Глава 13 · Битва с Оленем

Бой стих, воздушные твари все куда–то пропали. Поблизости нет аборигенов, которые путались бы у нас под ногами. Всё чисто. Поэтому, переведя дух, можно спокойно осмотреться и поразмыслить.

Переход с Хранителем находится в низине, в конце некоего подобия каньона, обрамлённого скальными срезами высотой метров в семь–десять. Прослеживаются следы спусков, в том числе и каменных лестниц, но всё к чёртовой бабушке обвалено. Такое впечатление, что стены каньона стёсаны намеренно.

Две сомкнутые каменные плиты, перекрывающие путь в сектор «Заяц» шириной метров в семьдесят, в обе стороны — отшлифованные гранитные стены, следы навесных построек, частично обваленные переходы. Чуть подальше зияют тоннели и пещеры, которые не стоит не брать в расчёт. Плиты ворот пошли трещинами, через которые проклёвывается мелкая зелень с листочками. Вот тут уже интересно. А ещё видны глубокие борозды вверху — это ещё интереснее.

Но совсем неинтересно, что огромная площадь перед проходом усеяна костьми, местами даже с горкой. А учитывая, что нужно спускаться в каньон, чтобы достать гиганта, деваться от него будет уже некуда.

Первым делом пытаюсь понять, можно ли отвлечь его и прошмыгнуть. С учётом большого открытого пространства это будет сделать трудно.

Остаётся пробовать обезвредить? Но как? У обезьяны, с которой я справился, ядро было в башке. Я запрыгнул на неё и добрался до мозгов быстро. А тут в груди, как туда подлезть через такую толщу брони? Только если снизу на корнях. Но даст ли он мне так легко это сделать? А если он скачет, как конь? Судя по разрушениям вокруг, это может быть и его рук дело. Ног или рогов. Один рог уже почти полностью обломан. А второй ещё ветвистый, размером с целый, млять, дуб.

— Что думаешь? — Спрашивает Гайя. — Пещеры справа?

— Боюсь, они не ведут насквозь, мы можем заблудиться. Если бы это было так просто, отсюда бы давно все свалили туда через пещеры. Особенно такие мелкие и юркие.

— Тогда что? Будем пробовать убить его? Твой змеиный лук его не возьмёт. Он из камня.

— На сегментах видны механизмы, если попасть туда, можно его замедлить, а то и обездвижить, — осенило меня вдруг. Видно, что монстр не хило так изношен. Камень на стыках перетёрся.

— Сложно будет попасть, особенно после первого выстрела, — говорит Гайя то, что я и так понимаю. Ибо гигант сразу и разбесится, как только тронем.

К сожалению, траекторию полёта стрел из «Змеевика» я не могу корректировать, поэтому нужно подобраться к нему, как можно ближе. Возникла ещё кое–какая идея, связанная с использованием солдатиков Водуна, но эти эксперименты в бою применять рисково.

Обговорив план, оставил подружку на подстраховке, а сам двинулся в каньон.

По корням спустился вниз и замер, затаив дыхание. До Хранителя с заслоном сотня метров, учитывая, что он размером с пятиэтажный дом, ему до меня пара прыжков. Не выловив никакой реакции, пошёл буквально по косточкам. Их под скальной породой намело немало, у оленя и то чище. Поэтому пришлось двигаться, глядя, куда вступаю, а иногда и отодвигать носками кучки. При этом не забывая и о том, что нужно следить за реакцией монстра. За его малейшим движением. Но пока он — статуя, смелая букашка идёт на сближение.

Примерно на середине пути до меня доносится крик летуна. И эта сука летит прямо сюда! Но Гайя бдит, она сшибает его стрелой заблаговременно, уродец падает метров за сорок до спуска.

Учитывая новую угрозу, шевелюсь быстрее. До гиганта метров тридцать, сердце долбит так, что готово выломать рёбра. Какая же ты здоровенная бандура.

Не поддаваясь животному страху, пытаюсь лучше рассмотреть. По большому счёту много куда можно залепить стрелу. Но всё это слишком незначительно для таких больших механизмов. Однако! Замечаю под челюстью скол и рискую обойти монстра со стороны. Ха! Вскоре становится ясно, почему нет второго рога. Тут и металлический череп оголён со стороны, которую не было видно ранее.

Вот только не ясно, есть ли у него какой–то процессор в башке или это имитация? Сразу возникает дилемма. Пробовать убить мозги или обездвиживать?

Быстрее соображать помогают летуны. Ещё три особи кричат, приближаясь. Они что? Тоже хранители тут? Чего разбесились? Или они чуют, что от нас веет другим сектором?

Напарница сбивает двоих удачно, но третий успевает прорваться, и подстреленной тушей валится уже в каньон!! Что–то у гиганта мощно скрипнуло! Загудело внутри!

Твою же ж мать…

Целюсь в оголённую глазницу! Там и промазать ещё надо суметь, метр в диаметре. Стрела залетает точно, пропадая внутри. Первое мгновение ничего не происходит, но затем Олень будто заводится, загораясь изнутри.

Пока я взвожу вторую стрелу, на землю уже сверху сыплется песок с его каменной брони, это он начал движение! Медленно–медленно, будто выходит из заморозки.

Вторую змеюку выстреливаю уже в коленку, но она рикошетит от оголившейся железяки, чёрт! Пятясь, стреляю ещё! Руки подрагивают, не прицельно попадаю в башку, змеюка застревает в скуле наполовину и начинает болтать хвостом беспомощно.

И вот, гигант обращает внимание на меня! Он поворачивает башку и даже чуть опускается. Его глаза загораются синим светом. Тот, в который я засадил, светится чуть хуже, но от этого не легче. Секунды две–три монстр думает, а затем начинает ломанное грузное движение в мою сторону, поднимая переднюю ногу.

— Берегись! — Кричит Гайя и продолжает лупить в воздух.

Потому что новые летуны приближаются. Трупы валятся уже прямо к нам на горки с костьми, от удара кости со стуком разлетаются. Но Хранителю плевать, он делает второй шаг, не отрывая от меня синих глаз! И озаряя ими всю нашу арену похлеще всяких признанных лепестков с потолка.

Пытаюсь прицелиться ещё раз в сегмент ноги, но мешает летун! Он резко пикирует в меня, его даже напарница не успевает сбить. Стрела летит мимо. Приходится отпрыгивать. А тут и Олень накрывает копытом! Отталкиваюсь корнями и с помощью крыльев отлетаю в сторону. Ему чуть дёрнуться, а мне огромные расстояния преодолеть, чтоб не схлопотать.

Гигант сразу же поворачивается за мной. Его движения всё живее, скованности уже нет. Сразу два летуна усаживаются ему на спину и гордо взирают своими чёрными зенками. А этому хоть бы что, идёт уже нормальным шагом, почти настигая меня, как только приземляюсь.

Едва успеваю перекатиться прямо по косточкам. Мощный удар копыта сотрясает так, что лёжа подпрыгиваю! В меня летят костные обломки, которые со звоном и стуком бьются о нагрудник и деревянные щитки на лице, которые успеваю вырастить. Однако по башке прилетает не слабо.

Только опомнился, приходится прямо на четвереньках уползать уже от гигантского рога, который со скрежетом и искрами проносится рядом, как локомотив. С разворота успеваю дать стрелу прямо в глазницу. Но тут на меня с гранитной спины срывается летун. Поражаю его пикой из руки, второго гада сношу попутно! И туша всё равно летит в меня, отпрыгиваю в последний момент. И убегаю от монстра по кругу.

Гайня уже спустилась, хотя мы это не обговаривали. Пытается прикрывать, расстреливая летунов, которых всё больше. И эти сучата мне только мешают сосредоточиться.

Тем временем гигант разворачивается неуклюже и теперь, опустив голову, пытается меня забодать своим рогом. Попутно перепахивает поле из костей. А я скачу, как саранча, помогая себе крыльями. От страха всё лучше и лучше получается. Пытаюсь выцелить уязвимые места прямо на ходу, но Хранитель всё больше бушует. Копытами бьёт, поднимая в воздух пыль и кости, которые цепляют и меня. Условия боя ухудшаются и тем, что приходится уклоняться от атак летунов. Стараюсь не зевать.

Накидав змей в глазницу, ощущаю вскоре существенное изменение в поведении гиганта, он начинает реагировать медленнее. Но не останавливается, продолжая искать меня. А вскоре переключаясь и на подружку!

— Беги! — Кричу ей, спохватившись.

Но поздно! Олень уже разбегался неплохо и теперь проносится, как ураган. Увидев, как Гайя перекатывается умело и бежит по кругу, как делаю я, выдыхаю с облегчением. И действую.

Два летуна преследуют её. Кричат, и такое ощущение, будто подсказывают роботу, кого атаковать. Над нами штук десять, и ещё приближается из глубины сектора столько же. Вытягиваю корни, спешно формируя ледяной пулемёт. Церемониться и экономить некогда. Друг в опасности!

Долблю по летунам плотно, сшибая гадин. А ещё в задницу Оленю даю пару залпов, чтоб переключить внимание на себя. И броня его начинает понемногу сыпаться. Да неужели. По сегментам бью и вижу ещё больший эффект. Малого того, что гигант замедляется, так ещё и оголяются механизмы, у которых нет металлических щитков.

После ледяной встряски Хранитель сразу же отвлекается на меня, позабыв о напарнице. Оголив хорошо сегмент задней ноги, активирую «Змеевик». Прыгаю в сторону, расправляя крылья, ибо только там успеваю уйти. И пускаю несколько стрел на лету. Лишь одна попадает в заднюю ногу. И змеюка моя вгрызается–таки вовнутрь!

Только приземляюсь, и сразу три камня летит в меня сверху. Один от нагрудника отскакивает, как о стену горох, но всё же чувствуется удар. Долбаные летуны! Они уже и кидаться начали. Ещё одна стайка подоспела. Гайя издалека их расстреливает, одного только удаётся сбить. Не обращая внимания на гадин, продолжаю пытаться уменьшить подвижность гиганта.

И даже удаётся, Олень больше не бежит на меня резво. Он захромал.

Воодушевившись, меняю оружие на ледяной пулемёт и пробую раскрошить ему грудь. В районе шеи сыплется вместе с ледяными осколками. Но непрерывный огонь вести не получается, гигант настигает быстро. Приходится перелетать, меняя позицию. Гайя снимает летунов над моей головой, но периодически приходится отбиваться и самой. Вижу, как она покатилась с одним в рукопашной схватке. Но ничем помочь не могу, слишком я далеко.

Пока Олень разворачивается, шпигую его грудь из ледяной установки. И вскоре с отчаянием понимаю, что резерв мой к чертям растаял!

Добротный кусок гранита на груди гиганта повис на соплях, а стрелять уже нечем. Последние единицы резерва уходят на манёвр уклонения, перелетаю на тридцать метров в сторону, лихорадочно выискивая среди костей подбитого летуна. Нахожу раненного быстро, но стоит подскочить к нему, сразу два сородича пикируют на меня.

Берегу последние магические силы, поэтому перехожу на «Жало», которое метаю прямо в лоб одного, успеваю уклониться и от другого. Резко выбросив руку, хватаю его за крыло. Благодаря наручам Разлома, впервые ощущаю такую мощь, когда мой хват буквально переламывает косточки крыла. Потянув на себя тварь, резко сажусь на неё. Вернув кинжал, перерезаю горло и получаю заветные горячие струи.

Немного завозился, и ураган из костей чуть не смёл меня! Даже столкновения с рогом Оленя не потребовалось, я улетел, как миленький от потока. Но в полёте умудрился на крыльях уйти из опасной зоны. Получив жалких десять единиц резерва, не мог рассчитывать на «Змеевик». А всё потому, что увлёкся с этим пулемётом.

Но выхода нет, им и продолжил расшатывать кусок на груди. Три залпа, и гранит слетел, как миленький, обнажая листы брони и щели, где не только зияют механизмы, теперь и ядрёно–розовый свет ядра проклёвывается на швах!

Убедившись, что Гайя справляется, озаботился теперь пополнением резерва. В воздухе летунов всё меньше. А подбитых разметало.

Побежал по периметру арены, перепрыгивая через кучи костей и хрустя по другим. Хромой робот поворачивается за мной, бьёт копытом, показывая намерения атаковать. Но всё никак не соберётся.

Однако стоит отыскать ещё тёпленького летуна, гигант сразу бросается на меня. На этот раз хватаю свою добычу и выпрыгиваю в сторону, что есть сил. Земля сотрясается, на этот раз Хранитель врубился прямо в каменную стену каньона, который сотрясло так, что сверху посыпались куски стен домов.

Рванув горло летуна, я пополнил резерв ещё на пять единиц, больше не вышло.

Нет, так на резервирование «Змеевика» я буду копить долго. Слишком мало в них жизненных сил.

Пока Гайя добивает последних, решаю действовать по–другому. Олень явно не ожидал, что впервые я двинусь ему навстречу. И даже неуверенно как–то пошёл на сближение. Теперь его совсем перекосило.

С бешеным сердцем я подскочил к нему в упор и спровоцировал атаку. Копыто долбануло по земле в месте, где я только что стоял, отпрыгнув на минимальное расчётное расстояние. Рванул назад и с цепкими корнями полез по его ноге, которую он стала поднимать. Внизу в обхвате нога ещё куда ни шло, но выше уже не так просто обвязать её, слишком много гранита. Долез до сегмента и едва успел увернуться от рога, которым монстр решил меня скинуть с себя.

Наконец, услышал, как гудят его внутренние механизмы. Процесс, как на целом заводе. Перещёлкивает и постукивает что–то наверху. Доносится и тугой болезненный скрип. Надеюсь, что–то у него отвалилось после того, как он протаранил скалу.

Не упуская шанса, пустил корни в механизмы, пытаясь найти уязвимые детали. Но всё внутри такое мощное, что моё дерево перемалывается в шестерёнках, как мясо в мясорубке. Полез выше, и чуть не сорвался, потому что Олень решил вдруг подпрыгнуть на месте. Но я успел пустить корень и зацепиться за грудной щиток, до которого мне ещё метров пять лезть.

— Берегись! — Закричала напарница.

И летун вцепился мне в спину. Ещё двое пронеслись мимо, один сразу и рухну поражённый стрелой. Когти заелозили по нагруднику, тварь зарычала и выхватила корнями прямо в башку, из груди хлынуло мне на волосы, восполняя резерв ещё на три единицы, больше держать его не смог. Потому что опорные корни затрещали под весом. Отчаянным рывком я подтянулся до нагрудного щитка и пустил путы во все стороны, чтобы как можно сильнее закрепиться.

Ещё две птицы выхватили от Гайи за моей спиной.

— Скорее! — Визжит она совсем рядом. — Много летит!

Олень вертится на месте, как будто зазбоил, а я тем временем спешно прикрепляю дыркодел к щитку, который буквально через секунду начинает расходиться, обнажая механизмы. Туда и врываются мои корни, пытаясь добраться до металлической оболочки ядра. Они обвивают каналы и трубочки, идущие от оболочки. По мере утолщения корни приобретают силы, в какой–то момент их становится достаточно и вся эта хрень начинает отделяться под воздействием натуги моего дерева.

Пара–тройка каналов отлетает, и Олень с угасающим гулом замирает, превращаясь обратно в статую. Прищёлкивания с перестукиваниями ещё идут внутри него, но это уже что–то остаточное. Выдираю к чертям полуметровую оболочку с ядром. И с ним вместе уже пикирую на землю. Откуда убеждаюсь, что глаза гиганта потухли, а с этим призрачные лепестки взяли снова над светом верх.

Последняя стая уже в удручённой тишине получает стрелами от напарницы и от меня пиками.

Ошалелая Гайя вся в крови подходит, когда я извлекаю ядро размером со сливу. Оно ещё сияет розовым светом, но постепенно гаснет. Похоже, в Олене работал возобновляющий механизм, поддерживающий ядро. А теперь всё, вандалы своё дело сделали.

— Ранена? — Спрашиваю, переключаясь на неё сразу.

— Нет, одни царапины, твой амулет справляется, — отмахивается неуверенно подружка.

Не теряя времени, спешим к заслону. Устанавливаю дыркодел на сплошном монолите подальше от трещин и, затаив дыхание, жду! Первые два метра беспросветный гранит, а дальше слой металла сантиметров в двадцать. За ним новый камень. Дыра уже метра под два в диаметре, а сквозного тоннеля всё нет.

И вот она, долгожданная дырочка проклёвывается вместе с дневным светом и звуками природы. Я аж оторопел, грешным делом подумав, что мы на поверхность каким–то чудом пробились.

— Сзади! — Кричит Гайя и отстреливает из лука надвигающуюся стайку летунов. Обернулся и увидел, что в каньон спускаются и крыски, откуда–то взявшиеся.

Но простите, ребята. Мы не станем никого ждать. Дыркодел высосал весь мой резерв, когда я прикинул, что мы пролезем. Туго пошло, и в один момент даже показалось, что дыра сейчас поедет срастаться обратно.

— Иди первой, — толкаю подружку, которая увлеклась. В колчане у неё шестнадцать стрел осталось, а у нас ещё сектор впереди.

Проскакивает без промедлений. Пролезаю следом, цепляя брошь. Приходится спускаться примерно на метр, чтобы коснуться травянистой земли. Заслон быстро зарастает, похоже, слишком толсто для нашего артефакта. И никто из прежнего сектора не успевает просочиться. Прощайте, ребята.

Раскрыв рты, мы встали, как вкопанные, пытаясь поскорее привыкнуть к дневному свету. Стараюсь не прозевать какой–нибудь атаки, хотя в сложившейся ситуации вообще душа не лежит драться. Новая пещера явно отличается от предыдущей. И не удивительно, что из разрушенного, скудного на пищу мира, крыски рвались сюда. Это действительно походит на Рай, где всё цветёт и пахнет. Я переживал, что растратил свой боевой довесок? Ха! Да тут деревья и кусты растут, как на поверхности. А ещё и солнце светит. Охренеть.

Вскоре впечатление меняется. Райский уголок похож на некое подобие оранжереи. Она не кажется необъятной, скорее это некий отсек, где до потолка метров пятьдесят, не больше. И на нём вроде облака и даже солнышко проклёвывается, но вскоре становится ясно, что это иллюзия, скрывающая технологическое освещение. Потому что нет сплошного неба, это множество зеркальных клякс, где облака транслируются, чередуясь с каменной породой.

А вот транслируется ли шум воды, вот это ещё вопрос. Если поблизости журчит водица, то издали доносится шум целого водопада. Птицы здесь, конечно, не поют, но растения разрослись очень гармонично на всей видимой территории. И благоухает, как в цветочном саду.

Сразу показалось странным, что на одном дереве, что на одном кусте цветы разных цветов, чуть ли не всех оттенков радуги. Лепестки перламутром отдают. Около нас все в бутонах закрытых, а дальше распустившиеся, будто сговорились.

Деревья не отличаются большими габаритами, скорее здесь всё кустового типа. И если присмотреться, вскоре становится ясно, что это вьюнок насыщенно зелёного цвета устроил такую красоту, оккупировав растительность. Местами он даже стеной стоит, но путь не преграждает. На земле трава растёт средь мха и смахивает на луговую, грунт очень мягкий, пружинит прямо.

Оказались мы на поляне, а вокруг рощицы и кустарники на разных уровнях, будто всё тут стоит на гигантских плоских булыжниках, расположенных лесенкой и абы как.

— Здесь могут быть хищники, — предположила подружка, приготовив лук.

— За живыми ты следи, а я других проверю, — говорю, доставая сканер.

Рентген местности не показал ничего опасного. Только много подведённых к грунту и по стенам труб да каналов. Похоже, здесь и вентиляция есть, и водопровод. Всё уходит куда–то за коммуникации и даёт хорошую перспективу перейти дальше.

Двинулись вперёд без всякой спешки. Осторожно, глядя под ноги и не сводя глаз с кустов. А цветы вьюнка при нашем приближении сворачиваются в бутоны буквально на глазах. Хм… похоже, им не нравится вонь, которую мы источаем.

Метров пятнадцать прошли и спустились на одну ступень. Впереди целый сад, а дальше виднеется часть водопада. Ниспадающий поток шумит умиротворяюще.

— Странно, насекомых нет, — поделилась впечатлением Гайя, когда идём вдоль целой стены из вьюнка.

— Нам они и ни к чему, — посмеиваюсь.

— Где есть цветы, там должны быть насекомые. Это закон природы, — пояснила мне деловито. — Если это, конечно, цветы.

Действительно, кто это всё опыляет?

Духи недоумевают. Они не чувствуют здесь ничего знакомого. Пробую корнями создать контакт с местной фауной. Сами кусты отзываются, пусть и с натугой отдавая свой более плотный материал. А вот вьюнок какой–то чужеродный, будто я корнями пластика касаюсь. Очень странные ощущения.

Поэтому сторонимся яркой растительности ещё больше и спускаемся к небольшому водоёму, куда льётся из девяти труб с тридцатиметровой высоты вода, создавая широкий и равномерный водопад. Пруд метров сорок в диаметре, к нашей стороне берега только разводы незначительные доходят. Вода такая прозрачная, что полностью просматривается каменистое дно. И спуск в воду плавный, не обрывистый. Вьюнок здесь подступает, но и травянистого берега достаточно, чтоб развалиться. В общем, всё, как на курортах: райские заводи в джунглях со скалами. И шум, шум, шум. Монотонность, ласкающая слух.

Куда дальше идти, нам понятно: путь огибает бережок и ведёт правее водопада в трёхметровую, обвитую вьюнком каменную арку. Через неё виднеется луг и немного кустиков уже без цветов. А этот отсек примерно сто на сто метров, если верно прикинул, сетуя на симметрию. Хотя часть зарослей вверху плотно завешена шторами из вьюнка, и стен пещеры не видно.

Осмотревшись у берега, садимся передохнуть. Коль дают, нужно использовать любую возможность. Когда бросаю задницу на землю, понимаю, как сильно устал. Поэтому кидаю бренные кости, укладываясь спиной. И тело ахает от расслабления. Клонит в сон, но я держусь, ибо мы ещё не убедились, что здесь безопасно.

Гайя всё сидит напряжённая.

— Я посторожу, ты спи, — говорит мне деловито.

Даже возражать не стал, после беготни с Оленем, сил никаких не осталось. Вымотался вусмерть. Закрыл глазки и провалился в черноту.

А вот от толчка вскочил, как ужаленный! Но увидев спокойное лицо подружки в дневном свете спросил:

— Что?

— Выспался? — Говорит с некой претензией.

Судя по полностью восстановленному резерву, я проспал часа четыре. За драку с Хранителем мне ещё две единицы прибавилось. Итого сто восемнадцать стало.

— Теперь моя очередь расслабиться, — заявляет девушка с какой–то нездоровой ухмылкой.

— Да, пожалуйста, — пожимаю плечами, окидывая наш оазис, где всё совершенно без изменений. Разве что по периметру цветастости прибавилось. Или мне кажется?

— Вода здесь хорошая, — говорит подружка. — Посторожи.

С этими словами скидывает ремень, перевязь с колчаном, раздевается!

Успеваю увидеть крохотную грудь толчком и отворачиваюсь запоздало, вылавливая хитрый взгляд.

— Блин, предупреждать надо, — посмеиваюсь горько.

— Ты уже видел меня обнажённой, когда спасал, — слышу обыденно. — Твой взгляд меня не оскорбляет. И раз ты сторожишь, придётся смотреть.

Похоже на вызов, который я принимаю. Наблюдаю, как она снимает штанишки, устремив свой взгляд уже на водопад. Видимо, чтоб меня не смущать, спокойно дав полюбоваться её спортивным телом. Узкой талией, атлетичными ножками и, конечно же, шикарными смуглыми торчащими ягодицами, о которых мечтает вся дружина Малорыжково.

Не в силах оторвать взгляд от её попки, я наблюдаю, как подружка элегантно погружается в воду, уходя всё дальше.

— За водой смотри, — слышу с усмешкой.

— Ах да, точно.

Погрузившись до пояса, ныряет под воду бесстрашно. И забавно лягушечкой ноги раздвигает. Но меня уже не радует такой поворот, потому что я не уверен, что вода безопасна. Вот зачем она мне нервы треплет, не пойму.

Выныривает, плещется немного и плывёт в сторону водопада.

— Эй! Далеко не отплывай! — Спохватился.

Но эта дурочка не слушает, уносится всё дальше к самому водопаду, где в бурлящем омуте пропадает из виду вообще!

— Гайя⁈ — Покричал. — Назад! Это приказ! Гайя!!

А в ответ только шум воды. И подружки совсем не видно. Да ёпрт!

Секунду сомневаюсь. Нет, в воде экипировка и всё это железо ни к чему. Скидываю всё лишнее, раздеваюсь живенько догола и прыгаю мощно, планируя крыльями прямо к водопаду! Плюхаюсь в воду, сердце ухает от прохлады. Из–за пузырьков ничерта не видно, а из–за падающего потока ещё и нихрена не слышно! Ращу ласты и мощным рывком лягушки (навык остался) ухожу до самого дна, которое настигает меня метров через пять. Порыскал, метнувшись в одну, затем в другую сторону. Вода сверху долбит мощно, поэтому в самом низу только удалось проскочить.

За водопадом дно идёт стремительно вверх, мельчает. Здесь небольшая заводь походит на бассейн, завешенный водным потоком и ограниченный с другой стороны скальной выемкой. Вижу Гайю по грудь в воде у края. Болтает себе ножками и в меня чётко смотрит. Видимо с укором, потому что я сперва любуюсь на её интимную стрижку, а затем только выныриваю перед ней.

— Ну и что это было? — Фыркаю, вставая на ноги. До дна у края, ближе к скале метра полтора глубина.

От близости с её горячим телом меня сразу же бросает в жар. Да и на её смуглых щеках проклёвывается румянец. Глаза в глаза смотрим. В её чёрных омутах чёртики играют, но проскакивает помутнение, когда она подаётся меня целовать.

— Гайя, — отстраняюсь я. — Ты ведь понимаешь, что…

Палец на губы кладёт, прерывая.

— Молчи. У моего отца было пять наложниц, — заявляет. — И здесь я ни на что не претендую. Ни на положение, ни на твоё сердце. Только на снисхождение великого воина.

Убирает палец и снова подаётся целовать. Устоять сложно, да и не хочется.

Обнимаю её за тугую талию, прижимая ближе. Как же это чертовски приятно… И отвечаю ей со всей страстью.

Чуть поиграв друг с другом, начинаем резвиться в воде. Гайя убегает от меня, ныряя под водопад, спешу за ней. С ластами легко её обгоняю и настигаю, щупая, где вздумается. И вскоре мы неминуемо выходим на берег уже чистенькие. А ещё возбуждённые.

Даже при этом не забываю смотреть по округе, предупреждая опасность. Но всё буквально располагает к сладости и удовольствиям. Напарница ложится на траву, а я взбираюсь сверху. Сейчас она такая красивая, что мне не хочется переходить к самому банальному. Я целую её, а она обхватывает меня своими мощными ногами, провоцируя на более решительные действия.

Остаётся только подать корпус вперёд, но что–то неожиданно жалит в ягодицу!

— Ай! — Вскрикиваю, понимая, что некая тварь укусила до крови.

Шлёпаю её тут же и хватаю. А это голубая перламутровая бабочка. С телом золотым, твёрдым, как у муравья. Ещё и пытается ухватить снова своими челюстями, но я уплотняю подушечки пальцев деревом и давлю нещадно, прыская зелёную кровь.

Приподнимается и подружка, хватая на лету ещё одну такую же за крыло, только уже розового цвета.

— Что это за дрянь? — Шипит недовольно и откидывает в воду.

Мелькнула ещё одна, но я отмахнулся. А следом обратил внимание на кустарник рядом с нами. Теперь все цветы из бутонов распустились. И даже шевелят своими перламутровыми лепестками. Вот только это не цветы и не лепестки. А насекомые с крылышками, которые уже начинают срываться с вьюнка, чтобы полакомиться нами.

Судя по тому, что кожу первая тварь прокусила не хило, нам кранты! Ведь сверху уже летит целая стая, играя всеми цветами долбанной радуги!

— В воду! — Кричу, дёргаю подругу, и мы несёмся, чтобы поскорее погрузиться. Твари вьются над башкой, цепляются в волосы, пытаются прихватить кожу. Отбрыкиваемся, как сумасшедшие. Гайя кричит!

Ныряем когда воды по пояс, потому что целый рой уже тут! Под водой ухожу, держа одной рукой подружку, утягиваю за собой, чтоб не потерять. Вода окрашивается красным, кажется, её зацепили в плечо. Но вроде, терпит.

Слышу, как по поверхности уже бьют тельца чуть ли не градом, заполняя собой всю водную гладь. К счастью, твари не умеют нырять. Но от этого не легче.

Мы в ловушке.