Глава 11 · Сектор «Волк»

Из–за того, что пол и две трети стен обросли зелёно–салатовой субстанцией, место походит на желудок гигантской твари. Всё пронизано синими венами, стенки ходят, будто дышат. Чувствуются какие–то процессы. Похоже, это некий гриб–мутант, грибок или совокупная система. А то и грибная матка, из которой отдельные особи почкуются и самостоятельно существуют.

Пока матка нас не трогает. Но вот уже отделяются первые метровые грибы неподалёку и начинают тащиться в нашу сторону.

Только я нацелил на них пулемёт. Сразу с нескольких сторон мощно ударило и меня рвануло к потолку! Только благодаря тому, что увидел, как затягивает подружку, понял, что это языки грибной матки застали нас врасплох.

От неожиданности Гайя даже выронила лук, но тут же взялась за кинжалы. Резанула в процессе по толстой склизкой нити, в ответ сразу стрельнуло в неё ещё с десяток мелких, потому что она оказалась уже близко к живой стене гриба.

Нас развело порознь метров на пять. Я не стал сопротивляться, и меня сковало меньше, но дотянуло до самого потолка, подвесив на высоте шести–семи метров. И, тем не менее, тонкая лоза стала обвивать вокруг конечностей, неестественно сильно сдавливая для своих габаритов.

Уже с высоты я увидел в центре пещеры рот диаметром метра три, смахивающий на задницу или клоаку. Думал, сейчас туда сунут. А нет! Оттуда полезли два кишковидных хобота в синих венах, похожие на гигантских червей, которые с лёгкостью засосут нас. Они и потянулись знакомиться.

Гайя сдержанно шипит и срезает кинжалами всё, куда дотягивается, но новые тонкие языки шлёпают по её телу, сковывая всё сильнее.

Определив направления, я резко вытягиваю из себя корни, пронизывая все щупальца, что меня держат. К счастью, они легко пробиваются плотными частями дерева. Рву их одновременно и легко высвобождаюсь. Пока падаю бью шрапнелью по стенкам, чтоб сбить спесь монстра. Запищало со всех сторон, аж по ушам мерзкий хор ударил! Оказавшись внизу, вскидываю свой пулемёт и щедро нашпиговываю сперва обоих червей, один из которых почти дотянулся до напарницы. И дальше долблю по потолку и стенам, не жалея боезапаса. Писк перерастает в непрерывный давящий звук. Червей утягивает обратно в клоаку уже безвольными плетьми.

Подружка спускается по ослабленным вражеским ниткам сама. А я иду вперёд, понимая, что уязвимые точки у матки не в стенах и потолке. А в той клоаке в полу. Куда я с радостью хреначу почти в упор под две сотни морозящих пик, развальцовывая всё к чертям и превращая в рваное месиво. Слизь да ошмётки сыплются на нас дождём. На языке становится кисло. А в пещере прохладно.

В процессе тварь булькает и кашляет зелёной жижей, пытаясь пережёвывать ледышки, которыми я её угощаю. Только когда прекращает подавать признаки жизни, я останавливаюсь. И лишь после осознавая, что потратил на этом четверть боевого довеска. А брать материал не откуда. Только по крупицам стягивать свои же пики. Что собственно и делаю, пока мы осматриваемся в пещере, с потухшим на порядок свечением.

— Ты великий маг, — хвалит меня Гайя, отплёвываясь от кислятины. — Понять не могу, почему ты до сих пор не убил своего князя и не захватил власть.

Наивностью попахивает. Но я отвечаю в том же духе:

— Да что князь, что император давно уже мои марионетки.

— Не шутишь? — Встрепенулась подружка и нахмурилась, потому что я начал посмеиваться над ней.

Хотя совсем не до смеха. Мы все в зелёной дряни, да ещё и в тупике.

— Придётся возвращаться, — заключила и Гайя.

А как не хочется!

— Не спеши делать выводы, — говорю и, затаив дыхание, активирую сканер.

Стены пещеры не пробивает, слишком толстые. Просвечивание потолка тоже ничего не дало. Лишь на рожу дряни покапало ещё, когда поднял голову.

Проверив пол, сразу заметил металл на разном удалении. И не простой, это останки стражей! Ладно, это второй вопрос, что они тут забыли. Из этих останков строятся очертания некоего тоннеля дальше. Но мне так не хочется признавать того факта, что иного пути просто нет.

— Похоже, нам надо туда, — киваю на раздолбаную клоаку.

Делая вид, что ей всё равно, напарница полезла первой без всякой подготовки, я даже остановить не успел. И с невольным визгом поехала вниз, как по горке.

— Ну что⁈ — Кричу ей.

— Руки не расставляй, — слышу глухой ответ. — Тут всюду торчат железки.

Корни пустил вниз, чтобы подстраховаться и аккуратно стал съезжать. Я ж барин! Думал, что лезвия от стражей тут случайно застряли. Но это больше походит на зубы в глотке. А точнее целые жернова из них. Видимо, тварь использовала инородные материалы, как средство перемалывания пищи.

Оказавшись в пузыре из плоти, я понял, что нам ещё предстоит немало работы, чтоб пробиться дальше. Гайя уже перебинтовала руку, которую зацепило.

— Царапина, — ответила на мой немой вопрос.

Используя корни, стал кромсать плоть, местами обнажая даже породу, обрамляющую пещеру. Своей блестящей скользкой поверхностью она напоминала камни с морского дна. Продираться нам пришлось почти час то по жиже, то по кускам срезанных органов с кишками, периодически мы едва не задыхались от вони и ядрёной кислятины. Хорошо, хоть сообразил, выстраивать нам тоннели из деревянных каркасов, которые перестраивал с пройденного пути на новый.

Гайя при виде таких чудес поначалу даже вытаращила глаза, думая, что тварь ожила. Похоже, от таких нервных потрясений она скоро станет блондинкой.

Я и сам занервничал, когда появились скелеты на пути, закатанные в слизь. Вроде даже на человеческие смахивают, но слишком мелкие. Метровые, полуметровые. Черепа вытянутые, совсем нечеловеческие. Тогда возникает вопрос. Что это за мутанты?

Когда впереди снова появилось свечение, я понял, что тварь нихрена не сдохла! И, похоже, она с двух сторон орудует. Потому что снова завоняло ядрёной кислятиной, и заходила гигантская глотка. В какой–то момент донёсся звук елозящих кинжалом и вскоре к нашим ногам по наклонной съехала жижа с перемолотыми в ней останками детского тела!

Не желая рисковать нашими шкурами, я вырастил морозящий пулемёт и стал прокладывать нам дорогу уже по–взрослому.

Живой пол заходил ходуном тут же. Похоже, твари с другой стороны не понравилось, что творится у неё внутри. По сторонам из пор в стенках засочилась кислятина, впервые я уловил дым от наших сапог! И понял, что нас хотят к чертям переварить. Но вскоре дыр я наделал столько, что тварь сама стала не рада, ибо вся эта кислота просочилась в раны.

Чтоб из глотки выходить, нам не потребовалось карабкаться вверх. Двинули почти по прямой. В последнем отсеке твари я раздолбил уже трёх здоровенных червей, и мы вывалились наружу уже в новую пещеру.

Эта оказалась раза в два шире предыдущей, хоть и не такой высокой. И вся усеяна толпящимися грибами.

Затаив дыхание я вскинул пулемёт и продолжил расправу. На удивление с этой стороны твари оказались живее, и стали прямо на глазах улепётывать в два прохода.

В сдувшейся плоти убитых просматривались силуэты мелких скелетов. Млять! Кого же они тут жрут–то⁈

Преодолев метров двадцать перехода, мы вышли, наконец, на эту сторону от дамбы, оказавшись в новом секторе. Грибы шарахнулись по сторонам и стали уноситься дальше, не желая с нами связываться. Поэтому я даже расслабился. И решил осмотреться.

С нашей трёхметровой высоты от уровня дна, не так уж много можно разглядеть. Но общее впечатление вышло неожиданным.

Это не прежний скелет города–лабиринта. Это скорее его руины, захваченные мхом и грибовидными растениями. И речь даже не о зелёных ходящих монстрах–грибах. Но не это самое удивительное. А воздух и свет.

По всему пространству, словно опадающие листья, медленно спускаются частицы, дающие бело–зелёное свечение. Они рождаются у стеклянных сталактитов на потолке грандиозной пещеры, высота которой здесь не более сотни метров, и медленно снижаются, пропадая на фоне руин. Не так плотно, как дождь, но всё же прослеживается непрерывность процесса, и впечатление складывается, будто это нечто волшебное.

Гайя даже вытянула ладошку, чтобы принять одну, залетевшую к нам, а лепесток размером с ноготок просто растворился на коже без следа, словно признак. А с ним пропал и его свет.

— Ты видишь? — Слышу восторженное от напарницы. — Это опадающие ангелы, у нас есть поверья, что они благословляют на процветание. В пещерах Эльбруса можно встретить несколько ангелов, но здесь их сотни.

— Лазерное шоу, голограмма, — комментирую без особой радости и осматриваю недобрую округу.

Слева глухая перегородка, её не видно из–за руин, но всё ещё слабо ощущается, как долбится в неё уже с той стороны Медведь–робот. Очень хочется верить, что он скоро успокоится и снова вернётся в режим ожидания.

Впереди небольшая поляна из мха, грибочки белые, смахивающие на поганки, растут кустарниками, а дальше полуразбитая лестница наверх. И начало руин, обросших всякой дрянью.

Не сильно впечатлившись визуализацией чудесного листопада, выдвигаюсь первым. Несколько шагов, и я понимаю, что мох вполне себе живой. Не сухой, не превращающийся в пыль. Просто мох. А ещё я слышу слабое журчание воды. Похоже, здесь где–то течёт ручеёк.

Поднялся по лестнице, выходя на улочку. Всё в мягком зелёным свете и лёгких мерцаниях спускающихся лепестков, по обеим сторонам куски стен от домов, арки в тёмные подвалы, частично уцелевшие куски вторых этажей и даже дуга от мостовой впереди видна. И всюду властвуют грибовидные растения. Интересно, а они могут преобразоваться в привычное мне дерево? Первые же попытки моих волосков создать контакт не увенчались успехом. Инородное строение растительности не поддаётся моей власти. И это хреновая новость. Потому что на один этот переход с грибами я слил примерно треть боевого довеска.

Получается, надо быть экономнее.

Первые несколько минут держу ухо востро, стараясь выловить любое малейшее движение и понять, следит ли кто за нами. Готовит ли засаду. Но ближайшая округа просматривается неплохо. Всё вроде тихо и спокойно, но издали доносятся странные звуки, будто кто–то точит клинок о камень. А ещё периодически падают откуда–то валуны. Мелкие шуршания за ближайшими руинами тоже улавливает слух, и это меня тревожит.

Вскоре подгребает Гайя и тоже щетинится, вскинув лук.

Убедившись, что ни грибов, ни роботов поблизости нет, поднимаюсь на кусок платформы второго этажа здания справа, пытаясь объять как можно больше площади. Нам бы какую–нибудь башню, с которой удастся увидеть больше. Вот её и ищу. Но пока только обросшая грибами и мхом трёхэтажка впереди метров через сто. Сразу бросился в глаза спуск слева, где я уловил блики воды. Как и большие разводы на ней. Похоже, там что–то плавает.

Мдя, похоже, мы попали в закрытую экосистему, где надо быть особенно внимательными. Очень хочется верить, что всё здесь разрослось благодаря рабочему Зерну, которое мы в скором времени отыщем.

С большой надеждой, что контингент роботов стражников в этом секторе давно заржавел, стали углубляться в руины. Тусклый зелёный свет в мелких мерцаниях раздражает, но и к нему постепенно удаётся привыкнуть.

— Спустимся к воде, — вскоре предложила подружка.

Молча согласился, потому что после недавней клоаки кожу щиплет и неприятно тянет. А волосы вообще коркой покрыло.

Вышли к затопленной площади, где даже видно несколько головешек статуй, заросших мхом так, что не понятно, какое изображено животное. Хотя судя по торчащему единственному не обломанному уху, один точно тут заяц.

После пятой ступеньки вниз подступает вода, по сторонам всё обросло тёмно–зелёным мхом, рощи из грибов торчат всюду. На самой воде островки моховидной ряски покоятся. Тихо здесь, слишком тихо.

Достаю сканер, и штудирую всё по периметру. Потому что не люблю сюрпризы. На дне редкие останки тараканов роботов. По круге есть немного металла, в основном по ту сторону берега, где тоже всё в руинах. Но даже если роботов нет, не нужно расслаблять булки.

Гайя первой прикасается к воде. У неё даже есть специальный серебряный клинок, который она опускает туда и что–то проверяет. Удовлетворившись результатом, начинает обмываться, зачерпывая ладонью по чуть–чуть. Устроившись в метре, умываюсь и я.

В какой–то момент обращаю внимание на тень на воде. Её периодически подсвечивают лепестки, но она не пропадает. Она движется в нашу сторону! И чем ближе к нам, тем сильнее расширяется. Полуметровый эллипс вытянулся в каплю и расширился в конце до полутора метров, продолжая тихо двигаться к нашей лестнице под водой. Это не выглядело, как спина какой–то рыбины, скорее, как нефтяное пятно, но под небольшим слоем воды.

Когда оно приблизилось на пять метров, Гайя сама дёрнула меня, и мы отошли от берега, поднявшись наверх. Подойдя вплотную, масса разлилась уже на всю ширину лестницы, окрасив воду в смольно–чёрный цвет. А затем раздался резкий всплеск! Чёрная тряпка выскочила из воды и захлестнула три метра берега, как сетью! Да ещё с таким смачным шлепком, аж волосы дыбом встали. Не успели опомниться, а оно потащилось назад ни с чем. В процессе движения быстро сузилось до тонкой ниточки и ушло под воду в районе ряски.

— Купаться здесь не будем, — заключил я.

— Оно голодное, — заключила Гайя.

Двинули в обход водоёма, по дороге я снова включил сканер, что делаю теперь часто. И впервые уловил движение металла! Лезвия, панцири. Но всё не так, как у тараканов. Замер, чтобы понять, в чём подвох. Тьфу, ты. Понял! Похоже, кто–то использует их останки, как броню и оружие.

— За нами следят, — прокомментировала и подружка. Даже указала направление, где я и обнаружил движение за стенкой и грибными кустами.

Всё бы хорошо, но вскоре мы вышли на большую площадь, усеянную плотно нашими старыми друзьями грибами–мутантами. При виде нас, они явно затаились. А вскоре стали доноситься урчания в их животах.

Только избавившись от вонючей жижи, не очень хотелось связываться с ними вновь. Стали обходить скопление через руины, тут уже и тропа кем–то вытоптана. Миновали несколько разваленных домов, и в узком проходе Гайя меня придержала.

— Дальше ловушка, — заявила, кивая на протянутую внизу поперёк нитку, а затем в сторону за кусок стены.

Просканировав, увидел за препятствием ряд из лезвий, стоящих вертикально. Гайя смело перешагнула через нитку, за ней двинулся я и увидел, что лапки стражей прикреплены к длинному ребру, как минимум лошадиному.

Следом подруга выявила ещё три ловушки. Там нас должно было не только лезвиями пробить, предусматривались и камни на голову, и замаскированная яма с клинками в пятки.

Получается, здесь есть разумные существа. И это не очень хорошо для нас.

Миновав злополучные развалины, вышли на широкую улочку, где уже можно подняться на часть обломанного моста, который вёл к башне. А она в свою очередь давно обвалилась. Но сейчас мне пригодится любая высота, чтобы лучше сориентироваться.

Учитывая, как долго мы здесь пробираемся, наше путешествие может затянуться. А если взять во внимание, что за нами следят уже с двух сторон неизвестные, так это путешествие грозит быть ещё и без отдыха.

Поднявшись на мост, невооружённым глазом не увидел почти ничего нового. Но вскоре сумел рассмотреть первую почти полностью уцелевшую башню! С неё уж точно можно увидеть значительно больше. Вот только одна проблема.

По левую сторону — районы города ярусом ниже стоят, всё так же разрушено до основания, а ещё и затоплено. И, похоже, полностью. Заветная башня как раз там, метрах в двухстах от нас. То есть она окружена водой. Если проследить наш путь, мы уже какое–то время идём параллельным путём вдоль затопленного района. Но придётся заворачивать.

В такой воде могут обитать злобные нефтяные пятна. Даже проверять не хочу, смогу ли высвободиться из объятий подобной твари. Но деваться, похоже, некуда. Придётся идти прямо по кускам стен, торчащих из воды. И это в принципе осуществимо, если нам не будут мешать аборигены.

Просканировав округу, я выявил два отряда по три–четыре неизвестных, судя по очертаниям металла. Ближайшая группа затаилась в соседних руинах, метрах в двадцати. Куда я стал всматриваться, затаившись. Гайя тоже не осталась в стороне, взвела стрелу и стала ждать. Но ребята решили не высовываться, будто поняли, что мы их видим. Один только промелькнул меж грибов. Но я уловил лишь блеск клинка.

— Интересно, они от нас отстанут вообще? — Прорычал раздражённо.

— Это их земля, вряд ли, — ответила подружка спокойно и добавила уже позитивно. — Когда найдём их логово, им некуда будет деваться.

Поддержав идею Гайи, двинулись к месту, где они прятались. Хитрецы к этому времени уже смылись. Но следы подруга сумела распознать быстро.

— Высотой не более метра, — заключила напарница по размеру голой детской стопы. — Весят мало. Ловкие, быстрые, хороший слух.

Похоже, останки таких мы и видели в чреве монстра.

— Я напала на след, идём? — Предлагает Гайя.

— А как же башня? — Шепчу в ответ.

— Вначале за нами следил один, а теперь их десять. Если бы они хотели говорить, то уже сделали это. Но они копят силы для удара. Ударим первыми.

— Нет, давай поступим по–другому, — начал я и достал из провизии кусок сушёного мяса.

— Что ты делаешь?

— Пробую заключить мир, — поясняю, укладывая кусочек на небольшой чистый камушек во мхе. — Если они мыслящие, мы сможем договориться.

— Хорошо, но не оставляй слишком много. Дичь здесь не водится, — проворчала подруга, достала стрелу и поломала её об колено.

— А это что за прикол? — Спросил теперь я, когда она части стрелы рядом положила.

— Знак мира, — пояснила она.

— Тогда не будем скупиться, — добавил я к угощениям ещё сухарик.

Оставив послание, решили вернуться к своему маршруту. Находясь на мосту, я примерно понял, где мы пойдём через воду. Сорок метров дальше торчат походящие стены и даже целые углы с платформами, где можно будет отсидеться и при необходимости отбиваться, несмотря на воду вокруг. Идею плыть на плоту я отмёл сразу, слишком много препятствий для него и слишком рискованно из–за обитателей.

Наметив цель, поспешили к первой торчащей стенке из воды у берега, куда я заскочил первым. Прошёл, едва держа равновесие и перепрыгнул на следующую, чуть не свалившись в воду. Мдя, с поклажей так не попрыгаешь, как хотелось бы. Поняв свою оплошность, вырастил длинные палки, чтоб на них опираться.

У подружки с ловкостью проблем нет, она скачет за мной без труда, но я всё же спросил:

— Может, пару палочек подкинуть?

— Обойдусь, — ответила, не отрывая взгляда от водной ряски, которой становится всё больше на пути. Оттого не видно, что к нам может подкрасться.

Решили ускориться, пока никаких тварей в пучине не видно. Подружка даже обогнала меня на середине пути. Ближе к цели развалин стало меньше, куда можно вступить. Вокруг башни так вообще ничего, всё, как назло, под водой. Да ещё и ряской щедро обтянуло. По моим расчётам глубина здесь метра четыре, не больше. Но от этого не легче. Дно чёрное и зловещее.

Метров за пятьдесят до башни, понял, что в ней кто–то есть! Гайя поняла это чуть раньше и уже прицелилась.

Вскоре на верхнем заросшим грибами этаже мощно захлопало крыльями. И я увидел сразу двух старых добрых летунов с прежнего сектора. Летучие мыши габаритами с взрослого человека смело бросились на нас и, выхватив точные стрелы от подружки, плюхнулись в воду, чутка не долетев. Один забарахтался, второй сразу пошёл ко дну.

Только я собрался уже лепить плот, Гайя кивнула в сторону.

— Смотри.

Выплывая меж кусков стен и совершенно не тревожа гладь, под водой приближается тень, разрастаясь в ширину. Она идёт не к нам, а к всё ещё барахтающемуся летуну. С большим интересном мы наблюдаем, как «пятно», обкутывает собой тварь, которая начинает отчаянно кричать, как птица. Обволакивая блестящей чёрной жижей всю тушу, оно в итоге утягивает чёрный мешок на дно. И медленно утаскивает под ряску.

С другой стороны ещё два пятна спешат к утонувшему летуну. Судя по пузырькам, они даже начинают между собой бороться за добычу. Но вскоре всё проходит. Минут десять приходится ждать на куске бетонной стенки, пока всё уляжется. А затем я быстро ваяю плот из боевого довеска, куда мы живенько садимся и гребём поскорее к башне. А твари будто затаившись прежде, сразу и полезли, заполоняя чернотой всю воду. Так быстро за нами устремились, что мы едва успели к башне!

Гайя первой перепрыгнула и полезла по стене вверх, цепляясь за мелкие выступы. Я двинулся следом, страхуясь корнями, на двухметровой высоте над уровнем глади затянул обратно дерево и ужаснулся, когда понял, что смольно–чёрная поверхность прямо подо мной. Гонимый животным страхом пошевелился быстрее. И влез в первую же пробоину, оказавшись на среднем этаже.

Внутри сохранилась лестница, и даже платформы, на одной из которых мы присели передохнуть. Когда поднялись выше, то стало ясно, что у летунов здесь гнездо, которое они свили из мелких косточек и мха. В нём целых тринадцать яиц размером со страусовые. Похоже, мы прикончили их родителей.

Стараясь ничего не трогать, первым поднялся на самый верх, оказавшись на высоте метров в сорок над уровнем воды. Вот теперь обзор, что надо, и вид просто замечательный.

Первым делом ищу розовое свечение. На башнях, в домах или дырах… не важно. Это ведь и есть наша цель. Но ничего похожего не видно. Зато становится ясно, куда мы попали, и куда соваться не стоит.

Площадь сектора не объять, но видимость примерно в радиусе километра. И, тем не менее, по ней я могу судить о многом. С лева всё затоплено на сотни метров, чем дальше, тем страшнее. Судя по электронной карте, эта сторона примыкает к ближайшему сектору «Мышь», который я предварительно выбрал для дальнейшего исследования. Получается, не угадал, по воде мы не пойдём. Если ничего не найдём здесь, придётся пробираться через всю эту пятикилометровую помойку по диагонали, чтобы добраться до сектора «Заяц». А переход как раз в самой заднице на другой стороне.

Добавляет обеспокоенности и то, что ни одной лифтовой наверх я не разглядел. Ни подъёмника, ни намёка на него. И это хреново.

Ну а теперь о самом интересном.

Правее и дальше метров на триста видно первое поселение аборигенов, обосновавшееся на руинах крупного здания близ спуска к воде. И у них там прямо сейчас что–то происходит. Мелькают меж шалашей тонкие фигуры, доносится лязг клинков, крики. Даже огонь горит, окутывая шалаши!

— Племя на племя, — предположила зоркая Гайя. — Подождём исход?

— Да, пора передохнуть основательно, — согласился.

Решили заночевать на верхушке башни, где уцелела целая платформа четыре на четыре метра. Хотя и не ясно, когда здесь день, а когда ночь, биологические часы обмануть трудно. Да и усталость навалилась нешуточная. Столько поклажи таскать, никакие «Бегунки» не помогут, и нагрудник Разлома не спасёт со своей тройной выносливостью.

Первой улеглась на расстеленный полог Гайя. А я заступил на дежурство подле неё. Спустя примерно час шум битвы в поселении утих. За это время я засёк под потолком троих летунов, которые покружили рядом, но вскоре улетели прочь. Также заметил, как у берега поселения почернела вода, будто водные твари, почуяв кровь, не сумели устоять и явились, авось им перепадёт.

А ещё показалось странным, что снижающихся призрачных лепестков над местом действия стало на порядок больше, будто живая активность их притягивает.

Следующие два часа вроде всё тихо, а затем снова начинается переполох. Какая–то погоня, дальше на сушёном грибе, смахивающем на трёхметровое коноэ, сразу кучка аборигенов устремляются по воде к нашей башне под градом камней и бумерангов из кости преследователей.

Твою ж налево, я впервые сумел их рассмотреть! И даже рассмеялся себе под нос. Эти крыски очень смахивают на сородичей моего домового Баша. И в лодочке крыски, и на берегу крыски. Одни, мать их, крыски.

Лодочка вроде ушла от обстрела, но тут же за ней по водной глади устремились чёрные пятна, удлиняясь для скорости. Судя по суете спасающихся, они очень беспокоятся по этому поводу. И даже начинают кидать в чёрную массу камушки, отпугивая ближайших, но эффект не утешительный. Твари вроде пугаются, но их так много, что вскоре вся вода вокруг чернеет. Вижу, что преследователи появились на двух лодках, но тут же завернули обратно, явно согласившись, что этим ребятам кранты.

Я бы просто понаблюдал, как их жрут, но в лодочке увидел совсем уж крошечных мышек. Похоже, они спасают детей.

И сердце моё дрогнуло.