь, — ответил мужчина насыщенным, довольно сильным голосом, будто он певец оперный. — Ты зачем так с главой Приказа? Куда мне теперь его деть?

— Дай пару выходных по хвори, отоспится, образумится.

— Галь, ты переходишь все границы. Ректор здесь я, — наехал мужчина.

— Ты, ты, Радей. Но не забывай, кому ты обязан этой должностью.

— Отец твой — человек уважаемый и действует он благородными методами, — ответил ректор с укором.

— А ты мне о благородстве не пой, Радей, — усмехнулась графиня. — И сынка своего уйми. Пока он чего лишнего Златославе не сболтнул.

— Я предостерёг его, но это ж юноша, сама знаешь, какой у молодых нрав. Сдался тебе этот пацан. Что ты за него так хлопочешь?

— Не твоё дело, — огрызнулась Морозова. Да ещё так ревностно.

Слышу, как звучно вздохнул ректор. Это она обо мне сейчас⁈

— Он тебе сына напомнил, да? — Выдал Радей.

— Может и так, — ответила Морозова спокойно. — С ним я чище себя чувствую, вот и всё.

— Точно всё? — Усмехнулся ректор.

— Всё–то ты видишь, — съязвила графиня. — Он смелый и бесстрашный, какой нам и нужен.

— Хватит уже подставлять себя. Тебе не обязательно самой заниматься вылазками, ты сильно рискуешь, Галь. Что я скажу твоему отцу?

— А как мне ещё выманить Тёмного? Летом ведь почти получилось. И я не успокоюсь.

— А он? — Возмущается ректор в ответ. — Ведь тоже не успокаивается. С этим кладбищем вон. И я почему–то узнаю масштабы, когда уже свершилось всё. К счастью для нас без потерь. Не считая семьи Ильиных и их кучера.

— Мы сильны, Радей. Очень сильны, ты знаешь, — заявляет графиня о своём, игнорируя весть о погибших, как нечто незначительное.

— Знаю, — снова вздыхает ректор.

— Но есть одно уязвимое место в нашей защите. Поначалу я обозналась. Но теперь.

— Пацан выдерживает страховой, так ли?

— Да, и очень высокого уровня. А это значит, что рано или поздно мы сумеем одолеть главного приспешника и защитника Тёмного. Высший волколак Гейзар больше не страшит меня, понимаешь?

— А Суслов не струсит?

— О, мальчишка не такой. Ты бы видел, как он бросается на нечисть, что самая преданная и голодная гончая на дичь. Он бесстрашен, как был мой сын. И я хочу сделать на него ставку.

— Галя… постарайся не терять контроль, я тебя прошу. В Академии учатся дети из высоких родов, в том числе придворных с Кремля. Они не должны видеть сор из нашей избы.

— Ох, Радей, я стараюсь, как могу, — усмехнулась Галина. — И пытаюсь защитить наше хранилище, как могу. Беда в том, что половины ценностей ещё не исследована. Что им нужно, мы не знаем. Но Чернава…

— Не будь голословна, — перебил ректор строго. — Её участие не доказано. С тульскими нам ссориться нельзя.

— Как только я поймаю её приспешницу, выпытаю всё, что нужно.

— Вот и лови, — усмехнулся ректор. По выражению в голосе не сильно–то он её поддерживает. А ещё возникло ощущение, что темнит.

— Кстати, есть мыслишки, — заявляет Морозова приподнято. — Мне нужно на сегодня в ночь тридцать человек.

— Нет, Галь, хватит. Троих дам, даже не проси больше.

— Ты усилил охрану Хранилища?

— Да, но…

— Нужно больше ловушек внутри, оберегов по всем секциям.

— Но их там не счесть, — возмущается ректор.

— Есть предположения, не нагнетай, — парировала сварливо. — Устроим засаду внутри. Трёх мастеров мне хватит, лишь бы среди них был бриллиант. Сегодня ночью пакостница явится, потому что очень спешит получить желаемое.

— Хорошо, но это не может продолжаться вечно, — сдаётся ректор. — Служащие Приказа не твоя дружина. А что если тебя просто вводят в заблуждение, и никакой шпионки нет?

— Есть, она неосторожна, её видели, она оставила следы. Я пока не знаю точно, как она собирается пройти в хранилище, поэтому мы будем ждать её там.

— Будь по–твоему, Галя, — прокомментировал ректор устало.

— Где сейчас Суслов? — Спросила с нескрываемым волнением, и в груди моей снова проморозило.

— В последний раз его видели уходящим из библиотеки в сторону Оранжереи, — докладывает ректор. Мдя, ничего себе честь.

— Разгуливает, значит, — усмехнулась Морозова.

— Он искал книгу рун, библиотекарь предполагает, что он интересовался Ирскими рунами.

— Ирскими рунами? — Ахнула Морозова. — О Велес.

— Вот именно. Может, твой пацан не так прост? Подумай об этом, Галь.

— За своим следи, — огрызнулась вдруг графиня. — К слову, ты подписал распоряжения, которые я тебе передала?

— Да, завтра наградят и этих. Они заслужили.

Ректор ушёл, не прощаясь. Пару минут я сижу под решёткой, переваривая сказанное. Сперва Морозова показалась мне неуравновешенной злобной тёткой. А теперь даже и не знаю. Хорошая она или плохая? Да и… Я ещё не получил от Чернавы конкретное задание, а уже страшусь с этим связываться. Если верить словам Галины, девка в чёрном трико тоже выполняет её задание. Может, я как раз план «Б»? На случай, если схватят девицу, делом займусь я. Поэтому Чернава и не спешит передавать мне подробности, может, в этом не будет необходимости.

Но я думаю, что будет.

Потому что девку поймают. Вряд ли она осознаёт, что ходит по лезвию бритвы. Что ловушка вот–вот захлопнется. Точно поймают. Учитывая угрозы графини, ей придётся не сладко.

Призрачная симпатия к особе, которую я толком не рассмотрел — это не повод рисковать. Скорее поводом стало желание чуть умаслить грымзу, спасая её приспешницу. Не исключаю, что в случае провала, лазутчица упомянет и меня, как заговорщика. А там уже не будут разбираться, согласился я или нет. Да и хрен знает на что мне соглашаться.

Всё желание разгуливать дальше пропало. Решил вернуться прежним путём. На уровне над канализацией пошёл налево, и, дойдя до места, где делал дыру, прошёл ещё чуть дальше по коридору на всякий случай.

Дырку в Оранжерею я сотворил, затаив дыхание. Вылез живенько и только после осмотрелся. Опрометчиво, но что делать? Густые клумбы закрыли моё иноземное колдовство. Судя по лёгкому гаму, сейчас в парковой зоне разгуливают адепты. Вылез на первую попавшуюся дорожку и я, да двинул, присвистывая, в Центральный корпус. Спохватившись, отряхнулся от пыли.

Морозова не выходит из башки. Получается, у Академии и в частности графини есть некий враг в лице Тёмного мага. Могуты или другого, непонятно. Но у того имеется крутой вервульф, он же высший волколак. Который своим воем обезвреживает всех самый крутых магов, имеющихся в распоряжении Галины. Помню её реакцию, когда она услышала, что я выдерживаю вой. Я для неё ключ к победе. Хотя мне кажется, такая умная и расчётливая женщина должна будет удостовериться в моём даре.

А значит… мне нужно ждать вылазки на какого–нибудь вервульфа.

Но сейчас меня больше волнует другое. Как предупредить лазутчицу Чернавы о готовящейся засаде? Может, девка и не нашла входа в хранилище, тем проще. Однако стоит перестраховаться.

Поэтому я начинаю продумывать свой план, как после отбоя оказаться в пустой библиотеке, где наверняка появится и загадочная особа. И мне желательно найти неприметное трико и закрыть лицо хотя бы частично. На случай, если придётся прорываться открыто.

Ну а пока иду до общаги, цепляюсь глазами за все чёрные женские шевелюры. Ну кто же ты, рисковая девица? Неужели вон та дурнушка с носом коршуна? А может та милая крошка с тупым взглядом? Ну нет! Я представляю свою шпионку красоткой, жгучей чёрненькой бестией, опасной авантюристкой. Почти, как Гайянэ. У той просто вечно грустное или недовольное лицо, тем и отталкивает.

Ой, а вон ту я голой в душе видел. Сиськи она, конечно, нормально собрала, теперь смотрится неплохо.

Машу ей весело. Закатывает свои зелёные глаза. Что за наивное создание.

Про книжку с рунами вспомнил. Мдя, как теперь быть? Мне за неё, похоже, задницу на британский флаг разорвут. Даже Галина, которой я сыночка напоминаю. Может, «мамой» её назвать, приобнять, приласкаться? Это на случай, если сегодня заловят!

На входе в общагу матёрая тётка Ванда посмотрела на меня с подозрением и выпалила:

— Чего разгуливаешь, паладин?

— А чего дерзишь барину? — Огрызнулся. — Барин отчитываться должен?

Покривилась тётка и буркнула с обидой:

— Тебя уж пятеро спросило. Я чего? Секретарь что ли твой?

— И кто, что хотели? — Встрепенулся.

— Из приказной, потом эти… от высочества. Паладины твои обыскались. Благояр наведывался с печальной рожей. Ещё недели не прошло, а без тебя весь свет уже не может.

— Так, а пятый кто?

— Из деревни твоей посыльный приходил. Под дверь письмо кинул тебе.

Поспешил в комнату. И точно! Письмо на полу, перевязанное ниткой без всяких тубусов.

С волнением распатронил записку. А там каллиграфическим почерком:

«Заскочи в Малорыжково на разговор. Ты знаешь кто».

А вот и Чернава объявилась. Помяни чёрта. Только я раньше воскресенья всё равно не смогу вырваться домой. Надеюсь, она об этом знает. Придётся ей пару дней подождать.

Пока я её лазутчицу выручаю.

Чтобы хорошо подготовиться к вылазке отправился к кладовщику Фёдору, который сразу же заартачился:

— Новое трико не положено! Только через полгода по нормам, ваше благородие.

— Серебряник даю.

— Три!

Отдаю почти последнее, держа в уме, что и казна уже трещит по швам. В комнате снарядился, подготовил образ, убрав всё в сумку. Самое щекотливое — это вырезать себе маску из куска трико, зная, что в любой момент может войти та же Морозова и закричать: сынок!

Нет, всё, у меня уже крыша едет. Как на иголках жду ужина.

Трое паладинов вваливаются с криками:

— Там мастер без тебя такой грустный весь день ходит! Ярослав, ну где ты гуляешь?

— Круги наматываю, чтобы задница не обвисла, — отвечаю весело, смеются на это, как идиоты. Беру сумку наперевес и выхожу.

— И зачем на ночь глядя? — Цепляются ребята.

— В библиотеку схожу, на факультатив записался, — выдал им заранее подготовленную версию.

Некоторые смотрят с подозрением, но подробностей не спрашивают, у них мозгов не хватает. По дороге вещают мне, что наш классный с витязем Младом чуть до драки не поспорил, какую магию паладину осваивать лучше.

Кучкой в десять человек шуруем в столовку. Остальные ещё собираются.

В Малом холле Бриллианта перед столовкой стоит маг девятого уровня Златославы и сканирует всех подряд, как робот. Меня увидел, сразу расслабился и приказал:

— Суслов, после ужина к её высочеству.

А хрен там плавал! Нет, мне, конечно же, полезно налаживать связи. Но прежде всего важна жизнь! Только жизнь!

— Простите, мастер, мне предписано в Лекарную на процедуры, я заразился от мертвяков, — ответил ему с ехидной улыбкой, обескураживая.

— Тогда после Лекарной, — выпалил придурок.

— Заразился, говорю! — Заявил нагло, покрутив у виска.

— Эм… — пока бледнолицый перезагружался, я прошмыгнул в зал.

Примыкая к очереди, приметил Ясмину, которая в окружении двоих толстушек со взглядом в прострацию, допивает за столом чай. Похоже, она ещё не отошла от рейда на кладбище. Какая–то загруженная и убитая. Помахал ей, не реагирует. Одна из толстушек пригрозила мне кулаком. А я тут причём⁈ Эй. Показал ей средний палец, замотала головой с укором.

— На Ясмину глаз положил? — Заметил Егорка, самый ушлый из моей группы. — Дело гиблое, поверь. Сколько из–за неё уже драк тут замяли. Только к зиме и успокоились женихи.

— Да, девка видная, — подхватил Емеля, вздыхая. — Родовитая. Отец у неё уважаемый граф, говорят, из Казани.

— Извольте не нести всякую чушь, господа паладины, — бросил впереди стоящий адепт с третьего курса. — У Зориной род хоть и древний, дворянский, да батька её всё состояние проиграл давно. Долги у них бешеные. Вот она и вцепилась в учёбу, потому что бесприданница теперь.

— Так ухажёры же есть, — смеются мои.

— Есть, пока до сватовства дело не дошло. Там любой барин своего сына быстро вразумит.

— А ты откуда знаешь? — Поинтересовался я.

— Извольте на «вы» меня называть, господин паладин, — заважничал адепт. — Я княжич Казанский, а они наши соседи по именью.

Мдя, а что если действительно в нищете живёт? У неё там и карандаши вон кончились…

Пока получал еду по норме, Ясмина с подругами свалили.

Кусок в горло не лезет, кое–как поцедил кашу. И двинул лечиться, прощаясь с ребятами. В Оранжерее, как и ожидалось, адептов тьма. Погуляв минут сорок по дорожкам и потянув тем самым время, я направился к врачихе, когда до закрытия общаг оставалось всего–то минут двадцать.

В назначенном кабинете меня приняла уже другая тётка, которая была в курсе процедур. Но не ожидала увидеть такое молодое изуродованное тело. Пока она охала, да ахала, я заговаривал ей зубы. И в итоге дотянул время до комендантского часа.

— Ой, как долго я вас продержала, — спохватилась женщина. — Вас могут наказать, если поймают по дороге. Приказ наказаний нынче очень строг к адептам. Особенно к паладинам.

— Напишите записочку, этого будет достаточно, — предложил, едва сдерживая коварную улыбку. Потому что женщина сразу и потянулась за листом, обеспечивая мне алиби.

С этого момента мой план начал осуществляться!