Глава 11 · Вы все прокляты

— Допрыгался, щенок? — Первое, что князь мне сказал, когда по его велению вся стража вышла из зала, оставив нас одних.

Полулежу, опираясь на холодную стену голой истерзанной спиной. Боль позволяет мне трезветь, отличать сон от яви. Улыбаюсь ему.

— Что? Думал и дальше будешь безнаказанно творить всё, что вздумается? — Продолжает князь. — Когда тебя официально объявят тёмным и повесят все злодеяния, какие только найдутся, все земли отойдут обратно мне. И замок, и твоё Малорыжково с чудным городом. Когда моя дочка узнает, кто ты таков, вся дурь улетучится из её головы. Достанется и Морозовой, у который выбора просто не останется, и она откажется от тебя.

— Так ты… — начинаю и Вячеслав тут же замолкает, внемля моих словам. — Приспешник Могуты?

— Ты ведь не удивлён, — отвечает злорадно. — Давно понял?

— Давно, но до конца не был уверен.

— И? Почему ж не убил, когда была возможность?

— Василису не хотел сиротой оставить.

— Как благородно, — усмехнулся Вячеслав. — Надо признать, ты сильный враг. Даже мой владыка это признаёт.

— Кстати, князь, — покривился я. — А кто твой владыка? Могута кто? Раскрой карты, не пожалей правды для мертвеца.

— Ха! Как заговорил, — засиял Вячеслав. — Личность раскрывать мне не велено под клятвой. Но подсказку дам. Он так близко к тебе, что ты в упор его не видишь. И нет у тебя мысли скрыть от него что–то. Таков у меня владыка. Он всё предусмотрел. И Зерно обещанное для Василисы пусть и не сразу пришло, но твоими руками он слово своё сдержал.

— Да причём тут он? — Огрызнулся я, хоть мне и тяжело разговаривать. — Ты что совсем дурной? На веру всё принимаешь. Он к той заслуге просто примазался. Это было моё личное решение. Вот и всё. Ни Могута, ни кто–либо ещё не подталкивали меня на такой поступок.

— Говори, что хочешь. Моя дочь прозрела глазами, но не умом, но скоро она возненавидит тебя.

— И тебя, — усмехнулся я. — Ты думаешь, она не знает, что я тёмный?

Князь захлопал глазами. Хм, похоже, для него это новость!

— Она и о твоём повелителе знает, — заявляю. — Мы с ней это обсуждали. Ты ж от него и удрал сюда. Дочку увёз подальше от Могуты. Разве нет?

— Брешешь, поганец!! — Взревел князь и схватился за кнут, висящий на стене. — А ну сюда иди!

За калитку подёргал, ворвалась охрана.

— Отворяй! — Затребовал князь.

— Воронцов не велел, — заартачились в ответ бойцы.

— Ну ничего, ещё попляшешь, ирод! — Рявкнул Вячеслав и вылетел пулей из зала.

Около недели меня не трогают, понемногу кормят отбросами. Которые приходится есть, чтобы набраться хоть каких–то сил. Но все силы уходят, когда наведывается маг в тёмной мантии и Воронцов. Мучители режут и прижигают мою истерзанную шкуру, пытаясь выбить признание. А потом бросают полумёртвого обратно в камеру.

Так продолжается и продолжается. Начинаю понемногу сходить с ума. Потому что меня все бросили. И это стало очевидным.

Лишь на губах пересохших ощутил прохладу в один миг и вспомнил о демонице Ситри. Вот она–то точно не обрадуется, если узнает, что я тут. Но что она может сделать в этом мире? Если даже собственного сына спасти не в силах.

Путаю явь с реальностью. Уже и копьё не помогает, когда им тыкают в пятки эти ублюдки на страже. Добраться бы до них. До всех бы добраться.

Начинаются глюки. Крысы, гуляющие по камере, меня больше не смущают. Я пробую достать их распухшими, перебитыми пальцами. Мне нужна кровь, хотя бы немного горячей крови, чтобы получить жалкую долю резерва на пару мгновений. Чтобы успеть выстрелить пикой в красный кристалл, который ненавижу даже больше собравшихся тут людей.

Стража бдит всё меньше, люди расслабились. То ли чудится, то ли слышу на самом деле. Какие–то новые звуки вокруг. Крысы пищат активнее, одну приманиваю остатками еды, что разбросал и пытаюсь схватить. Но реакция ни к чёрту. Зараза сваливает к стене в дырку. Которая начинает расширяться ещё больше. Что за прикол⁈ Всё, крыша окончательно поехала.

Особенно убеждён в собственном сумасшествии, когда вижу, что из черноты кто–то лезет. Это тень! А может, и смерть пожаловала.

— Закрой глаза, Крот, — слышу её шёпот.

Но я не реагирую. Вспышка озаряет камеру. А затем наступает полная чернота. Лёгкая потасовка за решёткой, глухие удары. Вскоре из полумрака проявляется лицо Гайи!

Дёргаюсь к ней, гремя цепями.

— Да сиди ты пока, — придерживает сбоку Белка и суёт мне в рот пробирку с чем–то кислым. — Пей, это придаст силы.

Выпиваю послушно, чувствуя в горле пьянящую свежесть.

— Разбейте, — хриплю, показывая дрожащей рукой в сторону Кристалла.

— Алый кремний высокого уровня? Дурак что ли? — Возмущается Белка. — Такой редчайший артефакт стоит даже больше твоей шкуры. С собой заберём.

— Он высасывает мои силы, — пытаюсь объяснить, чувствуя некий прилив внутри.

— Гайка, накрой его тканью, пока не загорелся, — подсказывает воровка.

Тут и Руяна возникает у прутьев. Сижу в шоке, понять не могу, как они вообще сюда пробрались⁈ Или мне всё ещё кажется.

Но нет, решётку отворяет ключами, спешит ко мне, чтобы снять кандалы. Затем она и Белка помогают приподняться. Видят, как мне досталось, и на время оставляют эту идею, пытаются лечить. Тем временем понемногу растёт резерв.

А тут и Гайя подтаскивает корчащегося охранника ко мне. Перерезает ему горло и льёт на меня его горячую кровь. Резерв наполняется быстрее. Древесная магия начинает работать в полную силу, затягивая раны и устраняя внутренние повреждения.

— Выпей ещё, — подаёт Белка вторую колбу. — Хорошо тебе досталось.

— Он и не такое терпел, — проворчала Гайя, подтаскивая второго охранника, а затем перерезая и ему горло.

— Сколько у нас времени? — Слышу встревоженное от жрицы.

— Минут двадцать, — говорит Белка слишком уж спокойно. — Потом поднимут тревогу, и сбежится весь гарнизон.

— Мне нужен маг по имени Войко и князь Воронцов, — заявляю, поднимаясь.

— Да сиди, ты, — фыркает Зорина. — Портал состряпаем да свалим. Нужны они тебе?

Ах вот чего она такая уравновешенная.

— Я обещал, что они сдохнут, — заявляю и настырно встаю. Кости трещат, жилы скрипят, бабы в шоке. Вот что делает горячая кровушка с тёмным магом.

— Крот, ты самый живучий тёмный, какого я только знаю, — выпалила Белка, посмеиваясь. — И как только на ногах стоишь, на тебе живого места нет?

— На морально–волевых, — ответил. — Спасибо сестрицы, очень тронут, порывам. И не буду осуждать, если…

— Я с тобой иду, — перебила Гайя решительно. — Убьём всех до единого. Всех, кто посмел такое с тобой сотворить.

— Такое спускать нельзя, — соглашается и жрица.

— Марена с вами, — вздыхает Белка. — Пошли. И только потому, что здесь есть, чем поживиться.

В следующей комнате уже два трупа. Дальше по ним и идём. Явно сработала Гайя. А нет, не только, за нами тащится целая армия крыс.

— Они найдут твоих мучителей по запаху крови, — предлагает жрица.

— Пусть они сначала его барахло отыщут, — ворчит Белка. — А то без брони и оружия толку от него мало.

— Ну как сказать, — позлорадствовала Гайя, уходя вперёд с двумя кинжалами.

Весь наш этаж они и без меня, похоже, зачистили. Грохнув и парочку магов. Ещё ниже в подвал спускаться не стали, оттуда несёт уже мертвечиной. А вот выше двинули по зову крыс, которые напали на след моих мучителей.

Чернявка уносится вперёд, как смертоносная бестия. Крысы отвлекают на себя стражу, она врывается и режет. Белка на подстраховке, меня под локоть держит, во второй руке арбалет.

Встаём перед мощной дверью в покои, за которой уже слышен визг какой–то девки и крики мага. Сразу магией развалить не получается из–за защиты, подключается Белка. Со своими примочками она быстро вскрывает замок, и мы врываемся.

Увидев нас, маг успевает лупануть грозовым клинком, который он явно состряпал наскоро. Но Белка успешно выставляет магический электрощит! А я и забыл, что она маг. Стоит Войко отвлечься от крыс, как они сразу же набрасываются на него яростно. Следом подлетает и Гайя, сшибая его с ног и сразу же вставляя в рот кинжал поперёк. Который нещадно увеличивает его рот и режет язык. Кричащую дамочку средних лет, похоеж, из местной прислуги прикладывает Белка, прекращая эти долбаные звуки.

Нависаю над уродом, давая команду Гайе убрать кинжал, а то так и не поболтаешь.

— Здравствуй, Войко, — говорю ему, смакуя каждое слово. — Я же обещал, что ты сдохнешь.

Маг так обосрался, что боится даже пошевелиться. Похоже, в буквальном смысле тоже обделался. Ведь его крысы там ещё придерживают за руки и ноги.

— Не убивай, Велесом молю, не убивай, — мямлит, захлёбываясь собственной кровью. — Это всё Воронцов, это всё он. И этот… князь твой. Всё они, я лишь исполнял их волю. Пощади тёмный владыка!

— Вещи мои где?

— Выше, выше на этаж. Там серебряная дверь, ключ в верхнем ящике у кровати.

— Нашла, — слышу от Руяны.

— Где Воронцов?

— Его покои на третьем этаже в западном крыле, — тараторит, выкладывая всё.

— И даже пытать не пришлось, учись, сынок, — комментирую, беру у Гайи кинжал и перерезаю ему горло. Кровь брызжет мне прямо в лицо. Бедолага ножками болтает.

Велю отрезать башку, Чернявка с удовольствием это делает. Белка тоже не стоит без дела, быстро обшаривает шкафчики, потом уже с трупа срывает побрякушки. Вижу, как косится на меня с опаской. Да, девочка, я та ещё тварь.

Возвращаемся к лестнице, заранее зная от крыс, что начался переполох. Но не всеобщий, а пока только на нашем уровне. С проёма на нас кинулась целая толпа бойцов с крысами, вцепившимися в задницы. Одних Гайя подрезает, других грозовыми клинками Белка шьёт. Вспыхивают защиты, но это не помогает ребятам, когда я долблю из ледомёта в упор.

Поднялись ещё на этаж (это уже минус первый) и принялись его зачищать. Завернули к долбанному алхимику, который попытался свалить на нас целый стеллаж со своими пузырьками. Крысы, конечно, шарахнулись, а он следом выхватил от Белки арбалетный болт прямо в глаз.

Дошли до серебряной двери, ключ подошёл в магический замок. Дальше несколько залов. В первом на стеллажах по стенам всякое магическое барахло — явно не моё, зато в следующем целая лаборатория! А то и музей тёмного мага Ярослава.

Вот тут все мои вещи по столам вдоль стен в отдельных коробках и коробочках да со свитками, где, похоже, всякие описания. Оружие и броня отдельно разложены. Всё выглядит, будто улики готовили. Или действительно музей решили замутить.

Дыркодел, сканер и перчатка на отдельном столе с кучей инструментов, реагентов, очки с линзами лежат, как у Иваныча в чудо–барахолке. В общем, пытались изучить. Надеюсь, не сломали.

Пока подружки на шухере стоят, накидываю броню прямо на голое тело, надеваю волчий кушак, натягиваю сапоги. После браслета Разлома вторую броню сверху буквально леплю, она со звоном притягивается сама. Телу намного легче, в руках сила в ногах пружины заряжены. Возвращаю на законные места кольца, браслеты, амулеты, перстень. Ёмкость резерва растёт, боль уходит.

Вроде всё на месте. Сумка отдельно лежит, рядом баночка с песком «Деминуто», Кристаллы Разлома прямо на свитке с их описью. Хера я насобирал! На следующем столе, обшитом бархатом, мой огромный изумруд красуется, кошель пустой, рядом монеты разложены по площади, следом три демонических зубца, пластинки Лапы стопочками. В отдельной стеклянной коробочке браслет–Змеевик. Ещё дальше — остальное трофейное барахло, всё сгрёб в сумку.

Лук, меч, кинжалы нацепил. Кивнул девкам, что готов.

— Да уж теперь подожди, — слышу от Белки, которая шарится в прежнем зале, собирая ценности.

— Всё, нет времени, — заявляет Руяна, получая информацию от крыс.

Дёрнув Белку, прорываемся наверх вместе с крысами, которых тут уже набралось особей пятьсот! Вижу, что жрица выдыхается, поэтому шевелюсь быстрее.

Судя по темени из окон, сейчас глубокая ночь. В здании начался переполох, но мы идём уверенно вверх до третьего этажа. Западное крыло вроде налево. Между колонн забилась служанка, которую дёргает Гайя небрежно.

— Покои Воронцова, быстро, — рычит она с бешеными чёрными глазами.

Девка смотрит на башку завязанную через рот верёвкой за пояс и трясётся, не в силах что–то внятное сказать. Но всё же показала прямо по коридору.

А там уже с большой лестницы стражники злющие вываливаются с копьями и щитами. На крыс им плевать, они на нас смотрят. А зря. Вскоре казалось бы надёжный строй рассыпается от резких дёрганий. Набрасываемся и мы.

Чтобы не тратить физические силы, использую Лапу, периодически перестраивая в щит, чтобы закрываться от атак. Учитывая опыт в Разломе, с людьми управиться не составляет труда. Даже со злющими стражниками, увешанными оберегами, что новогодние ёлки. Против такого — всё это хлам.

При виде незнакомой и очень эффективной штуки Белка приходит в неописуемый восторг.

— Где ж такую чудесную хваталку откопал! Ай да Ярослав, ай да затейник…

Два десятка гвардейцев порубили и пошли по трупам дальше.

Разваливаю дверь в покои Воронцова и вижу, как старик уже на балконе пытается сигануть вниз. В покои снег валит, занавески треплет. Гайя подскакивает вперёд меня очень юрко и хватает ублюдка в самый последний момент. Вытягивает легко и швыряет к моим ногам. Скукожившийся дед в одной сорочке трясётся, как жалкое никчёмное существо. Слышу, как в соседних комнатах трясётся его родня.

— Не губи, Перуном заклинаю! — Визжит. — Я… я всё отменю!

— Что ты отменишь? — Опускаюсь к нему.

— Донесение императору, всё отменю, дело закрою, все бумаги сожжём, будто ничего и не было. Всё, ты не тёмный, ты самый светлый! Светлейший! А хочешь, я познакомлю тебя с младшей принцессой? Мы устроим вам брак, и ты вознесёшься до самого императора!

Со стороны коридора усиливается шествие.

— Нам пора, — слышу от жрицы, которая там крысами продолжает орудовать, задерживая народ.

— Вячеслав где? — Спрашиваю урода.

— Он, он… убыл в своё поместье.

— Чего?

— Разлом же закрыли, — выдал.

— Вот суки, — прошипел я. — Какое поместье?

— Московское, — ответил.

— Ладно, всё. Хорош болтать. Я обещал, что ты сдохнешь, — бросил ему и перерезал горло Пиявкой, восполняя резерв.

Вот он верещал, аж сердце порадовалось. Ублюдок.

Киваю Гайе, чтобы отрезала и забрала вторую башку, а то у меня сил не хватает. Я их Вячеславу доставлю чуть позже.

Стражники ломанулись в покои, прямо по крысам. Писк стоит, аж в ушах звон не прекращается! Из ледомёта встретил, тут же передумала лезть. Щиты стали вспыхивать, но быстро истончились и пошли в решето. Никакой паладин атаку стоимостью резерва свыше тридцати–сорока единиц не выдержит. Я уже прикинул пробивную способность своих морозящих пик со стойкостью древесной магии.

— Уходим! — Кричит Белка.

Выскочили на балкон и полезли наверх. Брр! Снег метёт, с непривычки промораживает не хило. На улице уже народ бегает. Кремль на ушах. Даже конница мчит через парк, целый эскадрон! Но нас в полумраке не должно быть видно. Поэтому успешно поднимаемся на крышу, движемся в сторону мощной стены, где тоже не совсем спокойно. А точнее вообще какой–то трындец происходит.

Почему–то с правой стороны башня угловая горит, как факел, а с другой, что поближе к нам искрит от морозящего града. Там бойцы просто слетают, как замороженные воробьи с силового кабеля.

— О! — Восклицает Белка. — И эти не подвели.

— Не понял? Кто–то ещё меня спасает⁈

— Конечно, мамка твоя и невеста, — выпалила Белка. — То враги, теперь подружки.

— Люта с Галей? — Ахнул.

— А то, — усмехнулась и к стене вперёд рванула, верёвку на ходу разматывая.

— Мы договорились, если тревога будет поднята, они отвлекут на себя, — пояснила жрица.

— Рисково, — комментирую, малость запыхавшись с непривычки. — Ладно! Белка?

— Нам надо разделиться, встретимся в твоём лагере! — Отвечает, раскручивая уже кошку.

— Мамку с невестой прихватишь? — Прошу.

— Разберёмся, Крот! Всё! Разбегаемся!

Зову подружек к себе. Послушно подскакивают, но Гайя тут же возмущается:

— Ты сколько просидел там? Нас двоих не потянешь.

— Не переживай, потяну! — Хватаю обеих за талии сзади. Корнями хват укрепляю, соединяя обе руки в кольцо. Всё, никуда не денутся. Крылья ращу мощные, задницей чуя, что уже на крышу поднимаются первые стражники.

— Вон они! — Кричат те в ужасе.

Первый же взмах поднимает снег на крыше в целую вьюгу, и не даёт лучникам прицелиться. Подъём выходит тяжёлым, жилы трещат, спина еле тянет. Но я всё равно рвусь ввысь, чуя эту сладостную сводобу! Пролетаю над стеной, наблюдая, как Белка уже перемахивает за внешнюю сторону очень ловко.

Девки мои не дёргаются в объятиях, они притихли, как мышки. Но жрица всё же вскрикивает тихонько, когда я делаю первый вираж, уходя от ледяного снаряда. Какой–то паршивец со стены решает пустить вдогонку. Второй уже летит совсем неточно, потому что мы стремительно удаляемся на высоте ста двадцати метров, выше я не рискнул подниматься. И так тяжело.

Заработав крыльями активнее, повернул в сторону пригорода и понёсся уже к лагерю над огнями домов.

Очень быстро долетел до места Разлома, где сейчас огромный пробел из тёмной породы.

— Лагерь где? — Спросил девушек сквозь ветреный вой.

— Левее бери! Вон палатки! — Подсказывает Гайя.

Пролетаю за лагерь, чтобы не засекли. Во мраке в небе нас не видно, если не светиться всякими там пулемётами. За сугробами у кромки леса спустился. Под конец девчонки уже не могли сдержаться и тихо повизгивали. Особенно сильно испугались, когда я взмахнул в конце перед приземлением. Я–то чувствую, как сердечки у крошек бьются, что у птичек. А ещё тепло ощущаю от них. Даже сколько не физическое, а другое, за которое и жизнь отдать не жалко.

Замело, конечно, всё к чертям, пошли по сугробам тяжело, утопая по пояс.

— Сколько меня не было? — Только сейчас спросил.

— Сегодня пятнадцатое, — отвечает Гайя. — Января.

Твою ж мать. Месяц⁈

Вышли к лагерю тульскому. Часовые на постах ошалело глядят, готовые нашпиговать нас из «Ветерков». Еле поверили, что парень с худой кровавой рожей — это Ярослав Морозов. Указали, где мои стоят. Лагерь с палатками часть изб захватил, которые, похоже, Юрий сам и передал в пользование. По большому счёту тут один большой лагерь из моих ребят и туляков. Судя по всему, большая часть рати князя уже снялась и ушла. Тут уже моих больше.

Мой лагерь и не спит. Стоило первого бойца увидеть, по цепочке полетело:

— Ярослава вызволили! Вернулся!! Ярослав вернулся…

Такие бесхитростные ребята. Но что поделать.

Пересвет с Дарьей выскочили полностью экипированные. А за ними человек триста вывалилось по полной боевой выкладке.

Витязь на руки поднял и покружил. Дарья вцепилась следом. Пересвету хоть бы что, покружил обоих.

— А мы уж собрались штурмовать Кремль! — Заявляет витязь. — Как узнали, что тебя там держат, собрали ещё рать.

Твою дивизию, а палаток нихрена не на четыреста человек. Тут все семьсот!

— Вы там что, город без защиты оставили? — Ругаюсь.

— Не гневайся, Ярослав. Тут половина — дружинники добровольные. И в городе рать хорошая стоит, все караулы на месте. У Ивара не забалуют.

Со всеми перездоровался, перецеловался в щёки обветренные. В избу пошёл греться да остальных ждать. Как на иголках до самого утра. А девок всё нет и нет.

Уже и гвардейцы прискакали с Кремля, да в лагерь полезли нагло. Погнали их прочь, и вообще наплевать на чёрные знамёна. Те пригрозили с ратью явиться и умчали назад.

Белка, Галя и Люта явились только к полудню. Один из моих разъездов, которые по всем дорогам выставил, их и зацепил. Ворвались в избу подружки, как ураган. Люта вцепилась в меня первая, глазища бешеные. Ощупывает, суетится. Как же я соскучился!!

— Худой какой! Извели дряни поганые! Сожгу весь Кремль! — Причитает Огарёва. — Князь не велел, я чуть его не сожгла!

Целует в щёки, в лоб, прижимается, гладит меня. Вообще на всех плевать.

Морозова своей очереди ждёт, смотрит с боку с некой грустью. Когда отлипла Люта, мамка подошла.

— Ну что? Морозовы Кремлю войну объявили? — Спрашивает и обнимает горячо. — Ой, сынок, во что мы ввязались.

Обнимаю в ответ. Зря я решил, что она предала. Как такое вообще мог вообразить?

— Не думаю, что император осведомлён, — пытаюсь успокоить. — Там Воронцов за всем стоял, пытал меня, чтобы признания нужные выбить. Думаю, они не стали ничего докладывать за неимением моего слова. И делали в тихую, выискивая свою выгоду.

— А свидетели? — Спрашивает Морозова.

— Весь караул тюремный подох, как собаки, — выпалила Гайя, восседая вальяжно в сторонке. — Башка Воронцова и его сообщника Войко у нас.

Морозова отшатнулась. И посмотрела на две головы, которые продемонстрировала Чернявка гордо.

— Вы что… главного дворцового мага убили? — Ахнула Галя. — Да он же тринадцатого ранга силой.

— Клинку плевать на ранг, — бросила Гайя. — Ярославу тоже.

— И крысам до лампочки, — усмехнулся я, глядя на жрицу, скромно сидящую в уголке и скучающую.

— Вы и Воронцова не пощадили. Что ж теперь будет, — запричитала Морозова.

— А ничего, — вставила свои пять копеек Белка. — Москва ещё долго будет зализывать раны. Ни Кремлю, ни Императору нет дела до Ярослава и его городка, покуда не найдётся серьёзных причин. Если болтать не станем, никто ничего и не скажет.

— Не станем, — согласилась Люта.

— А ещё Кремль вряд ли захочет трубить о своём позоре, — добавила Белка с хищной улыбкой. — Мы ведь могли и до покоев императора спокойно дойти в другое крыло. А так просто перебили всю его приближённую гвардию, великодушно пощадив самого. Пусть подумает, стоит ли вообще теперь лезть к Ярославу и его людям.

— Вот именно, — поддержала её и Гайя.

Переглянулись они с Белкой многозначительно. Похоже, у меня в группе теперь не две, а три торжествующие феминистки.

— Может, вы и правы, — выдохнула мамка. — Раз не поймали с поличным. Уже и не докажут.

Дарья и Пересвет подошли с мороза румяные. Пообедали в хате все вместе, еле поместившись.

Несёт от меня, конечно, как от бомжа, который год не мылся, но всем плевать, кушают с аппетитом. Сияют, глаз с меня не сводя. Юрия в тульском лагере уже нет. Но вскоре явился Светогор и тоже присоединился к трапезе. Послушал я, как без меня закрывали Разлом. За неделю после моего исчезновения еле управились, Градимира подоспела, она и завершила моё дело, а потом с Юрием в Тулу и отправилась праздновать победу.

Белка позвала на разговор во двор. Я как лахундрик выгляжу, а она похорошела. Вызывающий взгляд, уверенность в себе. Рассматривает меня с ироничной улыбкой. Не часто видишь Белку при свете дня, ту самую, настоящую.

Поборол порыв из прошлого, когда безрассудно хватал её за колонной. Да и сейчас бы схватил. Потом пепел собирать не хочется.

— Это ты всё спланировала? — Спросил, начав разговор первым.

— Ну а кто? Конечно, я. Просто в императорском особняке ещё не была. Дуже интересно стало.

Улыбается. А я серьёзен.

— Спасибо тебе большое, сестрица. Что не бросила в трудный час.

— Ай, только не разревись, братец. Окружил себя тёлочками, сопли друг у дружки жуёте, — начала подкалывать.

— Ага, и головы отрезаем, потом меняемся ими, — гнусавлю.

— Не увидела б собственными глазами, не поверила бы, что такой смазливый юнец да такой кровожадный, — выпалила. — Похоже, не врут, ты на самом деле жрёшь людей.

Пожимаю плечами, улавливая иронию.

— Зачем позвала? — Спрашиваю.

— Получается, твой князь был третьим мучителем? — Уточняет с прищуром.

— Ну не совсем мучителем. Он вроде не лез в процесс, но был с теми заодно.

— Я на дело пойду к нему в Особняк, — заявила следом. — Будем его кончать?

Чуть слюной не поперхнулся.

— Да пусть живёт.

— Но наказать надо, ведь так?

— Я понял, о чём ты, — усмехнулся и подал ей песок из сумки. — Когда собралась?

— Сейчас и пойду, чтоб к ночи подготовиться. Тянуть нельзя, а то спугнётся.

— Я бы с тобой пошёл, да сил нет.

— Сама разберусь, Крот, — отмахивается. — Со «Звёздочкой» ты молодец, я уже разведала всё.

— Обратно руной переместишься?

— Да, мамка твоя подсказала с порталом в Академии, разрешила использовать один раз. Коль не стали ещё, использую для другого дела.

— Помирились?

— Нет, у нас деловые отношения, — ответила витиевато.

— То есть потом уже в городе встретимся? — Уточняю.

— Видимо, — пожимает плечами. А сама хитро смотрит.

— Ну Белочка, — стону.

Закатывает глаза свои раскосые.

— Да конечно в Ярославце, — говорит снисходительно. — Там наш Игровой Дом, куда теперь его бросить с доходом в двести золотых в неделю.

— Не шутишь?

— Сосковские и Мыцкие там завсегдатаи теперь. Так всё. Последний вопрос.

— Ну?

— Гайку дашь? Мне с ней проще.

— Дам, если согласится. И это… головой за неё отвечаешь.

— Она девочка взрослая, — парировала Белка. — Убивая, убивает. Не то, что некоторые.

Вернулся в избу. И предложил Гайе с Белкой пойти. Чернявка только и рада отомстить за меня Вячеславу. Предупредил, чтоб не сильно там расходилась и его не убивала, максимум — что–нибудь отрезала. Вышло, как нельзя кстати. Хотел ему головы двух дружков передать инкогнито. А теперь Гайя и отнесёт, оставив тем самым выразительное сообщение.

Только бы девок не накрыли.

Решил к утру завтрашнему лагерь снимать и отправляться через Тулу домой. Заодно к Юрию заскочим. Там в городе и сбагрю кристаллы Разлома, на часть золота «Ветерков» закуплю, колец для резерва стрелкам и хорошей зачарованной брони. Я уже всё рассчитал по силам и разузнал у тульских бойцов. Есть «Ветерки» небольшого уровня, они жрут поменьше, но лупят не намного хуже. Попрошу у Юрия контракт на оптовую закупку в сто комплектов. Будем помаленьку формировать элитные войска, приближённую гвардию.

Весь день Люта от меня не отходит, и Дарья вьётся, мешая нам помиловаться. Как специально. Но я не сильно расстраиваюсь. Много сплю, поддаваясь слабости.

Ещё несколько раз к нам наведывались гвардейцы с чёрными гербами, спрашивая Морозову и меня. Но их любезно посылали, убеждая, что нет здесь таких вот уже, как месяц. Доносчики с города нашептали к вечеру, что в Кремле все до сих пор на ушах стоят.

Ночью долго не мог уснуть, сердце не на месте из–за Белки и Гайи.

Пока снимали лагерь, отправил двух бойцов с рассвета к поместью Вячеслава разведать обстановку. И даже приготовился врываться хоть белым днём.

По большому счёту теперь мы с князем враги.