Глава 12 · Знакомство с аборигенами

Убегающие не стремились к самой башне. Понял это, когда они стали заворачивать вглубь водоёма к отдельно торчащих из воды островкам. Не до конца разрушенное здание оказалось, как нельзя, кстати. Но вот путь до него раза в три длиннее. Хотя чего я удивляюсь, они ведь думают, что здесь всё ещё сидят летуны.

Судя по тому, что в лодке дети, нападавшие на поселение победили и погнали этих бедолаг.

Первое чёрное пятно приблизилось к лодке вплотную и пошатнуло её. По другому борту подтянулось второе, и беглецы встали зажатые. Одна крыска забила костяным веслом по жиже, но тут же в ответ полетели тонкие щупальца, хватающие ретивого. Тот стал срезать их кинжалом, но приставучая тварь полезла на лодку, перетекая по борту и продолжая стрелять новыми язычками.

Очень не хотелось будить Гайю, но она сама вскочила, когда я натянул тетиву «Ветерка». До лодочки метров пятьдесят, а я давно не упражнялся в точной стрельбе. Поэтому выстрелил, стараясь не упускать контроля над стрелой. Благодаря чему она вошла чётко в атакующую тварь. И пропала в чёрной жиже без следа. Думал, в холостую вышло, а нет. Существо испугалось, бултыхнувшись в воду. Но чуть не утянуло с собой крыску, которую успели придержать собратья едва–едва.

Вторую тварь я прошил более уверенно. А затем пустил ещё по стреле в новых. Гайя быстро подключилась к атаке, выстрелив три раза, и посмотрела на меня вопросительно.

И действительно, эффект вышел слабый, твари снова полезли, не получив весомого урона от стрел. К этому времени крыски попытались ускориться, заработали лапками, живее налегая на вёсла. И уже стали посматривать на нашу башню.

Понимая, что наши стрелы тварям, что кошачий пердёж, перехожу к древесной магии. Стреляю пикой с кровью в самую рьяную гадину у лодки. Почуяв касание с плотью, посылаю сигнал, и снаряд разрывается, выпуская волоски. Прохожу по эластичной неплотной массе, которая перерастает в жилы, а дальше пронизываю мешок желудка и нервный центр. После чего натравливаю своего аватара на другую тварь.

Пускаю пику ещё в одного и делаю то же самое. Вода начинает бурлить вокруг лодки, приобретая жёлтый окрас! Всё больше «пятен» ввязывается в драку. Такое впечатление, что они начали сходить с ума, как только я основательно пустил кровь.

Крыски на лодочке замерли, как мышки и смотрят по сторонам, пребывая в полном замешательстве. Но тут слева со стороны наглухо затопленных заросших руин раздался сильный всплеск! И я даже успел увидеть спину, смахивающую на крокодилью. И габариты не утешительные. Там гадина метра под четыре. То ли рыба, то ли крокодил!

Чёрные кляксы, какие не успели ввязаться в месиво, стали спешно расползаться, истончаясь до змей. Видимо, почуяли приближение более опасной твари.

Беглецы закричали отчаянно тоненькими голосками, погребли к берегу, до которого им путь не близкий, а тварь уже хреначит, как акула, так и не погрузившись до конца. Видно, как мелькает то меж каменных плит, то грибных наростов. Прицелиться в неё сложно, слишком много препятствий на пути.

— Им конец, оставь, — слышу от Гайи.

— Прикрой, я попробую их вытащить, — говорю и спешу вниз.

В окошке второго этажа мне удаётся высунуться, где я понимаю, что не достану корнем, если просто пущу его из руки. Быстро собрав солдатика из мёртвого дерева, пускаю его в воду с корнем, который тяну от себя, не прерывая контакта. Попав в воду, солдатик начинает работать ручками и ножками, но перемещается слишком медленно. Поэтому, посылая сигналы через корень, ращу у него лопасти в заднице и превращаю в моторную лодку.

Мерцание падающих сверху лепестков мешают сосредоточиться, но я пытаюсь изо всех сил не потерять концентрации.

«Нефтяные пятна» начинают живенько реагировать на моего солдатика. Но он стремительно приближается к лодочке, рассекая ряску. Тем временем Гайя пытается выцелить крокодила, которому до лодки уже ластом подать. Слышу, как бултыхнулась одна стрела, затем в тварь всё же бьётся вторая. И, похоже, отскакивает.

— Сюда гребите! — Кричу идиотам. Машу им руками.

Один крысёныш замечает меня. Смотрит своими чёрными глазками–пуговками. А затем обращает внимание на спешащую к ним мою «водомерку».

— Я помогу! Вытяну вас! — Пытаюсь втолковать намерения.

Но эти только живее пытаются уйти к берегу, а там их уже встречают чёрные тени.

— Гайня! Лодка! — Кричу подруге. И она верно всё понимает, пуская стрелы по тварям вокруг, чтоб их хотя бы спугнуть.

А тут и человечек мой подплывает, хватаясь. Дальше уже дело за корнем, который вгрызается в лодочку. Как только убеждаюсь в прочности хвата, тут же тяну на себя. Крысок мотнуло от резкого толчка, зато почти все побросали свои бесполезные вёсла.

Пока тяну в поле зрения попадает и наш крокодил. Активирую «Змеевик»! И за три метра до лодки поражаю его стрелой. Змея вгрызается в шкуру, как миленькая, пропадая внутри. Монстр замедляется, и лодка успевает проскочить, хотя он должен был её протаранить.

Крик абригенов не утихает, но теперь он кажется более радостным. Подтащив лодку, я спускаю к ним несколько толстых корней, которые закрепляю наверху поперечной палкой.

Высовываюсь, а эти дебилы смотрят на меня, как цыплята. Никто не поднимается.

— Поднимайтесь, мыши долбаные, ау? — Зову их. И так и сяк, и жестами, скоро плясать начну.

А там ещё рыбина, кстати, не сдохла! Беснуется рядом, вот–вот ударится в лодку. Кажется, змеюка внутри доставляет ей массу неудобств, но всё никак не убьёт. Гайя ещё сверху стрелами лупит.

— Всё, не трать боезапас! — Кричу подружке.

Эти начинают взбираться живенько. Да неужели!

Наверху в окошко выглядывают, не решаясь перелезть. Отхожу подальше, только тогда вползают, вставая на двух ногах, как люди. Пять взрослых, трое детишек, все в лохмотьях из какого–то волокна, похоже, из грибов сделанного. Сумочки наперевес, мешочки. Сами худые, бледные, без слёз не взглянешь. Зато бусы у всех, украшения из камушков.

В кучку сбились, прижимаясь друг к другу, хвостики крысиные поджали, стараясь не шевелиться и не дышать. Только у одного ножик, сделанный из лезвия таракана, вижу на поясе, остальные ничем не опасны, вроде как.

Судя по тому, что смотрят чётко на меня даже в полумраке, видят неплохо.

Сверху обозначилась подружка.

— Всё нормально? — Спросила деловито.

— Да, — ответил, и тут же спохватился. Крыски и сами засуетились, потому что лодочка заскрипела отчаянно.

Подскочил к окошку, аборигены шарахнулись в разные стороны. Мощным рывком поднял лодочку и подвесил на корне. Ещё бы немного, и в неё бы затекла ушлая тварь. А следом бы врубилась рыбина, которая всё никак не сдохнет.

Без этой лодочки аборигены с башни на берег не переправятся, когда всё уляжется. Чтоб с ними не нянькаться, я должен об этом позаботиться.

Они и сами не в восторге от нашего общества. С противоположной стороны от меня вжались в стену. Взрослые собой детей закрыли, те из–за них выглядывают. Крыска с кинжалом очень уж смахивает на моего домового. У этого бусы из косточек, ушки блинные проколоты везде, одно даже порвано. В общем, матёрый боец, судя по всему.

Опомнившись, тихо перешёптываются друг с другом, попискивая. Забавно наблюдать человеческие ужимки. Но вот ничерта не понятно, о чём они сговариваются.

— Это язык падших, — слышу от старшего духа Сорняка. И кривлюсь от боли с непривычки.

Крыски сразу обращают на это внимание. Похоже, они штудируют на мне каждый пунктик, пока я с ними на одном этаже.

Повелел переводить для Первого духа, чтоб тот передавал мне более нежным голосом. Думал начнёт суфлировать, а тут несуразные звуки стали приобретать смысл. Вскоре я стал понимать, что они болтают. Похоже, мои духи всё больше сливаются сознанием со мной в единое.

— Что с этим страшилой? — Говорит одна взрослая крыска другой писклявым голосом.

— Он хочет нас сожрать? — Слышу ещё от одного почти таким же.

Аж на смех пробирает. Но я держусь из последних сил.

— Отобрал добычу у пиявок и сома, — продолжают шептаться. — Чтобы припасти себе. Он и коршунов прогнал. Но не тронул их яйца.

— Тоже припас…

Пытаясь наладить контакт, задаю задачу духам, чтоб научили говорить. Нужно просто повторять звуки с определённым значением.

— Все…м при…вет, — озвучиваю неуверенно. Закашлял следом, потому что горло запершило от таких изречений.

Услышав знакомый язык, крыски перестают дышать.

— Я не враг, — продолжаю. — Можете не бояться.

— Мы и не боимся, — заявляет абориген с ножом. — Если не тронешь нас, мы не тронем тебя.

Какой самоуверенный коротышка.

— Меня это устраивает, — соглашаюсь. — Мы будем на самом верху, вся остальная башня ваша.

— Мир, — кивнул главный крысёныш. И аборигены расслабились.

Гайя встретила на следующей платформе, где у летунов гнездо. И посмотрела с некоторым укором во мраке.

— Ты знаешь их язык?

— Изучил, — ответил важновато. — А что?

— У тебя в доме такой же, только ручной. В этом всё дело? — Выпалила.

— Кто тебе сказал? — Спрашиваю сразу с наездом. Прибью я эту Лену.

— Я же охотник, не забывай, — бросила с нотками надменности.

— Всё, охотник, пару часов отдохну и двинем.

На верхней платформе завалился теперь я, и даже удалось уснуть. Особенно с чувством выполненного долга. Растолкала подружка и указала сразу на берег, откуда пришли мы.

А там какая–то нездоровая активность под мерцанием падающих лепестков. Аборигенты вроде и прячутся, но их там столько, что скрыть своё присутствие невозможно. До кучи — в лагере, где уже прошла драка, снова начался замес. Визгливые крики, даже лязг доносится. Посмотрел вниз, а нашим крыскам хоть кол на голове теши. Развалились прямо в гнезде довольные, все яйца летунов пожрали.

— Друзья, — начинаю, и крыски подрываются. — Там ваше племя или враги?

Показываю в окошко. Аборигены затаились. Главный подрывается быстро, подскакивая к проёму и начинает визжать радостно.

— Майни! Лилипи!

Нихрена не понятно, несмотря на мои новые таланты.

Вскоре сразу пять лодок устремились к башне, которые мы с напарницей стали наблюдать со своей высоты от греха подальше. Аборигены не дураки, воспользовались ситуацией. Ведь рыбина наша трёхметровая в итоге всплыла кверху брюхом в ближайших затопленных руинах и к ней стянулись все «пиявки», чтоб полакомиться. Рассмотрев её, пришёл к выводу, что всё–таки это мутант крокодила и рыбы. Крокодилья чешуя и задние лапы тому свидетель. В остальном это хищная рыба, у которой, похоже, даже зубов нет. Она на смерть засасывает.

Местные благополучно десантировались в башню, где быстро переговорив с сородичами, не стали соваться наверх, а погрузили спасённых и помчали обратно. Ушлые крыски подгребли всю скорлупу с косточками из гнезда и хотели спереть у меня корни, на которых висела лодка, еле успел затянуть их себе обратно. Свесил корень, создал контакт и засосал боевой довесок, оставив аборигенов с носом.

Вернувшись на берег, крыски вроде рассосались, потерявшись из виду. Лодочки свои утащили с собой, ничего удивительного: весят они мизер. К этому времени в поселении тоже всё утихло.

Понимая, что дальше нам сидеть тоже не стоит. Пока пиявки сытые, соорудил плот и вместе пошли обратным путём. На берегу всё втянул, и мы двинули уже по дальнему радиусу от поселения, чтоб никого не тревожить.

Но миновав несколько разрушенных домов встали, ибо с трёх сторон нас окружили местные. Крысок под тридцать вместе со старым знакомым, который с ножом был. Гайя, как чувствовала, успела даже стрелу вложить для выстрела. Но всё же мы прощёлкали их внезапное появление. И все такие смелые на вид. С кинжалами, косточками, палочками. Пятеро в кусках брони от роботов тараканов и вооружены костями да клинками. Похоже, местные витязи.

Один из таких матёрых вояк продемонстрировал нашу поломанную стрелу и кивнул на мою подружку, вероятно, распознав такие у неё в колчане.

— Дёшево не продавай, — усмехнулся я.

Но эти не отреагировали. Зато крыс в броне заговорил, продолжая пялиться на мою ощетинившуюся подружку.

— Армия скользких костей принимает милость неизвестного воина. Воин, ты могуч и велик, ты убил короля–сома, слава тебе.

— Пири! Писи! — Закричали хором другие дурачки. — Пири! Писи!

Косточками забили, цирк какой–то.

И всё это в адрес оторопевшей Гайн. Похоже, они думают, что та всё и разрулила. Что ж, даже забавно послушать.

— Чего они пищат? — Возмущается напарница. — Скажи, кого первого прирезать?

— Они восхваляют тебя, — поясняю.

— А чего не тебя? — Фыркает Гайя и на меня показывает, втолковывая им. — Главный, он. Он убил, он «пили» и «писи».

Не, не, всё не надо мне тут славы.

— Могучий воин, — говорю на их языке, кивая на подружку. — Добрый воин. Спас ваших. Но языка не знает.

Крыски заулыбались, переглядываться стали. Расслабились совсем.

— Незнание нашего низшего языка говорит о высоком происхождении, — заявляет одна из крысок. Дальше они снова начинают восклицать свою пургу, раз десять. Гайя уже и лук опустила, стоит, глаза закатывая то в одну сторону, то в другую.

Затем уже заговорил один из «витязей»:

— Племя «Грибной гнили» застало нас врасплох, воины ушли на охоту, но к счастью, о великий ты спас нашу принцессу. И злая принцесса «Грибной гнили» не захватит наши земли, не захватит весь мир.

Это они всё о Гайе.

— Позвольте уточнить, господа аборигены, — встреваю я, интересуясь с нескрываемой иронией. — А ваша армия «Скользких костей» — это вот вы все?

— Нет, половина, — заявляет тупой крысёныш, с гордостью расправляя дохлую грудь. — Другая прогоняет подлого врага.

— Не отвечай ему, Майни, — бурчит ещё один. — Этот слуга не достоит ответа, отвечай его повелителю.

Придурок повторил то же самое подружке, она посмотрела на него, как на дебила. Не заметил, как к нам подошли вплотную и стали щупать тощими лапками нашу поклажу и снаряжение.

— Лапы убрал, — шипит подружка, вертясь. Но эти только больше лезут. Пропахли все мхом и тиной, от некоторых мокрой шестью тянет. Фу, бе.

— Откуда вы явились? — Спрашивают из толпы деловито. — Из злого поглотителя или царства пиявок? А может, вас прогнали из Рая?

— Рай–мечта, — вздыхают другие. — Рай–легенда, Рай–это лучшие сны. Когда захватим мир, сможем попроситься в Рай. Голуби тоже хотят в Рай, но они глупые, и сом хотел, и пиявки хотят…

Когда к Гайе обниматься полезли, она не выдержала.

— Всё! Лапы убрали! Нечисть!

Аборигены шарахнулись в разные стороны. Но улыбаться и млеть не перестали.

— Домой! — Воскликнул один, будто его осенило.

И нас потащили в поселение, где недавно была драка. Устроились аборигены на площади нескольких до основания разрушенных домов, где есть и подвал, откуда водица плещется. Шалаши у них из костей и грибных волокон, половина развалена, часть уже восстановили. Всё это в миниатюре кажется игрушечным. И даже детским… до поры до времени. Пока мы не видим, кучу подвешенных на волокнах тушек своих сородичей. Уже освежёванных!

— Устроим пир! Еды теперь много! — Скачут вокруг крыски радостно.

— Привели этих жирных, сожрут всё, — слышны из палатки недовольные возгласы.

Меня, наверное, так не тошнило даже, когда через грибную матку пробирались. Ну отлично, они все здесь каннибализмом балуются. Хотя с другой стороны, что остаётся? Еды здесь не так много. Хотя вон шкурки грибов–мутантов висят. А я–то думаю, почему после той плотной поляны уже ни одного не встретил. За ними охотятся, судя по всему.

Нас усадили у вонючего костра, который они развели чем–то омерзительным, облепили всем племенем и стали глазеть.

Кое–как переборов отвращение, я всё же решил пообщаться с самыми не тупыми. Пользуясь ситуацией, попытался выяснить об этом секторе всё, что можно.

Они мне всё о вражеских племенах талдычат, о злой принцессе и больших, злобных голубях. Я же пытаюсь выяснить, какие у них достопримечательности здесь. Может, где Зёрнышко завалялось.

— Голубой свет, голубой, голубой… — втолковываю. В прошлый раз по нему и нашёл вход в бункер, где на инопланетянина напоролся, а следом и его добычу заветную отыскал.

Крыски в недоумении, они даже такого слова не знают. Весь их мир — это сектор «Волк» в зелёных и серых тонах.

Когда я подумал, что всё безнадёжно, и эти придурки нам ничего толкового не подскажут, один из аборигенов спёр у Гайи стрелу и стал убегать с криками:

— Рай! Рай!

За ним погнались другие, отпинали и вернули стрелу обратно. А я тем временем озадачился, попробовал спросить иначе. Прямо на глазах медленно вырастил кустик, на котором распустил и листочки и цветочки. За этим процессом крыски перестали дышать, уставились, как завороженные. А затем запели про свой Рай.

Вскоре выяснилось, что Рай — это соседний не затопленный сектор «Заяц».

А в этой зоне, похоже, ловить нечего. Вот только, чтоб дойти до входа нужно миновать земли трёх племён, сразить три их армии, а в конце подраться с неким хранителем у врат. Где самые безумные местные воины пытаются спереть хотя бы листочек, какие растут только там, просачиваясь из трещин великих врат.

Сжалившись над крысками, я оставил им кустик, подсказав, что его корни надо прикопать чем–нибудь и обязательно поливать. Но этим дебилам, похоже, как ни объясняй… в общем, пусть порадуются, пока не завянет.

Первого же мелкого аборигена, который сорвал один листок, чуть в воду не выкинули пиявкам на съедение.

Гайя выдохнула с облегчением, когда перестала быть звездой племени. А я взял главного вождя за грудки, встряхнул его хорошенько, чтоб он перестал пялиться на куст. И попросил дать нам проводника.

На это с радостью согласилось треть племени. А что делать? Пошли целой толпой. Вместе веселее.

Прошли несколько улиц, где крыски с пользой дела помогли не попасть в несколько десятков ловушек. Метров триста по руинам весело проскакав, аборигены неожиданно встали. Главный пояснил:

— Дальше не наша земля, удачи вам, великие воины.

Выбор у нас не велик, дальше потопали сами. И вскоре вышли на открытое пространство, где всё разрушено так, что чистое поле из мха с редкими скоплениями из грибов простирается метров на двести вперёд. Вот только не всё так просто. Впереди широким фронтом выстроилось целое войско аборигенов под две с половиной сотни из соседнего племени. Похоже, в боевые ряды встали и дети. Кто в броне от стражей, кто в лохмотьях, кинжалы, косточки да палочки. Вид решительный.

— Не пустим великанов! Не пустим зло! — Кричит их агитатор пискляво. — Им не сожрать нас! Им не пройти! Им… им… в атаку!!

Придерживаю Гайю, которая уже прицеливаться стала.

— Сам разберёшься? — Интересуется она спокойным тоном.

Киваю, выходя вперёд. И ращу куст, да побольше! Лучше отдать два килограмма на него, чем восемь на шрапнель. К тому же, у меня нет никакого желания этих пигмеев убивать.

Когда вижу, что они продолжают мчать на нас, отступаю, дёргая за собой и подружку. Но вскоре всё выходит, как надо. Крыски, наконец, обращают внимание на куст и забывают обо всём на свете.

— Дар из Рая! — Объявляю на их языке, высунувшись из–за куска стены. — Мы посланники Рая!!

— Посланники Рая! — Подхватили аборигены с придыханием.

В общем, за полчаса удалось уладить вопрос. И подружиться.

Эти слушать ничего не стали, повели к своей крысиной королеве. По пути ещё одно войско встретили, это уже союзники шли в подкрепление.

Примерно километр пришлось пилить до их поселений. А там уже и строения уцелевшие предстали, в которых крыски и сидят. И даже башня целая у них есть. Крысиная королева, она же принцесса, у них сидит в отдельном здании на троне из косточек. Жирная, больше на хомяка похожа, вся бусами увешана. И не просто всякая дрянь на ней, а уже самые натуральные драгоценные камни. Глаза мои загорелись, но я не стал опускаться до меркантильного.

Принцесса оказалась поумнее своих поданных, и не сильно повелась на кустик, который ей притащили, поставив у ног.

— Если вы из Рая, как докажете? — Спросила старческим голосом.

Ну ты и жирная крыса.

— Страж у врат нас знает, пошли туда, — извернулся я.

Главная секунд тридцать сверлила меня своими чёрными крысиными зенками. Затем кивнула и визгнула на весь зал:

— Готовьте повозку!

— Спасибо, мы мешком дойдём, — говорю.

— Это мне, с вами поеду, — бросила принцесса надменно.

Вскоре огромная толпа двинулась неспешно в путь. Принцессу потащили на носилках, на которых установлен целый трон. Жирная крыска очень сильно тормозила нас, но поделать ничего было нельзя. Вдобавок, и куст на отдельных носилках взяли, который замкнули охраной, не хуже, чем у самой принцессы.

Встречающиеся группы из других племён приветствуют её и после обмена примитивными фразами присоединяются к нашему шествию. По пути случаются мелкие драки, когда новые крыски видят мой куст и пытаются подойти поближе.

Навскидку три с половиной часа без остановки прёмся по широкой тропе мимо строений в разной степени разрушения. На головы призрачные лепестки падают всё чаще, как следствие значительно светлеет на пути. А ещё летуны активировались. Сперва несколько особей у сталактитов кружила, затем целая стая скопилась и полетела параллельным курсом над головами. Крыски в ответ тоже насторожились. Особенно стрелки с бумерангами и бойцы, метающие камни с помощью пращи.

В уцелевших частях башен в основном они и сидят, аборигены с ними явно не связываются. О чём говорит и проложенный путь далеко от их гнёзд. Но всё же крылатые мыши слетаются со всей округе к нам. И поздно я понимаю, что с ними не всё в порядке.

Когда войско минует очередные развалины, выходя на площадь перед большим разломом, летуны вдруг переходят к действиям. Одни начинают расшатывать сталактиты, другие просто влетают в них, как полоумные. И теперь вместо призрачных лепестков на армию крысок летят каменные сосульки!

Бомбардировка мощная, аборигенов расплющивает, как букашек.

— Спасайте принцессу! — Кричат одни.

— Нет! Спасайте дерево! — Визжат другие.

Пыль поднимается такая, что поначалу сложно разобрать кто где. Я едва успеваю толкнуть Гайю на спину и накрыть собой! Строю ледяной щит, чтобы не получить камнями по башке. Но его хватает ненадолго, приходится растить щит из дерева, которым закрываю нас.

Подружка снизу смотрит на меня ошалело, боясь пошевелиться. Кажется, дело не в опасности, а в нашей опасной близости друг к другу. Ведь мы почти касаемся носами.

Тем временем тупые крыски бегают и выхватывают только больше, мы же, оставаясь на месте, схватили лишь пару сосулек сверху, остальное уже осколками прилетело от других.

Когда бомбардировка заканчивается, в бой вступают сами летуны! Вот тут визг начинается не шуточный. Уползая с подружкой под шумок из месива, я вижу, как рвут на куски их жирную принцессу.

Я бы и мог аборигенам немного помочь, но ценою всего боевого довеска и стрел, если уж на то пошло. Но рисковать на неопределённом этапе пути я не могу. Поэтому мы уносимся из эпицентра всё дальше. Помня направление, уверенно веду подругу. Метров через шестьдесят нам даже удаётся поднять головы и рвануть оттуда ещё быстрее.

Вскоре звуки боя уже как фон. Они нас не касаются.

— Птиц привлёк твой куст, — делится предположением Гайя, когда очередная стайка летунов проносится над нами, игнорируя нас и устремляясь к месту бойни.

— Видимо так, — вздыхаю. — Хотел, как лучше.

— У них был выбор, не вини себя.

Добравшись до большого разлома, вижу целую пропасть, на глубоком дне которой плещется водица. В разрезе видны коммуникации и этажи. Как тут породы умудрились так разойтись, совершенно не ясно. Но трещина тянется на треть всего сектора.

Ширина в месте, где мы встали, метров тридцать. Вдалеке виднеются самодельные навесные мостики через неё. По одному, вероятно, мы бы и пошли. Но я просто взвожу мощные пружины из корней, приглашаю подружку в свои объятия и перелетаю с ней на другую сторону. А там уже рукой подать до ворот в другой сектор. Я даже вижу похожий каменный заслон, как в предыдущем переходе. Похоже, тут вышла некая одновременная аварийная блокировка. Это как вариант.

Но сейчас не об этом переживаю. А о Хранителе, стоящем там. Вот какого лешего здесь делает долбанный пятнадцатиметровый каменный олень⁈ Ещё и притворяется статуей. Да он по габаритам в полтора раза крупнее гориллы будет!

Спрятавшись за гранитный выступ, сканирую объект. Ядро яркое просвечивается у монстра в груди. Он действующий боевой робот, мимо которого нам не пройти.

А значит, будем драться.