Глава 14 · Рой и интересная находка

Сомнений нет, их отпугивал наш инородный запах. Кислятина от грибов, кровь летунов, слюни крысок. Но стоило нам помыться, они и сорвались на лакомство.

Уйдя под воду метра на два, мы с Гайей переглянулись, как в замедленной съёмке. Она кивнула, мол, что делать. Времени немного, счёт на секунды, ибо вскоре придётся выныривать так или иначе.

Единственный шанс — это попытаться отбиться за водопадом в той нише, куда подружку и дёргаю поскорее. Кислород на исходе, она пытается плыть сама, но я тащу за собой с мощными рывками, выдавая двойную скоростью.

Уже ближе к водопаду чувствую, что она задёргалась в спазмах! Видимо, не успела нормально вдохнуть, когда нырнули. И как назло, гадины сверху продолжают бомбить по воде. И не тонут ведь, просто заполоняют собой гладь, по которой рассекают, как водомерки, устремляясь за нами.

Чуток не дотянули, начала вырываться, поддавшись инстинктам. Два мощных рывка, и мы проходим под водопадом, выныривая в бассейне. К счастью, массово насекомые сюда не смогли ещё пройти из–за сильного потока. Но уже выплывают, барахтаясь.

Вынырнув, остаёмся в воде на случай, если придётся снова спасаться.

— Надо прорваться к вещам и укрыться ими, — предлагает напарница.

— Нас обглодают, пока будем туда добираться, — фыркаю. — Ты ж охотница, почему не заметила подвох?

— Я заметила, но ты не принял всерьёз.

— Ладно, без паники, есть у меня варианты.

Как раз подплывает фиолетовая бабочка с золотым тельцем и челюстями, как у пираньи, мать её. Пускаю из пальца в неё пику с кровью и надеюсь на чудо. Бронированный хитин оказалось нелегко пробить, но волоски залезли через более мягкое брюшко. Дальше самое интересное — получить над ней власть. И Старший дух Сорняка делает своё дело, помогая мне активно.

Буквально через пять секунд злобная бабочка уже под моим контролем. В глазу бельмо, в котором я вижу то, что видит она. Долбаные фасетки…

— Что ты сделал? — Слышу от Гайн.

— Подчинил одну, — показываю пальцем, как взлетает с воды. И кстати, крайне тяжело.

— Сможешь всех? — Спрашивает подружка с надеждой.

— Нет, буду ей бить других.

— Хороший план, дня за три управишься, — посмеивается ещё.

— Отбивай меня, если зазеваюсь. Всё, погнали.

Слева по стенке уже ползёт одна ушлая. Налетаю своей, быстрая борьба, и я перекусываю своим аватаром вражескую шейку. М–дя… так действительно каши не сваришь. Уже с другой стороны лезут.

Гайя своего ловит, отрывая крылышки. Пробую ещё одного под контроль взять, пуская первого в атаку на вражьего сородича.

— Дай… нам… — раздаётся в голове сразу от двух духов Сорняка и Водуна.

И уже не так болезненно.

— Умерщвляй, — подсказывают дальше. — Наделяй кровью…

Отдаю управление бабочкой им, а сам стреляю спорой ещё в одну, вскоре передавая под контроль духам. Ищу следующую.

Напарница отмахивается от одиночных атак, шипит недовольно. Уже и не надо искать, бабочки сами лезут. За водопад штук десять залетело и продолжают просачиваться. А тем временем, мои зомби–бабочки начинают действовать всё активнее, увеличиваясь числом. Бельмо на глазу вроде и пропало, но теперь я могу взглянуть на любую свою и увидеть её фасетками изломанный, как в разбитом зеркале, гигантский мир. И наши ошалелые мокрые лица.

За одну бабочку резерв сжирается не сильно, а вот за десять траты уже чувствуются. Но деваться некуда, наша армия разрастается и уничтожает вражеских уродцев. Думал, будет легко, а хрен с маслом. Враг начал отбиваться! В схватке живого с зомбачком исход пошёл пятьдесят на пятьдесят. Иногда я перенимаю контроль и увеличиваю шансы почти до ста процентов. Но такое отвлечение мешает мне набирать новых.

Гайя отмахивается, срывает тварей и с моих волос. Вскоре нам приходится окунаться разок, чтоб скинуть несколько дюжин.

После водных процедур вражеские бабочки теряют свою ретивость, и я захватываю их спорами очень быстро, прямо у себя в ладонях.

Вижу, как мои духи управляются эскадрильями всё лучше и лучше. Уже по две–три наши бабочки идут на одну вражью, сцепляясь и ломая ей крылья. Порой падают в воду все вместе, но наши справляются с этим лучше. Часть замеса переходит на каменный бережок позади нас. Поэтому мне приходится часто оборачиваться. И в процессе даже спорами подрубать недобитков.

Думал, духи скоро выдохнуться, но ошибся. Соряк с Водуном спелись, чувствую их азарт. И мои магические траты…

Когда наш воздушный флот достигает сотни, твари уже не лезут.

— Сумел подчинить всех? — Радуется Гайя, глядя на роящихся с обеих сторон от водопада смирных бабочек.

— Ну как сказать, — посмеиваюсь, прикидывая, что это примерно пара процентов от имеющегося числа в этой пещере.

Призываю духов к большей решительности, пока у меня резерв не промотался за простой. А эти и рады.

Наши бабочки начинают проползать за водопад по стенкам, там, где лезли вражьи. И битва перетекает в большое пространство отсека над водоёмом. Поначалу у врага нет шансов, потому что схема «три в одного» работает безупречно. Но вскоре всё меняется, твари начинают сами атаковать стайками.

И мне приходится шевелиться, дабы пополнить армию. Вовнутрь снова просачиваются, но не так существенно. Поэтому ныряю обратно, услышав в последний момент, как спохватилась Гайя. И чуть ли не бросилась за мной, пяткой отпихнул обратно.

Проплыв под водопадом, аккуратно поднялся к поверхности и принялся шпиговать спорами ещё плавающих бабочек. Первые разы экономно, затем стал выстреливать споры целыми залпами из ладони, дабы мобилизовать максимум. Да поскорее! Нас там уже рвут.

Пополнение флота помогает отбросить врага, но приходится выныривать на поверхность. Где в уши сразу врывается массовый шелест крыльев и тонкий писк лопающихся брюшков, а на языке вскоре появляется кисло–сладкий вкус зелёной крови.

Когда осознаю, что резерв стремительно тает, и вскоре вся эта показная мощь в одночасье посыплется, решаюсь на прорыв.

Собрался метнуться за подружкой, а она сама выплыла бесстрашно, отплёвывая крылышки и разгребая их вокруг. Подал знак, и мы поплыли к берегу. Армией особей в двести духи создали для нас купол обороны, отбивая нападающих. Вражеские бабочки на время дезорганизовались, но сверху от вьюнка видно, как собирается новый рой, взявшийся невесть откуда.

Вырываемся на берег под градом сыплющихся крылышек поверженных и дождём из зелёной крови. Тут и наши и не наши. Бросаемся к шмоткам и пытаемся натянуть всё на мокрые тела. Дело гиблое, особо раздражающее в сложившейся ситуации. Но других вариантов нет, вонючая одежда должна отпугнуть хоть как–то. Да и защитить уязвимые места.

Наши защитники тают под ударами, но я даю залп из сотни спор сразу с обеих ладоней по надвигающемуся облаку, сшибая треть. И устраивая неразбериху. А тем временем резерв сожран уже на две трети, мать его.

Запоздало подключается и дух Хилила, выпрашивая больше материала на спору. Теперь мои бабочки не только дерутся и кусаются, но и стреляют шрапнелью! Боезапас небольшой, но на три–четыре вражины хватает. Духи всё более умело управляют зомбачками.

Но, несмотря на все ухищрения, наш оборонительный купол редеет и сужается, ограничивая нас всё больше. Гайя одевается в два раза быстрее, а я завозился. Под дождём из зелёной крови хватаю снаряжение и на ходу застёгиваюсь. Движемся к арке под прикрытием цветастого купола. Хочется бежать, но нельзя нарушать строй нашей обороны, поэтому плетёмся. К счастью, атакующие уже не так рьяно лезут, похоже, запах от одежды проклёвывается через кисло–сладкий аромат их крови.

У арки своих бабочек остаётся три десятка, но я помогаю им огнём из пик уже без крови. Для меня это пыль, но она хорошо сшибает с расстояния в два–три метра. Попутно стягиваю корни с местного кустарника, пополняя запас. Дерево странного типа, более плотное, поначалу не поддавалось, но теперь охотно перетекает в нужную мне структуру.

Проскакиваем арку, где уже на вьюнке пусто. А затем я в быстром темпе запаиваю деревом проход, тратя на крупную арку шесть с половиной кило, а это половина боевого довеска. Бабочки и не лезут, будто встретились с невидимым полем. Но бдительность терять нельзя, лучше перебздеть.

Свои оставшиеся пятнадцать бабочек падают на траву. У меня три единицы резерва осталось с такими свистоплясками.

Новая область уже не кажется ограниченной пещерным пространством. Это целый мир. Всё в зелени, как и прежде, к счастью, вьюнка здесь не видно. И цветастости поменьше. Хотя солнышко по–прежнему на потолке, которое теперь метров с двухсот нам светит из зеркальных клякс. При этом температура повыше, двадцать два — двадцать пять градусов. Хочется снова раздеться.

Рельеф всё такой же ступенчатый, но платформы уже побольше. И видны давно заросшие беломраморные беседки. И всё–таки есть руины по первому впечатлению. Не в смысле, что весь город разнесло. А те немногие строения, что я вижу, подточены временем и захватившими их джунглями. Ага, здесь именно джунгли. И теперь уже слышно, как жужжат мошки, да крякают птицы. И, тем не менее, признаков цивилизации никаких. Аборигены по кустам не шуршат пока что.

Но терять бдительность не стоит. Всё ещё ошалелая Гайя держит ухо востро.

А я только сейчас осознал свою внутреннюю радость, которой наполнился ещё когда вошёл в предыдущий отсек. Раз так зелено, в этом секторе точно есть рабочее Зерно жизни!

От арки мы прошли небольшую поляну из пожухлой травы и спустились по ступенькам из камушков, явно сделанных именно для людей. Убедившись, что бабочки не прорываются за нами, уселись на первом же пролёте перед низиной, где снова блестит водица и журчит ручеёк.

Похоже, прежний отсек — это некая охранная система, где содержат плотоядных насекомых, которые не переходят границу по некоему ограничению. Очень надеюсь, что так и есть. Но даже если здесь нет этих тварей, бдительность терять нельзя.

Сканер новой местности ничего особенного не показал. Активировав карту инопланетянина, бегло изучил сектор. На схеме и не показано много строений, но те немногие башни, каких здесь четыре, распределены равномерно по прямоугольной площади сектора. Не забывая прежние варианты, как держали Зерно, оно должно быть на одной из башен. Хотя не исключаю и некое тайное хранилище в скале. В любом случае от него должно разрастаться нечто колоссальное и насыщенное жизнью. Такое сложно пропустить.

Хочется верить, что не ошибся, и нам не придётся прорываться в сектор «Сову», переход в который примерно через два километра по левой границе пещеры. Или в «Рысь», куда можно попасть только пройдя полностью местность, а это километров пять.

Учитывая, что резерв мой на дне, не спешил углубляться и нарываться на кого–то. В стороне от маршрута, на плоском валуне под козырьком невысоких деревьев мы устроили привал. Пустив корни в почву, убедился, что и здесь сумею пополнить боезапас. Но не магическую энергию. Поэтому достав из сумки сушёное мясо, принялся активно его поглощать. Аппетит разыгрался звериный.

Пока возимся, Гайя посматривает на меня неоднозначно и даже украдкой, подтачивая запасы более скромно. Похоже, между нами возникла некоторая неловкость. И мы оба задумчивы. За полчаса с мяса восстановил двадцать единиц. Это время мы просидели в тишине, а затем стали собираться в путь.

Спустились в низину и в первом же прозрачном ручье увидели массу мальков, а следом и разноцветных блестящих рыбок, какие в моём мире видел лишь в качестве экзотики в аквариумах.

На ветках Гайя быстро засекла движение и вскоре даже подстрелила мелкую пушистую серую обезьянку, которая по величине не больше белки. Ещё мы приметили несколько видов птиц похожих на мелких попугайчиков. Я распознал пчёл с голубыми брюшками и муравьёв в траве. И вся эта живность, что непуганое стадо, даже не пытается спрятаться от нас или убежать.

В надежде, что они не такие же плотоядные, как предыдущие, я снял жучка с листика, чтобы рассмотреть.

— Он может быть ядовитым, — выпалила Гайя. — Я не узнаю ни одного животного. Нужно быть осторожнее.

— Тогда зачем подстрелила обезьяну?

— Нам нужна еда, — пояснила деловито.

А её хоть отбавляй и так. На каждом втором дереве и кустарнике какие–то плоды. Всякие ягоды да карамбола. Вот такое точно может нам не по вкусу быть и отравить запросто. И не токсинами даже, а эффектом из–за несовместимости белков, где–то я такое раньше слышал.

Понимая, что никак не обойти, двинули вглубь джунглей по направлению к первой башне. Немного на спуск, затем уже в горку. Каждые пять–семь метров метровые ступени из плоских валунов, заросшие дёрном, но местами стёсанные. По ним и идём. Вскоре Гайя присмотрелась к повреждённому дёрну и заключила:

— Крупный зверь, спускался на водопой.

— Крупнее того оленя? — Подкалываю.

— Чуть поменьше, — кривится подружка с полуулыбкой.

Вскоре нам обоим становится смешно почти до истерики, потому что сверху на нас действительно взирает олень обычных габаритов. Взрослый, с ветвистыми рогами. Судя по осанке и взгляду, он здесь король.

Останавливаю подружку, которая вздумала его подстрелить, быстро прицелившись.

— Мясо никогда не бывает лишним, — произнесла недовольно.

— У тебя есть время его разделывать? — Наезжаю.

— Отрежем пару кусков, нам хватит, — бурчит.

— Из–за пары кусков мяса убивать такого красавца? Нет, не будем его трогать. Глянь, как смотрит, ну прямо как человек.

— Ярослав, не будь таким мягким.

— Не нравлюсь таким?

— Нет.

Уходим стороной, чтоб не пересекаться, а этот всё смотрит неотрывно, пока не скрываемся за зарослями. Поднимаемся на горку к заросшей беседке. Отсюда отличный вид на раскинувшуюся впереди долину, и первую башню в её конце. К сожалению, верхушка там не горит розовым светом, она вообще отвалилась. Попутно ищу глазами подъёмники, но не нахожу и намёка. Значит, и здесь план не врёт. За башней дымка всё размывает, ничего не разглядеть. А в радиусе трёхсот–четырёхсот метров ни поселений не видно, ни какой–то активности аборигенов. Всё дико, всё захвачено джунглями.

Идём на спуск, олень по левое плечо метрах в сорока от нас сверху, с каменного балкончика взирает. Похоже, следит. Или сказать что–то хочет. Просканировал его на всякий случай, а то слишком странно себя ведёт. К счастью для всех, обычное животное.

Если поначалу шли, как вздыбленные кошки, то теперь гуляем по джунглям, расслабив булки. И зверей подкармливая чуть ли не с руки. Мелкие пушистые обезьянки, проявляя к нам бесстрашный интерес, подходят очень близко и без опаски берут крошки хлеба.

— Какая милота, ну скажи? — Подтруниваю Гайю, у которой дохлая тушка свисает позади.

— Те бабочки тоже были очаровательны, — кривится в ответ.

Вобрав дерева достаточно, я даже не опасаюсь, что придётся драться с целой стаей обезьянок, которая постепенно набегает к нам. Но они мирно скачут рядом.

Постепенно восстанавливается мой резерв, когда он уже полон, понимаю, что с драки с роем бабочек поднял его ещё на одну единицу. И это радует.

В саму низину мы не спускаемся, стараемся держаться параллельным курсом выше, где зарослей побольше. Появившиеся на пути лианы начинают усложнять нам путь ровно до того момента, пока я не использую свою особую магию, ссыпая всё лишнее в труху. Так мы движемся около четырёх часов, некоторое время назад заметив, что тот олень прётся за нами на безопасном, как он думает, расстоянии. А когда садимся на привалы, ждёт неподалёку.

Не дойдя башни метров сорока, встал на возвышенности и решил просканировать местность, как делаю это периодически. В самой башне пусто, по правую руку тоже ничего не показывает. Низина слева совсем заросла, видны только плотные шапки крон. Именно поэтому я решил прошерстить сканером и её на всякий случай.

Странные куски металла сразу бросились в глаза. Из них целая дорожка, и это не оружие, не доспехи. Какие–то обломки. Путь их легко прослеживается прямо по самой низине, но сканер не добивает дальше.

Спешу к каменной башне, высота которой не более четырёх этажей, и по внешней стороне прямо по лианам взбираюсь живенько, страхуясь конями. Оставил подружку внизу, но ей сюда и незачем.

Поднявшись до скола стены, перелез на верхнюю этажную платформу, где ютятся серые птенцы в гнезде. Увидев меня, они закричали и раскрыли клювы, мол, корми. Но совсем не до них. Окинув глазами округу и не увидев ничего особенного, я снова сканирую низину слева. И сердце ахает в груди почти сразу, когда распознаю силуэт самолёта!!

Или чего–то подобного. Не важно! Металла там достаточно, чтобы не сомневаться. Нихрена эта штука не отсюда. Отложив на время главную цель, устремляюсь к находке.

— Догоняй! — Кричу подружке. И на крыльях планирую в низину прямо с башни.

Гайя даже вякнуть не успевает, оставаясь далеко позади. А я невольно наслаждаюсь своим превосходством, быстро преодолевая расстояние. Планировать проще по склону, ведь это практически полёт. До тех пор, пока не врезаешься в кроны. Поэтому приходится выстреливать плотным градом шрапнели, пробивая себе путь. Сложив крылья, пускаю во все стороны корни, дабы зацепиться. И успешно спускаюсь. Хотя рисковал упасть.

Просто азарт скорее добраться до находки пересилил здравый смысл. И я как обезьяна ворвался к месту крушения, метров тридцати до него не долетев.

Судя по очертаниям широкой канавы, которая уже давно окутана дёрном и даже заросла кустиками, самолёт пропахал брюхом прежде, чем остановиться. А также переломал себе крылья и хвост, обломки которых сканер и засёк.

А теперь я сканирую объект буквально на ходу. Судя по всему, размерами он раза в два больше истребителя, кабина хоть и не длинная, но довольно массивная, как у пассажирского самолёта. Это всё показывает прибор, но визуально, я вижу только пригорок. Тьфу ты! Он почвой окутан наглухо.

Ничего не остаётся, полез на горку и стал раскапывать. Дёрн корнями разбрасывается быстро, выращенной лопатой помогаю. Вскоре уже виден зеркальный, металлический каркас, он же потолок судна.

Затаив дыхание, прислонил дыркодел, но ничего не произошло. Я даже дал ему вдвое больше времени. Облом.

Принялся раскапывать корпус полностью. Вскоре примчала Гайя и без всяких слов стала помогать, ковыряя дёрн мечом. Взгляд у подружки растерянный, но вопросов она не задаёт.

За этим делом сразу и не заметил, что собралось обезьянок штук сорок, целая дюжина оленят и совершенно не агрессивные кабанчики. В один прекрасный момент живность начала копошиться в кучках отброшенного дёрна, буквально в метрах от нас. Между собой они даже начали драться, но чёрт бы с ними. Наконец, мы раскопали люк у оторванного крыла. Поковыряв его бестолково мечом, быстро пришёл к выводу, что нужно искать другой способ войти.

Пришлось попотеть в жаре, раскапывая фюзеляж по кругу. Если бы не задействовал корни, тут бы и помер от натуги. Полностью зеркальная обшивка корпуса, походящего формой на нос утки, очень быстро стала вызывать интерес у животных, куда они вскоре и полезли, мешая разбираться.

Ни иллюминаторов в предполагаемой кабине, ни дверей. Я почти отчаялся, когда сел передохнуть. Но тут меня осенило, что нужно капнуть со стороны хвоста. Если он оторвался, то там может быть дыра, через которую мы и пройдём.

Активировал сканер, чтобы глянуть, где лучше начать копать. И что–то рядом пшикнуло и загудело! У меня аж сердце обвалилось. А зверьё бросилось в рассыпную. Гайя чуть с ними не подрапала со страха.

— Оно живое! — Закричала.

— Не переживай, это просто космический корабль, — ответил с придыханием.

— Любишь возиться со всякой демонической дрянью, — фыркнула Гайя и заворчала, как старая бабка. — Рано или поздно не сдюжишь. И оно захватит твою душу.

— Без познания мир скушен, — парировал.

На сканере завертелась модель корабля. Ха! Да он его распознал вблизи, как дистанционный ключ автомобиля. Оказывается у этого кораблика по два крыла с обеих сторон, да хвост, как у рыбы. Под брюхом ещё какая–то тарелка. Но думаю, что всё выдающееся у него отвалилось.

Оббежал вокруг к люку, который уже ковырял, а он приоткрыт наполовину по принципу трапа, снизу полностью развернуться мешает грунт. Подкопали ещё немного, крышка поехала дальше, в итоге встав горизонтально.

— Ты уверен? — Придержала меня Гайя, когда собрался входить. — А вдруг это его пасть?

— Побудь снаружи, посмотри за округой. Подружись с обезьянками.

Кивнула неуверенно, да с таким взглядом, будто провожает меня с концами.

Полез вовнутрь, где повеяло какими–то окислениями. Судя по величине овала люка и первой же каюты, пилот тут метра под два ростом, а то и больше. Хотя это и следовало ожидать: похоже, тот инопланетянин и прибыл на этом корабле. Вот только как он попал в подземелье — это ещё вопрос. Не уверен, что он вообще пробивал потолок. Может, порталом? Так, сейчас не это важно. А то, что инопланетный аппарат понемногу оживает.

Сам отсек явно на всю ширину корабля, походит своими белыми выпуклостями переборок и потолка на безопасную комнату для психов с суицидальными наклонностями. В сторону хвоста несколько люков полтора метра в диаметре на разных уровнях уже круглые, задраены наглухо. А вот налево к носу открыта полноценная дверь.

Одно смущает, пробуждение корабля проходит болезненно. Слышен треск искр, идут мелкие вспышки белого света, лопается что–то за переборкой и тухнет. Похоже, попытка ожить у корабля постепенно проваливается. Скорее это агония, железяка высасывает остатки из батарей, но проводка уже не вывозит.

Приступил к осмотру первого же отсека под мигания света, вдыхая пары расплавленного пластика. Пол прорезиненный, бежевый, с мелкими лючками, которые сразу и не заметил. В самом отсеке вроде ничего и нет, но ниш по стенкам достаточно. Подсвечиваются голубым кнопочки, подходи, да тыкай. Что и делаю. Только ничего не открывается, щёлкает по три–пять раз, потом затухает свет. Приходится ковырять «Жалом». Внутри материал не такой, как снаружи каркас, поэтому легко получается всё разломать вандалистским способом.

— Ярослав? — Слышу от Гайи с улицы. — Ты как?

— Всё отлично, бди! — Отзываюсь, продолжая ковырять стенки.

В нишах всё ссыпается к чёртовой бабушке, и проводка, и какие–то брикеты.

Не найдя ничего интересного, двинулся в следующий отсек, где в полумраке распознаю встроенные в стену две камеры, смахивающие на криогенные. И сразу же встаёт вопрос. Пилотов было двое? Если одного я нашёл, то где второй?

Так, ладно. Обыскиваю второе помещение. Отсек более тесный, тут уже палёным бьёт в нос конкретно. По стенкам подобие встроенной мини–кухни. С потолка свисают тонкие балки и провода, а в полу много очертаний люков. Вижу выступ с противоположной стороны от входа и понимаю, что это и не люки вовсе, а выдвигающаяся из пола мебель, стулья, может, унитаз.

Пошарился, всё в труху сыплется. И, похоже, начинает это делать, когда я пришёл. Вероятно, нарушена герметичность. Судя по всему, тут был вакуум.

Дверь в носовой отсек закрыта, но голубой индикатор приглашающе горит. Когда подношу к кнопке палец, заслонка с тяжёлым гулом отходит сантиметра на два. Из приоткрытой щели холодный свет бьёт уже щедро, похоже, вся энергия перетекла в рубку.

Протискиваюсь корнями, затем уже могу просунуть руку и с силой вдавливаю дверь в переборку. Она поддаётся, пусть и нелегко.

В рубке два кресла разложены в положения полулёжа, между ними широкая коробка с сенсорами, которые мигают. На узком лбу сильно наклоненного стекла, что пришлось даже пригнуться, тоже моргает какая–то зелёная схема. Она то появляется, то исчезает. То сменяется другой.

В надежде всё же найти что–то полезное и рабочее наподобие сканера и дыркодела, обшариваю рубку очень тщательно. Свет постепенно тухнет, то отдельные лампы гаснут, то целые сектора на потолке.

Но одно место меня смущает. Ниша прямо за правым креслом в стене вроде светится голубым, а вроде это просто такого цвета оргстекло. Две кнопочки сбоку от него подсвечены едва заметно зелёным и синим. Когда подошёл уже в упор, через стекло сумел рассмотреть два прямоугольных окошка, разделяющих нишу пополам. В одном пусто, а вот во втором вертикально прикреплена перчатка человеческих размеров. Но на четыре пальца с учётом большого.

Нажал на синюю кнопку, пшикнуло! И стекло с мелким треском стало разъезжаться. Чуть надавил, и оно вошло в стену полностью. Теперь подсветилась рамочка с перчаткой.

Со скептическим настроем ухватил её. Но она не рассыпалась! Это даже не перчатка, а некий каркас: кольца на фалангах из зеркального металла, как сам корабль, на кончиках пальцев напёрстки, всё это соединено тонкими эластичными белыми полосками, смахивающими на кожу, ладонь с двух сторон не закрывается, только полоски идут по краям до запястья, где уже браслет застёгивается, похоже, как наручники.

Хм, видимо, здесь какое–то особое хранилище, предусмотренное, чтобы хранить вещи очень долго.

Не ощутив никакой магии от перчатки, решил примерить. Симметричная с обеих сторон, она подходит как на левую, так и на правую руку. Поначалу кольца выглядели крупнее пальцев на пару размеров, но подошли хорошо. Напёрстки тоже буквально присосались к подушечкам. Только мизинец остался не у дел.

Собрался уже снимать бесполезный хлам, но почуял покалывания на коже под кольцами и на кончиках пальцев. На металле загорелись оранжевым целые дорожки из тонких иероглифов. И уже не осталось сомнений, что эта штука жрёт мой резерв. Хоть и скромно.

От того, чтобы всё же содрать её, остановили шевеления в той же нише. Со дна под коробкой, из которой я достал перчатку, потянулись прямоугольные пластинки чуть больше монеты. В первое мгновение решил, что это металлическая змея. И чуть не обделался. А это просто пластинки, похожие на медные. Вспомнил! Такие я уже находил у останков первого инопланетянина и забрал их себе. Но с собой в Хикупту сейчас не взял. И вот я вижу новые. Под воздействием неких сил, они вытягиваются из ниши.

Делаю шаг назад, чтобы не мешать. А они выходят полностью и прямо в воздухе собираются в силуэт ладони из четырёх пальцев, путём соединения! Ладонь зависает на расстоянии в полметра от моей руки в перчатке. Она плоской формы, толщиной, как одна пластина, раза в четыре больше моей руки по размаху.

Шевелю пальцами, и лапа в воздухе шевелится синхронно точно так же! Поворачиваю ладонь, и она в воздухе поворачивается. Сжимаю свой кулак — и там сворачивается в кулак! Опускаю вниз — и она опускается, только щёлкает об пол пальцами. Сжимаю свои, а эта хрень скребёт по полу. Причём усилий никаких не прилагаю, а там явно какие–то повреждения наносятся. Ах да, чуть сильнее стал мотаться резерв. Немного попользовался, и приспособление уже ощущается, как продолжение моей собственной руки.

Похоже, это дистанционная рука или какой–то погрузочный инструмент. Вот только какой от него прок? Повертел, покрутил, побаловался. Попытался мысленно подавать команды, не реагирует. А вот на манипуляции второй рукой по браслету от перчатки ещё как!

Можно регулировать дистанцию и размер руки, ограниченный количеством пластин, можно превращать её в верёвку, а точнее плеть, длиной метра в три, при регулировке и длиннее, но тогда между пластинами прорех. Можно легко сделать прямоугольный щит, а точнее заслонку. И всё пересобирается почти мгновенно из трёх десятков пластин, как по волшебству.

Интересно, а у первого инопланетянина была такая же перчатка? Судя по пластинам, которые я нашёл у останков, да. Сама перчатка, вероятно, сломалась. А детали от прежней подойдут сюда? Допустим для усиления и увеличения объёма «клешни». Так, увлекаться не стоит. Потом разберёмся.

Снял перчатку, пластинки упали с грохотом, но на полу стали быстро собираться в стопку, будто они магнитные. Буквально за полминуты, у моих ног сложился идеально ровный объёмный прямоугольник. Поднял его и вместе с перчаткой убрал в сумку.

Проштудировав рубку, больше не нашёл ничего интересного и уж тем более целого. Когда с потолка на голову посыпалось дождём, понял, что процесс разложения корабля в разы ускорился. По крайней мере, рубка уж точно сыплется на глазах.

Последние лампочки догорают, когда я выхожу из корабля.

Гайя смотрит вопросительно, по обе стороны от неё по три обезьянки тоже поглядывают на меня с тревогой.

— Всё хорошо, — отвечаю спокойно.

— Нашёл, что искал? — Спросила с ехидством.

— Надеюсь, да, — вздохнул.

Пошли на подъём. Метров пятьдесят пути всё было спокойно. Затем олень, который за нами следил, наверху прошмыгнул через кусты. И встал гордо на плоском валуне около незнакомого человека, встречающего нас.

А вот и цивилизация подъехала.