Глава 16 · Графские хлопоты

Хоть Морозовой и побежали докладывать о чуде, ждать её не стал, с Гайей двинулся из Академии, не желая оставаться тут ночью. Похоже, та гигантская змеюка мне просто мерещится. Иначе как объяснить, что мастера вообще её не увидели⁈

Мысль неприятная посетила. А что если это чернобог пытается мне в голову влезть? Слышал я мельком ещё от Дарьи, что за владение его артефактами можно и душой поплатиться. Вот мне и первый звоночек. Может, не стоит злоупотреблять Змеевиком?

По дороге через залы Чернявка с вытаращенными глазами и раскрытым ртом рассматривает всё подряд. Никогда не видел её такой растерянной. Взяв за руку, не отпустил, пока мы из конюшни не спёрли коней под лозунгом:

— Приказ Морозовой!

Я уже и не припомню, сколько лошадей умыкнул из Академии…

Злюсь на себя. Вот же растяпа! Чуть не оставил Гайю там. После такой встряски осознал, как она мне дорога. Да и вообще, после путешествия нашего.

На въезде в Малорыжково ворота теперь закрыты, дружина бдит. А увидев меня с башен, радуется.

— Отворяй! Барин вернулся!! — Кричат протяжно и дальше другие подхватывают, как эхом: — Барин вернулся! Ярослав приехал…

Ну ёпрст, вот так хрен заедешь инкогнито. Самое время подумать о своём собственном портале с индивидуальным ключом.

Навскидку уже за полночь, дети спят, а эти всё орут. Главное, что в Малорыжково всё спокойно, как докладывает дежурный смены. Кажется, что прошла вечность в подземелье, а на самом деле нас не было всего–то три дня.

— Куда собралась в ночи? — Возмутился, когда Гайя на развилке стала поворачивать к северным воротам на выезд.

— В Елькино, там моя изба. Утром возвращу лошадь, — ответила, как неродная.

— На ночь через лес? Не, не. У меня переночуешь.

Возражать не стала.

В особняк ворота открыли заблаговременно. Смена встречает, Ефим вышел на крыльцо помятый, а следом и Леночка в ночной сорочке, закутанная платком. Увидев Гайю, хозяюшка нахмурилась, ушла греть поздний ужин, даже не поздоровавшись.

— Что это с ней? — Спросил между делом у её дядьки.

— Да сама расскажет, — отмахнулся Ефим, вздыхая. — У баб свои заморочки.

Скинув снарягу да трофеи прямо в гостиной, мы уселись с Гайей ужинать. Подсел Ефим с чаем, Инка подскочила хлопотать. А Леночки и след простыл.

Едим молча, уплетая за обе щеки. Никто ничего не спрашивает.

— Всё вышло? — Поинтересовался хозяйственник только под конец.

Кивнул ему.

— Доклады утром? — Спросил дальше, звучит уже риторически.

Снова кивнул. Ефим тут же ретировался.

Инку придержал, когда посуду убирала. Щуплая девушка с вечно перепуганным взглядом чуть поправилась, стала более уверенная в себе. Иначе бы я не планировал доверить ей хозяйство в таверне номер два.

— С Леной что? — Спросил с наездом.

— Она из–за твоей новенькой злится, — выпалила Инка с претензией.

— А что случилось? Какой–то повод есть? — Встрепенулся.

Дочка Ульяновского старосты не успела испугаться, уже какие–то проблемы.

— А как же ему не быть, — высказывается Инка смело. — Красуется эта Леся перед всеми и рассказывает, что ты будешь её, рано или поздно. А как до работы дело доходит, у неё то ножка болит, то ручка, то задница. Ленка не вытерпела и дала ей по горбу половником. Завтра твоя рыжая прибежит жаловаться, жди.

— Моя да моя, — ворчу. — Все вы мои… госслужащие.

— Прости, барин, сказала, как на душу, — выдохнула Инка, посмотрев на Гайю перепугано.

— Я не злюсь, молодец, что сказала. И спасибо за ужин.

— На здоровье, барин.

Повёл было Гайю наверх, у меня там гостевая комната есть. А она в позу встала, вероятно, решив, что веду к себе.

— Я лучше в казарме на дворе, — выпалила.

— Ну ты–то чего? — Возмутился.

— Слишком много у тебя ревнивых баб, — усмехнулась. — Не хочу половником получать. Ты иди, не тревожься обо мне, Ярослав. Славная была вылазка. Узнала и новый мир, и тебя с другой стороны.

— Это с какой?

— С хорошей, — сказала и добавила, поспешив на выход: — доброй ночи.

— Доброй, — ответил уже в след с чувством незавершённого дела. В принципе так и есть, ведь мы не закончили начатое. Мы не переспали.

Ночью дрых, как убитый. Разбудили в девять утра, потому что гонец с Академии явился.

— Доброе утро, Ярослав Дмитриевич! Госпожа Морозова вызывает вас к себе! — Объявил с седла, когда я через окно высунулся.

— Передай, что попозже приеду, — ответил важно, отсылая его, и занялся своими делами.

Гайя умотала ещё с рассвета, уже коня назад привёз елькинский дружинник.

На завтраке Ефим доложился, следом и Илларион примчал взмыленный со своими свитками учёта. Бюджеты на предприятиях тают, непредвиденные расходы жрут больше, чем запланировано раза в четыре. Повозки ломаются, лошади дохнут, на поставках мелкие конфликты.

Одно радует, план стройки перевыполняется. Школа с садиком почти достроены. Обе таверны тоже на подходе. Ещё две линии домов на юге заложили, это уже в резерв пойдёт.

— Нам бы мельницу свою, — заявил староста после доклада. — А то в княжьей что–то раскудахтались, когда зерно привозим на помол.

— И два колодца вырыть ещё, я места знаю, — вмешался и Ефим со своими идеями.

— Под рыбное хозяйство ещё два сарая надо, — перехватил эстафету Илларион. — И на фермы мне ещё пятерых надо под жалование. Хорошо дело идёт.

— Живность в безопасности хорошо плодится, — согласился Ефим. — Благая вышла затея, барин. Там бы тоже колодец…

— Решим, жду письменных предложений, — ответил, помечая у себя в блокноте.

Раздал золотых монет на пару недель текущих расходов да отправил их заниматься.

Пользуясь моментом, пока не пришли другие мои должностные лица, поспешил в кабинет разбираться с новыми сокровищами. Каменья аборигенов расфасовал по мешочкам, чтобы часть в Каменцах, часть в Сосково сбагрить. Их бы ещё и оценить не мешало в нескольких местах, вот только возиться не хочется. Некогда! А поручить такое могу не многим, потому что такие богатства не для простого люда, велик соблазн начать новую жизнь где–нибудь далеко отсюда.

Целую гору камней перебирать и времени не жалко, удовольствие неописуемое. За этим делом часа два и прошло, уже народ выстроился на приём. А мне ещё со шлемом бы разобраться. Наскоро напялил в кабинете, секунд десять он синхронизировался, а затем поддался мыслям и максимально уменьшился почти до кепки.

Спустился в подвал к тайнику. Из–за долбаной Белки теперь хожу туда, затаив дыхание. Всё на месте, спасибо, что не обокрала ещё раз. У алтаря перчатку инопланетянина ещё раз примерил, достав пластины от другой. И ведь подошли же. Лапа делается либо больше вдвое, либо толще. Плеть стала метров на семь вытягиваться, а щит во весь рост перестраиваться. Остаётся проверить силу этой штуки. Как подъёмную, так и ударную.

Вот только пока не ясно, куда это применить. В стройке? Ну я же не буду на работах сам этим заниматься. В драке? Мне и своей мощи хватает. Хотя не стоит зарекаться. Мне бы такая лапа на того гигантского оленя пригодилась бы. Потому что с резервом пока беда на такого мощного противника замахиваться. Было бы резерва на пять единиц меньше, я бы вообще в лужу сел и драпал от робота из последних сил.

Другим озадачился. Три шмотки из комплекта Разлома носить — это уже палево, знающие злодеи вычислят на ура. Покумекал, как значок их фирменный скрыть, ничего лучше не нашёл, как кожу сверху прилепить. Рукодельнице Инке такое вполне поручить можно. Она и сделает дизайнерски, а не абы как.

Провозившись со своим барахлом до обеда, вышел во двор довольный, где выловил скачущую малышку Грезу. Теперь она по особняку гоняет, как электровеник да липнет ко всем стражникам. И, похоже, за ней не Лена смотрит, а одна из моих молодых хозяюшек.

Потаскал довольную девочку на плечах, пока народ собирался. Старшие на работах пришли, два сотника, Петруха и Богдан примчали, Колояр и Ивар подтянулись, как старые добрые друзья чуть ли не за ручку. За ними ещё приплёлся новый витязь из Ульяново Честимир (двоих других я отправил по поручению с поставками обратно). А этому подумываю поручить охрану северной стены.

Передал малышку в руки дружиннику, чтоб к хозяюшкам отвёл. А то уже припекает. А нам, взрослым, в гостиной душно сидеть, прямо в беседке дворовой и устроили совещание. В процессе я увидел маячащую у конюшни Лесю, которая по виду явно рвалась ко мне подойти. Но её, как назло, со двора зацепила Леночка, вручив два ведра с отходами, и с подзатыльником отправила всё это выносить за территорию.

Два часа ушло на все обсуждения. Оказывается, за три дня проблем немало накопилось. Но всё пока решаемо деньгами. Которые тают стремительно, что мороженое под летним солнцем. С такими успехами, даже трофейного золота не хватит. Надо самоцветы сбагрить, да подороже, да поскорей.

Отпустив людей, двинул в особняк, чтоб собираться к Морозовой, а заодно в Барахолку заскочить. Но тут дождалась своего часа Леся. Преградив мне путь сбоку особняка, она буквально выскочила из засады. И место выбрала удачное, народу тут немного.

Сексапильная девица с огненно–рыжей толстой косой до задницы, с ярко–зелёными раскосыми глазищами, чуть ниже меня ростом, прям красотка от природы. Устоять сложно. Особенно когда каким–то хреном платье на груди вымокло, а там сиськи без лифчика! Болтается стойкая пятёрка с рыжими сосками среднего размера, которые через ткань мокрую проступает, видно всё просто отлично. С такими формами она ещё и талию имеет, и бёдра. Породистая лисичка, которая и сердце султана сразить легко сможет.

Но я всего лишь граф. А ещё опыт у меня имеется не малый за плечами по общению со всякими сОсками, которые считают себя дико умными.

— Молодой барин, ты весь в трудах, — зачирикала блядским голоском, опираясь на край дома и выгибаясь ещё эротичнее.

Вот откуда они всё это умеют в свои девятнадцать?

Смотрю на неё невозмутимо.

— Кто тебя облил? — Спрашиваю строго. — Прикрылась бы.

— Да только с работы, в водице возилась, — отмахнулась. — Сейчас высохну с такой–то жарой.

Сиськи потёрла свои, заколыхались они, ох, мамочки! Увел взгляд с трудом.

— Что хотела? — Спросил, глядя на дружинника у стены. Тот за лисой стоит, задницу её гипнотизирует с тоской.

— Обижают меня тут без тебя. Пользуются, что ни отца рядом, ни мамки, — простонала. — Работу самую грязную поручает эта Лена, колотит меня по любому поводу и без всякого. А защитить меня и не кому, так и помру с тоски.

Смотрю на неё. Врёт ведь и не краснеет. Хотя не, щёки румяные, взгляд такой… прямо в душу заглядывает.

— Стирать умеешь? — Спрашиваю сразу по существу.

Кивает с недоумением.

— Вон та казарма и та, — указываю на бараки во дворе моей внутренней охраны. — Коль ты любительница в воде повозиться, раз в неделю стирка постельного белья и замена. Всё это теперь на тебе. Остальное тебя не касается. Задача ясна?

— Д… да, барин.

— Средства для стирки у Лены есть, распоряжусь, чтоб выдавала. И ключ от склада с чистым бельём передала. Если постельное тряпьё будет плохо постирано, накажу. Если что–то не устраивает, первым же караваном обратно в Ульяново к отцу отправлю. Поняла, Леся?

Заморгала часто, насупилась.

— Я как наказываю, так и поощряю, — решил сбавить обороты. — Если будешь стараться, не поскуплюсь на подарки. И это… прикрой свою красивую грудь, неприлично и непристойно.

Сглотнула слюнку, обняла свои сиськи, но сильно прикрыть не вышло. Вот же дойки отрастила. У этой побольше, чем у Леночки.

Молчит, хмурая.

— Я тоже без мамки и без папки, — ворчу. — Всё один начинал с избы кривой. А теперь город строю. И мне нужны помощники, а не слишком умные бездельники, ясно?

Кивает, глаза заблестели, как у ангела воплоти. Похоже, обиделась.

Махнул на неё и в дом пошёл. Но только на крыльцо поднялся за воротами суета. Кони, повозка какая–то, прямо там спрыгивают.

Это Пересвет нагрянул, да ещё и с Дарьей! И вот так сюрприз: с ними рыжий Горыня явился — не запылился. На повозке, похоже, и жену новоиспечённую привёз, кажется, Малушей зовут. Рассмотрел её сразу и вообще не понял, что он в ней нашёл. Хотя есть такая категория молодых людей, которые любят крупных и страшненьких. А толстуха ещё так смотрит с хитринкой и задором на постовых, будто она красавица неписаная.

Сам выскочил за ворота. Поздоровался с Пересветом за руку. Дарью обнял горячо, потому что уже соскучился. Она в ответ в щёку поцеловала, отпряла нехотя. Две медные косы, щёки румяные, глаза изумрудами горят. Ух, невеста.

Жаль, что мало видимся, но она нужна в Сосково, как один из самых доверенных моих людей. На ней главный транспортный узел и финансовые вопросы с местными. Тот же глуповатый витязь Руслан при ней — просто охранник. Помимо дружины в три дюжины.

У обоих моих друзей вид встревоженный. Но они ждут, пока я с рыжим загулявшим богатырём разбираюсь.

Горыня поприветствовал меня после всех скромно, глазки не поднимая свои бесстыжие. Познакомил с женой, которая даже исполнила полу–реверанс, заулыбавшись и раскрасневшись.

— Ну и где ты пропадал? — Спросил я уже с претензией.

— В таверне сосковской, — вмешался Пересвет и рассмеялся. — Дарья, что мамка, кружку отобрала у раскрытой варежки и поджопниками сюда.

— Загулял, барин, прости дурака, — стал каяться детина, не обращая внимания на подколы юмориста. Ну вот что с него взять⁈

— И чего от меня теперь хочешь? — Спрашиваю строго.

— Изба нужна, Малуша на сносях, — выпалил. — А я служить тебе за это буду.

— Какой простой, — огрызаюсь. — Я за тебя все долги выплатил и имя доброе вернул, так?

— Так, — ещё глубже вжал голову витязь.

— А ты мне условия тут ставишь, — хмурю нос. — Что за наглец.

— Прости, барин. Если скажешь, на любую нечисть пойду, но Малушу мою сбереги, — заблеял и на колени уже собрался падать, магичка придержала.

— Дурной что ли, — фыркнула.

— Пожалей, барин, — подхватила и жёнушка.

— Ярослав, — слышу и от Дарьи с укором.

— Хорошо, — выдавил. Я в любом случае не собирался его прогонять, да ещё с такими заботами, но пожурить хотелось. Потому что он нечестно поступил. Просто повезло мужику, что без последствий всё вышло.

— Велес тебя благослови, спасибо барин! — Воскликнула Малуша.

— Век доброты твоей не забуду, — пообещал и Горыня, расплываясь в улыбке.

Ага, так я и поверил.

— Избу дам на постоянное жительство, — говорю уже по делу. — К старосте Иллариону идите, так и передайте, что даю добро. Жена по беременности от работ освобождается, но добровольно может помогать старосте за плату. А ты, друг мой дорогой, поступаешь в распоряжение Пересвета. Теперь он твой командир.

— Да нужен мне такой пьянчуга, — посмеивается матёрый витязь.

— Полно тебе, — фыркает на него Дарья. — Ярослав отчитал и хватит.

— Всё, молчу, молчу, — поднимает ручища кверху верзила.

— Два серебряника в неделю оплата, жалование Пересвет будет выдавать, — продолжаю.

Можно было бесплатно заставить служить. Но тогда как он семью свою прокормит.

Вот не было у меня рыжих, а тут сразу два персонажа. Леська да Горыня, и оба хитро сделанные.

— Кстати, рублей бы мне барин, — встрепенулся Пересвет.

— Ты бы ещё позже пришёл, — возмущаюсь. — Я тут касса вам бессрочная? У меня и так дел полно.

— Да стряслось кое–что, Ярослав. Не сидел я в безделье, — заявляет Пересвет уже серьёзно. Но вижу, что мнётся при Горыне и его жене говорить. Отправил их заселяться. И вернулись к разговору уже во дворе.

— Ездил я разбираться, — продолжает Пересвет. — Да не разобрался сам. Поэтому за Дашкой послал утром помощи просить, как у следопыта. Ты ж Чернявку–то забрал. А сестрица медлить не стала, быстро явилась, заодно нашего удалого молодца с женой прихватила. Ну и ты здесь оказался удачно. Теперь легче решить, как быть нам.

— Не понял⁈ — Возмущаюсь. — Мне доложили, что всё хорошо у нас.

— У нас–то хорошо, а на дорогах худо, — пояснил Пересвет и вздохнул.

— Каких дорогах, — у меня аж в груди похолодело.

— Восточные поставки из села Мыцкого, — заговорила уже Дарья. — В округе банда завелась.

— Вчерась они три телеги с зерном и сукном, что закупили в Мыцком, обворовали, — продолжает витязь. — Я съездил туда, хотел разобраться сам, коль ты на мне ратное дело и людей оставил. Но не вышло, на след напасть не смог, хитрые гады попались. А не доложились тебе ратники, я распорядился не болтать, чтоб авторитет твой не пошатнулся. Пока не найдём виновных, слухи только во вред.

Что ж, соглашусь. Из всех витязей Пересвет самым мудрым мне кажется, хотя юморит иной раз тупее некуда.

— Понятно, пострадавшие есть? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— В том и дело, барин, — заговорил витязь удручённо. — Трое извозчиков и все пять дружинников мертвы. Никого они в живых не оставили.

— Твою мать! Их убили за долбаное зерно⁈ — Ахнул, переполняясь бешенством.

— Видать не в наживе дело, — заявил Пересвет. — На тебя зуб точат, барин. Я распорядился удвоить сопровождение. Но боюсь, сильно рискуем людьми. Бандиты всё оружие и экипировку не просто так забрали. Там одних только стрел под сотню, хорошие луки, мечи добротные.

Люблю я этого Пересвета, только что шутки шутил, а в уме восемь трупов наших людей держал. Вот что в башке творится у человека⁈ Так, без паники. Я предполагал, что подобное может случиться.

Вызвал Ефима, чтобы тот передал Иллариону готовить компенсации семьям погибших. По пять золотых монет на семью и освобождение от будущих налогов. Но это то малое, что я могу сделать. Мужей и сыновей не вернёшь.

А вот отомстить за них можно.

Снарядился быстро, нацепив и доспехи Разлома. Отправились втроём, взял с собой Пересвета и Дарью. Нам лишние люди не нужны в таком деле. А точнее свидетели.

Витязь в своей пошарпанной металлической броне, магичка — в новой кожаной со вставками.

Через Звягинки промчали мимо Академии, где Морозова меня дожидается. И ещё подождёт, потому что не до неё совсем. Пусть графиня занимается реабилитацией дочери, уделив ей побольше материнского внимания.

Миновав село, проскакали сквозь лес и пролетели вдоль большого поля, через мост пронеслись, как угорелые. И дальше сквозь две деревни, вообще не замедляясь. И один хрен час на дорогу ушло. А время уже к вечеру.

По злой иронии судьбы место засады выбрано, какое мы использовали в нападении на кортеж Давыдова. Три телеги всё ещё здесь. Одна в кювете перевёрнутая и разбитая, два целые, но никто их не стырил. Два дружинника нас встретили, охраняющие место преступления.

— Тела увезли на кладбище ещё вчера, нельзя было их оставлять, — поясняет Пересвет, когда спешились. — Целых лошадей они угнали, одна вот подстреленная лежит.

Заметил в кустах чуть дальше телеги. Похоже, как попали в неё стрелой, она и взбесилась.

— Сделали всё чисто, мы на сотню метров в обе стороны пропололи, никаких следов, — дальше докладывает витязь.

А мне уже не интересно, что он говорит, я изучаю место. Дарья вскоре жестом затыкает его. Пересвет не дурак, отступает на второй план, начинает переговариваться с дружинниками.

Разошлись мы с магичкой по разным направлениям, она к лошади пошла, а я первым делом дорогу решил осмотреть. За полчаса мы приходим к выводу, что наша дружина даже бой дать не успела, их стрелами с первого же залпа нейтрализовали.

— Человек десять–двенадцать, — предполагает Дарья, вертя стрелой, которую она извлекла из лошади. А затем передавая её мне. — Наконечник не местный, таких наши не куют.

Осматриваю стрелу. Я не специалист по большому счёту, но сразу ощутил, что дерево очень старое, будто из древних запасов стрелы эти достали. Это и по наконечнику видно, который уже с плотным слоем окисления походит на камень. А ещё обратил внимание, что на основе выжжены какие-то чёрточки да точки. Это уже совсем странно. Кому понадобилось над боезапасом так изгаляться. По большому счёту это расходник, особенно деревянная часть, которая не редко и ломается.

— Ещё стрелы нашли? — Спрашиваю Пересвета.

— Нет, видать, они всё пособирали.

— А эту оставили, странно, — произношу мысли вслух.

Дарья смотрит уже на меня вопросительно. Оно и понятно, темнеет, магичка уже ничего не найдёт. Время мы выбрали не очень удачное.

— Что с провизией? — Уточняю у витязя.

— Забрали всё.

Так, понял, будем вычислять уродов по–другому. Ищу остинки от мешков, пыль от зерна. На дороге, по которой носятся туда–сюда, всё уже за сутки разнесли по воздуху. Но! Не там, где повозка в кювете.

Осмотрев траву рядом даже с древесной чуйкой ничего не заметил. Но не стал сдаваться. Пустил тонкие корни в почву. И только так через мелкую растительность вычислил пыль от зёрен. И она повела не от дороги, а по кювету дальше. Двинулся по тонкому следу, который вывел на тропку метров через двести, где уже видны следы повозки.

Что ж, посмотрим, где эти ублюдки прячутся.

Иду по следу уже уверенно, Дарья вдруг придерживает.

— Кажется, я поняла, что это за стрела, — выпалила с тревогой. — Ярослав, не спеши ты так, давай обсудим.

— Что именно ты хочешь обсудить? — Возмутился, потому жажду скорее с ними расквитаться и пойти уже спать.

— Эта стрела особая, она что предупреждение. Кто-то пробудил Стрижа, — выпалила, снова демонстрируя стрелу, которую я успел уже выкинуть. — Она очень старая, видишь символы? Это Стриж.

— А точно не «соловей-разбойник»? — Ковыряюсь.

— Стриж — это нечистый, проклятый разбойник, которого нельзя убить, — заговорила магичка с волнением. — Если его призвать, он не успокоится, пока не погубит тысячу невинных душ. Поэтому он и убил всех.

— Ты ж сказала, что разбойников было двенадцать? — Возмущаюсь.

— Они его слуги, — выдвигает версию. — Пленённые души, приспешники.

Давно я уже не слышал подобных баек.

— Ярослав, я тоже ведаю о Стриже разбойнике, — вмешался Пересвет, вскидывая секиру на плечо. — Поэтому предлагаю поскорее его порубить на мелкие кусочки да в салат свиньям.

Дарья в полумраке смотрит на витязя с укором. Тот в ответ ухмыляется.

— Засиделся я, сестрица, не гневайся, — отвечает виновато.

— Витязь опытный, а в башке пусто, — бросает магичка зло. — Вот почему у тебя бабы нету.

— Не переживай сестрица, по бабе у меня в каждой деревне, — парирует Пересвет и мне: — Ярослав, ну что?

— Погнали, разведаем.