Глава 9 · И опечалились академики

Шокирующая новость в Академии перекрыла всё прочее. Появившийся чуть позже Благояр, который поднимал по тревоге свою группу в ночи, даже не поинтересовался, где я пропадал и почему меня не было в комнате. Хотя вначале всех адептов опрашивали с пристрастием, а про меня почему–то забыли.

Улеглось всё постепенно. Сами стали расходиться после часа ночи. Почти до рассвета сна ни в одном глазу. То о воровке думаю, то об Олеге, то о змее той гигантской.

В Академии своя Арена есть. На монстрах из Бестиария там и тренируются. А я думал, что мои паладины шутят так. Оказывается, старшекурсники там хорошо развлекаются. Судя по подслушанному мной разговору, там Морозова и заправляет.

Да она всей Академией, похоже, заправляет. Противоречивые чувства к этой женщине теперь. Она добрая со мной, но при этом злая с другими. Она имеет большую власть, но при этом на острие атаки, лично на охоту за монстрами ходит. И очень рискует. А ради чего? Чтоб выманить некоего Тёмного.

Похоже, тут какое–то серьёзное уже долговременное противостояние. Где главное оружие врага — это крутой волколак. Мне вот интересно, какую роль во всём этом играет Могута?

В первой половине следующего дня все занятия были отменены. А во второй отменилось и торжество в Зале заседаний по случаю награждения адептов за якобы помощь в ратном деле против половцев.

Не думаю, что Максимилиан и прочие ушлые детки князей обломались. Уверен, всё провели по формальному признаку и так. То есть награды нашли своих героев без огласки.

Днём пришёл за мной гонец с требованием явиться к Морозовой. В груди похолодело, когда появившийся мужчина в красной мантии со злостью вызвал меня с тренировочной площадки, где мы в принципе просто баловались за неимением дел.

Когда я двинулся за дядькой, которому недавно дал в нос, то снова вспомнил о Бестиарии и Олеге. И о том, что там много свободных камер.

Ведь, по большому счёту я — тоже экспонат, какой ещё поискать.

Увидев в коридоре перед кабинетом графини обоих адептов, с которыми мы ходили недавно на вылазку, и Ясмину, я выдохнул с облегчением. Мы покивали друг другу, не раскрывая ртов. Все какие–то удручённые стоят.

Мол, спёрли Монолит, что теперь будет? Наверное, Академия развалится к чертям.

— Все здесь, — доложился мастер, который меня привёл, другому более важному гусю. Тот постучался деликатно к Морозовой, и нас завели вовнутрь.

Хороший кабинет, несколько массивных столов, диванчик. Шахта вентиляции и внизу и вверху. Из одной в любой момент может выскочить змеюка подколодная. Но никто не парится.

Графиня в явной растерянности минут пять копошится в свитках. Лицо помятое, не выспавшееся. Зная, что она держит в заточении Олега, а может и не только его, я больше не смотрю на неё прежними глазами. Моё легкомыслие сменилось опасением.

Посматриваю на Ясмину. А у этой глаза блестят от слёз. Ну ё–маё… она ведь мечтала на золотой плите своё имя увидеть.

Мне бы было наплевать. Но у этих свои заморочки. Свои идолы.

Мелкими приставными шажками подступаюсь к ней и шепчу:

— Не переживай, они сделают новую.

Отрицательно мотает головой, уводит взгляд, мол, уйди. А у меня сердце кровью обливается. Не думал, что она так сильно расстроится.

— Ладно! Что нюни распустили, господа адепты? — Раздаётся от графини вроде приподнятое, а дальше сквозь зубы, что аж страшно. — Можете не сомневаться, мы разберёмся, найдём этих гнусных воров и накажем по всей строгости. Они не могли далеко уйти с такой ношей. Так! Торжественное собрание отменено, но распоряжения о наградах уже подписаны. Вы заслужили, хватит хандрить.

Чуть взбодрившись, встаём в ровную шеренгу.

Графиня начинает зачитывать грамоту, а руки у неё трясутся. Поначалу думал, что перенервничала. А тут вдруг мысль пришла, что это от того, что она устала кнутом мастеров лупить! Может, всю ночь их пытала. Мля, как же в одном месте поигрывает–то, а! Я ведь соучастник этой сумасшедшей Белки, умыкнувшей здоровенный слиток золота.

Теперь даже и не знаю, расстроюсь ли, если больше с ней не увижусь.

Тем временем нам дарят по одному баллу ловца, приравненному к пяти обычным баллам по успеваемости. Вручают красивые знаки на мантии и по два золотых рубля на рыльце.

Раздав всем всё лично в руки, Морозова объявляет устало:

— Всё, не смею задерживать. Ярослав, а тебя попрошу остаться.

В груди снова холодеет. Но я держу невозмутимое лицо.

Как только все вышли, дверь закрыл деликатно мастер в красной мантии, оставив нас двоих. Графиня беспомощно упала в своё кресло–трон и взялась за лоб, будто у неё раскалывается голова.

— Не стой, — произнесла скрипучим тоном и, подождав, когда я плюхнусь на диван, продолжила. — Ярослав, мне право стыдно, что ты стал свидетелем такой неслыханной дерзости. Нас втоптали в грязь. Теперь Московская и Казанская академии будут смеяться над нами очень долго. И очень громко.

— Не переживайте из–за этого, Галина. Здоровье дороже всяких монолитов.

Усмехнулась с горечью. Посмотрела на меня ласково. А, ну да, я ж ей сына напоминаю.

— Верно говоришь. Жизнь дороже любого золота. А вот честь порой дороже самой жизни. Через неделю бал–маскарад, который мы не можем отменить из–за приглашённых высокородных гостей. А значит, уже не сможем скрыть, что нас лишили чести, — проговорила и вздохнула тяжело. — Ярослав, мне нужна твоя помощь. Твоя особая чуйка, чтобы найти эту гадину. Она всё ещё в Академии. Оберег сработал, не промедли мы лишнюю минуту, ей не удалось бы уйти с места преступления.

— Ей? Вы уверены, что это девушка? — Включаю дурака. — Да и как бы она справилась, там же бандура весом в тонну?

— Есть один способ. И да… это, скорее всего, девушка, адепт нашей Академии. Возможно, у неё есть сообщник. И они оба всё ещё здесь.

— Так и чем конкретно я могу вам помочь? — Выразил наигранную готовность, едва удержавшись, чтоб не сглотнуть слюнку. Но всё же поёрзал на диване!

— Сегодня с комендантского часа начнём поиск у постамента. И будем искать, пока не найдём, хоть всю неделю.

— Я рад вам помочь, Галина. Но завтра у меня выходной, в который надеюсь отбыть в свою деревню.

— Ты меня не слышишь? — Выдавила Морозова, переменившись в лице в раз. — Честь Академии висит на волоске. А ты о своей деревне…

— Это моё право, простите, — перебил. — Я готов помочь, но у меня дела не мене важные, чем ваши. Я отвечаю за людей.

А ещё меня вызвала Чернава! И если не явлюсь, она бед каких–нибудь натворит.

— Я дам тебе волю, как на старших курсах, — начинает графиня уже снисходительно. — Два дня в неделю ты сможешь отбывать в своё Малорыжково. Но только не завтра.

— Давайте так. Я постараюсь сделать всё возможное. Но утром отбуду, хотя бы на полдня. А потом вы дадите мне разрешение на три выходных в неделю. У меня правда много дел помимо учёбы, целину поднимать надо.

Смотрит на меня прожигающе своими синими лазерами. Интересно, где она прячет свой кнут?

— Зря ты пользуешься тем, что я припёрта к стенке, — произнесла графиня с укором. — Это неблагородно. И неблагодарно с твоей стороны.

— Галина, если не найдём сразу, то вероятность, что отыщем потом значительно снижается, — пытаюсь воззвать к благоразумию.

— Хорошо, — уводит взгляд. — Хочешь три дня, будет тебе три дня.

— Кстати, в любом случае вы можете подготовить план «Б», — пытаюсь приободрить, потому что появилась интересная идея. — Даже если мы не найдём Монолит, мы его подделаем.

— Ты о чём? — Встрепенулась графиня.

— Налепите глины по форме, обожгите в печи, подточите, где надо, выбейте имена. Уверен, у вас есть где–то на бумаге весь список отличников. Затем покрасьте позолотой, залакируйте. Недели хватит на всё про всё. Вернёте на место, решётку установите вокруг, мол, дополнительная предосторожность после инцидента, караул ещё поставьте. Это хороший повод не пускать никого в упор, чтоб не обнаружили замену. Как вам такая идея?

Морозова смотрит на меня ошалело. Бешеный взгляд меняется, в глазах появляется озарение.

— Ха! — Прыснула женщина, когда до неё, наконец, дошло, и посмотрела на меня с восторгом. — Ярослав, ай, да Ярослав. А это хорошая мысль. Не перестаёшь удивлять. Всё, не будем терять время!

Уже в коридоре я порадовался, что графиня хоть немного живилась. Пока туда–сюда, ужин наступил, где в угрюмой обстановке адепты сидели, как будто скоро нас всех тут разгонят по домам.

Не думал, что многие так расстроятся из–за какой–то плиты, пусть она и из золота. Всё равно это, как памятник, а не благосостояние всех.

У меня и самого под вечер упало настроение, ибо придётся заниматься бестолковой фикцией, когда на меня так рассчитывают. За это ещё и два дополнительных дня в неделю получу. Совесть начинает мучить.

А ещё ирония пробивается через всё это. Когда я пришёл сюда на зачисление, все кому не лень просили меня не оплошать. А сами в итоге обделались по полной программе.

Как условились, я явился к двадцати двум часам в Центральный холл с важным видом пытливого детектива. Отгремел звонок, разгоняющих всех спать. И в зале осталась лишь небольшая группа людей в красных мантиях.

Вскоре показалась Морозова, спускающаяся с лестницы в сопровождении одного из псов Златославы.

— Вы уверены, что её высочеству ничего не угрожает? — Успел услышать из уст бледнолицего, который, увидев меня, вытянул свою рожу её сильнее.

— Ничего, уверяю вас, господин Волот, — отвечает едва слышно графиня. — Злоумышленник скорее мелкий пакостник, нежели опасный вор, которого мы скоро вычислим и накажем.

— Песок «Деминуто» ректору следовало хранить лучше, — бросил маг хай левла и стал подниматься обратно.

Зашибись, это в кабинет ректора мы влезли!

— Надеюсь на снисхождение её высочества, — произнесла графиня взволнованно в след.

— Сделаю, что смогу, но не рассчитывайте выйти сухой из воды, — усмехнулся в ответ Волот, не оборачиваясь.

Галина покривилась, у неё даже желваки заиграли. Но увидев меня, расплылась тут же и поспешила навстречу.

— Действуй, Ярослав! — Воскликнула торжественно и приглашающим жестом указала на кусок гранита, где прежде крепился Монолит.

За мной встала целая толпа магов из Приказа наказаний, которые подтянулись сюда буквально за пару минут из всех щелей. Половине от меня прилетало недавно, даже неловко как–то. Но я делаю профессиональный вид и начинаю осматривать место преступления без особого энтузиазма.

Вожу пальцами по камню, на котором сидела плита… по отверстиям, за которые она крепилась. Надо же, даже следов золота нет. А тот порошок, под названием Песок «Деминуто», сработал очень эффективно. Исчерпался ли весь? Или… так! Блеск уловил на полу! Присев, присмотрелся: витают песчинки. Не без помощи последнего старшего духа вышло их увидеть. Интересно получается, в порошке содержится некий элемент от дерева, который последний и распознал.

Похоже, Морозова не дышит, наблюдая за мной. Её приспешники тоже затаились. Собрался уже увести их к выходу и развести руками. Мол, дальше улица, берите собак. Кстати, почему здесь их нет? По запаху бы выследили. Или Белка приняла меры?

Осмотрев плиточный пол вокруг, приметил блеск уже на последней ступени спуска. Спустился, заблестело метрах в десяти. Причём в направлении Малого холла изумруда. Сразу показалось странным, ибо путь ведёт явно не в сторону женской общаги.

Двинулся уже из любопытства. До перехода ничего, но на пороге обнаружилось несколько песчинок. Глянув их мельком, перешёл в зал. Толпа человек из тридцати за мной двинулась!

— Дальше отойдите! — Крикнул им. — Нельзя тревожить воздух!

— Назад! — Рявкнула Морозова не своим голосом с нотками азарта.

У меня он тоже появился. А ещё какое–то предчувствие дурное наплыло. Поэтому все эти рыла и должны отойти подальше.

В малом холле пришлось штудировать каждую плиту на полу, пока я не вышел к порогу перехода в мужское общежитие, где увидел две песчинки.

Так, млять!

Тётка на вахте возмутилась было, но шарахнулась к стене, увидев за моей спиной делегацию.

Миновав её, поспешил вперёд, на лестнице песка оказалось уже побольше. Поднявшись на второй этаж, я двинул по знакомому коридору. Здесь песчинки витали прямо в воздухе! И вели чётко прямо.

Пока толпа поднималась по лестнице за мной, я шёл вперёд с холодеющей грудью. И впервые так отчаянно пожалел, что не увёл их сразу на улицу.

Потому что след привёл к двери комнаты под номером сто девяносто семь. И это моя комната.

Белка, ну ты и сука.

Резко развернувшись, я пошёл обратно. Толпа встала в десяти метрах с хлопающими глазами, впереди всех Морозова с вытаращенными бешеными глазищами.

— Что–то не так! — Объявил я, едва скрывая дрожь в голосе. — Господа, я же просил не колыхать воздух.

— Назад, все назад! — Закричала Морозова взволнованно. Мастера, как стадо баранов засуетились.

Погнал всех на первый этаж и только там выдохнул с облегчением. Импровизируя, вышел к умывальнику, и выбрал самое дальнее окно. Беглый осмотр показал, что стекло запаяно. Пошёл искать другое! А эти всё наблюдают. К счастью, нашлось и с раздолбаным замком. И я объявил:

— Здесь прошли.

Морозова рванула, и чуть ли не выбив окно, открыла его. Высунулась наружу, её тут же обдало снегом, ибо на улице разыгралась метель. Следом хлопья понеслись и в умывальник.

— Это невозможно, — запричитала графиня. — У нас обереги по периметру, засада ждала снаружи. Ты, уверен?

— Чую след артефакта, который обезвреживает на время всё такое, — выпалил, вспомнив тот шарик у воровки, что она применила в кабинете ректора.

Графиня задумалась.

— След такого и нашли у господина Голицына, — раздалось из толпы мастеров.

— Марена, раздери! Седлайте лошадей!! — Разъярилась сразу графиня. — Ярослав, собирайся.

— Нет смысла, госпожа, метель, ничего не найдём, — отважился возразить я. И выловил убийственный взгляд.

Секунды три Морозова думает, а затем выдыхает пар.

— Будь проклята эта тварь, и другая тоже, все пусть будут прокляты, — бросила, шипя, и пошла прочь. — Всё, на сегодня закончили.

Мастера смотрят на меня. Некоторые с нескрываемой благодарностью, видимо, рады, что им не пришлось сейчас куда–то срываться.

Вскоре все разбрелись. А я поспешил к себе в комнату! Шёл до двери, сердце бешено стучало, и я считал варианты. Сдаться, драться, перебить здесь всех или сбежать. Это на случай, если за дверью засада.

Затаив дыхание, открыл дверь. Неподалёку скрипнула другая дверь, и у меня чуть сердце не обвалилось. Но к счастью, это высунулся парень из моей группы и кивнул мне.

— Ярослав, я слышал голос Морозовой, ты живой?

Кивнул ему и прошмыгнул вовнутрь, поскорее закрывая дверь.

На тумбе, на видном месте стоит та самая баночка на листочке бумаги. Не испытывая судьбу, я схватил банку сразу и замахнулся, чтобы выкинуть в окно. Но тут меня поддушила жаба, рука дрогнула. Убрав банку в карман, я развернул небольшую записочку. Где нацарапано чернилами очень красивым почерком:

«Твоя доля, Крот»

Три слова. И что бы это значило? Ну во–первых, она знает, кто я. А во–вторых, не факт, что решила подставить меня.

Да, может, я и наивный идиот, который со второго раза не понимает. Первый случился у фонтана. Но что если у неё не было злого умысла? Откуда же ей знать, что я обладаю даром выслеживания по микроскопическим частицам?

Этой ночью я спал ужасно. Меня подмывало раз десять всё–таки выкинуть банку. Но порошка в ней оказалось чуть меньше, чем на половину ёмкости. И это дохрена, судя по тому, что на статуэтку потребовалась щепотка. Наверняка, это очень ценный порошок. Возможно, и мне пригодится.

Утром я собрался домой. Из Академии выскочил ещё до завтрака, да с таким чувством, что покидаю пещеру с пауками. Казалось, что меня вот–вот схватят и засунут в камеру по соседству с Олегом. Под его торжествующий смех.

Но миновало.

За воротами куча красивых карет с разными гербами. Впервые вижу, что их так много. Наверное, потому что так рано в Звягинки ещё не наведывался. А тут за своими отпрысками прислали князья да графы.

И не только они. За прутьями Гайянэ помахала мне издалека, держа две лошади за уздцы. С ней ещё пять дружинников в сёдлах, все с такими счастливыми рожицами встречают, что в пору прослезиться.

Ещё не вышел за ворота, адепты из центрального корпуса потянулись. Интересно, кому–то же полдня ехать, и всё равно ведь потащатся. Хотя думаю, многие договариваются вернуться к утру понедельника.

Обнял всех своих горячо, похлопали друг друга по спинам. Вскочил на лошадь бодренько. Вдохнул полной грудью. Пора к своим.

— А шуба где твоя? — Поинтересовалась Гайя и стала снимать свою.

— Не вздумай, сейчас быстро домчим.

Адепты в мехах выходят по «гражданке», на нас поглядывают. Одни важные гуси посмеиваются, другие просто смотрят с интересом.

Девочка с изумруда вышла, которую пирожным в столовке угощал, а потом в снежки с ней рубился на полигоне. Смотрит на меня теперь с восторгом таким. Улыбается открыто.

— Хороших выходных, Наина! — Крикнул ей с седла.

— И тебе, Ярослав! — Ответила звонко.

Развернул коня и погнал прочь отсюда, пока Морозова не передумала меня отпускать. Чёрта лысого я завтра сюда вернусь! В среду ждите.

Хотя облегчение моё недолгое.

— Там эта… ведьма та приехала, — сказала Гайя, как только выехали из села.

— Недовольная она чего–то, — добавил один из дружинников. — Может, ну её, барин?

От одной злой тётки к другой злой тётке. Как говорится из огня да в полымя.

Интересно, что же Чернава попросит сделать.