Глава 15 · Добрым для всех…

Чтобы не выказывать агрессии мы сразу и встали, как вкопанные. Заодно насторожились и прислушались. А то мало ли, уже засада окружает. Но пока на виду лишь некоторые персонажи.

Высокий полуголый старец с белой бородой до пупа одет в клочки из серых шкурок, бусы из каменьев синих аж слепят мои жадные глаза. Опирается он на посох из кости какого–то крупного животного и гладит по шее своего оленя, как ручного коня. Первым делом я обратил внимание на его бледную с оттенком синевы от проступающих вен кожу, а затем уже на чёрный не моргающий взгляд.

Помимо оленя к нему пристроились два метровых крысёныша, которые тоже не побрезговали обезьяньих мехом. Это, похоже, его воины. Детские луки пусть и опущены в руках, но уже с вложенными стрелами говорят о явной готовности атаковать. Ещё и копья за спиной да щиты овальные виднеются. Матёрые крыски, ничего не скажешь.

— Мир, братья! — Поднял я руку с раскрытой ладонью.

Гайя повторила жест, правда, без слов.

Старец не пошевелился, а вот крыски явно расслабились.

Дальше происходит странное, олень спускается к нам деловито. Подходит ко мне бесстрашно и начинает обнюхивать, как собака. Чую недовольные фырканья. А с ними и напряг троицы. Поэтому живенько ращу в руке наливное яблочко и сразу разламываю его для аромата.

Олень легко поддаётся соблазну и кушает яблоко прямо с руки, как лошадь. В процессе мне даже удаётся его подгадить, затаив дыхание. Гайю он не нюхает, ещё не дожевав встаёт рядом со мной мордой по направлению к троице.

Старец кивает с неким торжеством на лице почему–то оленю, подбородок его начинает дрожать. Крыски переглядываются, а затем убирают луки за спины. Все трое разворачиваются и уходят, скрываясь из виду.

Похоже, если бы мы укокошили этого оленя ещё при первой встрече, разговор сейчас был бы другим.

— Что дальше–то? — Спрашиваю у оленя.

Тот кивает наверх. Я готов поклясться, что он это делает, ответив мне!

Что ж, спешу за аборигенами. Сбоку гордо выхаживает олень, стараясь держать мою скорость. Когда поднимаемся наверх, троицы и след простыл. А вокруг всё те же джунгли и никаких указателей. Сам олень стоит, и смотрит на меня уже доверчиво.

— Куда дальше–то? — Спрашиваю его.

Молчит, кивает уже невпопад. Но тут подключается Гайя, быстро напав на след и саму тропу.

— Они пошли туда, — указывает направление по хребту длинного пригорка.

В принципе нам в ту сторону и надо, хотя прежде наметил наш путь градусов на тридцать правее. Пока идём по вершине, где кроны отступили, рассматриваю потолок в поисках пробоин. А ещё сканирую местность, выискивая новые сюрпризы. Бункеры, например.

Вскоре догоняем троицу, которая явно спешит от нас удрать.

Увидев нас, старец свистнул оленю и тот весело поскакал вперёд.

За пригорком джунгли отступили и теперь стали проклёвываться признаки обитания местных. Выложенные камнями тропки к речушке, расчищенные площадки. Деревянный мостик через речку и дорога уже к небольшой деревушке, скромные домики которой ютятся под кронами в гармонии. За поселением обосновалась целая площадь с белыми колоннами, частично обваленными. Но заинтересовало другое.

Я и замер с бешено бьющимся сердцем уже на облагороженном спуске, не решаясь сделать очередного шага.

Потому что сразу за площадью красуется гигантское поваленное дерево, цветущей кроной в нашу сторону смотрит, образуя целую рощу. А вот могучим стволом, что возвышается даже над деревьями джунглей, уходит прямо к башне, что стоит в низине, как целая гора, густо заросшая сочной зеленью. Сразу и не разберёшь, что это. Но ядрёно–розовое свечение, пробивающееся на верхушке через растительность, говорит о многом.

Мы нашли Зерно жизни.

Чуть постояв, выдохнул с облегчением. До башни метров семьсот идти. И препятствий никаких не вижу. Даже местные не смущают, вышедшие встречать то ли старца, то ли незваных гостей в нашем лице. Всего–то полсотни аборигенов, из которых две трети — это крыски. Хотя среди них замаскировалось немало человеческих детишек.

Спускаемся уверенно, оценивая силы вероятного противника. По большому счёту, можно убить всех, не напрягаясь. Но даже от мысли об этом становится не по себе. Я не трогаю мирных, мы не трогаем. И хорошо, что нам не пришлось.

Нас встречают перед деревней всей толпой. Полуголые аборигены в звериных шкурках, как дикари. В основном светловолосые люди с бледной кожей и нездоровой синевой, крыски чуть потемнее. Но дикими их никак не назовёшь, судя по тому, как они общаются друг с другом на неизвестном нам языке. Смеются между собой, перемигиваются. Выглядят забавно, все чистенькие, приятной наружности. Что люди, что братья их меньшие — крыски. Похоже, живут они здесь в абсолютной гармонии и в мире.

Пробую распознать язык, но духи что–то буксуют, не выходит, как в прежнем секторе экспромтном.

Олень со старцем умотали дальше, похоже, двинули к площади с колоннами. А местные жестами сразу предлагают нам присесть на полянке, тащат всякую еду да свои поделки. Добродушно улыбаются и рассматривают нас.

Бабуля лет семидесяти выходит и пытается завязать с нами разговор. Ей приносят целое корыто с плотным песком, на котором она рисует палочкой всякие знаки. Всё равно мало что понятно. Только то, что она пытается выяснить, откуда мы пришли. Гайя притворилась статуей, ни на кого не реагируя. А я киваю всем, как дурак. И делаю вид, что ем. Хотя даже пить их напитки из деревянной посуды страшно.

В свою очередь пытаюсь расспросить бабулю про Зерно. Когда указываю на башню, та сразу хмурится. Неужели понимает, в чём дело? Отвлекаю её, рожая мандарины. Угощаю всех. Детвора в восторге, но тут раздаётся грозный рык, и все замирают.

А вот и старец вернулся с палочкой из кости.

Все аборигены, без исключения возвращают мандарины обратно, даже надкусанные дольки и шкурку кладут к моим ногам аккуратно да с опаской.

Старец жестом зовёт нас за собой и, не дожидаясь реакции, уходит обратно. Поднимаемся и плетёмся за ним через деревушку к площади. А там прямо в центре уже делегация встречает. Восемь крысок с луками собрались по периметру, видимо, только они тут воинами числятся. Остальные по центру — это ещё три низеньких старца и высокая худощавая бабуля, по виду, как жрецы. А то и монархи, потому что увешаны ожерельями из каменьев драгоценных, как воры в законе. Ну и наш олень встал с ними в один ряд, этот только шкурой и рогами хвастает. Похоже, всё местное правление собралось, чтобы решить нашу судьбу.

Пока подходим невозмутимо, сканирую округу. А то мало ли. Но металла поблизости нет. Хотя… проскакивает за площадью какое–то скопление. Прямо на границе сканирования. Но это скорее свалка.

— Мир, братья! — Восклицает бабуля на моём языке, повторяя фразу, сказанную мной первому старцу.

Убираю сканер.

— Доброго дня, — киваю. — Вы говорите на нашем языке?

— Древний язык небесных ведом только мне, — говорит бабуля и трясётся. И не понятно, то ли злится, то ли боится.

— То есть вы поняли, что мы сверху, — показываю пальцем на потолок.

Строгость в лицах собравшихся быстро растворяется. Она сменяется тревогой. Бабуля скороговорками на своём переговаривается с коллегами. У тех ужас в глазах.

— Мы не враги, — заявляю сразу. — Бояться нас не нужно.

Все затыкаются. А бабуля заявляет неожиданно чувственно:

— Владыки, мы признаём ваше могущество!

Все на ломанном русском повторяют. А следом падают ниц, опускаясь на колени. Даже крыски–воины, стоящие по периметру, опускаются. Один олень стоит, как стоял, просто кивает.

Минуты три они бьются лбами о мраморные плиты, приговаривая на своём. А затем Гайя шепчет мне на ухо, подсказывая:

— Вели им встать.

— Спасибо, поднимайтесь! — Объявляю, спохватившись. — Ну что вы в самом деле?

Старики поднимаются, кряхтя, смотрят с благодарностью.

— Мы приготовили дать, о, владыки, — заявляет бабуля. — Она ждёт вас уже двенадцать затмений.

Дальше она уже на своём командует крыскам у колонны. И те, метнувшись, выносят целый ящик, почему–то похожий по дизайну на вещь с инопланетного корабля. Дотаскивают еле–еле, пыхтя, и ставят передо мной, после чего разбегаются в разные стороны, будто сожрать их хочу.

Бабуля сама поднимает крышку. И нас с Гайей озаряет целая галактика из каменьев всех цветов. Хочется сразу окунуть туда руки и почувствовать эту приятную тяжесть. Пусть всё это не гранёно профессионально, но если не стекляшки, то здесь несметные богатства!

Стыдно даже лезть смотреть.

— Вам не понравилось, о, владыка? — Ахает бабуля.

— Почему же, всё замечательно, — говорю с улыбкой. — И за что нам такие дары?

— За источник нашей жизни, — отвечает с нескрываемым волнением. — Владыки приходят сюда только за ним. Не отнимайте его.

— А он точно у вас один? — Спрашиваю, кивая на башню.

Все снова падают ниц и начинают ныть да причитать. Вроде наигранно, но очень даже профессионально.

— Можно забрать сокровища и потом Зерно, — шепчет на ухо подружка. — Они слишком слабые, чтобы жить. Придут другие и не станут с ними церемониться. Или ты хочешь сделать подарок нашим врагам?

— Пусть сюда попробую прорваться, — отвечаю ей недовольно и этим: — всё, хватит ныть! А ну вставайте уже. Хорошо, не буду я брать ваш Источник.

Бабуля переводит всем быстро. Народ поднимается тяжело, утирает слёзы. На лицах улыбки счастливые. Крыски чуть ли не пляшут.

— Мы устроим праздник в вашу честь, о, владыки, — заявляет бабуля. — Позвольте готовить его?

— Для нас ничего устраивать не надо. Только если сами хотите.

— Хотим!

— Так, уважаемая. Источник я забирать не стану, но мне нужно к нему.

Бабуля сразу переменилась в лице.

— Чтобы поприветствовать его, — поясняю. — Ничего более.

Кивает неуверенно, переглядывается с коллегами, которые, выловив её реакцию, насторожились. Похоже, с этим ещё будут проблемы…

Напряжение вроде сошло. Местные вожди рассосались, только бабуля не уходит, всё в рот смотрит. И наблюдает, как я пересыпаю каменья из ящика в мешок из–под провизии, чтобы сунуть это всё в сумку. Чего тут только нет, даже самую мелкую на вид дрянь опасаюсь выкинуть, забраковав. Мало ли!

— Это не стекляшки, — шепчет Гайя, попробовав синий камушек на зуб.

Да я и сам вижу, что каменьев здесь навскидку тысяч на десять золотых. Сразу в голове грандиозные планы: нанять ещё сотню работяг, позариться на дорогую мебель, раздать бедным…

На дне что–то укололо. Разгрёб, а это большой кристалл фиолетовый из Разлома. Покопался, ещё два средней величины нашёл.

Демонстрирую один кристалл бабуле, которая при виде него сразу начинает дрожать.

— Откуда этот? — Спрашиваю строго.

— Злое место, злое, — отвечает, как одержимая. — Бремя наше вечное.

— Веди, — командую решительно.

И ведь повела! Ещё оленя с собой взяли, старца первого да крысок дюжину. Тропа повела через пригорок как раз в направлении скопления металла. Когда поднялись на вершину, я всё понял. Сопровождение многозначительно остановилось и дало мне насладиться видами.

Впереди распростёрся целый кратер чуть ли не на четверть всего сектора, где вскоре я распознал обломки роботов–стражей. Их там не сотни, их там тысячи! Проржавевшие, наваленные горками, утопленные в земле. Природа уже захватила большую часть пространства, но скудная растительность не смогла закрыть масштабов.

— Воины древних сошлись в битве со злом, — прокомментировала бабуля. — Двадцать затмений назад, когда ещё не было нас.

— И как успехи? — Спрашиваю деловито.

— Они победили, но не до конца, — ответила, вздыхая. — Теперь здесь священное место.

Чуть постояв, кивнул идти дальше. Тропа повела в обход кратера, где деревья отступили. И животных на ветках не так много. Здесь и птицы не щебечут так заливисто. Атмосфера у кратера, как на кладбище. Дошли до площадки, где из серого камня таракан полутораметровый выточен. И вокруг еды целая куча на чашечках деревянных да цветов в вазах с водой.

— Ши! — Кричит бабуля на обезьянок, которые там целой толпой пируют.

Крыски рьяно побежали их разгонять. А мне почему–то смешно.

Пройдя треть периметра кратера, зашли за горочку. И снова я встал, как вкопанный. Потому что увидел бетонный заслон перехода в сектор «Сова», закрывающий всё наглухо. К счастью, гигантских роботов там не ошивается.

— Край мира, — выпалила бабуля и кивнула дальше. — Зло.

Правее ворот метров на пятьдесят на высоте этажа пятого из пещеры розовый свет бьёт. К ней мощные лестницы подведены, но обвалены на середине. Поэтому всё компенсируется деревянными надстройками, ведущими в пещеру. Там и мостики, и платформы, и даже боевые вышки с домиками. Хм, да там целый гарнизон крысок.

Добираемся до пещеры около часа. Можно было в два раз быстрее, просто бабуля еле плетётся.

У подъёма нас встречает три десятка вздрюченных экипированных по полной программе крысок. После яростных слов на местном от бабули, они все падают передо мной на колени, стукаясь лбами о каменистую землю.

Когда стали подниматься по лестнице, бабуля со старцем совсем сдали. Но тут подключились крыски, которые буквально на верёвках потащили их, как упрямых ослов. Предприятие затянулось, но мы с Гайей тактично подождали наверху у входа в пещеру.

— Что думаешь? — Спросила подружка между делом. — Может, они хотят заманить нас в ловушку.

— Нет, я же сам напросился, — отвечаю, зная, что меня там ждёт.

В первом огромном пространстве пещеры буквально через тридцать метров целая стена из камней и палок с вышками. Колья наверху, десять постовых крысок с луками. И всё это обращено вовнутрь. То есть обороняются не от входа, а наоборот.

Пока нам открывали ворота, которые они забаррикадировали на славу, можно было устроить привал и даже поспать. Но вот они отворяются, и мы движемся дальше. Сразу бросаются в глаза выставленные за стеной пугала стражей. Десять железяк стоят, подкреплённые палочками на деревянных постаментах. Явно давно уже сдохли их ядра.

Кстати о ядрах! Пещера расширилась ещё больше, и мы пошли прямо по малым ядрам, которыми усыпан пол довольно щедро. Похоже, тут все сердца стражей с кратера. Разгребать перед собой нет смысла, хрустим прямо по ним. С нами только бабуля отважилась пойти. Остальным страшно. Даже крыски–воины остались за стеной.

Тут уже по засаленным стенкам щедро разливается розовый свет. И когда в конце пещеры за пятиметровым валуном я вижу защитный купол, меня это совершенно не удивляет. Он круглой формы, радиус его метров восемь, частично он съел дальнюю стенку пещеры, превратив её в срез идеальной формы.

Сама трещина на кляксе из расплавленной породы — здесь ничего нового, по величине крохотная, метра полтора в длину и сантиметров тридцать в самой широкой части, по большому счёту оттуда только кошка может вылезти. Вот она и тужится уже какое–то время. Курия из красного мяса вылезла по пояс, но дальше никак. Замерла, будто спит. Или притворяется.

Чуть подальше, у камня с руной лежат останки воина. На черепушке шлем, на рёбрах нагрудник. Ржавый меч рядом лежит, всё остальное в труху. Около него разбитый камень с руной и двухметровый скелет твари, явно не простой.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: местным через купол не пробиться, чтоб сдвинуть последний камень с руной и покончить с этой проблемой раз и навсегда. Вот они и ждут, когда тварь вылезет полностью и атакует сама.

— Когда зло вырвется, будет битва, — выпалила бабуля, тяжело дыша. — Каждое затмение оно приходит и испытывает нашу Веру. Теперь я вижу, что страшное наступит уже скоро.

— Вы о той дохлой псине? — Уточняю на всякий случай.

— Так зовётся зло у небесных владык? — Переспрашивает бабуля.

— В общем так, — вздыхаю. — Я избавлю вас от этого величайшего бремени, а вы не станете препятствовать мне с посещением Источника, идёт?

Бабуля запричитала на своём, закашляла.

— Ну⁈ — Спрашиваю не терпеливо.

Падает на колени, придерживаю сам.

— Да хватит уже, — ворчу. — Мы договорились?

Кивает. Передаю её на попечение подружке, думая, что не стоило вообще торговаться. Активирую Змеевик и сшибаю единственный камень с руной. За полминуты поле тускнеет и сходит на нет. Уже в процессе курия начинает биться в экстазе. Как и бабка, пришедшая в ужас от увиденного.

Если у них с этой курией великая битва намечается, то что будет, если сюда явится штук пять? Не важно. Трещина стягивается, отрезанный кусок псины заваливается на каменный пол, другая половина, вероятно, осталась в другом мире. Увидев, что курия поползла ко мне, прошил её пятью пиками шрапнели, отшвыривая в стенку пещеры, как куклу.

Гайя зажигает огниво, озаряя останки. После закрытия трещины свет весь схлынул. Но теперь бабуля видит, кто здесь герой. Правда, почему–то заикается. Как бы инфаркт не случился у неё.

— Так, с этим разобрались, — заключаю и иду к останкам.

Чуйка не подвела, у воина и шлем, и нагрудник — это доспехи Разлома! Шлем смахивает на римлянский, только без ирокеза. На роже щель буквой «Т», уверен, можно изменить дизайн, как вздумается. В останках нахожу ещё десять камней разлома, среди мелочи только один большой. С ссохшихся пальцев снимаю родовой перстень с изображением розы на щите и два драгоценных кольца, браслет из золота и два кулона на серебряной цепи. От всего веет магией, позже разберусь.

Быстро осматриваю скелет монстра. Кости мощные, челюсти, как у акулы, когти, как у динозавра. Похоже, они друг друга и убили. Судя по всему, воин пытался закрыть разлом, но лишь уменьшил его.

Почему–то сложилось впечатление, что он из Разлома и вылез. Гулял с двумя доспехами и не сильно обламывался. Попал ли в Хикупту случайно? А вот тут у меня сомнения. Впервые меня осенило на эту тему. А что если Мрак тоже искал сюда путь через мир Разлома⁈ Вот если на кляксу посмотреть, можно почитать закругления, которых здесь всего пять, и они двух величин: малые и большие. Я бы не обратил на это внимание, если бы не видел нарисованную карту Мрака.

Там у него были изображены эти кляксы. Своя и барона Искрена, под ними и цифры он писал через тире. Как раз с количеством больших и малых закруглений. Прежде я не придал этому значения и не сопоставил его рукопись с местностью. Но теперь убедился, что кляксы с трещинами разные. Более того, думаю, что они индивидуальны. Получается, можно открыть проход со стороны мира Разлома куда–то целенаправленно? Вопрос сложный. Имея в распоряжении крохи информации, я ничего не пойму наверняка. Но стоит хотя бы задуматься.

Разбив камень с руной, потянул всех назад. На стене нас встретили уже с горящими факелами крысок пятьдесят. Злых и решительных. Но услышав от бабули пару фраз, они завизжали, как девочки и посыпались со стены кубарем, побросав копья и луки.

Спустившись, передал второй нагрудник Разлома подружке и объяснил, как его регулировать. Гайя даже не стала отпираться, понимая, что это бесполезно. Послушно надела, заменив свою броню из плотной кожи со вставками.

По моей довольной роже она сразу поняла, что мы уже не зря сходили. Три части комплекта Разлома у меня — это уже нехилое подспорье. Шлем надевать не стал тут и так жарища стоит, хоть догола раздевайся. Позже разберёмся.

Последнее дело тут не стали откладывать. Уже со старцем в качестве проводника пошли к башне с Зерном. По тропе через джунгли вышли к гигантскому стволу дерева, которое больше походит на камень, и двинули вдоль него уже напрямик.

У башни пост, который издали и не видно. Два десятка крысок ощетинились, но после слов старца упали на колени и поползли прочь.

Уже вблизи увидел гигантские корни, которые отходят из башни и утопают глубоко в земле. Не сложно понять, что они идут далеко и расходятся паутиной в целую систему, что поддерживает весь растительный мир сектора. Думаю, и свет на потолке тоже от него.

Если извлечь Зерно, они ещё продержатся какое–то время, но вскоре всё здесь превратится в гниющее и чёрное. Аборигены ожесточатся, животных будет становиться всё меньше. В итоге здесь воцарится ад.

Теперь у меня другой план.

Обойдя башню, я нашёл подходящую площадку и поручил подруге расчистить её, пока буду разбираться наверху.

Из–за плотных и насыщенных зарослей мне пришлось продираться до верхней арки. Не зная, как устроены здесь каналы Источника, не решился что–то трогать или создавать контакт через корни. Влез через окно, откуда бьёт розовый свет. В принципе, отличие от света из Разлома незначительное. Здесь свет более мягкий, добрый. А там он с кровяным оттенком.

Оказавшись в большой и круглой комнате сразу уставился на объект по центру. На прямоугольной каменной тумбе стоит колба размером с трёхлитровую банку из сплошного прозрачного камня, внутри которой шарик размером со сливу, где зёрнышко переливается ядрёно–розовым. От колбы отходят тугие скрутки корней, целая сеть здесь. Чтобы подойти ближе, надо ещё под ноги смотреть.

Приблизившись, достаю большое ядро, которое извлёк из робота–оленя. Встраиваю в выращенную палочку, которую делаю мёртвой. А затем прислоняю его к колбе!

Ядро загорается буквально за пару секунд. И играет светом не хуже, чем само Зерно. Так, здесь вроде вышло.

Взял с собой ядро, спускаюсь к подруге и начинаю ей помогать.

— Что ты задумал? — Спрашивает Гайя, когда видит, что я достал какую–то Книгу.

— А ты думала, мы назад тем же путём пойдём? — Посмеиваюсь, раскрывая пособие по «Зыбучим рунам ветра» на нужной странице.

— Конечно, — пожимает плечами.

— Ты меня недооцениваешь, друг мой сердечный. Я слишком деловой человек, чтобы тратить своё драгоценное время на бесполезную дорогу.

Чёрная рысь даже не знает, что на это ответить, дочищает оголившийся камень.

На досуге ещё в особняке у меня было время разобраться с информацией из книги Зыбучих рун. Потому что мне не было покоя после того, как мы вернулись из замка Мрака через портал. В Бестиарии академии он постоянный, я нашёл такой в Книге. Там и ключ есть выдолбленный отдельно от Руны, без знания которого не попадёшь туда. Благо, у меня хорошая память на рисунки, я приметил детали. А когда сопоставил схему на странице с академической, понял, как это работает.

Надеюсь, что понял.

По крайней мере, у меня ума хватило взять с собой и рунный мел. Судя по всему, ещё можно использовать тлен с помощью магии ветра, но я не настолько талантлив. Отмерив всё и начертив основные контуры, я стал ждать.

Долбанные обезьяны чуть не испортили мне всю малину, дорываясь до моего пылающего ядра на палке. Пришлось бы повторить испытательный процесс. Ну а так я дождался, когда оно потухнет. Примерно час держит, как было и прежде.

Поднявшись к источнику повторно, я вновь зарядил его. И живенько вернулся к заготовке руны.

— Приготовься, по команде заходить, но не вздумай наступать на мел, — настропалил подружку.

За нашей вознёй пришли посмотреть и крыски, а ещё доковыляли все жрицы, наконец.

— Назад! — Строго приказал я.

С палкой в руке, дорисовываю нужные детали. Черчу последнюю чёрточку, затаив дыхание.

— Заходи! — Командую. Гайя с выпученными глазищами прыгает ко мне за два шага, стараясь не задевать линий. Но ничего не происходит.

Твою ж мать. Долбаная обезьяна облизала черту у края, нарушив круг.

— Уберите их! — Рычу на бабулю. — Мешают.

По её команде крыски начинают расстрел тупых животных. Я снова рисую внешний круг, и контуры неожиданно быстро загораются! Чёрт, забыл стереть ключевую линию в центре!!

— Гайя, ко мне! — Крикнул запоздало.

Зная из инструкции Книги, что у меня всего две секунды, чтоб представить нужный знак–ключ, делаю это поскорее. Белая вспышка размывает спешащую ко мне подругу.

Дневной свет сменяется скрученным месивом и вибрациями. Сердце ухает, тело тяжелеет. Оказавшись в холодной камере, я падаю, не сумев устоять на слабых ногах, на пол сыплются и пожитки. И палка с заряженным Ядром в том числе!!

Сердце обваливается, когда я понимаю, что переместился один. Твою же ж мать, Гайя…

Через пару мгновений появляется и она, и сразу рушится в мои объятия, как подкошенная. С ней ещё две обезьяны! Одна со стрелой в заднице, а вторая ещё резвая. Она и рванула к Ядру!

— Стой, сука! — Рявкнул и долбанул её из шрапнели буквально за миллиметры до её трагического касания.

Тяжело поднявшись, взял палку с ядром. У меня были опасения, что после перемещения оно потухнет… Оно, млять и тухнет!! А точнее мигает.

Рожа стражника с ошалелыми глазами уже через решётку окошка смотрит.

— Открывай скорее! — Кричу бешено.

— Представьтесь! Не велено никому открывать! — Возмущается ещё.

— Ярослав Суслов! Сын Морозовой, открывай, сука!! Или вон пошёл!!

Разваливаю дверь своей магией, больше не церемонясь, и вырываюсь в ночной Бестиарий.

Скорее! Скорее!! Позади стражник стонет, да чёрт с ним. Спешу со всех ног. Мимо вольеров и открытого водного террариума, откуда на меня пялится гигантская долбаная змея! Вот всё до кучи. Но я иду дальше, делая вид, что так и должно быть.

Навстречу бегут два мастера.

— Ваше сиятельство⁈ Что вы здесь…

— Мила где⁉ Приказ Морозовой, срочно отворяйте камеру!

Бегут выполнять, стрессоустойчивые ребята. Врываюсь к Миле, которая голышом цепями к дальней стенке прикована. Все подстилки из шкуры и одеяла истерзаны в клочья. Похоже, она ещё не контролирует себя.

Сейчас она в человеческом обличие, дрожит и на меня с недоумением смотрит, щурясь под розовым светом.

— Ярослав? — Слышу от неё сиплое. И вижу, как от света ядра отблёскивают жёлтым её ошалелые глаза.

Только половину камеры прошёл, она стала перекидываться, воя и изламываясь. От мерцающего света ядра я чуть сам не завыл отчаянно.

— Уходи! — Заговорила звериным голосом Мила уже в облике грозной твари. — Я не…

В прыжке сунул палку ей прямо в зубастый рот, прерывая полемику. Закашляла, забила лапами беспомощно. А затем просто хрустнула челюстью, раскалывая ядро и пережёвывая деревяшку с рычанием.

Сел на задницу, не скрывая отчаяния. Такой путь проделали. И ради чего?

— Смотрите! — Ахнул один из мастеров. — Что с ней⁈

Шкура посыпалась с Милы, как песок, обнажая мясо. Пребывая всё ещё в облике волка, она заскулила и повалилась на бок. На полу задёргалась, как после электрического удара. Уже в процессе стало видно, как лапы превращаются в стопы, а череп втягивается до человеческого.

Млять, да неужели.