Глава 19 · Проклятье барона Елькина

Когда поднялся к ней на корнях, она сидела с прикрытым до глаз лицом в позе лотоса и чётко смотрела мне в глаза, несмотря на отсутствие света. А затем выпалила шёпотом:

— Ну вот, я же попросила прикрыть лицо. А теперь знаю кто ты на самом деле.

— Ясмина, прекращай дурачиться, — ответил, вздыхая. И устроился напротив.

— Я не Ясмина, — выпалила она, чуть помедлив. — Почему ты решил, что я — это она?

— Да просто догадался. Разрез глаз, фигура.

— А цвет глаз и голос? — Уточнила с каким–то наездом.

— Ты изменяешь это зельями, — парировал.

— Зельями? — Переспросила с наигранным удивлением. — Когда ты излечил меня своей особой магией, мои волосы приняли естественный цвет, ведь так?

— Да, всё верно. Моя «особая магия» очищает от всякого инородного, — соглашаюсь, продолжая изучать её красивые глаза.

Хотя с волосами вышло, скорее всего, несколько иначе. После проклятья они поседели, а краска облупилась из-за сухости. Но я решил ей подыграть.

— Тогда почему мои глаза не изменили цвет подобно волосам? — Выдвинула свой неожиданно интересный аргумент Белка. — Да и голос же остался прежним.

Блин! Что–то я упустил эти детали.

— Ты не Ясмина, — осенило меня, а с этим пришло и разочарование.

— Ты расстроен? — Усмехнулась.

— Да не особо, — соврал.

— Признаться, ты чуть не убил меня, — выпалила. — С проклятьем Тлена почти ушла и я.

— Не понимаю.

— Никто не понимает, поэтому мы это и скрываем.

— Мы? — Встрепенулся.

— Слишком много вопросов, Ярослав, — заговорила сварливо. — Много ночей я не могла вернуться сюда, хотя видела и чувствовала. Поэтому решила, что мне всё же пришёл конец.

— От моего «особого лечения»? — Уточняю, мне эти разговоры с намёками совсем не нравятся.

Кивнула.

— А ещё ты излечил шрамы и недуги, — заявила. — Те, которые должны были убить это тело через два–три года. За это я и пришла тебя благодарить.

Мля, а что если и у Ясмины под сердцем споры⁈ И сейчас одна из них со мной говорит⁈ Нет, ну нет…

— Может, не стоит меня благодарить? — Говорю настороженно. — Ты помогла с Книгой, с Брониславом. Без тебя я бы точно не справился. Поэтому считаю, что ты ничего мне не должна.

— Вот как? — Удивилась даже. — Ты же строишь город, у тебя столько благих намерений, но так мало поддержки.

— Вон, свалилась мне на голову поддержка, — усмехнулся горько. — Вместе с титулом и этой…

Прикусил язык.

— Ты жалеешь? — Подхватила авантюристка.

Кивнул, опуская глаза.

— Ненавижу Морозову, — прошипела Белка. И так неожиданно ожесточённо.

Подтверждая тот факт, что она не Ясмина! Иначе бы она не полезла днём меня останавливать на дуэли. Или полезла, не зная плана? Думая, что грымза всё же её одолеет? Блин, я запутался.

— Ты помог ей захватить здесь власть, — слышу с критикой. — Она воспользовалась тобой, как это делает с другими. Не думай, что она добрая и светлая. В ней больше зла, чем в её злейшем враге Мраке.

— Ты говоришь о Тёмном. Он твой друг? Это его ты знаешь?

— У меня нет друзей. Для меня это непозволительная роскошь, — бросила с некой гордостью.

— Давай к делу, Белка. Зачем позвала меня? Снова устроить какую–то гадость в Академии решила? Может, хочешь повлиять на решение о ректорстве Морозовой? Думаю, если умрёт ещё дюжина невинных адептов, её точно не назначат.

— Ты винишь меня в том деле, — выпалила.

— Деле? Для тебя это дело⁈

— Если ты хочешь, чтобы наш разговор прервался, продолжай кричать, — фыркнула Белка, озираясь.

— А я и не набивался на этот разговор, — пожимаю плечами. — У меня много дел. А я тут с тобой обсуждаю какую–то чушь.

— Чушь, — повторила Белка с укором и увела взгляд.

Чувствую её грусть. И не знаю, почему я всё ещё здесь. Но тут девушка тяжело вздохнула и начала рассказывать. Видимо, за этим и позвала.

— Наша матушка училась в Академии и была в группе первых ловцов. Она много трудилась во благо этого места и этих людей. На её счету было сотни изловленной и убитой нечисти. Сколько наград и почётных званий. Её уже хотели представить к награде в Кремле, но в одну вылазку её укусил высший упырь. И что думаешь было дальше? Она превратилась в монстра и её посадили в Бестиарий. Отцу сказали, что она погибла. Но на самом деле она десять лет промучилась в камере, пока её на арене не убил один из адептов четвёртого курса, просто упражняясь. Угадай, кто им был?

— Да откуда мне знать? — Развожу руками.

— Это был сын Морозовой, — выдавила Белка сквозь зубы. — А она знала, кого выкидывает на ту арену.

Что–то не вяжется.

— Я разговаривал с Морозовой о Бестиарии, она уверяла меня, что заразившихся держат в надежде найти способ исцелить или избавить от проклятья.

— Наивный, — покривилась Белка. — После всего, что ты о ней узнал, ты веришь её словам?

— Не знаю.

— Знаешь, всё ты знаешь.

— Зачем позвала меня, говори, — быстро теряю терпение. — Или я пойду.

— На твоих землях есть Проклятый замок, — говорит девушка, наконец, по существу. — Я помогу тебе изгнать зло, поселившееся там.

— Какая забота? Сдался мне этот замок? По плану он будет далеко за чертой города. И руки до него дойдут у меня не скоро.

— Я знаю Мрака, если ты этого не сделаешь, это вскоре сделает тёмный, — заявила.

— Сделает что? — Насторожился.

— Заберёт ту силу себе, и тогда у тебя начнутся проблемы. Особенно, когда он прознает, что ты стал союзником Морозовой. Они ведь злейшие враги. После недавних событий на дуэли ты сам подсказал ему решение.

— Какое решение? — Спохватился. — Подожди, он присутствовал там?

— Ему донесли. Всё, хватит с допросами, — тихо взвыла Белка.

— Если правильно тебя понял, ту силу ты хочешь предложить мне за всё хорошее? — Усмехнулся.

— Именно так, Крот, — отвечает со всей серьёзностью. — Пока не ушла, я готова помочь.

— А куда ты торопишься?

— Я живу только ночью, если ты ещё не понял, — заявила Белка.

— С восхода солнца ты испаряешься? — Усмехнулся.

Кивает.

— Что–то Леночка с Инкой мне об этом ничего не сказали. При свете дня ты преспокойно ушла в Академию.

Белка просто закатила глаза. А я подумал, что она начала переигрывать.

— Сегодня уже не успеем на дело, — говорит подружка. — А завтра с захода солнца я буду ждать тебя за военным лагерем в Елькино. А теперь прощаемся.

Ого! Она уже там всё разведала?

Не дожидаясь ответа, Белка поднялась и, изящно выгнувшись, полезла в дырку на потолке. Затем я смирно наблюдал, как крышка закрывается.

Если это не Ясмина, то, как вариант, её сестра–близнец с отличительными особенностями в цвете глаз и голосе. Потому что я не могу избавиться от ощущений, что это один и тот же человек. Хоть убейте.

Спустившись со стеллажа, я перемахнул через перила и вышел по переходу в Оранжерею, где легко могу осязать патруль. Добравшись до нужной стены по обходной тропе, я воспользовался дыркоделом и вышел на улицу прямо у конюшни. Где разбудил стражника пинком по сапогу, взял свою лошадь и умчал в особняк. Думал, что мне ещё придётся что–то объяснять на КПП, но ворота были нараспашку. Под покровом ночи в Академию завозили что–то на телегах, и были очень удивлены, увидев проскакивающего мимо адепта.

Кажется, я даже разглядел нескольких приказных мастеров, которые спешно накинули капюшоны на головы, услышав всадника.

Похоже, Морозова что–то мутит. Но мне это совершенно не интересно.

Ночью я спал плохо, а утром занялся делами. Прошвырнулся на стройку школы и садика, где провёл весь день. Там уже возвели первые этажи, обнесли забором учебные площадки. К закату я двинулся в Елькино по дороге, которую мы расширили вдвое. Если само Малорыжково теперь походит на одну сплошную стройку с людьми, суетящимися, что муравьи, то дорога — на один целостный поезд из телег, которые в две полосы тянутся непрерывно туда и обратно. Одни полные дров, другие пустые.

До Елькино скачу быстро, потому что всё предприятие живенько уступает мне дорогу, хотя не горел желанием задерживать процессы. Местные уже знают, что их барин стал графом, я на совещании старост об этом объявил, дальше молва разлетелась по геометрической прогрессии по всем деревням. Крестьяне только и рады, что теперь «под графом ходят».

В Елькино теперь всё иначе. К шести старым ещё шесть новых изб прибавилось, три барака для рабочих возвели и сараев складских очень много построили. И всё это работает на крупную лесопилку. Здесь мы и рубим деревья, и заготавливаем, не отходя от кассы. Даже когда солнце уже село, под огнями факелов и масленых ламп люди работают. Сейчас здесь у меня человек под триста, это не считая семей, изъявивших желание жить рядом со своими кормильцами.

А ещё здесь между деревней и лесной зоной обосновался военный лагерь, обнесённый отдельным забором да укреплённый четырьмя вышками. Гарнизон в тридцать дружинников, вооружённых до зубов. Предусмотрены внутри не только бараки, но и укрытия для всех рабочих в случае тревоги. Богдан здесь за главного, Гайянэ заместитель.

Топоры всё ещё активно стучат по округе, гомон работяг по лесу разносятся, деревья с треском валятся, кронами шелестя. На лесопилке работа кипит, пилят, стругают, загружают телеги. Когда оплата идёт за объём, никто не халтурит.

Часовые, вооружённое щитами, копьями, кинжалами, луками и оберегами встречают меня на въезде в деревню с поклоном. А там уже и Богдан спешит поприветствовать, выдвинувшись из лагеря.

— Барин прибыл! Ярослав здесь! — Слышу, как разлетается клич по деревне и лагерю.

Худощавый, долговязый дед теперь выпрямился и, кажется, что даже помолодел лет на пять, стал намного бодрее. Глаза у него горят.

— Доброго здравия, Ярослав! — Кричит издалека. — У нас всё хорошо, полуторную норму уже выполнили.

Спешиваюсь, передавая уздцы подбежавшему дружиннику. Киваю ему.

— Надеюсь, вы не рубите в запретной зоне, — напоминаю, когда пожимаю руку Богдану.

— Ни в коем случае, и никто в сторону Проклятого замка не шастает, всё как наказывал, — говорит и смотрит с подозрением на мою экипировку. — Небось, на какое дело собрался? Неужто в то гиблое место?

— Да, прошвырнусь, — отвечаю нехотя. — Гайя где?

— На охоте, как обычно, должна скоро вернуться, — докладывает староста.

— Подозрительных не видели? — Оборачиваюсь к двум приковылявшим на доклад десятникам.

— Да вон, ходит одна, грибы собирает, — кивают в южном направлении, где мы пока не рубим деревья. — Мы ей сказали, что грибы барские, а она говорит, что ты ей не только грибы обещал.

Вижу, метрах в сорока от зоны деревни в полумраке между деревьев стройная фигурка мелькает с луком за спиной в плаще и с накинутым на голову капюшоном. Явно нервирует смену дружинников, охраняющих периметр. Лошади не видно, пешком прямо через лес пришла? Если по прямой из Академии идти, то через дикий лес и буреломы нужно продираться. Видимо, тропы знает.

— Белка! — Зову. — Сюда иди.

— Сам иди! — Отзывается.

— Ярослав, давай я дружинников с тобой отправлю, — предлагает Богдан, не спуская с неё хмурых глаз. — Или Гайю дождёмся.

— Всё в порядке, не нужно. Это своя.

Отправив своих людей дальше делами заниматься, иду к ней. Вблизи могу рассмотреть под плащом штанишки в обтяжку, жилетку, ремни накрест с кинжалами. Чёрная повязка на лице, вылитая разбойница.

— Как у тебя тут всё продуманно, — хвалит, когда приближаюсь. — Я даже уважать тебя стала больше. Ты оказывается, мозговитый.

— Да, не совсем дурачок, как можно было подумать. Тут–то ещё ладно, в Малорыжково стройка поинтереснее будет.

— Видела, прогуливалась я уже по твоей деревне, — признаётся, глаз с меня не сводя.

— Как там Ясмина поживает? — Спрашиваю, подкалывая.

— Слишком много тратит сил на учёбу, — отвечает Белка. — Так ты о ней решил поболтать или займёмся делом?

Обходим просеку по периметру и поворачиваем на северо–восток. Люд смотрит на нас, сворачивая работы, кланяется даже издалека. А мы начинаем удаляться.

— А если бы я решила у тебя остаться, какое бы дело мне поручил? — Спрашивает авантюристка, уводя на едва различимую тропку вглубь леса.

— Игровой дом возглавлять, — отвечаю, разводя по дороге ветки и еле поспевая за юркой подружкой. — Заведение ночное, должно быть тебе по нраву. Что думаешь, согласилась бы?

— О! И это у тебя будет? — Даже оборачивается.

— И это, — похвастал. — Я в Орле уже разобрался, как это работает. Посетил «Удачу чудака» и тамошнего хозяина накрыл на целое состояние. Потому что подлый гадёныш обманывал витязей. У меня же будет всё честно, так как сделаем игру не против Дома, а чисто между игроками. Просто будем забирать свой процент.

— Умно, — отвечает Белка с нотками восторга. — Пожалуй, я подумаю над твоим предложением.

— Ладно, пока провернём, это ещё дожить надо, — посмеиваюсь. — А теперь давай к делу. Что с этим Замком не так? Что нас там ждёт?

— Сложно сказать. Но я покопалась в архивах, пока ты бездельничал, — заговорила деловито, уводя меня в дебри всё дальше. — Когда–то в замке жил барон Елькин. Трусливый и никчёмный, боялся, что к нему залезут или нападут. Из–за этого он стал одержим Незыблемыми рунами Ирских волхвов.

У меня в груди похолодело.

— Ирские волхвы? — Переспросил, озираясь.

— Пф, трусишка, — заметила мою суету. — Мы ж не в Академии, здесь можно болтать о чём угодно. Лес благодарный слушатель.

— А ты уже забыла, что их Книга вытворяла? — Возмутился, имея в виду ту самую, в которой демон засел.

Я поэтому Книгу Ирских волхвов с зыбучими рутами так и оставил закатанной в бетон от греха подальше!

— Та книга злая, — соглашается Белка, начиная с треском продираться уже через сухие ветки. — Но Ирские волхвы не злом занимались, а истиной. Они собирали знания, а знания бывали всякие. Да, про Навь — злые, но имелись и прочие, полезные в хозяйстве, дающие защиту, могущество или наделяющие особыми умениями. Объединяет писания то, что у Ирских волхвов нет простых книг. Все о запретной магии Ирских Рун.

— А почему она запретная–то? Про врата в Навь понятно, а с другими что? — Загорелся вдруг этим вопросом.

— Всё просто до безобразия, — заявляет Белка. — Всё дело в том, что любой, даже не имеющий талантов к магии человек, может сотворить Руну по их писаниям и получить рунную силу. Какой могущественный маг Империи захочет, чтоб простое отрепье могло его убить или в чём–то опередить?

— Ты много об этом знаешь, — хвалю и дальше интересуюсь, затаив дыхание. — Может, что–нибудь слышала о «Зыбучих рунах ветра»?

Белка остановилась и обернулась, посмотрев на меня внимательно.

— Где ты о них услышал? — Спросила с нажимом.

— А что?

— Если от Морозовой, её нужно у неё украсть, — выпалила.

— Подожди, дорогуша. А ты откуда услышала о Книге призыва, которую прятала Морозова? — Наехал уже сам.

— От Мрака, — ответила и двинула дальше.

Вышли на небольшую проталину, чуть дальше стоит наш предостерегающий указатель, каких мы налепили, где только смогли. По идее, метров через сто после него уже начинается опасность. Но Белка лишь посмеивается, увидев надпись.

— Какой заботливый, барин этих земель, — комментирует, продвигаясь дальше и ныряя под густые ветви.

Заросли становятся непроглядными, а шум от удара топоров уже и не слышен вовсе. Зато со всех сторон доносятся шуршание мелкого зверя. Сверху веточки колышутся с лёгких шелестом листвы. Дубы тут крупные, вековые. Мелкой хвои и кустарника много. Вскоре и терновник уже пошёл, который мы обходим. Следую за подружкой шаг в шаг в паре метров, чтоб веткой по хлебалу не получить.

— Так что на счёт «Зыбучих рун»? — Не хочу слазить с неё так просто.

— Это Руны, дающие силу ветра, — снизошла Белка до объяснений. — Проще говоря, они помогают перемещаться на большие расстояния мгновенно. Это даёт любому знающему такие Руны возможность стать неуловимым. Попроще Руны тех же волхвов — это «Зыбучие руны песка». С их помощью можно пройти сквозь стены. Их же ты знаешь?

— С чего ты взяла? — Насторожился.

— Не строй из себя дурачка, — усмехнулась девушка. — Я знаю, что ты можешь проходить сквозь стены, Крот.

Тактично молчу. Пусть думает, что это с помощью Руны.

Так, стоп! Получается, у меня в закромах Книга Рун, дающих возможность телепортироваться? Ничего себе!

— Дальше нужно двигаться осторожно, — предостерегает Белка, замедляясь и подступаясь к крупному стволу. За которым мы и решаем спрятаться.

Заросли отступают, могучие деревья стоят поодаль, крупные стволы диаметром метра под два — это нехило. У меня есть парочка плотников, которые наобещали выточить из таких целый дворец не хуже каменного. Но чтобы тут начать пилить всё это, сперва нужно отвоевать территорию у неких сил.

Затаившись, я услышал журчание воды и вскоре даже сумел рассмотреть небольшую речку, за которой метрах в пятидесяти от нас показалась стена замка. А точнее угол башни.

Я ожидал увидеть развалины, но всё, что удаётся разглядеть вполне себе целое.

— Туда смотри, — шепчет Белка, выглядывая из–за ствола и указывая направление. — И не вздумай шуметь, Крот. Иначе нам конец. Они могут дойти и до деревеньки твоей ненаглядной.

Пипец нагнетает эта Белка.

Странную фигуру с человеческий рост увидел почти сразу. То ли идол, то ли статуя. Он будто вырезан из пня или каменной глыбы. Руки прижаты к бокам, ноги слились. Рожа с глазницами и длинным прямым носом на треть заготовки выточена небрежно. Всё это походит на некрасивую матрёшку.

— И туда, — подружка показывает теперь вправо. Вторая такая же «матрёшка» стоит метрах в двадцати тоже перед речкой. Если ближайшая на открытом месте стоит, то вторая из зарослей выглядывает.

— Я понял, это какое–то предупреждение людоедов или что? — Уточняю шёпотом, чуть ли за талию сзади Белку не прихватив. Чисто автоматически вышло.

— Это рунные големы, — выпалила, посмотрев на меня с подозрением. — Где–то спрятано их сердце.

— Сердце?

— Камень с Незыблемой руной, которая оживляет этих, Елькин спрятал где–то неподалёку.

— А давно этот барон Елькин жил? — Спрашиваю, просматривая периметр, насколько это возможно.

— Лет двести назад.

— И руна до сих пор сохранилась? В снег, в дождь, в ветер. Это же чертёж, насколько я понимаю.

— Не совсем так. Руны не чертятся, они выдалбливаются в камне, только так можно добиться их незыблемости.

— Ясно, — отвечаю, нихрена особо не поняв. — Так, я кое–что проверю прежде, чем соваться.

Достал из сумки сканер, не смущаясь подружки. И активировал, направив сразу на статую. Так, пусто, никаких механизмов. Да и вокруг ничего. Только вдалеке, за стенами какие–то контуры сундуков или ящиков намекают на сокровища. Ну хоть не зря время потратим в любом случае.

— Хорошо, какие идеи? — Быстро сдаюсь.

— Ты управлял воробьём, найти мелкого зверя, чтобы управлять им. Он не будет шуметь, как мы, и легко проскочит. Найдёт руну, обезвредим големов.

— Легко сказать, — хмыкаю, выискивая зверьков. — Раньше не могла сказать?

Впереди тишина, никого не высмотреть, а вот позади шуршат. Отступаю на цыпочках, веточки сухие под сапогами хрустят.

— Эй? Ты куда?

— Искать зверька, а ты что думала?

— Призовёшь, — пожимает плечами. — Как все нормальные тёмные.

— Сказочница, блин, — хмыкаю. — Помоги найти.

Пошли искать. Первым попался ёжик, но его оставили, как крайний вариант. Вторым небольшой барсук вылез, пришлось сразу его прикончить шрапнелью, чтобы не убежал. Наконец, нашли крохотную мышку в листве. Бахнув в неё спорой, я быстро захватил тельце и весело поскакал мимо первого голема.

— Что ты делаешь? — Прошипела в ухо Белка.

Хрясь! Ощущение такое, будто мой собственный через раскололся.

Через несколько секунд контакт прервался. И я с ужасом увидел, как внезапно ожившая «матрёшка» уже в расправленном виде, что человек, медленно, но угрожающе убирает ногу из–под сплющенной мышки.

С лёгким треском голем уже метра под два в высоту осмотрелся неподвижным жутковатым лицом по периметру, заставив нас спрятать головы за ствол, а затем, судя по елозящему шуму, он принял прежнюю форму, сложившись в «матрёшку».

— Барсука давай, — хмыкнула Белка. — И не приближайся к нему. Сердце где–то между двумя.

Потащился барсуком. Подружка злится, мол, слишком шумлю. Примерно посередине прошёл, стал рыскать по берегу речки. Третий голем вылез из почвы и каменной рукой его прихлопнул.

— Да ёпрст, — прошипел я, встряхивая головой.

— Ежа давай, — буркнула Белка и сделала вид, будто её уже всё достало.

Ёжик прожил дольше, мы даже раскопали парочку камней. Но завозились, сразу двое големов пришли в движение и спрессовали зверька в две ноги. Потопали по очереди, пока уже мокрого места не осталось.

— А чего они такие злые? — Кривлюсь, выглядывая из–за дерева.

— Сердце своё охраняют, вот и злые, — шепчет.

— Может, обойдём? Нам же в замок надо? — Предлагаю.

— Да они по кругу, в других местах сразу и не увидеть. Только напоремся и огребём. Здесь надо идти.

— Блин, в любом случае нельзя таких уродов оставлять на моей земле. Подожди, а что их Сердцу сделает какой–то там ёж? Они хоть различают цели?

— Дай подумать, — ответила Белка, озадачившись.

— Подскажи, а если в выдолбленную канавку руны попадает грязь? — Спрашиваю, пытаясь понять кое–что.

— Полагаю, руна теряет свои свойства, — отвечает подружка.

— Получается, чтобы не засорились канавки, Сердце големов должно быть постоянно под потоком воды, — заключаю.

— Речка, — осенило Белку. — Ищи новых приспешников.

— Нет, всё, достало возиться, — фыркнул. — Я отвлеку, а ты проскочи до речки.

— Как знаешь, — не стала спорить девушка.

Стоило пройти пять шагов от дерева, ближайший голем зашевелился! Он будто встал из сидячего положения, расправляя своё тело и двинулся на меня уверенной походкой. Земля аж завибрировала. Встрепенулись и оба других голема, зашевелившись.

Корнями попытался первого задержать, а они ему, что нитки, рвутся слишком уж легко! Но я не сдаюсь, набрасываю путы всё крупнее, замедляя монстра.

Белка по второму из лука стреляет, только толку никакого, стрелы отскакивают, что зубочистки. И голем сразу на неё и отвлекается.

— Не лезь! — Крикнул я. — Сам справлюсь!

Второго голема удалось крупным корнем подсечь, а он взял, да сгруппировался и, как валун, на меня покатился. Третий шурует, только ветки трещат! Отступаю, чтобы отвести их от Белки. Та как раз оббегает на цыпочках и к бережку спускается.

Атака корнями лишь замедляет монстров. Откуда столько силища, ума не приложу. К тому же они очень резво двигаются, будто и не из камня вовсе. С использованием корней резерв быстро тает. Перехожу на игру «в догонялки», резво отпрыгивая и уходя из–под ударов. Убегаю от них, кружа меж деревьев. И поначалу получается, но затем один голем решает просто снести к чертям ствол! От двух ударов дерево с треском падает. Второй тоже начинает всё кружить.

Ветви трещат с двух сторон, вероятно, из–за шума сюда подтягиваются големы с других участков!

А ещё до кучи третий наш пошёл в сторону речки поинтересоваться, что там Белка забыла.

— Ну чего ты возишься⁉ — Кричу, начиная понемногу сдавать.

Уже лезу на деревья, которые големы трясут тут же, а затем и валят. Перепрыгиваю, как белка на следующее. Не всегда удачно.

— Вот кого бы вместо лесорубов! — Кричу. — Эй, уроды, я тут!

Сперва приплелось два голема, а следом ещё три! И они стали окружать меня. Пришлось прыгнуть максимально высоко и расправить крылья, чтобы спланировать к речке. А Белка там по пояс в воде гуляет, дно штудируя. И нихрена найти не может!

Рядом уже дюжина големов набежала, как танковый батальон, хреначат по лесу, ломая всё на своём пути.

Прямо с лёту я бью обеими ногами по галему, который первым заинтересовался Белкой. Кое–как удаётся её сшибить, он группируется и скатывается в воду.

Прыгаю, что есть силы, дабы перелететь речку. Пускаю сверху корень в Белку.

— Хватайся! — Кричу.

Девушка понимает всё верно, цепляется за корень, успевая намотать его вокруг запястья. И когда я оказываюсь на другом берегу, дёргаю её за собой мощным рывком. Голем с мощным взрывом вырывается из воды рядом с Белкой. Но остаётся с носом, потому что я за два движения вырываю подружку, как пушинку на берег.

Белка явно в шоке, поднимается, поправляет повязку на лице. Смотрит на меня ошалело, озирается.

Мощные всплески доносятся со всех сторон, говоря о том, что остальные монстры двигаются сюда.

Идём по стене, выискивая дыру. Волосы у белки частично посветлели от воды. Но нам совсем не до эстетики.

— Они от нас не отстанут, — шипит Белка. — Сейчас всю армию и соберём, а внутри будем в ловушке. Думай, Крот. Что–то мы упустили.

Големы в речке завозились, давая нам чуть больше времени. Метров двадцать прошли, продираясь через кустарник, а стена всё целая! Высота её метров пять, но перелезать пока не спешим. Ищем подсказки. Увлеклись так, что заметили встречающего голема, только когда в упор к кустам подошли.

У меня сердце в трусы ссыпалось, а он остался неподвижной «матрёшкой».

— Это как так⁈ — Ахнул я. И увидел, что Белка уже метра на три от меня отскочила.

Чуть дальше в стене выбоина прямоугольная в полметра шириной, целый камень вывалился. Смотрю в нишу. А внутри на втором камне, что ещё встроен в стену, иероглиф в круге выдолблен! Частично засорены каналы паутиной и сухими куколками. Видимо, поэтому и не активируется этот голем с соседними.

Похоже, кто–то уже пытался тут что–то сделать. Но судьба умалчивает, что с ним случилось.

— Руны в стене замурованы, — осеняет меня.

— Просто замечательно, — шипит Белка. — И как теперь их обезвредить? Надо уходить, двинем на юг по лесу, через полкилометра им придётся идти назад.

— Нет, подожди, — говорю, доставая сканер.

По стене веду луч, выискивая ниши. Ещё целых две есть на уровне пояса!! Вот только големы уже подступают. Они немного растерялись, потеряв нас из виду, но никуда не свалили. Стоят, озираются, выстроившись в одну шеренгу, как солдаты. И впечатление складывается, что ночью видят, как днём.

Белка дёрнула меня вниз, и я присел за кустик. Затаились, перевели дух, пришлось ждать минут двадцать, пока твари поелозят обратно, возвращаясь на свои позиции.

По сканеру двинулся к ближайшей полости в стене с руной. По пути взял корягу потолще. Встал перед непримечательным, плотно севшим кирпичом в стене. Затаив дыхание, поднёс дыркодел, прикрепляя, и стена стала расходиться. Сосредоточенный взгляд чуть не сбился из–за подошедшей со спины Белки.

— Вот как это происходит, — прокомментировала шёпотом она.

Передний камень с соседними вскоре разошёлся пустым пространством, обнажая небольшую руну с нишей, которая ещё и светится по всей канавке серебристым переливом, в отличие от той, что мы обнаружили первой. Но через секунду эта вместе со вторым камнем растворяется, ибо дыркодел пробивает и дальше.

Запомнив место руны, сунул в дыру корягу и отсоединил брошь. Дыра стала быстро затягиваться, прихватывая мою палку, которую я продолжил держать на уровне, пока она не зафиксировалась. По идее восстановленная руна теперь деформирована оставленной корягой, которую обволакивает камень. Спустя минуту всё затянулось. И я пошёл к следующей нише, отметив для себя, что при восстановлении руна уже не светилась. А значит, была отключена из–за отсутствия целостности, что подтверждает мою теорию.

— Умно, — произнесла Белка. — А если вытащить палку, големы снова оживут?

Это она меня спрашивает⁈

— Только если это сделаю я, — ответил важно, зная, что без дыркодела ничего не вытащить чисто. Выдёргивать бесполезно.

Вторую светящуюся руну обезвредил похожим способом, но успел почуять приближение голема, который потом замер метрах в пяти.

— Я с тобой седой стану, — простонала Белка с укором. — Топаешь, как конь.

Дальше мы двинули ещё осторожнее уже по периметру вдоль стены, вскоре обнаружив несколько человеческих останков с раздробленными черепами. Уже трухлявые веревки, поломанные мечи и луки. Нашёл немного серебра и простенькой зачарованной ювелирки, перед напарницей было стыдно, но я не мог пройти мимо. Потому что как хомяк собираю всё. Одно на продажу пойдёт, другое дружинникам в защиту.

Компактный замок оказался пятигранный, и вполне целый. На каждой грани длиною по тридцать–сорок метров по три ниши пришлось обезвреживать. Две руны нашли неработающими из–за поселившихся в канавках жучков. В одном месте продирались шумно и ещё пробудили големов. Бегали от них по кругу, пока не сбивали с толку. Белка отвлекала, я нарушал руны уже надёжным методом.

С учётом, что на Руну по три голема, вышло по девять големов на одной грани. В итоге вокруг замка барон поместил всего сорок пять охранников. Но одного я что–то не досчитался.

Обезвредив всех по периметру, мы двинулись в замок. В котором нас ждал очередной сюрприз.