Глава 20 · Дорогой Дарье…

Вечер надвинулся неминуемо, ночная живность затрещала. Стоило покинуть деревню, картинка в бельме пошатнулась. Вскоре сообразил, что моего воробья настигла хищная сова прямо в полёте. Но она отравилась.

На всякий случай у меня ещё две воробьиные тушки, но хищница мне приглянулась больше. Быстро овладев её телом через спору от воробья, я полетел уже по–новому над лесом. Сполна ощущая и летучую способность, и невероятно острое зрение, и новый уровень птичьей мощи.

Выйдя к дороге, привязал лошадь в зарослях неподалёку и дальше двинулся пешком параллельно ей по кустам. В какую сторону они пошли, вариант только — направо, потому что влево в направлении перекрёстка — поля и большая деревня.

Подняв сову повыше, рассмотрел дорогу. Старушка хромая с плетёнкой тащится в сторону деревни. Два моих всадника скачут ей навстречу с перекрёстка, соблюдая интервал в сотню метров. Так! Как бы под Стрижа кто не попал, с этой мыслью я зашевелился быстрее.

Сова унеслась вперёд меня, через неё я принялся штудировать почти каждый куст с обеих сторон дороги. Подключил чуйку духов, стал сканировать округу, каждые тридцать–сорок метров. Вскоре всадник пронёсся мимо меня, а за ним и второй. А точнее вторая, в седле девушка. Пустил птицу над первым. Посмотрим с воздуха, как разбойники засуетятся, увидев патруля.

Дошёл до лесного массива, что с моей стороны дороги. Всадник ещё дальше умотал, как условились, на три километра они курсируют. Минут тридцать ищу засевших в засаде, пока оба всадника назад не стали возвращаться. Второй разъезд на подходе. Совой два круга дал уже в кромешной тьме. И понял, что–то не так.

Либо они ночуют в глубине леса, а дозорный один залёг. Либо… Твою мать!

Сигнальный костёр на другом перекрёстке горит! Совой и увидел.

Получается, они на другой дороге. Той, что между деревень, идущей параллельно этой примерно на полтора километра дальше. Но там не поедут купцы, слишком плохая дорога для крупногабаритных телег. Только лишь кто–то по необходимости там потащится. Получается, они по какой–то наводке работают⁈

Рванул назад прямо по дороге, уже не скрываясь. Подвернувшийся всадник оказался как нельзя кстати, отобрав у бойца лошадь, рванул прямо через поле и рощи. Сова уже туда понеслась ещё быстрее. Но, к сожалению, дальше трёхсот метров ей от меня не отлететь. Иначе потеряю связь с ней.

Путь кажется таким долгим! Увидев через птицу лежащую прямо на дороге нашпигованную стрелами, подмороженную лошадь, я сменил направление и ускорился. Всадника не сразу увидел совой, к счастью он залёг в траве, а точнее пытается уползти от гадов. Стриж, похоже, перебздел. Видимо, посчитал, что всадник мчит предупредить их объект атаки. И теперь трое бойцов даже вышли на дорогу и пытаются стащить лошадь в кювет. А сам Стриж двинулся искать моего бойца.

Спрыгнув с лошади метров за сто, я побежал уже своими ножками, чтобы не сильно шуметь. Моя сова к этому времени вернулась. На ходу я вручил в её когтистые лапки два деревянных цилиндра, заполненных чернилами и пустил к Стрижу. Следом активировал и оставшихся воробьёв, дав и им по цилиндру. Управление сразу тремя аватарами передал духам. После плотоядных бабочек я в них уверен.

Однако атаку совы я не пустил на самотёк, продолжая корректировать. Даня Стриж метров десяти не дошёл до моего всадника. Раздетый по пояс, лысый ублюдок ещё что–то там болтал с ухмылкой, устрашая моего человека.

Когда сова уже подлетала, он сразу почуял неладное и даже повернул на неё свой лук! Руна на черепушке главаря вспыхнула, а за ней и глаза подсветились синим. Резким виражом я ушёл сразу от трёх ледяных стрел! А затем прорвавшись птицей к нему, надавил лапками на цилиндры, из которых тут же хлынули чернила, окатив дураку грудь и забрызгав руки!

Воробьи тем временем просто тупо врубились в разбойников, как было и задумано. Ещё двоих дальних я оставил на потом. Сам ринулся сразу разбираться со Стрижом, пока он не опомнился.

Но сразу с ним разобраться мне не дали, оба испачканных идиота выскочили наперерез с луками. В одного я сразу пустил Жало, пробивая в горло. Поднырнул под стрелу второго и долбанул из шрапнели, чтоб хотя бы отвлечь. Но вышло даже зацепить! У разбойника защитная руна оказалась заляпана.

Нашпиговав его, мимо проходя, я устремился к главной цели.

— А это снова ты! — Воскликнул Стриж, встречая меня с другой стороны дороги. Между нами метров пятнадцать. Заляпанный в чернилах, он уже не выглядит так грозно. И, кажется, во мраке отлично меня видит за счёт руны на затылке, которую чернила не достали.

— У тебя всё хорошо? — Подкалываю его. А сам совой смотрю, как подкрадываются другие двое.

— Умно, тёмный! — Похвалил ублюдок. — Разгадал ты меня. Может, хочешь в мою банду заместителем? У меня много людей.

— Уже мало, — ухмыльнулся, активируя Змеевик.

— Оп–па! Артефакт чернобога⁈ — Встрепенулся главарь. — И таким меня угостить хочешь? Ну давай, давай, не стесняйся. Тебя Ярослав кажись звать, слухи о тебе разные ходят. Злее меня ты.

Сбоку стрела в меня полетела, увёл её магией легко. Вторую тоже. Пустил в ответ две змеестрелы, поражая оставшихся. Вот и всё, теперь ему никто не поможет.

Через секунду сразу девять морозящих стрел в меня полетело веером! А следующий залп уже в ноги. Хитрая зараза! Прыгаю с корнями и резко планирую в сторону, уходя и от третьего залпа.

Вижу, что главарь завозился, убрал лук и попытался использовать портал, чтоб переместиться. А ничего не вышло. Приземлившись в куст, я отпрыгнул в сторону, предвосхищая очередной обстрел. Как раз через секунду прилетело ещё четыре стрелы!

Тихой знойной ночью вдруг стало громко и холодно. И всё из–за артефакторного лука «Вьюга».

— Какой прыткий! — Смеётся главарь. — Ты сюда пришёл, чтобы убегать от меня, Ярослав? Давай уже выходи.

Перекатившись, высовываюсь и прицеливаюсь. Как раз уже летит туда, где я только что был. Вот урод, как же быстро он стреляет. Но я это учитываю, даже на свой крутой нагрудник не рискуя принимать такие стрелы. Ибо не очень это приятно.

Пускаю стрелу в ответ! Моя змея летит чётко в грудь Стрижа. Но он успевает её поймать рукой на лету! Вот это реакция!! На запястье загорается руна, и моя трепыхающаяся змеюка ссыпается в металлический пепел тут же. Но да ладно! Пускаю ещё одну. Уворачивается, резко подныривая. Идёт на сближение. Я пячусь, делая вид, что не хочу этого. Стреляю ещё! Снова ловит и ссыпает.

А затем, шепча что–то, откидывает лук, который прямо в воздухе истончается, исчезая. В руке появляется тот злосчастный кинжал, который в прошлый раз выпил из меня почти весь резерв только одним касанием.

— Ну иди сюда, тёмный! — Злорадствует. — Мне и добыча уже никакая не нужна, после такой крупной рыбёшки!

Неожиданно резким рывком прыгает на меня. Так же резко я ухожу с линии атаки, и с разворота, что есть прыти, долблю его по спине «Морозко»!

Удар выходит, как по бетону, но с моим хватом, я выдерживаю этот импульс. Спина горящая рунами покрывается лишь инеем.

— Бррр!! — Фыркает Стриж. И выхватывает ещё! Теперь уже по предплечью, потому что успел повернуться. Оно тоже легко отбивает удар. Но судя по испугавшейся роже, энергия защиты бедолаги тает. Не зря я усилил морозящий эффект меча.

Нащупав слабину, ускоряясь на максимум, рублю со всех сторон, как станок. Даня отступает, принимая удары то на левую, то на правую руку. Льдины сыплются, звон стоит на всё поле.

— Хорош! — Кричит, отступая. — Как хорош!! Сильнее обычного, как сразу не догадался. Ой, уй! Холод собачий, как у тебя только совести хватает. Ух1 Хорош!

Резко отпрыгивает, минуя очередной удар. Успеваю уловить вспышку на икрах, где у него руны под штанами. Шепчет снова своё заклинание Изнанки! Успеваю уловить даже второе слово. Теперь знаю три из четырёх! Давай, давай, придурок.

Пока он достаёт что–то из своего магического кармана, вынимаю бомбочку с чернилами и я. И без всяких церемоний бросаю ему прямо в рыло. А следом пускаю Жало! Главарь успевает дёрнуться в сторону, лишь поэтому получает лишь скользящий удар в живот.

Однако и его хватает, чтобы гадёныш пошатнулся и даже вскрикнул. Призвав Жало, пускаю его уже в ляжку, вгоняя по самую рукоять и протыкая действующую руну. Она тут же и гаснет.

— Достал–таки, — кривится Стриж. — Недооценил я тебя.

Пробую пробить его корнями снизу! Но они ссыпаются, как и предполагал. Однако чувствуется, что защита его постепенно теряется. И вот с десятой попытки, удаётся прошить его в пятку.

Вскрикнув уже отчаянно, главарь валится на спину. Нависаю над ним со злорадной улыбкой:

— Ну что Стриж, допрыгался?

— Как же ты хорош, тёмный, — слышу с придыханием. — Знал бы, наведался прямо к тебе на хату и прибил бы ещё спящим. Но теперь поздно, твой ход. Ну?

Мне осталось узнать лишь слово, чтобы заполучить его ключ к карману Изнанки. Где должно быть столько добра наворовано, что пещера «Сим–сим откройся» отдыхает. Конечно, пока у меня не будет соответствующей руны на руке, я не смогу им воспользоваться.

Стянув его руки, ноги и шею тугими корнями, я всё же не уверен, что он не выкинет сюрприза. Поэтому мои корни нещадно пропарываю кожу в местах рун на ногах, и дальше по всему телу. Я знаю, что нужная мне руна у него на руках, поэтому порчу все прочие татуировки. Ослабляя его всё больше.

Стриж начинает визжать, как девочка. Когда останавливаюсь на миг, он дышит учащённо, глядя на меня с благодарностью.

— Какая руна открывает Изнанку? — Спрашиваю, нависая над ним. — Говори и умрёшь быстро.

— Руки, руки, освободи руки, — говорит уже едва ли не в состоянии агонии. — Всё скажу, освободи руки.

Понимаю, что он от меня никуда не денется. Мне только импульс дать и корни внутри его тела поразят все жизненно важные органы.

— Больше не смешно тебе, придурок? — Злорадствую, выполняя его мольбу. — Показывай.

— Ладно, ладно, только не злись, — балакает и, вытягивая одну руку, шепчет своё заклинание. Твою мать, снова я не успеваю выловить первое слово, а точнее первый слог уже. Руна вспыхивает у него на тыльной стороне ладони. Я почти успеваю её рассмотреть во всех подробностях. Но! Она исчезает во мгле вместе с запястьем!

— Ах ты говнюк! — Кричу я, посылая сигнал корням убить…

Но что–то не так!

Его тело будто стало каменным, заблокировав корни внутри. Через мгновение он вытягивает и вторую руку, погружая в магический карман.

— Ещё встретимся, тёмный! Я тебя запомнил! — Кричит торжествующе Стриж и втягивается во мглу полностью с истерическим хохотом.

Меня обдаёт лёгкой морозной крошкой. Бодрит, не то слово.

Стою я, чувствуя лёгкое разочарование. А точнее полнейшее. Стриж свалил от меня в свой карман⁈ И что он теперь там будет делать? Что–то мне подсказывает, он вылезет уже не здесь.

— Ну сука, — вою. И выдыхаю, понимая, что драка завершена.

Что это было, Ярослав? А я отвечу. Жадность. Жажда получить из его кармана всё, что он награбил. Тот же лук «Вьюга» или кинжал пиявку.

Постойте–ка, а кинжал–то вон лежит! Он уронил его неподалёку, а теперь от него бардовый блеск идёт. Клинок с золотой рукоятью и чёрным лезвием уже не тянет из меня резерв, когда беру его в руки. Интересно, эта пиявка и на меня будет работать? Так, некогда упиваться добычей.

Выхожу на дорогу и зову раненного. Найти его удаётся не сразу, он почти истёк кровью и уже потерял сознание. Полечив его, привожу в чувство. Быстро обыскав разбойников, забираю монеты, кинжалы и луки. К этому времени раненный разжигает сигнальный костёр и к нам прискакивает разъезд.

Одно радует, Стрижа я всё равно покромсал. Учитывая слова Руяны, что татуировки на коже со шрамами не работают, он уже не будет так силён. Если даже выживет, сто раз подумает лезть ли сюда. Надеюсь, что так. Хотя сомнения берут. Чует моё сердце, мы ещё встретимся, как он и обещал.

Всего один слог! Один долбаный слог.

Уже на перекрёстке, где мы все собрались, стало ясно, на кого охотился Даня Стриж с бандой. Целых три кареты и только шесть всадников охраны, пусть и бронированной, на вид элитной, пронеслись в сторону Звягинок. Судя по шикарным экипажам, белым лошадям и гербу, некто важный прибыл из Калужского княжества. Похоже, в Академию.

На нас всадники побросали хмурые взгляды, но и слова не вякнули. Пусть бы только попробовали!

Наутро следующего дня не нахожу себе места. Все мысли только о Дарье.

Вскоре Пересвет явился с ошалелым взглядом.

— Куда ты Дарью дел⁉ Я… я нашёл цветок! Уже готовят зелье в твоей Академии.

И тут я вдруг взвыл. Понадеяться на Руяну или вырвать её и увезти в Академию, пока не поздно⁈ Хотя есть третий вариант. Забрать готовое зелье и споить ей прямо у Руяны, тогда я нарушу слово. Жрица же просила не беспокоить до завтрашнего утра.

— Дарью лечит жрица, зелье уже не нужно, — ответил ему, приняв нелёгкое решение.

— Жрица? Доверяешь ей? — Спросил Пересвет с надеждой.

— Да, как тебе, — выдохнул.

— Говорят, ты искал меня…

Рассказал ему, что Стрижа почти накрыл, но упустил по глупости. Пересвет не стал критиковать за безрассудство, но в глазах я выловил укор.

Весь долбаный день тянется резиной, как целая неделя. Видя мою озадаченность, никто не лезет со своими вопросами и проблемами. Одна только рыжая Леся проявляет нетерпение и пытается заговорить со мной при любой возможности.

— Прости, сейчас совсем не до тебя, — отправляю её прочь.

Уходит, обижается ещё. Но мне плевать.

Ещё до рассвета отправляемся к Руяне вместе с Пересветом. Ночью не смог уснуть, пришлось приложиться к вину, выдул в одно рыло целую бутылку. Судя по разбитому виду, витязь в дворовой казарме тоже не уснул.

На опушке леса развёрнуты две палатки, караул бдит. Как на иголках жду ещё сорок минут, пока не багровеет небо.

— Жди здесь, — сказал витязю, которому ещё по дороге объяснил условие жрицы.

— А может я… — но Пересвет, как маленький, надеется на что–то.

Иду один, сердце долбит лихорадочно. Но надежда тлеет в груди, как неугасаемый уголёк. Я принял решение, это моя ответственность. Впервые мне так страшно за человека.

Руяна встречает меня на этот раз у своего шалаша, а не возникая за спиной, как прежде делала. Пытаюсь прочитать по её лицу. Она серьёзна, она непроницаема.

— Просто скажи мне да или нет.

Кивает и уходит обратно в шалаш.

Камень с сердца! Мир вокруг снова радует меня, он наполняется красками. Спешу за Руяной. Обхожу шалаш со входа, поднимаю лиственный полог и вижу Дарью, она полусидит, очень слабая на вид. Но ей хватает сил открывать рот, куда Руяна по ложечке заливает свой отвар.

— Ну как ты? — Спрашиваю с трепетом на сердце.

Дарья смотрит на меня отстранённо. Щурится, кивает с лёгкой улыбкой. Какая–то пьяная. Главное, что живая! Кошки облепили её вокруг, мурчат активно, будто в роли печек назначены жрицей.

— Она побудит у меня ещё пару дней, — говорит жрица. — Так будет лучше.

— Дарья? — Зову подругу.

— Она ещё не пришла в себя, ей всё сон, — объясняет Руяна. — Не тревожь её сейчас. Убедился, что жива, уходи.

— Да, да, конечно, — послушно отступаю.

Но уйти не могу, просто стою у шалаша, не зная, куда себя деть. Вскоре Руяна выходит ко мне и зовёт за собой.

— Это была руна, наделяющая наконечник любой стрелы особым проклятьем, — поясняет. — Против одной руны может встать лишь другая. Награда или клеймо, судить уже твоей Дарье.

— Ты о чём? — Насторожился.

— Не строй из себя глупого, — бросает строго. — Оставь это место. Сейчас его сила должна идти на пользу твоей сестрицы. Если ты желаешь ей блага, послушай меня, Ярослав.

— Теперь я твой должник, — говорю напоследок.

— Тогда решим, что мой долг уплачен твоим, — заключила Руяна.

— Как скажешь, — вздохнул я.

— Ты расстроен? — Вздёрнула брови.

— Нет, я просто устал. Вчера достал–таки этого Стрижа и изуродовал его тело, лишив большей части рабочих рун. Но он улизнул от меня в кармане Изнанки. Хитрый гадёныш.

— Рада слышать, что он поплатился своей силой, — улыбнулась Руяна. — В Изнанке, что в Нави, там хуже смерти. Вылезет ли он оттуда, я не ведаю. Но считать его мёртвым пока не стоит. Будь осторожен, Ярослав.

— Спасибо, сестрица, — поклонился ей, развернулся и пошёл.

Только сейчас заметил, что она прикопала здесь взятые откуда–то кустики дикой смородины. А ещё я вижу целых три грядки со всякой зеленью. Не удержался, встал уже на выходе с её поляны. Пустил корни под землю и по границам вырастил ей кусты малины, красной, чёрной и жёлтой смородины. Прямо уже с плодами. Яблоньку сладкую вытянул, куст черешни. Духи помогли всё это в систему вплести, чтоб не завяло. Пришлось поумерить пыл пары деревьев, нейтрализовав их корни, и кустарников обычных упразднил малость. С каждым разом всё больше в этом понимаю.

Я не смотрел при этом на жрицу, но чувствовал её взгляд то у себя на затылке, то по сторонам, где вытягиваются кусты.

— Сам сын Ярило пожаловал, — прошептала Руяна, когда закончился шелест листвы. — Славься, бог сил природных. Пощади деву свою опороченную…

Обернулся, а она на земле в три погибели сложилась. Лбом в землю и лица не поднимает. Ну что за дела⁈ Может, она и не мне молится? Пребывая на волне, тюльпанов ещё вырастил, прямо вокруг неё. Белых, красных, розовых и жёлтых. Да поспешил прочь. Надеюсь, с ума не сойдёт.

Пятьдесят единиц резерва ушло на такое садоводство. А сколько удовольствия от созидания!

Как увидел просвет из леса, издали и крикнул:

— Дарья жива! Всё хорошо!

— Сюда моя голубушка! — Побежал на меня Пересвет, едва ли не снося кусты с деревьями.

Объяснил ему, что ещё на двое суток оставлена наша голубушка на реабилитацию. С трудом согласился, счастливый детина. Караул оставил на случай, если Дарья сама выйдет. Распорядился новую смену сюда поставить и телегу дежурную в готовности держать. Пересвет и остался караулить с простыми бойцами. Спорить я не стал, раз ему так спокойнее. Но слово с него взял, чтоб к жрице не совался.

К вечеру пятнадцать лошадей разбойничьих с деревни доставили. А я про них уже забыл на радостях. Осмотрев их, Ефим заключил:

— Хороши, животины.

Решили всех в кавалерию перевести. Исходя из реалий мобильные войска надо наращивать. Теперь конницы у меня ровно сотня. А вот дорожная дружина поубавилась на пять человек. Но с этим я решу позже.

С лошадьми дед привёл и шестерых крепких на вид мужиков из своей деревни.

— Говорят, работа у тебя есть, барин, — пробурчал один из них. — Мы всё умеем, только скажи.

Поручил дружиннику отвести всех к Иллариону. Работа всем найдётся с жильём тоже не беда. У двоих семьи с детьми, я им сразу и сказал, что милости прошу на переезд. Они так обрадовались, что в ноги попадали. Похоже, мне пора к такому привыкать.

Деду дали лошадь средней паршивости на обратную дорогу. Он пообещал кличь кинуть по всей деревне. Мол, на таких условиях всё поселение снимается и переедет сюда. А мне чем людей больше, тем лучше. По его словам живёт в том захолустье семьдесят душ. Половина — старики да дети, остальные работоспособные мужчины и женщины. О всех позабочусь, жилой площади уйма, рабочие места растут, как на дрожжах. А пенсионеров будем беречь, с меня не убудет.

Через два дня рано утром Дарья со всей толпой караула явилась в особняк. В простом летнем платье с распущенными волосами, как прекрасная лесная дева или простая деревенская крестьянка. Очень красивая, я даже не думал, что так очаруюсь. Ведь магичку видел всегда только в боевой экипировке. А тут засмущался с непривычки.

Когда обнял её, оказалась не сильно довольна. У неё просто сил не хватило оттолкнуть. Я сразу подумал, что–то не так, когда увидел Пересвета, с выражением нашкодившего. Хотя он тут явно не причём. Пока никого не было в гостиной, кроме меня и Пересвета, она подняла платье, оголив сочные бёдра, и выдала зло:

— Может, кто объяснит мне, что это за дрянь и как её смыть?

На каждом бедре сбоку по татуировке размером с ладонь. Кругленькие, очень сложные на вид и даже изящные руны насыщенным, голубым цветом. Вполне себе модно нарисованы, твёрдой рукой мастера. И главное, что Руяна постаралась симметрично по высоте сделать.

Похоже, не только я увидел ляжки Дарьи впервые, мы оба с Пересветом раскрыли рты, оторопев. Ещё бы, как волнительно осознать тот факт, что у неё, похоже, нет трусов, а до причинного места она не подняла ткань какие–то долбанные сантиметры.

Сделав вид, что долго изучаю рисунки, я насладился женской красотой, пока не услышал:

— Олухи, вы ног бабских не видели что ли⁈

Такой разъярённой подружки я ещё не лицезрел. Бросила платье, закрывая всё обратно. Сразу тоска. Хотя нет… счастье! Пусть злится, пусть хоть посуду здесь всю поколотит, зато живая.

Похоже, Руяна ей вообще ничего не сказала. Попытался объяснить:

— Тебя отравили руной, жрица нанесла руны с противоядием.

— Кто отправил? — Спросила магичка с недоумением.

— Стриж.

— Какой Стриж⁇ Подождите…

Дарья только теперь начала вспоминать, что было непосредственно до её ранения. И как она его получила. Спесь сошла на нет. Пока она хмуро думала, усевшись на диван, пришли на завтрак все остальные. Стали Дарью обнимать. Инка вообще расплакалась, Леночка подхватила. Хотя я и не думал, что им что–то известно.

— Да полно вам! Бабское царство! — Возмутился было Ефим и сам зашмыгал носом.

— Дай вина барин, — промямлил Пересвет, уводя блестящие глазки.

— Прямо с утра начнём? — Уточнил с улыбкой.

— Не жмись, — пробурчал витязь.

— Ефим, тащи вина! — Объявил я и, посмотрев на людей, добавил: — Сразу три бутылки.