Глава 18 · Когда друг в беде

Мгла рассеялась. Четыре тела в бурлящих источниках плавают спинами кверху, остальные восемь валяются по флангам. Татуированные ублюдки получили своё. Но не все, четверо сбежали.

— Позаботься о моём отце, — слышу от подружки, которая следом начинает кашлять кровью.

— Не, не, умирать что ли собралась⁈ — Возмущаюсь, прикладывая к её голой шейке свой амулет. — Потерпи, милая. Сейчас легче станет.

— Это не поможет, — слышу от Дарьи. — Сильно попало.

— Рунные маги, — выпалил Пересвет, продолжая бдить с секирой на изготовке. — Одна ведьма мне о таких рассказывала, думал, брешет. Прости, сестрица, что не уберёг.

— Ты ж не муж мой, чтоб беречь, — огрызнулась магичка даже будучи в таком удручённом положении.

— А выходи за меня, сестрица, — присел с ней рядом витязь. — Чего маешься, знаю, что нравлюсь.

— Да нравишься, что уж теперь ломаться, аки тонкая берёзка на ветру, — выпалила Дарья. — Всё, худо мне. Ярик, прости.

Стрелу пробившую насквозь, всасываю древесной магией. Тяжело поддался материал, слишком твёрдый, почти окаменелый. Вместе с витязем избавляем магичку от нагрудника. Пересвет походным бинтом пробует кровь остановить, и вроде удаётся. Но магичке от этого только хуже. Внутреннее кровотечение заполняет лёгкие, она начинает болезненно кашлять и задыхаться.

Прихватываю её лук, закидывая за спину и поднимаюсь. Пересвет смотрит вопросительно.

— Сейчас, сейчас, — ищу глазами площадку поровнее и желательно поближе.

Такая метрах в десяти, как раз там уже нет мглы. Подбегаю туда, достаю рунный мел из сумки и принимаюсь чертить руну портала на память.

— Что ты делаешь? — Спрашивает витязь с претензией. — Лучше носилки сооруди своей тёмной магией, проку больше.

— И куда мы её понесём? — Хмыкаю, не отрываясь от дела.

— Так к лекарше, я одну хорошую в Каменцах знаю. Она и ночью примет.

— Дашка и часа не протянет, что не видишь? — Рычу и озвучиваю план: — это портал до Академии, если там не помогут, значит, нигде уже не помогут.

— Ого, и это умеешь?

— Много чего умею, но, как видишь, оплошал, — говорю, дорисовывая контуры.

— Да где твоя вина, с таким не сдюжить. Вон как скакал да лупил из своего лука, по силе с которым никакой не сравнить.

— Всё, бери её и сюда. Только на чёрточки не наступай.

А Дарья уже в полуобмороке, голова её не держится. Витязь аккуратно встал, едва лапой своей огромной не испортив мне руну. Дочертил, затаив дыхание элемент. И представил камеру в Академии с портальным ключом.

Перемещаемся, как и ожидал. Без лишних проблем. Вот только Пересвет вместе с Дарьей уже в камере валится на пол без сил.

— Ой, ой, — кряхтит. — Что–то повело меня, барин. Ноги отнялись.

Беру на руки Дарью сам и иду к двери. Надо же, они новую поставили. Пытаюсь развалить её магией, как прошлую. А там защита вспыхивает. И, как назло, я почти на мели.

— Отойди! — Кричит очухавшийся Пересвет и с секирой летит в замахе.

Сторонюсь послушно и наблюдаю, как с трёх ударов разлетается дверь, окованная металлом в щепки. Витязь тараном плеча доламывает её и сносит часть рамы с кирпичами, пробивая нам большой проход. А снаружи уже пятеро мастеров приказа с искрящимися посохами встречают в ночи.

— Ярослав Суслов! — Объявляю. — Дорогу!

— Не велено никого пропускать! — Рычит один из мастеров. — Распоряжение ректора.

— Да это её сын, идиот, — хмыкает другой и ко мне подходит спешно. — Что с ней?

— Стрела грудь пробила, внутреннее кровотечение, — говорю.

Шею трогает, кивает.

— Скорее, за мной! — Шевелится быстрее прочих.

Никогда я ещё с девушкой на руках так не бежал. У меня второе дыхание открылось. Бестиарий, арену промчал, как угорелый, даже маг отстал, а за ним и вся остальная толпа из засады. Пересвет меня только в Оранжерее догнал вместе с мастером. Ворвались в Лекарную к дежурной магичке.

Та не растерялась, сразу за дело принялась. Надо отдать должное мастерам, вскоре примчала ещё одна женщина, заспанная, недовольная, но готовая помочь без всяких вопросов. Похоже, самая крутая здесь врачиха. Когда нас с Пересветом попросили покинуть процедурную, мы нехотя отошли в коридор, где на лавку и уселись.

Около часа сидим в удручённом молчании. Но с надеждой.

Выходит вызванная лекарша, и мы подрываемся.

— Шанс есть, мы сделали всё возможное, остальное в руках Велеса, — доложилась и вздохнула.

— Мы подождём, — говорю решительно.

— Нет необходимости, о Дарье позаботятся, — ответила, вздыхая.

— Вы знаете её? — Удивился.

— Василискину–то? Конечно, знаю, — ответила с доброй улыбкой. — Хорошим адептом была, деловая всегда ходила, всем помогать готовая. Не тревожьтесь, ваше сиятельство, она сильная, выкарабкается. Советую вам тут не сидеть, оно без толку.

— Я останусь, — стал настаивать Пересвет. — А ты иди, барин.

— Как пожелаете, — вздохнула лекарша, и вернулась к Дарье. Успел увидеть, что девушка уже обнажённая лежит на кушетке, перебинтованная вся.

Присели обратно.

— Я всё думал, чего она со мной так грубо, — заговорил витязь мечтательно. — Руслан ей не мил, выходит. А меня, видать, приметила, да за нерешительность журила.

— Сколько тебе лет–то? Наверное, внуки твои уже по каким–нибудь деревням бегают, — корю.

— Пятый десяток, барин. Есть её ягоды в ягодицах. А ты чего? Против нашей свадьбы?

— Не против, это дело ваше. Но ты ж знаешь, как бывает в экстремальной ситуации. Человек много чего сказать может, а потом всё иначе. Так что не спеши уши развешивать. Может, она потом и не вспомнит о своих словах. И останешься отвергнутым, растеряв всё обаяние и харизму.

— Мудр не по годам, — посмеивается витязь. — Но пусть я всё растеряю, лишь бы Дарья не померла.

— Согласен, сейчас это главное…

Вскоре в Лекарную ворвалась растрёпанная Морозова в ночной сорочке, закутанная плащом. Подорвались мы с витязем, как ужаленные. Сразу вцепилась в меня, ухватив за плечи и рассматривая с ног до головы.

— С тобой всё в порядке? Куда резерв растратил?

Киваю, несколько ошалелый от такой заботы.

— Я вызывала, чего не прибыл⁈ — Сразу включила строгую начальницу, не дав ничего толком ответить.

— На моих людей на дороге напали разбойники и всех убили, нужно было разобраться.

— И как? Разобрался? А эту зачем впутал? — Кивает на дверь.

— Она мне служит, это её дело.

Морозова выдохнула пар и посмотрела на Пересвета, покривившись.

— Давно я твою рожу не видела, и ты здесь, — прокомментировала.

— Да, ваше сиятельство, — ответил с опаской. — И я пожаловал.

— Тоже твой человек? — Уточнила графиня.

Кивнул.

— Понятно, — вздохнула и повернулась к сопровождавшему её мастеру. — За Василискиной уход. Витязя покормите, в общаге койку дайте.

— Я тут буду, пока Дашка не выздоровеет, — возразил Пересвет.

— Упёртый, — прошипела Морозова и снова мастеру: — В Лекарной ему койку найдите.

— Исполним, госпожа ректор, — отчеканил мастер.

— Тут подожди, — сказала мне Морозова и вошла к Дарье.

Минут десять она там пробыла.

— С утра видно будет, выживет или нет, — заявила графиня без прикрас, выходя из палаты. — Стрела была странная. С кем столкнулись?

— Рунный маг, — выпалил витязь. — Даня Стриж, звать.

— Бред, таких нет. Убил его? — Это уже мне.

— Нет, сбежал, — выдавил я.

— Понятно, — прокомментировала. — Значит, не все беды ещё миновали. Ну ты же не полезешь больше без моей помощи?

— Постараюсь, — процедил.

— Всё, пошли, — дёрнула меня, как мамка, кинув напоследок злой взгляд в сторону Пересвета.

Уже в Оранжерее она мне вдруг сказала:

— В прошлом этот витязь меня сильно подвёл. Может, он и поумнел за свои годы, но не стоит возлагать на него слишком много. Всегда был самодуром, никогда не слушался.

— Он спас меня сегодня, — парировал я.

— О, Велес! Самого Ярослава кто–то спас? — Усмехнулась. — Какая неожиданная новость.

Похоже, у графини настроение на высоте. Чего нельзя сказать обо мне.

— Галь, ну хватит. Я сегодня сильно оплошал, недооценив противника. Думал, что это простые бандиты и расслабился. В итоге расхлёбываю.

— Взрослеешь, — протянула графиня.

— Как Мила? — Спросил, наконец, чисто из вежливости.

— Полагаю, ты уверен, что хорошо, — подковырнула Морозова. — И это действительно так. Остались кое–какие остаточные последствия, но это вновь моя дочь без нечистой сущности.

— Что за последствия? — Насторожился.

— А–то ты не знаешь, — заинтриговала сразу.

— Да откуда?

— Физическая сила волколака в ней осталась, — прошептала уже воровато. — А ещё раны заживают очень быстро. Впервые такое на моём веку.

— Ну славно, — прокомментировал скупо.

Поднялись к ней в кабинет. Пока шли по лестнице, графиня переменилась в лице, посерьёзнела, задумалась. А когда зашли, и она плюхнулась в кресло, сразу выдала с претензией:

— А скажи–ка мне, Ярослав, кто тебе дозволял порталом рунным пользоваться моим? И коль не первый раз приходишь, как к себе домой, научился рунам эдаким?

— Да, научился. В обоих случаях была крайняя необходимость. Вопрос жизни и смерти.

— Ну допустим, — выдохнула и дальше наезжает: — а приказы моим именем раздавать тоже крайняя необходимость?

— Да, секунда промедления и всё. С Милой бы я точно не успел, если бы медлил.

— Хм, — поёрзала на кресле. — Даже так?

Киваю, не отрывая от неё взгляда.

— Не совсем поняла, ты нашёл новый артефакт, о котором рассказывал? — Это уже вопрос с нажимом.

— Нашёл, но забрать не вышло, — поясняю. — Перенёс часть его силы для Милы.

— И едва успел? — Уточняет с наездом.

— Да.

— А если бы не успел?

— Повторил бы трёхдневный рейд, — пожимаю плечами. — Управился бы и за два дня, зная путь.

— Так ты знаешь путь к Зерну жизни? — Подловила.

— А вы знаете, как это зовётся? — Подловил в свою очередь.

На пару секунд графиня замялась.

— Узнала после разговора с тобой, — ответила всё же, прищурившись. — Ценой немалых усилий.

— Надеюсь, никого не убила, — прогнусавил.

В ответ лишь посмотрела с укором.

— Есть предположение, что твоё первое Зерно стащила Ясмина Зорина, — выпалила. — Скажи, если ошибаюсь?

Откуда… Впрочем, в Академии я даже не скрывал, что искал Ясмину. А в прошлом разговоре с Галей упомянул о краже. Вот она и сопоставила.

— Она, — кивнул.

— Поздно поняла, что с этой девкой что–то не так, — прожевала слова графиня, уводя взгляд. — Я распорядилась наведаться в её поместье в Рязанском княжестве. Не переживай, все, кто ей дорог, скоро будут сидеть у меня в Бестиарии. А потом явится и она.

В груди похолодело. Такая бешеная Морозова мне совсем не по душе. И слов она на ветер не бросает. Да… я зол на Белку, но не настолько, чтоб губить из–за неё невинных.

— Галь, зачем всё это? — Попытался вразумить.

— А затем! — Рявкнула вдруг Морозова и дальше уже низким тоном. — Это она спровоцировала Милу на тот безрассудный поход к Мраку. Я узнала это от дочери. Теперь этой гадине не будет покоя во всей Империи. Я достану её везде. Вот же нечистая, хитрая и изворотливая, набивалась к нам в ловцы не зря. И тебя соблазнила, плутовка. Уверена, это она пыталась украсть Золотой монолит. Но теперь у меня достаточно власти, чтобы лишить её всего.

Выдав целую тираду, графиня ненадолго задумалась. А затем переспросила:

— Ну так что на счёт второго Зерна?

Вот зря я ей всё выложил, теперь не слезет.

— Ничего, Галь. Забудь о нём.

— Вот так, да? Мы же родня теперь? Всё на благо рода.

Смотрю на неё пристально. И говорю уже, как есть:

— За ключ от Хикупты сгинула вся моя семья. За один лишь только ключ к миру, где можно найти такое Зерно. Вот такую пользу моему Роду это принесло. Понятно, ты сейчас окрылена своей властью и победой над главными врагами. Но вспомни свои ощущения, свои мысли, когда ты держала ту злую Книгу при себе. Там же тоже было «благо» роду? Возможность назвать любое имя демону, и он бы убил названного. Даже твоего Мрака можно было уничтожить одним лишь словом. Но ты не стала этим пользоваться, ведь так? Что изменилось, Галь? Ты чувствуешь себя в большей безопасности? Вся твоя родня в безопасности, и никто их не достанет? Уверена? А император? Его хитрые приближённые? Монархи из других стран? Нужны ли такие завистники и враги?

Перевёл дух, продолжил:

— Подумай трезво, сейчас ты хочешь кусок, который не сможешь проглотить. Поверь, есть враг пострашнее Мрака, и он жаждет это Зерно с самого моего рождения. Он обязательно узнает о любом его проявлении, потому что пасётся где–то тут со своими приспешниками. Не рискуй родом, не надо. У тебя теперь всё хорошо.

Морозова задумалась минут на пять. И я тоже.

— Что за враг тебя тревожит? — Спросила в итоге.

— Я знаю его, как тёмного мага Могуту, — ответил, затаив дыхание.

— Могута? — Ахнула Морозова, и я встрепенулся. — Этот тёмный давно сгинул. Никто не знал его настоящего имени, лишь наречённое среди тёмных. Поэтому я не могу утверждать, что так действительно случилось. Но даже если он жив, мы справимся и с ним.

— Откуда ты знаешь его?

— Мы с Мраком пытались ловить его, — призналась. — Могута научился властвовать над берендеями и угрожал многим землям. Думаю, впоследствии Мрак задумался о подобной власти и сумел подчинить волколаков, заняв другую нишу… И всё же, Ярослав. Ты уверен, что Могута ещё жив?

Что ж, версия с берендеями сходится. Получается, мы говорим об одном и том же злодее.

— Бронислав был его приспешником, — отвечаю, напоминая об убитом мною главе факультета Паладинов. — Он сам мне об этом сказал перед смертью. Значит, Могута живой и здоровый.

— Вот как. То есть Могута знал и о Книге? — Перевела тему Галина, вспомнив о больном.

— Вероятность есть.

— Это плохо, — выдавила Морозова.

— Галь, если бы он что–то мог, то уже сделал бы это. Похоже, он потерял много сил, строя мне козни. И пока успокоился.

Не хочу выдвигать своих предположений, что князь Вячеслав и есть Могута. Это будет уже слишком. Пока ей хватит и этой информации для размышления.

— Хорошо, я попытаюсь что–то разузнать по своим старым связям, — пообещала Галина.

В кабинет настойчиво постучали, а следом заглянула лекарша. Я подорвался с холодеющей грудью, увидев удручённое выражение на её лице.

— Ну что тебе? — Проворчала графиня. — Если не срочно, утром приходи.

— У нас нет Пурпурного сердечника для нужного зелья, — начала женщина. — У Василискиной от стрелы пошла злая хворь. Яд древний, мы бессильны.

— Как знала, — хмыкнула Галина. — И?

— Тот витязь ушёл искать, но…

— Подождите, — вмешался я. — У вас же целая куча теплиц⁈

— Такой цветок не вырастить в наших условиях, он растёт только на воле в особых местах, — объяснила лекарша.

— И что теперь делать? — Прорычал я. — Сколько у нас времени?

— Два дня, если от раны она не умрёт раньше.

— Крижана, сделай всё возможное по поиску, — скомандовала графиня. — Я дам любые деньги.

— Хорошо, госпожа, — откланялась лекарша.

Морозова посмотрела на меня строго. И выдала с подковыркой:

— Ну, Ярослав? Жалеешь теперь, что не взял Зерно? Сейчас бы уже вылечил свою подругу.

— Забрать его невозможно, — процедил я. — Лучше скажите, где взять Пурпурный сердечник?

— Нигде, у нас он не растёт, — обрубила. — Единственный вариант — это навестить старых травников, они запасливые. Думаю, этим и решил заняться твой Пересвет.

— Займусь и я.

— Без толку, витязь знает лучше, где искать, — возмутилась Морозова, а следом нахмурилась. — Я тут подумала о твоих словах. Выходит, ты обманул меня.

— Вы о чём? — Насторожился, собираясь уже уходить.

— Ты уверил меня, что не можешь теперь подобраться к Книге. Если верно понимаю, ты замуровал её в Хикупте, куда недавно и сходил за Зерном. Но ты же уничтожил ключ? Получается, тебе он не нужен, чтоб войти. А ещё получается, что можешь забрать Книгу. И как после такого я могу тебе доверять?

— Это другая часть города, — отвечаю сразу. — Книга же в каменной коробке, куда не пройти. Ещё вопросы есть?

— Ты не ответил, как прошёл в Хикупту, — покривилась Галя.

Чуть растерявшись, помедлил с ответом. Потому что ложь меня легко может загнать в тупик. Но я и дальше пытаюсь отмазаться.

— Был ещё один незакрытый проход, который захлопнулся, как только я прошёл. Именно по этой причине вернулся по порталу.

— Ты вернулся через руну по другой причине, — подловила Галя с ухмылкой.

— Да по всем причинам, Галь, — огрызнулся. — Мне не хотелось ещё раз проходить мимо тысяч стражей из металла, под сотнями злобных гарпий. Не горел желанием встречаться с монстрами из камня размерами с целые корпуса, которым наши великаны на зубок. С пиявками в воде, способными проглотить корову. Мне не хотелось пробираться в слизи и кислоте через чрево и кишки грибной матки, оккупировавшей пещеру, как через единственный переход. Не хотелось вновь сталкиваться с роем плотоядных бабочек, от которых удалось спастись только под водой. Мне продолжать?

Уже в процессе я увидел, как графиня потупила взгляд и переменилась в лице.

— Нет, я поняла. Ты… ты всё это прошёл ради моей дочери.

— Вот именно. И я не просил наград. Это после моих намерений вы предложили породниться.

— Присядь, пожалуйста, — выдохнула Галя. Кажется, спесь её сошла на нет.

— Я хочу помочь Дарье, мне нужно спешить, — настаиваю.

— Пара минут ничего не изменит.

Присел. А графиня стала копаться в бумагах.

— Галь, пожалуйста, давай потом, — простонал, готовый подорваться.

— Ладно, — согласилась та и вновь посмотрела на меня. — Я подготовила бумаги в Кремль. Всё, как и обещала. Теперь ты мой сын.

— Я понял, мам, — пожал плечами и даже улыбнулся.

А Галя почему–то прослезилась. Затлело в груди, поднялся, подошёл к ней сбоку стола, приобнял сидящую, поцеловал в щёку.

— Всё, прекрати уже расстраиваться по пустякам. Я пойду, ладно?

Только дёрнулся, подорвалась за мной и сама вцепилась, обхватив.

— Спасибо за дочь, — прошептала и стала целовать меня, как полоумная, в щёки, в глаза, в лоб.

Я аж охренел. Закрыл глаза и подождал с минуту, пока она закончит свою бомбардировку поцелуями по моей потной роже. А она, закончив, к груди моей прижалась.

— Ты… должен себя беречь, понял? — Зашептала. — Не бросайся на всех подряд. Слишком много неведомого тебе зла, с которым просто не сдюжить. Ты и сам это понял сегодня. Надеюсь, что понял. Я уже говорила, грядёт что–то злое. Нечисть стала смелее, вылезают новые тёмные маги, не страшась ловцов.

— Я буду осторожен, обещаю. Мам, мне действительно пора. Если я не пошевелюсь, то буду корить себя до конца дней.

Отпустила, посмотрела блестящими глазами. И я вдруг осознал простую вещь. Если это не любовь, то что?

— Если надо что, проси, — заявила. — Теперь не чужие мы.

— С сентября школу в своём городе открываю, — решаю сразу и воспользоваться. — Мне нужно два учителя из Академии, историю и грамоту преподавать для крестьянских детей.

— Ты в своём уме? — Включила сразу Галя свою «циничную Морозову». — Даже если я выделю им время, они не опустятся до втолковывания наук какому–то отрепью.

— Они получат поблажки от тебя и щедрую оплату от меня, подумай, как лучше на них повлиять. Это моя просьба.

— Ладно, но только по твоей прихоти, — сдалась быстро.

— И вторая просьба. Надо Василискину восстановить на учёбу, — прошу без преамбул.

Галя вздохнула.

— Если выживет, я распоряжусь.

Выскочил от неё и помчал из Академии. В конюшне мастер встал сразу в позу:

— Господин Суслов! Приказ ректора! Лошадь выдавать только, когда всех прежних вернёте!

— Поговори мне ещё, — замахнулся, чтоб подзатыльник отвесить. Тот с дороги и ушёл, как миленький.

А я взял первую попавшуюся кобылу и рванул сразу в Елькино, где у нас травница самая матёрая живёт. Ночь глубокая уже, луна полная светит. На развилке к мельнице Пересвета нагнал. Дуралей прямо бегом бежит своими ножками.

— Беда, барин! — Орёт, не отдышавшись. — Дарье снадобье надо с цветком Пурпурного сердечника! Иначе долго не протянет.

— Знаю. В Елькино я сам к травнице прошвырнусь.

— Тогда я в Каменцы! — Отвечает, заворачивая.

Домчал до деревни быстро, растревожив караул. Травницу пришлось будить. Ворчливая медлительная бабка раздражала, но я подождал, пока она раскочегарится и примет в своей лавке при избе. Вот только она сразу же ответила, не раздумывая:

— Да откуда ж у меня такой редкий сердечник? Не, барин. Зря только будил.

— А где его можно найти⁈

— Далеко на востоке, и то оттуда с роду к нам никто не приходил. Даже не трать время даром, не сыщешь нигде такой цветок.

Выть хочется.

— А заменить его свойства можно каким–то другим цветком или травой? — Спросил с надеждой.

— По вкусу да, в зелье нет, — ответила травница. — Всё, барин, кости заныли. Ночью при луне постоянно ноют, только на левом боку не ноют, отпусти в хату полежать.

— Спасибо, мать, доброй ночи, — откланялся.

— Береги себя, барин, — ответила.

Снаружи Гайя встречает и сразу взгляд вопросительный.

— Ярослав, стряслось чего? — Спрашивает.

— С зельями и травами разбираешься? — Уточнил.

Отрицательно мотает головой.

— Значит, ничем не поможешь, — заключаю. — Всё, отдыхай, не забивай себе голову.

Кажется, я знаю, к кому обратиться. И, похоже, это мой последний шанс помочь Дарье.