Глава 11 · Немного предпраздничных дел

Хозяин Игрового дома смотрит с болью, как витязь княгини сгребает всё в сумку. Обойдя стол и легко минуя его верзил, я подхожу к Милютину сбоку.

— Господин граф, на пару слов, — отвлекаю его на себя.

Смотрит с презрением. А я раскрываю ладонь, демонстрируя ему раскрошённые игральные кости.

— Может, объясните, что это в них такое спрятано? — Спрашиваю с нажимом.

Его взгляд наполняет ужас. Ну а как? Металлические пластиночки в трухе ни о чём хорошем не говорят.

— Уверен, если витязь княгини махнёт по столу мечом, внутри будет тоже кое–что интересное, — нагнетаю дальше.

— Ах ты, — шипит, но прикусывает язык, когда слышит от Юсуповой:

— Ярославушка, забирай свою долю!

— Сейчас, сейчас, голубушка, — посылаю ей воздушный поцелуй и снова наезжаю на Милютина: — Много ты поднял золота на жульничестве? А? Госпожа Юсупова с удовольствием послушает об этом.

— Что ты мелешь, ты… — шипит на меня.

— Я племянник Чернавы Огарёвой, тульской графини, понял? Если мы не договоримся, то просто сейчас продолжим играть на других столах. Вон сколько господ желает попробовать отличиться, как моя княгиня. А я им помогу с твоей хитрой системой разобраться.

Слюнку сглатывает. Вот и всё, обосрался мужик.

Отвожу его в сторонку, легко подаётся.

— Чего ты хочешь? — Спрашивает уже без всякого гонора.

— По большому счёту мне плевать на то, что ты тут мутишь. Я на службу витязя одного взял. Горыня его зовут, знаешь такого?

— Да кто не знает Горыню? — Хмыкнул. — Был герой, а стал пьяницей и вором. Ищут его по приговору. Он мне пятьсот золотых должен.

— Долг Горыни с моего выигрыша забирай, — озвучиваю своё условие. — И решай вопрос с приговором, чтоб всё отменили. И доброе имя ему вернули.

— Хорошо, сделаю, что смогу, — выдавил.

— Такой ответ меня не устраивает, — говорю хищно.

— Хорошо, обещаю, что выполню твои условия, — ответил с раздутыми ноздрями.

— Слово сказано. Если обманешь, я Юсуповой всё расскажу. И вот тем господам с третьего этажа, половина моя родня кстати, — заливаю. — А ещё у меня приглашение на бал от князя Вячеслава. Я его левая рука, если что. Сам спроси, коль не веришь.

Закивал, рот раскрыв. Вид, как у обосравшейся собаки.

Порешав вопросы, я остался в плюсе на тысячу сто пятьдесят золотых рублей, которые мне пьяная, счастливая бабка чуть ли не через пояс стала в штаны совать. Кое–как отбрыкался от её объятий. Сложил монеты в сумку и по карманам распихал. Собрался уже ретироваться. Но увидел, как между собой перешёптываются матёрые работники Дома, поглядывая в мою сторону, и понял, что Милютин попытает счастье грохнуть меня по дороге обратно.

Но тут княгиня оказалась как нельзя кстати. Вывалились из заведения под руку, тут помимо витязя два её охранника нарисовались. Которые любезно распахнули двери в припаркованный экипаж.

Завалились вовнутрь, с нами витязь с золотишком забурился, кабину знатно пошатнув. Взглянул на меня с укором. Пожал плечами в ответ, приобнял бабулю. И мы помчали! Княгиня даже не спрашивала, куда мне надо. Мы поехали в её дворец.

До самого дворца за нами ехали четверо всадников но, убедившись, что я въехал через ворота, они развернулись. Похоже, Милютин решил не сдаваться. Установит здесь слежку за мной и попытает счастье убить, когда покину обитель княгини.

Но это не самое страшное! Мне от бабки, преисполненной страстью, сперва бы спастись. Дворец у неё мощный, как три особняка, территория большая, с одной стороны даже берег реки с собственным пирсом. Стражников полсотни, слуг две дюжины. Все в ночи встречают, выстроившись в мраморном холле. Вот это уровень!

Пьяная бабка сразу наверх повела, прямо на лестнице ей служанка начала корсет расшнуровывать. Как только её сиськи в пропасть провалились, я понял, что мне необходимо срочно бежать.

— Мне нужно в отхожее место, — вырываюсь из её объятий, вся моя смазливая рожа уже в её вонючей помаде, а волосы в штукатурке.

— Чего, потерпеть не можешь? — Возмутилась княгиня.

— Простите, голубушка, понос прихватил, переволновался я, — выпалил.

Слуги смотрят то на меня, то на бабку ошалело.

— Проводи! — Рявкнула повелительно. — Мальчик, только не задерживайся! И обязательно подмойся. Дунька! Подготовь ему ведро с горячей водой и мыльце моё любимое с ландышем.

— Слушаюсь, госпожа, — засуетилась служанка.

Спустился в туалетную комнату на первом этаже. Похоже, всё по трубе и уходит в реку. Но меня бы это волновало, если бы я сам туда собирался нырнуть от ненасытной бабки. Уединившись, вылез через большое окно. Оказавшись на заднем дворе, чуть не напоролся на стражников, патрулирующих территорию. Успел пригнуться и затаиться. Когда прошли, прокрался до высокого кованного забора и перемахнул на корнях.

Глубокой ночью народ по округе не шастает. Поэтому я быстро вычислил слежку. Мужчина, выглядывающий из проулка, даже не скрывается. Надо же, всё как и предполагал.

Меня замечают только когда к фасаду вышел, пройдя вдоль забора. Я мог бы через реку перемахнуть или уйти стороной. Но выхожу поздороваться.

Увидев меня в полумраке, мужчина окликает свистом своих. В проулке показались ещё трое, один из верзил — брат той ушлой официантки, которого я по печени стукнул. Он и слово молвит:

— Быстро ты с княгиней управился. С нами поедешь к Милютину, по–другому разговаривать будем.

Мимо всадника прохожу в проулок. Пропускает спокойно, не чувствуя угрозы. Им там в замкнутом пространстве со мной справиться легче, как они думают. А мне с ними, чтоб без свидетелей.

— Понравилось прятаться под юбкой старой ведьмы? — Слышу уже в спину от другого мужичка.

Впереди ещё двое уже пеших бойца обозначаются с факелами, отрезая мне путь дальше. Оборачиваюсь к всадникам на звон вынимаемых клинков.

— Я всегда предупреждаю добрых молодцев прежде, чем убивать, — говорю спокойно, скидывая сумку. — Говорю и вам. У вас есть шанс остаться в живых. Уходите по добру.

— Ну и нагоняет же мраку, пацан, — посмеивается верзила, спрыгивая с лошади. Спешиваются и другие.

— Велено его притащить, аль заколоть, нам какая разница? — Подаёт голос ещё один.

Одни за мечи взялись, другие за верёвки, вероятно, считая, что легко им дамся.

Достаю кинжал, а эти ржут.

— Что ж, я предупреждал, — говорю с грустью и швыряю клинок с разворота в того, кто с факелом стоял за спиной!

Втыкается в грудь, легко пробивая кожаную броню. Мужик валится, а я призываю «Жало» обратно. Увидев решительность жертвы, толпа мужиков ринулась меня карать! Успеваю кинуть ещё раз, попадая в горло ещё одному, который тут же запрокидывается, как кукла. И начинает мерзко хрипеть, перебирая ногами.

Убедившись, что «Осиное жало» не наводится взглядом, я сконцентрировался на точном броске.

Ухожу из–под клинка, увернувшись в сторону. Рукоять кинжала с молниеносной скоростью врезается в мою ладонь по призыву. И я вгоняю его ударом в спину третьему. Подныриваю под клинок четвёртого, подступаю и втыкаю лезвие в ляжку. Разворачиваюсь в полу–приседе под истошный вопль, перекатываюсь, уходя от петли выброшенной верёвки. Ловко, надо признать! Кидаю в ответ «Жало», которое входит в поганца по самую рукоять, пробивая грудь в районе сердца. Ещё один с мечом лезет, но я резко сближаюсь, повернувшись на бок. Хватаю за шею и роняю на землю, случайно разбивая башку. Я не хотел, но черепушка треснула, встретившись с брусчаткой.

Последний, как раз брат ушлой официантки, попытался удрать, очень прытко запрыгнув в седло. И даже поскакал прочь. Я хладнокровно призвал клинок, уже не глядя. И пустил его в спину всаднику. За секунду до предполагаемого исчезновения цели «Жало» вошло в затылок, и всадник свалился.

Вернув клинок призывом, я возвращаюсь к живому с раненным бедром. Он лежит и кричит:

— Помогите, убивают!

Даю ему пощёчину, чтоб заткнулся. И теперь он смотрит с ужасом.

— А я предупреждал, — говорю, покривившись. — Неужели вы, жалкие бандиты решили, что у вас есть хоть какой–то шанс?

— Пощади, — завыл.

— Куда вы должны были меня отвезти, говори?

— У господина есть дом, там подземелье…

Выяснив, всё необходимое, прикончил его, чтоб не оставлять свидетелей. Быстро обыскав с помощью сканера банду, собрал пятьдесят пять серебряных рублей, игнорируя медики. Больше у этих нищебродов ничего ценного не оказалось.

С магическим кинжалом вышло вполне чисто разобраться с уродами, не применяя древесную магию. Так меня никто не обвинит, что я Тёмный. По крайней мере, в городе лучше действовать аккуратно и не палиться, а то тут со всех сторон окна да щели, через которые могут наблюдать случайные люди.

Кони у банды оказались смирные, трое так и остались стоять. Выбрал посолиднее, взлетел в седло и поскакал. На волне гнева собрался наведаться в подпольный офис Милютина, но уже в процессе передумал. Думаю, положить всех кинжалом не получится.

Пусть новость о гибели людей, посланных за мной, для графа будет предостережением.

Только к рассвету я добрался до нашей таверны, немного заплутав.

Завалился спать в комнате без задних ног. Утром проснулся от того, что ко мне Дарья ломится.

— Ну чего у вас случилось? — Вою, потому что хотел до обеда продрыхнуть.

— Руслан в беде! — Воскликнула магичка.

— А ты тогда почему здесь⁈ — Возмущаюсь.

— Его арестовали, он… он подрался из–за меня с другим витязем. И убил его, а тот оказался бароном. Набежала стража, и пришлось подчиниться.

— Твою мать, — выругался. — Вот как вас оставить без присмотра! Что дети малые!

— Прости, это всё я. Не надо было тому улыбаться.

Постучался к дружинникам. Никто не открыл, пришлось вскрывать. А там даже Горыни нет, хотя я сказал ему не высовываться.

— Млять, а этот куда ушёл⁈

— Да откуда мне знать, — фыркает Дарья. — Руслану помоги.

— Где его держат? — Спрашиваю, собираясь.

— Повезли на Берёзовую улицу в Приказ, пока временное заключение до суда, — ответила Дарья с такой неподдельной тревогой, что уже не отвертится от моих обвинений в любви к горячему и туповатому витязю.

Берёзовая улица⁈ Так, так, так! Интересное совпадение. Меня как раз звали следаки помочь им с поимкой серийника на улицу Берёзовая, дом девять. Не тот самый ли Приказ?

— Всё, погнали, — хватаю замешкавшуюся магичку.

Растолкав сонного работника конюшни, седлаем лошадей и мчим в поисках нужной улицы. Вот только хрен его знает, где эта Берёзовая. Рано утром горожан мало, шныряют какие–то бомжи, да валяются пьяницы по подворотням.

Добрались, наконец. Улица оказалась почти центральной и довольно широкой. Пришвартовали коней на специальную рейку.

— Жди, — скомандовал Дарье.

Кивнула с надеждой. А я пошёл в двухэтажное здание с вывеской «Следственный Приказ». Оказалось, что здание не угадал. Временное заключение у них в соседнем. Но сейчас мне прежде всего нужно было найти знакомых.

Пробился к старшему следователю Ивану Печкину не сразу, успел поругаться на пропускном пункте со стражниками. На шум вышло сразу три следователя, которые и позвали моего знакомого.

— О! Господин Суслов пожаловал, признаться, не ожидал, что так скоро.

Мы поздоровались. Он посмотрел вопросительно, почуяв мою тревогу.

— Я помогу вам, если вы поможете мне, — заявил ему сразу.

— Говорите.

— Моего человека за драку с убийством посадили до суда. Витязя Руслана. Там была честная дуэль, но соперник оказался барином, — изложил я суть проблемы.

— О, беда, — почесал затылок Иван. — А титул?

— Барон.

— Хм. Если семья барона объявится, худо будет и вам. По закону города ему грозит виселица. Но я могу переговорить с главой Приказа, чтобы он переделал донос.

— В смысле?

— Донос стражи, — поясняет. — Наверняка они написали, как обычно пишут. Но надо, чтобы изложили, будто барон напал на вашего витязя, тогда по закону, его можно будет отпустить. Правда свидетелей придётся подкупить.

— С рублями проблем нет, — ответил.

Появился его помощник Алексей Свиридов, в здание он вошёл взмыленным, будто пробежал километра три.

— Ещё одно тело нашли! — Объявил Свиридов.

— Наш друг как нельзя кстати, — ответил Иван. — Готовьте экипаж!

Это он уже стражникам крикнул.

— Но как же мой Руслан? — Возмутился я.

— И то верно! Обождите.

Иван вперёд нас поспешил в соседнее здание выяснять. Хотел с ним, но он остановил, сетуя на деликатность ситуации. Вышли с Алексеем на улицу следом. Тот сразу трубку закурил тлеющей лучиной. Руки у него дрожат.

— Что такое? — Поинтересовался я, отправляя жестом назад встревоженную Дарью, которая решила к нам подойти.

— Если не найдём душителя до прибытия императора, нас выкинут со службы. Глава Приказа так и сказал. Весь Приказ разгонят, князь Вячеслав в бешенстве.

— И чего это он? — Пожимаю плечами. — Я думал, его только прозревшая дочь теперь интересует.

— Так–то оно так. Но девку убиенную сегодня ночью у самого дворца его нашли. Стража дворцовая и нашла.

Вскоре подогнали карету ко входу. Печкина ждать пришлось около получаса. Вернулся с глазами навыкате.

— Ну что? — Спросил я с холодеющей грудью.

— Худо нам, вот что. Если душителя не найдём…

— С Русланом что? — Перебил нетерпеливо.

— А это, — чуть растерялся старший следак. — Попросил решить, надо десять золотых монет. Но с условием, что вы поможете сыскать убийцу. Пока начали переписывать донос, за людьми позже отправят.

— Когда рубли отдавать?

Печкин вызвал из Приказа бойца и передал ему мои монеты, чтоб тот отнёс куда следует. Так мне стало спокойнее.

Дарья не вытерпела, подскочила, когда мы уже в карету собрались.

— Ну что⁈

— Это его невеста Дарья, — представляю магичку следакам. — Волнуется очень.

— Решим, не переживайте, барыня, — выпалил Алексей, который особо не приложил никаких усилий.

— Здесь подежурь, мало ли его перевозить будут, — шепнул ей на ухо. — А я пока отъеду помочь любезным господам, чтоб они помогли нам с Русланом. Уяснила?

Кивнула неуверенно. В глазах изумрудных боль, давно я такой Дарьи не видел. Со времён смерти Крезо, наверное.

Выдвинулись до перекрёстка, где выехали на главную улицу. Утренний город стремительно оживает, карет тьма, людей, как муравьёв. В центре города жизнь кипит. Солнышко греет, комфортная прохлада. Но мне очень тревожно.

Главная дорога ведёт по прямой как раз к дворцу князя орловского — самому большому в Орле. И это не просто дворец, а по виду, как целая крепость стоит на слиянии двух рек Орлика и Оки. По дизайну чем–то смахивает на здания Академии магии, будто проектировал один архитектор, только башни здесь боевые и стены по периметру главного здания с зубцами. Перед Дворцом Большой парк раскинулся, а у парадного входа площадь, всё высоким кованным забором обнесено. Смотрится изящно.

Метров за триста до начала территории Дворца порт проехали большой, обосновавшийся по правой стороне на Оке. Впервые я увидел такие большие корабли в новом мире, с парусами на двух мачтах и вёслами до кучи. Метров по двадцать–двадцать пять в длину, и уже с палубами.

— До Калужского княжества этот речной путь, — рассказывает Алексей, завидев мой интерес. — Купцы за него дерутся. Потому что любят всё кораблями возить. Это лучше, чем по земле, где разбойников по лесам тьма. Поганцы только и ждут, когда торговый караван поедет.

Доехали до места преступления, где уже три экипажа пригнали, и целая толпа стражников собралась. Судя по экипировке и стилю, служивые минимум с трёх разных приказов.

— Я же сказал, ничего не топтать! — Рявкнул Печкин, выскочив из кареты последним. — Растяпы! А вы куда смотрите, бездари⁈

— Ну вот, явился, — заворчали, начиная нехотя расходиться, как тупое стадо.

Часть стражи оказалась из Приказа следствия, они сразу поспешили ставить оцепление. Правда, запоздало. Тут уже и парочка зевак рядом прогуливается.

— Не мешайте имперскому ловцу! Расступитесь! — Воскликнул Свиридов.

На меня все уставились, как на чудо какое–то, шарахаясь. Наверное, так в будущем и надо представляться. А то какой–то там барон.

Труп девушки оставили в сидячем положении на газоне, облокотив спиной на забор с наружной стороны. Симпатичная, молодая, светленькая, толстая коса до пояса. Подхожу ближе, присаживаясь у трупа, чтобы найти хоть какую–то зацепку. Я не Шерлок Холмс, я просто любил раньше смотреть детективные фильмы.

Тонкий красный след от удавки, как и у прошлой жертвы. Платье не разорвано и не испачкано, скорее всего, её не насиловали. Осматриваю ногти на руках: короткие, чистые, следов чужой плоти не видно. Приподнимаю платье, на коленках ссадин нет. В общем, никакой борьбы не было. Обувь на месте, снять не успели.

Чую, как много на мне сейчас взглядов. Шепчутся идиоты и мне сосредоточиться не дают.

Деревянную подошву осматриваю. Частицы высохшей земли легко ссыпаются из щелей. Так, так, так. А это уже интересно.

— Где находили остальные тела? — Спрашиваю Печкина, не поднимаясь.

— В проулках, на улицах, — начал…

— Но на таком открытом месте впервые? — Перебиваю.

— Да, впервые.

— И с чего бы? — Вздыхаю.

— Мы усилили ночные патрули в связи с предстоящим празднованием, — отвечает уже Свиридов. — Особенно эти дни.

— Понятно, значит ему сложнее действовать по тёмным улицам, — заключаю. — И он сорвался.

Следователи смотрят на меня щенячьи. Да с такой надеждой!

— Полагаю, её не здесь убили, — озвучиваю версию.

— Где–то в проулке? Но до ближайшего — метров пятьдесят, — говорит Печкин.

— Здесь вокруг брусчатка, — объясняю дальше. — А у неё на обуви грязь.

Алексей подскакивает. Проводит пальцем, нюхает.

— Грязь с речки, — заключает.

— Но осыпалась она только сейчас. То есть, когда её несли, она была мокрая, эта грязь, — делюсь соображениями. — Много у нас, где поблизости берег с такой грязью?

Стражники переглядываются.

— Да не много, — отвечает один.

Но тут же начинают называть совершенно разные направления. Да ёпрст.

— Так, подождите, — обрубаю галдёж. — А неужели никто не видел, как её ночью сюда приволокли? Стражу дворца ночной смены опросили?

— Да здесь мы, — отзывается один. — У нас обход вдоль забора за час. Как тут увидишь? Проскочил, гад.

— Но лошадей вы не слышали? — Уточняю.

— Нет, но вроде скрипело что–то за забором, — отвечает второй.

— А чего раньше–то молчал? — Возмутился Печкин.

— Так, получается, он на телеге её привёз, — заключаю и объявляю громко: — Так, все посторонние назад! Иван, Алексей, ищем следы.

Узкий участок примятой травы я бы не увидел обычным глазом, когда дурачьё уже всё здесь затоптало. Присел неподалёку от тела, делая вид, что смотрю, а сам под шумок через палец пускаю корень чуть больше волоска в почву. А дальше пронизываю весь дёрн, быстро наращивая тонкую сеть, которая выходит на поверхность для исследования.

Около минуты потребовалось, чтобы вычислить, где трава повреждена по узкой сплошной линии. Проследил направление, прервав контакт поднялся. И двинул по едва заметным следам, которые метров через тридцать прервались, ибо дальше началась брусчатка.

Смотрю на порт, похоже, оттуда вывезли тело. Но что–то не даёт мне покоя. Порт? Да там даже ночью кипит работа на разгрузке–погрузке. И сейчас народу кишит.

Осматриваю переход с брусчатки на газон. Всматриваюсь. Оба следака над душой стоят. А я, наконец, замечаю, что искал.

Остинки соломы на асфальте, и не простые, на них частицы навоза. На брусчатке по блеску от остинок виден поворот.

— Вот же хитрый ублюдок, — выпалил я в сердцах. И пошёл по следу, который ведёт уж явно не в сторону порта, а ещё левее.

— Что делать с телом? — Кричат мне вслед.

— С ним я закончил, — отмахиваюсь и спешу через дорогу.

— Увозите! — Кричит им Свиридов.

— Куда прёшь! — Орёт Печкин на экипаж, несущийся на меня.

С противоположного направления шарахается и всадник.

Проскакиваю дальше на улицу, спускаясь под небольшую горочку. И вскоре виден берег речки Орлик. Я впереди, за мной оба следователя и ещё шесть стражников плетутся. Такой оравой мы распугиваем крестьян, которые отскакивают от нас, как от огня.

Не спускаясь к берегу, повернул налево. Чуть выше земля твёрдая, избы идут в ряд вдоль реки. Ясно, что убийца толкал телегу не по песку, чтоб не оставить следов, да и самого песка не насыпать на газоне. Откуда такие умные убийцы в средневековой Руси? И такие тупые следователи.

Следы приводят к одному из дворов. А вон и телега снаружи к забору приставлена. Два колеса, ручка, чтоб человеку толкать. Мешковина лежит в сторонке, которой убийца, вероятно, и прикрывал тело, когда вёз.

— Оставайтесь тут, — шепчу Печкину, кивает, затаив дыхание, машет ораве, чтоб шли назад.

Народ отступает и прячется. Будто готовится облава.

А я приближаюсь к калитке, где бабуля, как ни в чём небывало, бельё с верёвок снимает.

— Доброго дня, мать! — Приветствую пожилую женщину, облокачиваясь на невысокую калитку сверху.

— Здравь буди, барин, — отзывается.

— Мужики в доме есть? — Интересуюсь.

— Да откуда? Дочка только, и та куда–то со вчера запропастилась.

Твою мать. Похоже, она и убита. Этот урод ещё и телегу обратно привёз. С большей долей вероятности, он сам где–то тут живёт! Поэтому и вывез её отсюда, чтоб не гадить в месте своего обитания. Да ещё и посадил у забора, чтоб правдоподобнее было, будто там и задушили. А почему место у дворца выбрал? Так там патрулей вокруг и нет. Внутри — да, по улочкам — да, а на открытом месте нет.

Всегда вопрос один — зачем вообще убивает убийца? Потребность, жажда. Он хочет, а ему не дают. Вот и не смог перебороть ломку, убив соседку.

— Как дочь звать? — Поинтересовался с мимолётной болью у горла.

— Томила, свататься хочешь, барин? — Спросила с ухмылкой. — Девка у меня хороша, бойкая, смышлёная.

— Спасибо, я женат. Может, видела какого–нибудь мужика, шастающего ночью? — Спрашиваю, затаив дыхание.

И вижу, как стражники крадутся сюда. Ну идиоты.

— О! — Возмутилась бабуля. — А чего это тележка там? Украдут ведь.

— Женщина? — Напоминаю о себе я.

— Да шастают здесь иногда пьяницы всякие, — отмахивается. — Спасибо, что телегу не утащили.

Приходится отойти, чтоб бабулю выпустить. Телегу свою хватает и вовнутрь завозит, кряхтя. Колёса скрипят, как и доложили патрульные. А на мешковину даже внимания не обратила, оставив на земле.

— А это чьё? — Поднимаю улику, демонстрируя.

— Мне почём знать? Из–под зерна кто–то выкинул.

Хм, новые ориентиры. Мешковина плотная, от неё соринок никаких. Но учитывая подсказку бабули, обращаю внимание на витающую пыль от зёрен пшеницы. Перенастраиваю чуйку и ищу следы! Вскоре вижу блеск частиц на земле дальше и устремляюсь вперёд. Два двора пробегаю, орава за мной несётся.

Стук молотка несмелый доносится. К небольшой кузне и ведёт дорожка из частиц, которых всё больше. Дохожу до заборчика, под которым рассыпана пшеница. Большая часть собрана, но остались зёрнышки, въевшиеся в землю. Уже за забором ещё три мешка стоит, один небрежно завязан, и видно, что наполнен больше других.

Во дворе перед избой, под навесом у жаровни кузнец работает. Высокий, жилистый, глаза чёрные и дикие. Проволоку куёт для кольчуги. В ведре у него целый ворох уже такой. Ею можно и задушить, если вокруг шеи замотать, особенно такими ручищами.

Подаю сигнал следакам, чтоб не шумели и оцепили периметр. Выполняют беспрекословно с азартом в глазах. А я уже выхожу спокойно к кузнецу, нагло отворяя калитку. Замирает молоток, мужик на меня хмуро смотрит.

— Чего надо? — Бурчит. — Заказы не беру.

— Да я по другому делу, добрый человек, — отвечаю с натянутой улыбкой, приблизившись к жаровне.

— И какому же?

— Тамила, — начал и сразу уловил его тревожную реакцию. — У лекаря сейчас. Тебя зовёт.

— У какого лекаря⁈ Как⁈ — Встрепенулся кузнец. А глазки–то забегали.

— Да не добил ты её, выжила девка, — выпалил я.

— Брешешь! — Воскликнул и прикусил язык. По сторонам стал озираться. И увидев моих дебилов, прячущихся небрежно, рванул в сторону дома.

Ему навстречу дружинник выскочил, меч выставив! Опасаясь, что убийцу грохнут до суда, я бросился на него и ударом ноги с пряжка повалил на живот. Верзила с яростным криком: «убью!» легко стал подниматься вместе со мной. Но навалились уже стражники. Втроём одну руку ему завернули назад, затем вторую.

— Прут! — Закричал я под звериным рёвом и мне подали сразу несколько.

Как замотал руки за спиной, он и выдохнул, сдаваясь.

— Ты арестован, именем князя орловского! — Воскликнул Печкин торжественным голосом.

Зарычал вновь кузнец, когда его стали поднимать. А затем заговорил, как одержимый, что у меня волосы дыбом встали:

— Всех убью, всех, за Василису. Чтоб никого краше, никого краше Василисы моей.

— Сбрендил, — заключил Свиридов.

— Разберёмся, — усмехнулся Печкин. — Уводите, душегуба. Всё! Мы спасены!

Повели, упирается ещё как бык. Следаки ко мне чуть ли не обниматься лезут.

— Вы обещали с Русланом решить, — напоминаю.

— Так тотчас же отправимся с такой–то радостной вестью! — Воскликнул Печкин.

Витязя моего отпустили довольно быстро, даже золотые монеты вернув. Обнялись они с Дарьей, расцеловала она его уже не стесняясь. Не любит? Так я и поверил.

А мне и радостно, и грустно. Я вот всё думаю, моя такая ненаглядная где?

Пока только два ненаглядных следака всё никак не отстанут. Я им по дороге про графиню Морозову рассказал, как мы упыря в Каменцах ловили. Слушали, рты раскрыв.

Заикнулся я об одежде на бал, меня Свиридов прямо на карете приказной отвёз в блатное место, где облизали с ног до головы. Показали образцы кроя, узоры, дизайн, замерили, записали все пожелания. И пообещали за двое суток шикарный камзол мне сшить.

Всё бы хорошо. Но Горыни и след простыл. Он и к вечеру не вернулся. И на следующий день, и на следующий. Я уже подрядил свои новые связи в лице Следственного приказа. Эти доложили, что с него все обвинения сняты, претензий к нему нет. Похоже, Милютин не стал рисковать и выполнил мои условия.

А витязь в свою очередь просто кинул меня, говнюк. Не так сложно оказалось выяснить, где его возлюбленная Малуша живёт. Нашлись те, кто знавал, где дом невесты великого витязя орловского. Так вот… она тоже пропала, семья в ярости. Похоже, вместе и убежали. Да и хрен с ними. Я всё равно в плюсе остался, заработал больше тысячи золотых.

Пока шастал по городу, ажиотаж по предстоящему балу взвинтился до небес. Куда ни сунусь, везде о Василисе судачат с придыханием. Даже странно, очень странно.

Не успел и глазом моргнуть, а завтра уже пятое апреля!

Бал по случаю дня рождения и помолвки Василисы ждёт меня.