Глава 5 · Завернули по дороге водицы попить

Утром мы стали собираться в путь. Но осталось последнее дело. Переодевшись в барский кафтан, который взял с собой для официальных встреч, я нашёл свою местную доносчицу на первом этаже в трапезной.

— Ночью такое было, — рассказывает тётка с горящими глазами и кривой ухмылкой. — К барону Здеславу тёмный наведался. Поубивал всех собак и ранил дюжину дружинников.

Ага, только троих, насколько помню. Остальных, похоже, кошка размотала. Интересно, а она жрице подчиняется по своей воле или как аватар? Нет, она точно была живая. Надеюсь, Руяне удалось удрать под шумок.

— Жену его хотел снасильничать, — продолжает вещать доносчица.

— Чего⁈ — Возмущаюсь. — Ты давай, не заговаривайся мне тут.

— Ой, барин, за что купила, за то и продала. Подняли всё Сосково. Даже Мыслемир там трётся.

Это она про командира всей городской стражи Сосково, который является правой рукой графа Головина. И это славная новость!

— Так, ясно, — прерываю её и кладу на стол бумажонки. А точнее компромат на целых восемь человек. Местные купцы, сотник из стражи графа, хозяин какой–то таверны. И даже один местный барон есть!

Все подписали признательные письма об убийствах. Схема у Здеслава одна и безотказная: напаивает объект, который хочет посадить на крючок, находит девку продажную, что с ним ляжет. Убивает её чужими руками, вкладывая кинжал объекту. А затем утром с понятыми приходит, фиксируя. Ну а дальше вьёт верёвки.

— Подписи видишь? — Киваю ей.

— Я читать не умею, — признаётся тётка.

— Так ладно, эту бумажку купцу Семёнову отнесёшь лично, эту сотнику Новомиру… — перечислил всех, переспросил: — запомнила?

Закивала живенько, как собачонка.

— Перепутаешь, кранты тебе, — предупреждаю, подавая золотую монету.

Женщина аж рот раскрыла, слюни потекли.

— Да я… я Петьку возьму, он умеет читать, — спохватилась.

— Головой отвечаешь, — оставляю ей бумаги.

Все, кроме одной. Кузнецу я сам отнесу его признательное письмецо.

На рынке народа много, стражи тоже пара отрядов ходит, опрашивая местных. А на неместных кидаясь по любому поводу. Вот мы вшестером на лошадях забурились уже готовые стартануть из города. На нас покосившись, увидев гербы на щитах, передумали нарываться.

Колояр стучит молотом, как обычно. Подъезжаю, спрыгиваю с коня. Молот замирает, кузнец смотрит вопросительно.

— Отойдём? — Киваю за лавку.

Идёт послушно, снимая фартук.

— Держи, — подаю бумагу.

— Я не умею читать, — бурчит.

— А подписывал тогда зачем. Подпись твоя? — Разворачиваю и тычу.

— Моя, — недоумевает. — Подожди, барин. Это… оно самое⁈

— Оно самое. Всё, барону Здеславу ты ничего не должен больше, — заявляю.

— Во дела, — чешет затылок. — И как умудрился, барин? Погоди, а не по твоей милости суматоха такая?

— Это только начало. Ты мне лучше скажи, что за доспехи тебя просит Здеслав ваять?

— Да дрянную кольчугу леплю уже который год для стражи по всей округе, — выдаёт мне. — Барон металл жалеет хороший.

— Поясни–ка.

— Перед да зад на кольчуге добротный, а вот бока из сплава медного, по цвету не отличить, он, как железо, а по прочности — дрянь, деревяшкой пробить можно, — рассказывает Колояр.

— Вот же сука, — не могу сдержать эмоций, понимая, чем это в будущем чревато. Поляки, зная уязвимые места в кольчугах наших ратников, будут их туда и колоть. Переписка Здеслава с польским хмырём как раз об этом.

— Прости, барин, — поник кузнец, как нашкодивший.

— Да не ты, а Здеслав. И много наковал уже?

— Много, барин. На войско целое.

— Ладно, — выдохнул я. — Собирай подмастерьев, семью. И езжай в Малорыжково, найди Иллариона и всё ему расскажи, как есть. Скажи, я тебя нанял. На первое время приютят вас. Затем в новый дом переберёшься, мы уже избы строить начали. Попозже кузню возведём, какую тебе надо, и дальше по ходу дела будем разбираться.

— Да как же я вот так всё брошу, — воет.

— Держи, — Сыплю десять золотых в каменную лапу. — Это на первое время. Повозку наймёшь.

— Барон меня не отпустит.

— Его самого вот–вот уже не отпустят, — посмеиваюсь. — Всё, Колояр, действуй. А я в Орёл сгоняю, через месяц вернусь.

Пожали друг другу руки. Зацепил я кольчугу одну, бросив своему дружиннику. Взлетел на коня, и помчали к поместью Здеслава, разгоняя люд.

А там народа собралось, как на митинг. Стража городская рыщет по заднему двору, видимо, в надежде найти какие–нибудь улики. Дружинники барона тоже гуляют да стоят, человек сто военных набралось. Тут и глава городской стражи маячит, продолжая разбираться и брать показания барона.

Ворвались мы нагло прямо к воротам, что нараспашку.

— Кто такие⁉ — Возмутились стражники барона вместе с городскими.

— Здеслава сюда позовите! — Кричу с седла. — Новости у меня для него.

Колобок примчал тут же из дома. Лица на нём нет — это мягко сказано.

— Чего надо? Кто такой? — Стал он возмущаться.

Рядом с ним встал и глава городской стражи по имени Мыслемир. Крупный, слегка пузатый русый дядька лет сорока с доспехами кожаными с металло–вставками. Видел его в походе. И он щурится, всматриваясь в меня, похоже, пытается вспомнить, где видел.

У дружинника своего кольчугу перехватил и к ногам барона бросил.

— Твоё? — Спрашиваю.

— Ты бы с коня слез, покуда с барином говоришь, — сделал мне замечание один из его дружинников с матёрой рожей.

— А здесь тоже барин! — Возмутился мой Руслан. — Поспорить хочешь, удалец?

— А хочу!

— Всё, пустой спор! — Воскликнул я и с коня спрыгнул. — Так кто такую чудную кольчугу делает, ну?

Один из стражи сосковской на корточки сел, не поленился.

— Как у наших, — прокомментировал.

Два стражника в такой же стоят, сам вижу. Народ собирается, смотрит с недоумением.

— Ладно, долго держать интригу не буду, — говорю уже я, беру заранее заготовленную щепку и втыкаю в боковину кольчуги, где кольца мягкие. — Чудеса, как вам такое?

Пробило сантиметра на три. Но и этого для демонстрации достаточно. Поднимает один из дружинников кольчугу. Все в шоке. Стражник свою кольчугу на себе колоть кинжалом пытается и легко срезает кольца.

— Как так–то? — Ахает.

— А вот так, — говорю я строго, не отрывая взгляда от барона.

— Чего припёрся⁈ — Завизжал колобок. — И без тебя тошно.

— За кольчугу дрянную ответь–ка, ты продаёшь? — Наезжаю.

А Мыслемир всё посматривает то на меня, то на Здеслава с интересом. Но не вмешивается.

— Это Колояр! — Кричит барон, озираясь. — Халтуру погнал, я с ним разберусь.

— А кто ему указания даёт, ты ж? — Дальше прессую.

— Тебе какое дело? — Трясётся барон.

— Да он, он, — слышу от стражников недовольное. Слышу, как звенят кольца на кольчугах. Проверяют и другие брак. Охают, понимая, что и у них контрафакт.

— Выкиньте его отсюда! — Взвизгнул Здеслав.

Дружинники за клинки взялись. Мои ощетинились сразу. Дарья лук взвела, затрещала тетива до критического натяжения.

— Я Ярослав Суслов, — представился, наконец. — Любой, кто клинок на меня направит без башки останется. Ну? Кто рискнёт?

Дружинники колобка в лице поменялись. Рожи уже не такие уверенные. Загалдел народ вокруг. Знают, знают тут меня. Молва по округе ходит.

— Сколько такой кольчуги продал уже, подонок? — Рублю уже, как хочу. — А не в ней ли рать наша на половца ходила в том году? Ну сука!!

Ну может, процентов десять войска точно в ней была.

Замахнулся на него. Тот сжался весь. И уже никто его не защищает.

— Это Колояр! — Повторяет барон, губа нижняя трясётся. — С ним разбирайтесь.

— А может с тобой, маркиз? — Посмеиваюсь и достаю монеты польские. Кидаю ему одну. Вторую подбрасываю главе стражи Мыслемиру.

Глава городской стражи ловит ловко и рассматривает с интересом.

— Ты!! — Визжит барон с шарами навыкате, пальцем на меня тычет. — Это ты!! Взять!! Взять его!!

Люди его снова суетятся, за клинки хватаются, но друг на другу смотрят, мол, кто рискнёт первым выхватить.

— Барон Бороздин Здеслав Борисович! — Начинаю я, как вердикт. — Вы сговорились с польскими шпионами и занимаетесь подрывом боеспособности нашего воинства. Вот уже несколько лет вы снабжаете ратников по всей округе дрянной кольчугой. Чтобы полякам легче было с нашими людьми справляться. Ведь они–то осведомлены, куда надо колоть!

— Ложь! — Взвизгнул барон, как поросёнок.

— Подло шантажируя кузнеца Колояра, вы заставили его заняться этим делом, — продолжаю рубить правду–матку. — Пользуясь его известностью, вы легко продаёте плохую кольчугу всем. И никто ведь до сих пор не проверил её качество, потому что даже не усомнился.

Барон затрясся ещё сильнее, в глазах ужас. Пытается что–то сказать, но видно нервы сдают. Слышу, как позади него завыла какая–то бабка, видимо, тоже в теме.

— Доказательства, доказательства, — хрипит гадёныш, за сердце хватаясь.

Мыслемир уже ко мне подходит.

— Ярослав, не узнал тебя сразу, — руку подаёт.

Здороваемся. Глава стражи серьёзен.

— Обвинения очень весомые, доказательства есть? — Уточняет Мыслемир у меня. — Или мне придётся спрос взять с тебя за клевету. Понятное дело, Колояра привлечём.

— Колояр не виновен, смотри, — подаю ему два письма. — Читать умеешь?

— Умею, Ярослав, умею, — отвечает, сразу вчитываясь. — Ага. Хейдель… Оп, и тут Хейдель. Это который послом мимо ездил, расфуфыренный, что павлин заморский?

— Видимо, — отвечаю. — Думаю, в подвале этого особняка ты найдёшь ещё больше доказательств.

— Бороздина взять, — рыкнул вдруг Мыслемир жёстко. — За заговор и измену!

И барона под белые рученьки схватили. Дружина его вся шарахнулась от своего же хозяина. А глава стражи ко мне повернулся, спросив воровато:

— Так это всё твоих рук дело?

— Ты про налёт ночной? Нет, что ты, просто птичка нашептала.

— Ну Ярослав, ну удружил, такую змеюку мы на плече пригрели, — посмеивается Мыслемир под вой барона, которого повели прочь.

К нему сразу часть родни ринулась выть, вторая половина бросилась пощады просить у главы стражи, но бойцы стеной встали, никого к нам не пропуская.

— За раскрытие заговора Платов тебя наградит. А ты за это кузнеца не трогай, — шепнул я Мыслемиру на ухо.

— Мне чужих заслуг не надо, — отвечает тот. — Но просьбу твою выполню, сам слышал, что кузнец давно пляшет под дудку этого жадного змея. Никто Колояра из моих и пальцем не тронет. Но люд житья ему здесь уже не даст.

— Под свою защиту его беру, — отвечаю. — Уедет он сегодня же.

— Дело верное, — вздыхает глава стражи и дальше приподнято. — А правда, что город строить собрался?

— Правда, — отвечаю и хлопаю его по плечу. — Всё, бывай, Мыслемир. Ещё свидимся.

— Удачи Ярослав. Береги себя.

Распрощались. Двинули мы колонной с гордыми осанками на дорогу, люд собравшийся с нас глаз не сводит. Выйдя на главную трассу уже по прямой с ветерком сквозь Сосково поскакали. Вдоль изб уже на выезде заметил чёрную кошку. И чуть коня на дыбы не дёрнул. Замедлился даже, отряд свой немного всполошив.

Тьфу ты, чёрт! Бежит по обочине вдоль берёзок за нами, часто–часто лапками перебирает.

Хотел уже спросить, как дебил, у животного, ну что ещё? А она стала замедляться, отставая и к тонкой фигуре в плаще с капюшоном запахнутым завернула. В руке у того, а точнее той корзинка с котятами. Глаза синие блеснули мне в след из тьмы.

Ладно, вычислила, что уж тут. Достал монетку золотую и швырнул в её сторону. Уверен, ей пригодится.

Проскакали несколько больших сёл, и к обеду распогодилось. На небе ни облачка. Вокруг просторы русские, дышится полной грудью хорошо. Даже нестись никуда не хочется. А завернуть к бережку речушки да поваляться в травке. По дороге то всадник навстречу пронесётся, то повозка, то крестьянин с узелком. Последние от нашего отряда шарахаются к обочине. Думаю, дивятся, что за серп и молот на щитах наших.

Деревеньки через каждые два–три километра. Но постепенно всё реже встречаются поселения.

Как большую реку пересекли по мосту кирпичному с арками, лесной массив стал подступаться, и водоёмы все куда–то делись. Кажется, что одичала земля. Спустя шесть часов непрерывной скачки завидели, наконец, деревушку небольшую с колодцем. К которой ещё надо метров триста с большой дороги проскакать.

На карте, что в Сосково купили, поселение числится, как деревня Анахино. Время уже к вечеру, и надо бы ночлег искать. Коней попоить и самим задницы отбитые от седла положить куда–нибудь.

К пяти стареньким избам прискакали. Безлюдно, хозяйства пустуют, куры не кудахчут, живность не бегает. И такое ощущение, что в домах вообще никого. Потоптались немного, покричали, вышел дед старый из–за сарайчика с видом, будто только с бодуна.

— Я барон Суслов из Малорыжково, чьи это земли? — Спрашиваю с седла.

— Велес в помощь, барин! — Отвечает старик певучим голосом. — Здесь барон Орлик хозяин. И возражать не станет за ночлег. Почти все хаты свободны, берите, какие нравятся. Десять медяков если не жалко старику, приму за милость.

Кинул ему серебряник. Дед поймал неуклюже, чуть не уронив, на колени упал.

— Барин сам где? — Интересуюсь, наблюдая, как дед тяжело встаёт и кряхтит при этом.

— Да в замке, где ж ему быть, — отвечает тот и беззубо улыбается. — Туда по тропе до Орлиного холма километров семь где–то. Но гостей Орлик не жалует.

— В колодце вода есть? — Спрашивает один из моих дружинников по существу.

— Этот дрянной, — отвечает дед. — Там дальше по тропе в низине хороший.

А меня и этот заинтересовал, только по другому поводу. Спрыгнул с коня и ближе подошёл. Колодец выложен из камней гранитных, ровных и хорошо подогнанных. Я такого даже в Сосково не видел.

Дерева у меня хоть отбавляй, но весь город из него лепить — это, как замок из песка на пляже строить. Шатко–валко, тяп–ляп. Пусть у меня большая часть домов и будет деревянные, но монументальные постройки быть должны. Они и есть лицо города, а не пять сотен изб. А каменоломня на севере, на которую мы рассчитываем, будет очень долго рожать нужный объём, да ещё и плохого качества.

Поэтому проблема с камнем строит остро.

— Откуда такие камни? — Спросил, ощупывая кладку колодца.

— Так это… — замялся дед. — У нас же каменоломня своя была.

— Была? — Переспрашиваю, мысленно потирая ладоши.

— Да уже и нету. Вернее перестали добывать давно. Как великаны там поселились, — выпалил дед.

— Чего⁈ — Возмутился я.

— Великаны⁈ — Подхватил и Руслан.

Даже лошади, услышав такие слова, забеспокоились сразу. Одинокого всадника, скачущего со стороны Орла, я заметил уже давно. Но не придал значения. А тут дед отвечает, на него и кивая:

— Так на них вон ходят иногда витязи.

Всадник к нам завернул.

— Доброго здравия люди!– Поздоровался крупный русый богатырь в кольчуге с копьём метра под три и спросил деловито сразу у всех: — великаны здесь водятся? Даф нужен.

— Доброго здравия, добрый молодец, — ответил дед с ехидством в голосе. — Здесь, здесь. И Даф здесь, и другие.

Тот кивнул и дальше поскакал, потеряв к нам всякий интерес.

— И тебе не хворать! — Крикнул я ему запоздало, пребывая в некотором замешательстве.

— Велес в помощь! — Пропел и Дед, да шапку сняв, произнёс уже негромко: — всё, уже не воротится.

— Так он на великанов? — Спохватился Руслан. — А мне с ним можно?

— А ну стоять, — рыкнула на него Дарья. — Герой нашёлся.

— Ну что ты милая, не гневайся, — забурчал витязь.

— Милая, — прокомментировал один из дружинников и прыснул. Другие поржали тихо. Дарья красная, как спелый помидор, вперёд поскакала к нормальному колодцу.

Остальным кивнул, чтоб за ней ехали. А сам деду:

— О великанах что знаешь?

— С Древнего дремучего леса они вышли ещё двадцать лет назад, с тех пор живут под горой в пещере, скот разводят, да всех залётных, как клопов прихлопывают. Трое их, сам Даф, жена его Дафна и сын Дафин.

— Хм, ну прикол, — комментирую. — А на деревни в округе они не нападают?

— Им горы своей хватает, там и пастбища хорошие, и родник есть.

— А по габаритам какие они? В смысле ростом и размерами?

— Это ты у витязей спроси, — закривлялся вдруг дед. — Тут по дороге трактир «Три великана», все герои там и собираются перед погибелью. Кто поодиночке ходит на Дафа, кто гурьбой. А кто прямо там в трактире и спивается. Одного такого знаю точно.

— Прямо аттракцион какой–то, — смеюсь. — Ладно, бывай.

— А вы куда? — Спохватился дед.

— К барону твоему наведаюсь. Таверна ж по дороге? — Уточняю.

— По дороге, — подтверждает.

— И туда заскочу.

— Орлик не любит гостей, — напомнил дед. — Ещё свидимся.

— А, ты про ночлег? Так а что деревень больше нет здесь?

— Нету барин, все разбежались. Это единственная деревня, что у Орлика осталась.

Замечательно. А то я думаю, почему тут кроме деда ни одного крестьянина.

С основной магистрали, ведущей в Орёл, мы на юг завернули и теперь углубляемся в территорию господина Орлика, у которого, похоже, в баронстве полный упадок с этими великанами. Неделя у меня на всякие отвлечения есть, по большому счёту я никуда не спешу.

Заскочили на всякий случай в низину к колодцу, где напоили лошадей, да наполнили фляги. И двинули по единственной тропе вглубь за нашим героем, от которого ещё пыль не улеглась. Местность здесь холмистая, рощи со всех сторон, впереди вскоре и вершина горы из–за тумана стала выглядывать. Это конечно не Эльбрус и уж точно не Эверест, но явно не пригорок.

Километра полтора прошли и трактир показался под холмом у рощицы. Одноэтажное длинное здание, сарайчики, большой двор. На территории полтора десятка лошадей привязано, на щитах да попонках гербы совершенно разные. А народ весь перед трактиром на открытой веранде собрался, распределившись по столам.

Странно смотрится заведение посреди совершенно безлюдной территории. Но это не самое странное на земле Орлика.

Завидев наш отряд, часть витязей стали рассматривать нас с вызывающими выражениями на матёрых лицах. Понаблюдали, как мы спешиваемся и привязываем лошадей к свободной рейке под навес. Как я определяю два столика для моих людей, как приветствую хозяйку, которая говорит:

— Из еды только свинина, прошлогодняя картошка, маринованные…

— Всё давайте, — сыплю ей в ладошку пять серебряных монет. Должно хватить с лихвой.

Мои усаживаются смирно, оружие раскладывая вокруг. Верзилы всё смотрят на нас с сарказмом. Хотя появляется несколько удивлённых лиц, когда они видят гербы на щитах.

Подхожу к самой большой кучке сидящих батырей с кружками.

— Прощу прощения, господа, что отвлекаю вас от трапезы, — начинаю учтиво. — Во–первых, хочу поприветствовать великих воинов Российской империи. Увидев вас, аж гордость за государство берёт.

— Речи, что мёд, — комментируют. — Что за сосунок? Барин что ли?

Когда обращаешься ко всем, эффект обычно тот же, что и когда ни к кому. Так и выходит.

— Я барон Суслов Ярослав, может, слышали, — представляюсь.

Некоторые сразу в лице переменились.

— Слышали, — отзываются. — Маловат ты с такой славой.

— Поздоровее тебя представлял, — комментирует один витязь, уже старенький. — Аль батька то был?

— Да я, я, братцы. Чего такие злые? — Посмеиваюсь.

— И вправду, — выдаёт тот, кто только приехал. — Мальчишка с нами вежливо. А мы что?

— Согласен, давай–ка подходи, выпьем.

Дядьки все матёрые, мощные, от многих магией веет, явно паладины. Даже злиться на них не получается. Половина точно на половцев ходила.

— Угощаю всех! — Воскликнул, кидая в тётку горстью серебряных монет.

Заорали витязи радостно. И полилась медовуха рекой.

За два часа пьянки я выяснил всё возможное о великанах, заселивших Каменоломню, и как воины планируют с ними драться. По большому счёту просто собрались в атаку. Идиоты. Постарался напоить всех посильнее, чтоб этой ночью они передумали помирать. Заставлял пить до дна за отцов своих, за матерей, за родину, за офицеров…

Оказывается, вся эта орава договорилась идти вместе. Ждали некоторых пару дней. И вот собрались.

За Дарью Руслан чуть не выхватил от новоявленных женихов раз десять. Сколько поединков удалось предотвратить, я даже со счёта сбился. Магичку и саму пришлось держать. А всё потому, что средь мужиков брутальных тут только одна красотка.

Вырваться под шумок удалось только ближе к полуночи. При этом многие витязи прямо на столах и храпят. Ну просто отлично!

Поскакали дальше к барону в гости. Луна освещает путь, лошади почти не спотыкаются. Вышли на широкую дорогу без всякой тени от деревьев, по ней уже помчали побыстрее.

— Только не говори, что собрался на Дафов! — Ворчит Дарья. — Там таких дуболомов знаешь уже сколько сгинуло?

— Не называй их так! — Возмутился подвыпивший Руслан.

— А ты рот не разевай, понял? — Фыркнула магичка на своего парня.

Замолчал, насупился. Не знаю, чем она берёт, наверное, тем, что он влюблён в неё без памяти.

— Мне каменоломня нужна, а барон должен знать, кому он будет обязан, — объясняю свои действия, ибо уже достала канючить.

— То есть всё–таки пойдём на великанов? — Уточняет один из дружины.

— Вы–то точно не пойдёте, — посмеиваюсь. — Чтоб вас десятиметровый Даф, как тараканов передавил вместе с лошадьми. Люди дураки, мне животных жалко.

— Так мы и думали, барин, — посмеиваются бойцы.

Орлиный холм возник, будто из тумана. И скалой на самом краю замок нарисовался. Барон Орлик нас вряд ли ждёт. Но я всё равно прусь.

Мне тут мысль пришла запоздалая. Откуда в трактире местном без своего хозяйства столько свинины⁈