Глава 8 · Случай в селе Бобраки

Поля бескрайние, леса дикие, ох Русь первозданная… Скачу по скучной дороге и есть время поразмыслить.

Змеевик — это больше не решение всех проблем, как оказалось. Есть от него защита. Избаловался я и расслабился. Потому что с магами — мастерами высокого ранга ещё не сцеплялся. До сих пор миновало.

Всё никак не выходит из головы, почему трёх великанов никто до сих пор не прибил? Неужели Бальтазар на пару с Волотом не разобрались бы с Дафом? Сто ударов бы отбил золотой жёлудь, а от сто первого уже бы отвалился. Хотя чёрт его знает.

А что если бы Даф вырвался всё–таки на шоссе и двинул на Орёл, стирая деревни на своём пути? Тогда бы команда имперских ловцов особого созыва примчала его карать? Интересно, кто в этом созыве самый крутой?

После ночной драки у меня повысился личный резерв сразу на две единицы. И теперь своего — восемнадцать единиц, а с побрякушками всего тридцать девять. Если пересмотреть вещи на увеличение резерва, то можно уже вешать что–нибудь помощнее, соблюдая правило, что на свою единицу сверху можно повесить три халявные. По большому счёту пора бежать в Чудо–барахолку и покупать себе самые крутые усилители. На выходе будет семьдесят две единицы! Тогда и тульский меч «Морозко» можно покупать, который резервирует пятьдесят. А то у меня и меча хорошего нет на данный момент. Хотя чего это я? Молниевик Азума ж есть. Но что–то не нравится мне магия бриллианта. Это не моё.

Узнал я ещё до выезда интересное свойство тульского «Морозко». Оказывается этому мечу магические щиты по барабану. Это физика в первую очередь, а потом уже морозящий эффект, от которого может расколоться даже самая крутая броня. Вот найти бы ещё «Вспышку» в исполнении тульских мастеров, похожую на ту, что я поломал. И двумя мечами орудовать. Одним греешь, другим морозишь. От перепада температур никакая броня не устоит. Может, где продаётся⁈

Думаю, да. Только золото подавай. Много золота, очень много золота! А с этим как раз сейчас проблемы. Я же город строю. И вот ещё эта каменоломня. Теперь я уже хочу побольше каменных строений, губа–то раскатывается с такими ресурсами.

С учётом всех моих планов по поводу карьера, даже побрякушек из сундука может не хватить. Я ж собрался нанимать людей, охрану, покупать повозки и лошадей. Организовывать транспортный узел в селе Мелихово, что перед Сосково. Всё это предстоит Иллариону прикинуть в рублёвом эквиваленте, когда он прочитает моё письмо с пожеланиями. Уверен, у него будут волосы дыбом.

А мои волосы сейчас развеваются по ветру. Нет, всё–таки хорошо! Вот так скакать себе вперёд. Когда и верные соратники рядом. И грымза далеко. И Могута где–то там. А впереди Василиса прекрасная. Нет, я не хочу мешать ей с помолвкой. Да просто полюбоваться.

Я ж еду, чтоб под колпак императорского рода попасть. Покровительство получить, чтоб всякие кремлёвские следствия передумали копать под меня. А то не по себе что–то. Целый князь до меня докопаться хочет. Воронцов, будь ему неладно.

День выдался тёплым и солнечным. Первые поселения после Анахино появились спустя три часа быстрой скачки, но мы дотерпели до большого села под названием Бобраки, облюбовавшего целое озеро примерно в полукилометре от главной трассы, где после полудня решили остановиться и передохнуть.

Таверну с постоялым двором нам посоветовали добрые крестьяне, куда мы быстро добрались, избавив свои измученные задницы от жёсткого седла. Так как я ещё не гонял на такие расстояния после зимы, мне пришлось совсем не сладко. Ляжки натёр так, что стал ходить, как прожжённый ковбой.

Село выглядит довольно просторным. Озеро круглое, диаметром метров под триста, обрамляется постройками по форме подковы, не замыкая дальнюю от основной дороги часть берега. Домов с хозяйствами под сотню, даже двухэтажные строения есть. Улочки чистые и широкие, тропки между домами есть. Объезжать далеко не надо. Из крупных объектов — три особняка на берегу, храм Велесу, похожий на церквушку.

В селе спокойно, обыденно. Никто без дела не шныряет, весь народ в полях, в лесах. По одной стороне озера рыбу сетками цедят, пять лодочек плавает.

Передав лошадей на попечение и разместившись в трёх номерах за копейки, вышли на открытую веранду. Девять столиков, все пустые, зато вид на озеро какой!

Сразу же расхотелось что–то делать. Вот просто бы денёк отдохнуть, ни с кем не сражаясь, кровью не упиваясь, не бегая, как угорелый.

Вечереет. За большой стол устроились, сидим, кайфуем.

— Барин? Люди добрые? — Подошла крупная тётечка с милой улыбкой. — Чего трапезничать желаем?

— Мясо, но не свинину, пожалуйста, — попросил я.

— Индейка есть, печёная, копчёная, варёная, — начала перечислять тётечка с улыбкой.

Заказали еды, стол ломится. Все накинулись, как будто неделю не ели. Очень всё вкусно.

Уже когда все расслабились и развалились на стульях сытые и довольные, стала доноситься ругань со двора.

— Ты сказал, что это брат твоей жены! — Кричит женщина.

— Да не говорил я такого, — отнекивается хозяин таверны.

— Как нет? Иначе зачем бы я его приютила, — возмущается.

— Я не знаю, одинокая старая дева, вот и приютила красивого удальца, — выпалил мужик в ответ. Хотя по голосу женщины и не скажешь, что старая.

— Ну свинья! — Возмутилась сразу. — Это я–то старая⁈ Это я–то одинокая⁈ Да за мной пол села ходит! А ну пошли, сам вытуривать его будешь! Месяц, целый месяц, извёл меня уже. Детей пугает, пьянь такая.

— Это ж именитый витязь с Орла, уймись баба. Сам уйдёт.

— Ну лис! Ты знал, что так будет, поэтому не стал его тут держать. Мне–то что теперь делать? По делам не уехать, за ним ведь глаз да глаз.

— Попроси мужиков его выгнать, ну?

— Каких? Боятся его наши пуще смерти, — рычит женщина.

— Вон там приезжие, их спроси.

Слышу, идёт. И выходит из–за угла к нам на площадку роскошная барышня, что у всех мужчин сразу челюсти отпадают. Лет тридцати на вид, симпатичное личико, высокая, фигуристая, всё при ней. В платье цвета персика, под которым пышная, ещё не сильно повисшая грудь размера шестого свободно болтается, подол чуть ниже ляжек сексапильных. Глаза карие, жгучие, волосы тёмно–русые в две косы до задницы торчащей. На груди колье из жемчуга бардового, серьги тоже из него. Вид взмыленный, будто только что сексом занималась. Только кончить не успела.

Я чуть сам язык не свесил от вида такой порно–актрисы.

— Доброго здравия путники, — поздоровалась спокойным голосом, встав в трёх метрах от нашего стола.

Все поздоровались живенько и невпопад. Последним представился я, продолжая смотреть оценивающим взглядом:

— Барон Ярослав Суслов. Чем могу помочь?

— Я купчиха, звать меня Купава, — Представилась и женщина, но сразу на Руслана указала. — Ты, барин, вряд ли сдюжишь, а вот этот молодец сможет.

На вид наш молодой витязь явно здоровее всех сидящих. Там, похоже, надо просто вытурить какого–то могучего дядьку. В принципе я с женщиной согласен, что нужен именно один, чтоб это не выглядело как нападение. А смотрелось, как честная драка.

— Да я за радость! — Воскликнул вдруг Руслан, подскакивая.

— Эй! — Возмутилась Дарья, подрываясь следом. И как залепила ему леща.

Я б тоже залепил. Такую рожу Руслан сделал любвеобильную. А теперь шею втянул, как птенец, которого клюнули по макушке. И сел обратно.

— Понятно, — вздохнула женщина, развернулась и двинула, булками колыхая.

Стол ахнул во второй раз. Твою мать, вот это бёдра, а какая задница!

— Я готов! — Заспорили дружинники — Ярослав, дай мне пойти!

— Всем сидеть, я сам, — обрубаю строго и поднимаюсь. — Купава, подожди.

Женщина с ироничной улыбкой встречает. Она лишь на немного ниже меня.

— Ты–то куда лезешь? — Посмеивается, окидывая жгучим взглядом с ног до головы.

А меня около её груди аж в жар бросает. Определённо моё молодое тело жаждет конкретного такого выплеска. С опытной женщиной.

— Я помогу, — отвечаю с надеждой, и слюна сама сглатывается.

— Ладно, пошли, — вздыхает. — Бес толку прогуляешься только.

Вдоль бережка по тропке пошли. Дворы огороженные в нашу сторону смотрят, но забор полностью берег не перекрывает. Свободно можно идти до больших особняков, только там перекрыто. Но дальше за село повела, где прудики отдельные поблёскивают под рощами, которые до этого не подмечал. Здесь уже и речку видно, и вполне ясно, что это искусственные водоёмы.

Изредка проходящие крестьяне здороваются, мужчины прямо глазами пожирают барышню. Оборачиваются сзади посмотреть, шапочки снимая. А эта идёт себе, как по подиуму, лицо кирпичом.

— Ты сказала, что купчиха, а чем торгуешь, если не секрет? — Интересуюсь по дороге, не переставая любоваться её фигурой.

— Жемчуг речной выращиваю, — ответила без утайки. — Из семи заводей, три мои.

— И как берут?

— В Орле всё подметают, хороший жемчуг у меня. Большую часть увозят в Москву, продают дороже. Я бы и сама возила. Но куда мне лезть на родовитых? Дали понять, чтоб не рыпалась, вот и не рыпаюсь.

— Какая деловая, — хвалю. — И много наёмных рабочих?

— Семеро, — отвечает и смотрит с подозрением. — А что ты такой любопытный?

— Город строю на севере за Сосково, около Академии магии, для тебя это может стать хорошей точкой сбыта.

— Прям город? — Усмехнулась, поставив руки на бока. — Батька, небось, строит, а ты хорохоришься.

— Я один в роду, сам всё делаю.

— Похвально, коль так. Что ж, пришли.

Дом у водоёма под рощей одноэтажный, но довольно широкий и красиво расписанный в голубые и розовые цвета, двор с садом огромный, конца не видно.

— Вишня у меня сладкая, приезжай, барин в конце июня, — говорит женщина, открывая калитку во двор и впуская первым. — Вино из вишни и смородины ещё делаю, тоже продавать вожу.

— Приглашаешь в гости? — Подлавливаю, оборачиваясь и невольно цепляясь глазами за дойки.

А эта только посмеивается.

— Если уцелеешь после встречи с Горыней, милости просим, — отвечает с улыбочкой блядской.

Тут сразу четверо детей набежало. От трёх до семи лет! Два мальчишки и две девчонки.

— Мамка, мамка пришла! — Кричат. — А дядя, чей? Наш новый батька?

— Пусть старого сперва прогонит, — усмехнулась мамашка, отправляя детей прочь.

Тут и бабуля подоспела, по внешним признакам, похоже, мать её.

— О, о, — заворчала сразу. — Побойся Велеса, распутница!

— Уйти, ма! Без тебя тошно, — взвыла Купава. — Кирилл где?

— Проверяет кладки, — отвечает бабуля, впиваясь в меня карими глазами зло.

— Долго что–то он, — комментирует женщина и теряет к матери интерес. — Пошли, Ярослав, познакомлю тебя с горе сожителем.

Обошли дом, выходя на задний двор. К ряду с сараями повела. Во втором дверь нараспашку и виднеются сапоги. А витязь хорошо устроился, прямо на складе с вином и сидит. А точнее спит с бурдюком в обнимку.

Вот тебе и Горыня. Рыжеволосый верзила в рубахе нараспашку, с бородой жиденькой да волосами до плеч, лишь ненамного меньше моего Пересвета. Но явно симпатичнее и моложе. Если чисто визуально оценивать, Руслан килограммов на тридцать меньше весит и ручонки у него тоньше.

— У зараза, выжрал уже рублей на десять серебра, — прошипела Купава. — Ну чего стоишь, буди. Разбирайся, коль сказал.

На вид вроде приличный богатырь, вон экипировка в сторонке лежит хорошая. Копьё длинное, кольчуга плотная, щит прямоугольный, металлический, что на самом деле редкость здесь. Даже шлем с хвостом чёрной белки имеется. А ещё оружие странное отдельно красуется: гиря с шипами на цепи и с ручкой. Моргенштерн что ли? Впервые вижу здесь такое оружие. Веет от него магией. Похоже, витязь ещё и паладин.

— Подожди, а что с ним? — Интересуюсь.

— Да мне почём знать? Попросился пожить подальше от села. Два дня грустил ходил, как зверь в клетке по саду, потом попросил вина, затем стал уже брать сам. И вот уже две недели из запоя не выходит. Ночью орёт, пугая детей. Яблоньку мне хорошую срубил, зараза такая. Забор уже три раза сломал, замаялись чинить.

— То есть это даже не жених, — выпалил я.

Купава рассмеялась. А затем вдруг серьёзно и с наездом:

— Ты мою мамашу не слушай, дуру старую. И слухам не верь. Я вдова порядочная. Мне тут ртов и так хватает, рожать больше не хочу. Тем более от всяких залётных, которые прискачут и тут же ускачут, ищи ветра в поле. Лез один на днях, так я ему причиндалы все отбила. А мужики в озере искупали. Так что не разевай роток, барин.

— Да ну что ты, меня красивые женщины не интересуют, — выдаю сарказм.

— Да вижу, вижу, как на меня смотришь, — посмеивается. — Горыню спровадь, так и быть, приласкаю.

— Чего?

— Ай, да пошутила я, — отмахивается и уходит преспокойно в дом, оставляя меня наедине с этим гориллой.

Думаю, что делать. Убить его и так успею, выведу в лес на дуэль, кину шарики Белки под ноги, нейтрализуя всякую защиту, и в земле потом закопаю труп. Но это ж воин наш русский. После гибели практически на глазах стольких витязей от великана, больно даже от мысли, что этому навредить могу.

Тут же каждый витязь на вес золота. А вдруг половцы полезут? А поляки вот зуб точат!

Поэтому решаю выкрутиться без грубой силы. Подхожу и расталкиваю богатыря. Глаза цвета морской волны на меня уставились с непониманием.

— А тебе чего? — Возмутился мужчина с рыком в голосе. Лет тридцать ему, не больше.

— Ярослав Суслов меня зовут, барон из Малорыжково, — представляюсь. — Может, слышал?

Руку подаю. Смотрит секунды три, пожимает неуверенно. Но с силой такой, будто диски стальные меня зажимают. Делаю вид, что мне совсем не больно.

— Не слышал о тебе, барин, не серчай. Горыня я, герой орловский, канувший в лету, — представляется в ответ угрюмо. — С чем пожаловал, барин? Аль за долгами пришёл? Неужто нашли собаки серые.

Явно ещё на старых дрожжах пьяненький. Сам накрутил себя, сам разозлился тут же. Собрался уже вставать.

— Нет, какие долги? Успокойся, — пытаюсь до него достучаться.

— А, не из этих, — хмыкает и присасывается к бурдюку.

Выпив, вытирает рыжие усы, откидывает уже пустую тару.

— Выпьешь со мной? — Спрашивает, кивая на полные вина ёмкости, уложенные на стеллажах.

— А выпью, что ж с героем не выпить, — подхватываю с наигранной радостью. Потому что воняет от него, как от бомжа.

— О! Это другое дело, — сразу меняется настроение у богатыря.

Разговорить его удаётся быстро, главное знать, на что давить. А на что не стоит. Вспыльчивый оказался. Горячий.

Но душу всё же излил.

— Ох Ярослав, жизнь мне уже не мила, — ноет здоровяк. — Посватался я с Малушой, красой орловской неписаной. Люблю её больше жизни, и не мил мне свет без неё. Всё к свадьбе шло, но страсть одна меня сгубила. Всё приданное невесты проиграл я в «Зернь». Батька Малуши как узнал, выгнал меня с позором. А вышло, что и долги остались, и род любимой обнищал. Погнали меня прихвостни хозяина Игрового дома из Орла, за долг боевую кистень отца хотели забрать. Но я раскидал гадов, да скрылся у доброй купчихи.

— И теперь бухаешь, — заключаю я.

— Да, заливаю вином свою память, да всё никак залить не могу, — соглашается.

— А Малушу любишь ещё?

— Люблю.

— А она тебя? — Пытаюсь вернуть вкус жизни мужику.

А он захныкал, замотал головой отрицательно.

— Так, Горыня! Прекращай уже нюни распускать. Воин ты или кто⁈ Пора реабилитироваться.

— Словами заморскими говоришь, не вразумлю я, Ярослав, — бурчит, опустив горе–голову.

— Пора исправлять ситуацию, — поясняю. — Возвращать долги Игровому дому и рубли за приданное семье Малуши. Согласен?

— Да кто ж против. Рублей–то нет у меня. Я уже и кистень готов продать, но этого не хватит. Но Игровому дому я не хочу ничего отдавать, обманули меня. Я потом уже узнал.

— Не понял, там жульничают? — Встрепенулся. — Что за Дом?

— «Удача чудака» зовётся, Дом игровой граф один держит. Он самый большой в Орле. Многих они обманули. Может, родовитых побаиваются обставлять, а вот витязей обирают, как липок.

Хм. Подумал вдруг о своём казино. Почему бы не иметь Игровой дом в своём городе и не стричь с него колоссальную прибыль? Игр азартных тьма, которых этот мир ещё не познал. Но ведь есть я!

— Так, а что за игра такая «Зернь»? — Интересуюсь.

— Кости двухцветные, неужто не знаешь, барин? — Удивился витязь. — Самые известные с четырьмя костями. Красные и синие грани падают. Победить может и красная, и синяя количеством. Но и ничья есть.

— Это когда выпадают по два красных и синих цвета? — Уточняю.

— Ага, на ничьих я и погорел. Как поставлю на красное, сразу ничья. Как на ничью, сразу всякое другое. Они ж, заразы, сперва заманили меня победами. А потом когда на кон всё поставил, загоревшись выигрышем несметным, тут и облапошили.

— Магнит использовали или магию? — Спрашиваю деловито.

— Да мне почём знать. Обереги там нужные, ничего нельзя такого, — отвечает. И такое ощущение, что слово «магнит» мимо ушей пропустил вообще.

— Так, а почему тогда уверен, что обманули? — Переспрашиваю. Потому что хочу всё же побольше информации получить прежде, чем рискну сунуться. Если рискну…

— Нашептал мне люд, — бурчит витязь и хлебает из бурдюка. А затем ещё и давится, кашляет сипло. Стучу по спине, как по булыжнику. Мдя, такой воин пропадает.

— Горыня, если я твои долги погашу, пойдёшь ко мне служить? — Предлагаю, наконец то, что и задумал уже по ходу нашего знакомства.

— Ну ты брось, — глаза выкатывает, услышав такое. — Триста пятьдесят золотых, барин, ты с дуба рухнул⁈

Твою мать. Хера се они там бабки гребут. Второй вопрос, откуда у витязя такие деньжища⁈ Видимо, он там в долг и брал под волной азарта.

— А стоимость приданого из этой суммы какая?

— Двадцать пять золотых, — отвечает угрюмо. — Но житья мне не будет, коль всё не отдам. Если появлюсь в Орле, схватят меня, да на каторгу. У графа тамошнего везде уши да глаза.

— Нет, всё–таки такое спускать нельзя, — говорю мысли вслух. — Надо ехать, друг. Надо биться за своё счастье. Надо наказывать бесчестных людей.

— Надо, — соглашается вдруг витязь, у него аж скулы заиграли.

— Витязь никогда не сдаётся, согласен?

— Ты прав, Ярослав. Никогда и не сдавался, но что–то совсем размяк. Лучше в бою помру, змеев хитрых передавлю, кого успею.

— Не, не. В лобовую атаку мы не пойдём. Мы хитрее будем. Их же оружием надо.

Усмехнулся здоровяк, рыжую бороду почесал.

— Может, и верно, — согласился.

— Я как раз в Орёл еду. Мы тебя за другого витязя выдадим, никто не подкопается. А потом, когда выведем на чистую воду хозяев «Удачи чудака», к тебе уже вопросов не будет. Что скажешь?

Предложил. А сам думаю, когда мне этим заниматься? Видимо, в перерывах между плясками если только. Хотя вроде успеваем и до бала. Если завтра уже рванём сразу до Орла.

— А ты не прост, Ярослав, — посмеивается Горыня и руку мою принимает.

Помогаю подняться с трудом. Собираемся отсюда.

— Мне б с хозяйкой расплатиться, а то совесть гложет, — пробурчал, когда уже пошли на выход.

— Я решу вопрос, не переживай.

— Да не нужно, коня ей оставлю, только пожитки с седла заберу…

Купава, явно умудрённая опытом, специально не стала выходить. Чтоб не сорвать весь процесс. Заметил, как через окошко за нами наблюдает, стараясь не светиться.

Ковыляем обратно к таверне. Витязь на себе кучу барахла тащит и идёт бодрой походкой. Это ж сколько дури надо, чтоб после двух недель беспробудной пьянки и вида не подавать. Точно герой.

Проводил его до своих на веранде, познакомил. Дружинники сияют, Дарья хмурая стоит. А Руслан с таким восторгом на рыжего смотрит, что мне аж неловко стало.

— Чего такой радостный? — Спрашиваю своего витязя тихонько, в сторону отведя.

— Так это ж Горыня орловский, — шепчет мне. — Сам Горыня. Он и с нашим Пересветом легко поспорить сможет. Благо, что ты меня отвадил с ним связываться. А хорош, вот бы кистень его славный подержать.

Уселся рыжий витязь за стол, поставили ему тарелку с целой индейкой. И он под нашими пристальными взглядами её всю и проглотил за пять минут, даже не запивая. Утолив голод, Горыня разделся по пояс и в речку купаться пошёл под восторженные охи мужиков. Ну да, крут. Но что ж вы как геи на него пялитесь⁈

Вот Дарья нос воротит. Хотя мне кажется слишком уж переигрывает.

Дав инструкции своим, пошёл я обратно к купчихе Купаве. С намерением коня Горыни всё же вернуть, компенсировав женщине весь ущерб монетами. Потому что нам пеший боец не нужен. А богатырского скакуна ещё поди найди в селе, одни дохлые клячи кругом.

Купава будто ждала моего возвращения. Не успел к калитке подойти, уже увидел её в открытом проёме дома. Махнула мне приглашающе и скрылась внутри, оставив дверь нараспашку.

Вошёл с бешено бьющимся сердцем. Она уже на следующий проём облокотилась зазывающе. Явно дразнит, но я невозмутим.

— Коня Горыни заберу, — говорю деловито и добавляю, демонстрируя три золотые монеты. — Это за хлопоты.

— Думала, побежишь, узнав, что это Горыня, — усмехнулась Купава, принимая рубли. — А ты не прост, хитростью его взял.

— Не совсем так, мы честно договорились, как витязь с витязем. Теперь он у меня на службе, — отвечаю, продолжая пялиться на её грудь с проступающими через ткань платья твёрдыми сосками.

— Право, удивил, — промурлыкала.

— Я люблю удивлять, — ответил на флирт флиртом.

— Оно и видно. Ладно, Ярослав. Коль обещала приласкать, подходи, — выпалила с полуулыбкой.

А отказать… ну просто никаких сил!

— Я тебе не деревенская пугливая девка, а опытная женщина, которая многому такого юнца научит, — выпалила, закусывая губу.

— Кто ещё кого научит, — парировал, предвкушая.

Шагнул к ней, сразу за волосы ухватил на затылке, голову запрокинул, грудь эротично всколыхнув. Да как засосал, она аж застонала в голос с нотками удивления. И понеслось… Откуда столько звериного во мне, ума не приложу.

Только утром к своим вернулся уже на коне Горыни. Усталый и опустошённый, но очень довольный. Все всё поняли и многозначительно промолчали.

Замаскировав Горыню, мы двинули в Орёл.