Глава 13 · Мой Ярославец!

Весть о моём возвращении взбудоражила город. Примчал Ивар на доклад. За ним явились Честимир, Никита, Горыня и даже Колояр. Подскочили старосты, в том числе и ретивый дед с Каменцов, только теперь с глазами обосравшейся собаки.

Гайя прискакала с Богданом, сразу сообщив, что они с Белкой всё благополучно провернули.

До двух ночи народ бушевал у ворот Особняка и на площади. Пришлось выйти и показаться.

Объявил, что ратники благополучно возвращаются домой. Но с прискорбием сообщил о двух погибших дружинниках. Один холостой был, у второго семья, которой пообещал компенсацию и освобождение от налога.

Устав, как собака, продрых до полудня, пока меня не растолкал Ефим и не взвыл:

— Там эта… Ясна Белкина пришла, которую ты запретил пускать к нам.

— Пустите, — проскрипел, вставая с трудом.

Ввалилась прямо ко мне в комнату. Вся такая нарумяненная и свежая с мороза, глазища сияют. Приодетая в меха на голубом, что снегурочка.

— До чего ж тебя, барина, горожане любят, а. И доносчиков в городе врагам не надо, просто на горе стой и слушай, как орут, — сразу наехала.

— И я рад тебе, сестрица, — произнёс, растирая глаза.

— Да, да, братец. Пошли, чего покажу.

Думал, на улицу поведёт. Уже и шубу подала мне Леся. А Белка в подвал мой потащилась.

— Эй? — Возмутился сразу, когда она бутылку вина со стеллажа по–хозяйски стащила и дальше пошла в мой секретный отсек.

Только там теперь нет никаких кирпичей и моих надстроек. Глухой серый бетон.

— Не понял юмора? — Возмутился ещё сильнее.

— Ирские руны Камня, чего не понял–то, мы ж их в Елькинском замке добывали, — ответила Белка с наигранным недоумением. — Так надёжней, чем твои сооружения из дерьма и палок.

Мел достала из кармана и дорисовала пару чёрточек на уже изображённой руне. Которая тут же и засияла синими контурами, активируясь. Бетон разъехался, открывая дыру диаметром в полтора метра, куда Белка спокойно прошла. Я поспешил следом.

Огниво в её руках озарило мой зал с бассейном и алтарём, где по стенкам у меня ниши с закатанным барахлом. Хотя там не так много ценного осталось. Лишь опасное. Ящик с големами, например.

Ценное сейчас лежит прямо на полу. По обе стороны от бассейна горы золота! Справа — слитки, цепь Дафа и мешки, слева — ящики и тоже мешки, только побольше. Всё, что я выкладывал Вячеславу за замок и земли теперь у моих ног. Хотя по впечатлению здесь золота раза в полтора больше. Неужели Славик с процентами вернул?

Зашибись, мне тут Ефим докладывает, что они Белку прилежно не пускают. А та переделала подвал, вывалила всё золотом, да ещё пол стеллажа уже выжрала у них под носом.

— Твоя доля, Крот, — кивает Белка с довольным видом на правую сторону, где цепь и слитки, и подаёт мне баночку с песком. — Ещё чуток осталось.

Принял, как завороженный.

Моя доля? Хороший ответный удар за подлость со стороны князя, который фактически объявил себя моим врагом. А что до Василисы? Как бы сердце не болело, надо осознавать, что её отец наплетёт обо мне что угодно, учитывая обстоятельства. Выдаст меня подлым злодеем, недоброжелателем рода. В общем, полным уродом.

Василиса умная, однако жизненного опыта нет, князь её легко проведёт. Поэтому остаётся смириться, что между мой и Василисой разверзлась пропасть. Надеюсь, когда–нибудь я всё исправлю. Если будет что исправлять.

— Что–то ты не весел, Ярослав, — заметила Белка. — Неужто гнева княжьего боишься?

— Нет. Официально он на меня не полезет, а если и полезет, я и его голову отрежу.

— Кстати, мог. У него охрана — одни бездари.

Посмеиваюсь горько. Белка всё посматривает на меня хитро, будто чего–то ждёт.

— Ты не возражаешь, если и моя доля тут пока полежит? — Просит кокетливым голоском лисы. — Как видишь, доверяю тебе всецело.

— Ага, — не знаю, что тут сказать, но следом интересуюсь: — мне кажется, или тут побольше двадцати тысяч?

— Да, тысяч на семь золотых, ещё каменьев с килограмм, — отвечает Белка посмеиваясь.

— Всё подчистую вынесла?

— Ну да, зря что ль наведывались. Полагаю, твой князёк с его обширными землями неожиданно стал банкротом. Вскоре проснутся все те, кому он должен. А он должен, иначе не бывает. Поверь, не ровен час, его разорвут на клочки все те знатные стервятники, от которых он воротил нос. Отберут земли, угодья, деревни.

— Уверена, что так и будет?

— Да, так было с моим родом, — бросает без тени сожаления.

Откупоривает бутылку с характерным звуком мастерски с помощью какого–то шила. Хлебает.

— Аааа, как же хорошо, — стонет. — Блеск золота так возбуждает.

Смотрю на неё. А она на меня. Сперва её взгляд был такой уверенный. А теперь в нём лёгкий испуг и наивность. И это чертовски, нет… до безумия притягивает!

Иду на неё уверенно, как хищник на жертву. Белка отступает к стене с игривым взглядом исподлобья. Хватаю её сразу за задницу, прижимаю к себе грубо. И вонзаюсь губами в сочный рот. Воровка отвечает, начиная быстро заводиться. Огниво валится. А следом о бетон бьётся вдребезги бутылка. Но нам плевать, я просто раздеваю её, попутно целуя неистово и яростно. Так, как давно уже хотел. И девушка не сопротивляется. Она хочет поскорее удовлетворить свою похоть. Будто ей срочно нужен кислород.

Стоит мне избавить её шикарное спортивное тело от одежды, её нога залетает на моё плечо очень даже легко. А следом залетает и вторая!

— Покажи, что умеешь, — просит дико и яростно, держа меня за шею.

Сама напросилась!

Секс превратился в некую борьбу. То Белка берёт инициативу, то её перехватываю я. Её часто удивлённый взгляд с приоткрытым ротиком возбуждает кратно. А стоны вызывают взрывное неистовство. Жажду не утолить, вожделение накрывает яростными вспышками. А неожиданный экстаз уносит в космос…

Начали у стенки на весу с мощными хлопками и нарастающим воплем с нотками удивления, а закончили в куче золота, покидав часть в бассейн. Да и чёрт с ним!!

Как спонтанно закрутилось, так легко и завершилось после мощнейшего и почти одновременного пика. Сделав вид, что ничего не произошло, оделись, выдохнули и пошли наружу.

Я даже слова не сказал, когда Белка по дороге стащила ещё бутылку. Но уже на первом этаже придержал её уход из особняка, обхватив сзади. Почуяв, что она нежится в моих объятиях, перехватил на руки и понёс наверх. В кроватку продолжать…

Только к вечеру мы разошлись. Как ни в чём небывало распрощались. В процессе никто не признался никому в любви и не растёкся в романтике. Мы просто потребляли друг друга. И нам это безумно нравилось.

Хорошо разрядившись, я стал лучше думать головой. Почитал доклады старост в кабинете, сделал свои пометки, составив список задач.

Не забыл и о нависшей угрозе. Распорядился, чтобы кинули клич по поиску меча Разлома. И через торговцев, и через гонцов. Любые средства готов выложить, лишь бы нашли мне продавца этого реликта. Надеюсь, буду услышан.

Ночью спал, как убитый. А после завтрака решил прогуляться по городу. Заглянул в сад, где детей уже под сотню. В школу, где у меня уже четыре класса битком и учителя с азартом преподают. Наставил юношей и девочек парой умных фраз, все в рот смотрят, внемлют каждому слову. Пацаны четырнадцати лет в войско просятся. Спрашивают, правда ли я великанов убил и розу Лазурную добыл.

К обеду ноги в Игровой дом занесли сами. Залов здесь теперь в три раза больше, как и видов игр. И всё с подачи Белки. Народа днём немного, поэтому я легко смог проскочить до комнат администрации, ни на кого не напоровшись. Но успел увидеть через открытую арку за карточным столом рейдеров Бориславу и Богумила. Рубятся ещё с двумя витязями и пьют брагу. Очень рад им, хоть и удивился, что явились.

Удержавшись от визита, зарулил всё же к Белке в офис. А она там с двумя помощниками чертит что–то увлечённо и активно обсуждает, уже как главная. Горыня ж психанул, теперь ноги его здесь нет. Да и хорошо, он мне в Восточном военном лагере у Рудника Новосёлок нужнее со своей грозной кистенью.

А эта, деятельная. Без меня игры новые ввела, две пристройки по её указанию сделали. На заднем дворе в сарае кухню организовала, теперь тут не просто бар, а огромный бар с закусками! В опьянении и сытости монеты спускаются в разы быстрее, и никто не вякает.

Белка над столом склонилась в красивом платье, залюбовался, не решившись отвлекать от бурных обсуждений. Пока сама не обернулась.

— Чего стоишь, граф? Заходи, — приглашает, сворачивая рулон. — Мы тут думаем над новыми предложениями тебе по расширению к весне.

— Ладно, обязательно посмотрю, как будет готово, — киваю.

— Барин, здравия, барин, — здороваются толковые мужики и ретируются.

Белка на свой стол усаживается. Я на диван перпендикулярно.

— Самогонки? Вина? Чая? Может, покушать изволите, граф? — Проявляет гостеприимство. Как–то даже непривычно слышать от Белки нечто подобное.

А ещё непривычно в платье её видеть. Ну просто красотка.

— Что так смотришь? Свататься пришёл? — Усмехнулась. — Я пока не планирую, остынь.

— Подходи, покажу чего, — говорю загадочно.

Белка секунд пять думает, но поднимается живенько и рядом на диван усаживается. Поворачивается ко мне, локтем на спинке подпирая щёку, изгибается эротично.

— Оцени приобретение, — достаю из сумки мини–арбалет. — Тульский четырёхзарядный, никакой магии, только механика.

— Вот это штука, — слышу искренний восторг воровки. — Можно?

Берёт, щёлкает предохранитель уверенно туда–сюда.

— Какой свободный ход маленький, — комментирует. — Как бьёт?

— Десять метров поражение, но ты на стрелы посмотри.

— Их же зельем можно начинить, ну затейники! — Сразу догадывается. — Я похожий искала, но на три стрелы нашла дрянь, которая быстро сломалась. А этот хороший, видно сразу руку мастера. Всё верно, Крот. Твоё заточение показало, что на магию полностью полагаться нельзя, как и на клинок.

Она будто мысли мои читает.

— Молодец, одобряю, — возвращает мне нехотя.

— Он твой. Это подарок, — заявляю и ещё мини–колчан с шестнадцатью стрелами разных видов достаю. — И это в придачу.

— Крот, не шутишь⁈ — Слышу неподдельный восторг.

— С тобой шутки плохи, — улыбаюсь. — Бери, сестрица, это от души подарок.

— Благодарствую, братец, — отвечает неожиданно серьёзно, лапками загребущими всё забирая. Глазища раскосые горят, вижу, как искренне рада подарку. Хотя это мелочи, учитывая, что у неё золота хоть задницей жуй.

Любуюсь, получая удовольствие. Вот знал же, что дарить.

Отложив арбалет, смотрит на меня хитро. Сказать что–то хочет. А я весь внимание.

— Когда впервые рассмотрела твой взгляд, подумала, что ты — очередной дурачок, клюнувший на это ангельское личико, — выпалила и дальше ещё интереснее. — И давно ты задумал овладеть мной?

— Как впервые увидел, — не стал врать. — Ты вышла из Лавки артефактов с кучей адептов, там и Макс был, и твоя подруга пухленькая. За одну секунду я осознал, что безумно хочу тебя… узнать.

— Вот это воля, — комментирует Белка на выдохе.

— Да какая воля? Я готов был трахнуть тебя за колонной в зале или в библиотеке белым днём, — откровенничаю.

— Трахнуть? Как вульгарно звучит. Мне нравится. С твоей напористостью я каждый раз едва не отдавалась, — призналась вдруг она. — Получается, навёрстываем? Пожалуй… я отдамся тебе за этот чудный арбалет.

С этими словами развязывает узелок на вороте, опускает ткань, обнажая одну сиську. Точёную, красивую троечку с очаровательным, крохотным сосочком. При этом глаз с меня не сводит, проверяя реакцию.

— Красивую грудь отрастила, — комментирую, строя из себя паиньку.

— Какая выдержка, — отвечает Белка кокетливо, поднимается и демонстративно уходит.

Подрываюсь и хватаю её, сгребая по–хозяйски за грудь.

— Куда собралась?..

Разобравшись с Белкой прямо на столе, вышел, не прощаясь. И завернул уже к рейдерам поздороваться. Увидев меня, товарищи удивились и даже обрадовались.

Я же был рад, узнав за столом одного из друзей Орислава, которого спас синим кристаллом и дал большой фиолетовый на обратный путь. Он поднялся, пожал мне руку, поблагодарив за спасение. И даже прослезился, сказав, что ошибался во мне.

Я поинтересовался, надолго ли они тут, не нужно ли чего.

— Говорят, ты за службу серебром платишь? — Обозначилась Борислава Бешеная. — Я бы сотню ратников под себя взяла, опыт имеется. Что скажешь?

Сотницей ко мне сразу напросилась, взяв быка за рога. Конечно, десять серебряных в неделю они получают. Главное, чтоб соответствовала.

— Взять тебя в свою рать могу. Женщины у меня имеются, хорошо и старательно служат не хуже мужчин, — отвечаю важно. — Утром к Пересвету наведайся, скажи — я дал добро. Как заведено у нас, он тебя проверит на тренировке на силу, затем на слаженность. Если сдюжишь, сотником назначу и жильё дам. Пока в казарме до лета. Готова к проверке?

— Готова, ещё как готова! — Воскликнула Борислава, подрываясь.

Вот это настрой.

Вскоре покинул Игровой дом и поскакал в Замок на Ваське с ветерком. Пока переезжать туда не хочу, но постепенно налаживаю там уют. В Каменцах мои дружины козыряют, узнавая издалека. Люд кланяется, посторонившись с дороги.

— Барин прибыл! — Орут со стены. — Ярослав здесь!

Через ворота влетаю, ни секунды не подождав. Комендант Честимир встречает перед цитаделью, я ещё с седла не успел спрыгнуть. Докладывает о делах. Ремонт залов и комнат идёт без нарушения сроков, подвалы вычищаются успешно. Рабочие живут в бараках, не жалуются. Нечисть никого не утащила, всё тихо.

Обед для меня накрыли прямо в зале, где я раньше с князем ругался. Трон тут мне новый уже поставили, могу на нём посидеть и попрыгать. Стоит задницу на него посадить, сразу важности прибавляется. Мания величия так и прёт.

Граф, говорите? А короля не хотите? Сделаю своё королевство с войском тысяч в десять и не буду больше переживать о Кремлёвских интриганах и бумажках всяких с распоряжениями. Никакой рати никому не дам, людей своих на убой не поведу за чужие интересы.

— Пусть нахер все идут! — Воскликнул в сердцах на весь в зал.

От неожиданного крика у служанки валится посуда из рук.

— Прости, барин, я такая растяпа, — суетится девушка.

Марьяна чай подносит следом. Всё посматривает на меня, будто сказать что–то хочет. Придерживаю её за локоть, когда в очередной раз собирается уйти на кухню.

— Говори, что стряслось? — Требую.

— Прости, барин, не смею, — щебечет.

Похоже, её тут хорошо выдрессировали. С Истиславой не забалуешь. Кстати, бабке грозит дом престарелых в ближайшем будущем. Ну а что там будет с Василисой? Красивейшая девушка империи вряд ли пропадёт. Мне жаль, что с моим участьем благополучие их рода подорвано. Но если угрожают моему городу и моим людям, никакую бабу не пожалею.

Пусть гормоны в теле молодом играют, но опытным разумом выбор сделан. Никакие красивые глазки или тугая дырка молодухи не стоят благополучия и жизней детей за моими стенами. Никакая. Осознаю это, когда по городу своему скачу и осязаю, что создал.

Славик сам поставил меня перед выбором, когда раскрыл свои карты. Любовь к Василисе — это эгоизм, который мне больше не позволителен. Потому что я за тысячи невинных жизней отвечаю…

Вернёмся к бытовым вопросам. А то глаза у меня чернеют, когда о врагах думаю. И мои люди меня пугаются, как дьявола, думая, что на них злюсь.

— Марьяна, что тебя тревожит, говори, как есть, — настаиваю. — Я решу все твои проблемы по старой дружбе. Ты мне не чужая. Помню, как рисковала, когда меня пытались заставить подписать дарственную.

Девушка мнётся, пока две служанки не покидают зал, озираясь с подозрением. А затем на ухо шепчет:

— Главная хозяйка Лагода, за старшую по слугам тут, осталась верна князю. Доносы шлёт ему часто, а чтоб мы не болтали, постоянно колотит и грозит расправами. У неё в помощницах служанки Настя да Озара, конюх Толик и истопник Олежка, всё ей рассказывают по замку.

— А в Каменцах кто их поддерживает? — Подхватил сразу.

— Лагода в избу одну ходит, я покажу.

— Хорошо, спасибо, что рассказала. Как разберусь с этим, главной хозяйкой по замку назначу тебя. Наберёшь работниц по своему усмотрению. Монеты на жалование и расходы буду давать тебе, отчитываться начнёшь передо мной лично. Надеюсь, считать умеешь, письму обучена?

— Да, барин, тут и научилась. Спасибо барин, дай Велес тебе здоровья.

— Всё, не надо дифирамб, не чужие люди, — обрубил. — Зови меня Ярослав, как все мои доверенные. Теперь и ты моя доверенная, поняла?

Закивала. Расцвета. Вижу, какая добитая она стала. Уверен, не такой жизни первая красавица на деревне хотела. Теперь всё наладится.

Переговорил с Честимиром, и мы к вечеру накрыли ту самую избу со шпионами. Даже пытать не пришлось, сразу всё и выложили, сознавшись и раскрыв подельников. Всех трёх женщин и двух мужиков с замка прогнали, даже сердце не дрогнуло. В ячейке шпионской по Каменцам выявили шестерых мужиков и двух торговок с рынка. Всех выслали прямо с семьями, конфисковав избы в пользу казны.

Может, и жёстко. Другим неповадно будет.

Наконец, рать моя с похода вернулась. Встречаем всех на площади, люд стягивается, и бойцы свободных смен собираются. Объявляю всем прибывшим благодарность и обещаю выдать премию. По двадцать пять серебряных рублей — не жалко. А затем оглашаю свой новый приказ, назначая Пересвета и Ивара моими воеводами. Давно пора.

Из трёхсот шестидесяти трёх дружинников, которые добровольцами в поход до Москвы ходили, триста десять изъявили желание пойти на постоянную службу. С их учётом моя армия составила на сегодня — тысячу шестьсот ратников.

И тут настаёт пора сформировать свою личную гвардию, о которой подумывал. Из самых сильных, способных и преданных бойцов войска, которым достанется лучшая тульская броня, луки и магическая защита. А ещё соответствующее жалование и поблажки от меня.

Пока таких вырисовывается — сотня человек, как прежде и прикидывал. В дальнейшем численность нарастим, понемногу набирая ещё. Лично буду проводить отбор и экзаменовать желающих. Так у простых бойцов появится мотивация стараться лучше, чтобы подняться по службе выше и вступить в ряды элитных войск. В общем, начало положено.

Командиром гвардии назначил Гайю. Пусть она и женщина, внешне отличающаяся от здешнего контингента своей породой. Чёрная рысь заработала огромное уважение среди моих воинов. Это безоговорочный лидер и мой самый преданный соратник, лучший кандидат на сегодняшний момент.

Когда войско вернулось в город, сердце отлегло. Все, наконец, дома! Пару дней я разбирался с военно–организационными вопросами, в том числе по обороне города. А затем решился на непростую миссию, которую всё откладывал.

Надо идти за Асуартом, чтобы выполнить свою часть Договора.

На рассвете очередного дня экипировался, взяв всё необходимое, и двинул в Паучью рощу пешком, срезая путь, где только можно. Прошёл через тренировочное поле, поднялся на стену по лестнице, здороваясь с часовыми, и спрыгнул спокойно на тропку.

Роща внешне практически не изменилась. За одним лишь исключением, некогда плотные кроны стали проседать под тоннами снега и местами даже навалило целые горы. Просто паутины всё меньше и меньше оплетает ветви. Некому её восстанавливать.

Понемногу зверьё мелкое осваивается. Птиц слышно, заяц белый промелькнул.

До воронки дошёл быстро и уверенно. Кроны здесь разошлись, небо видно. Снегом завалено так, что почти ямы–то и не разобрать. Только грозный каркас Молоха всё ещё покоится частично непокрытый. Зная где копать, я быстро разметал всё корнями и установил тоннель до замурованного входа. Дыркодел в неоднородной массе не сумел сработать, как надо. Пришлось ковырять по кирпичику, так постепенно я развалил всю кладку. Затем ещё одну и прошёл уже в залы, спустился к основательному сплетению из оберегов. Но даже с ними ощутил его зов, а точнее некое излучение, давящее на мозги.

Стараясь не нарушать систему, выстроенную Морозовой, пролез к каменному заслону. С холодеющей грудью поднёс дыркодел и затаился. Вскоре процесс пошёл, обнажая по ощущениям целую гробницу.

Чувствуя не только смрад от разложений, но и болезненный пронизывающий шёпот демона, двинул вперёд по временному тоннелю.